Текст книги "Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко (СИ)"

Автор книги: Ника Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 45

Свадьба века и «Клубничный Король»

Утро главного слияния капиталов в моей жизни (в просторечии – свадьбы) началось не с пения птиц и не с нежных лучей солнца. Оно началось с того, что Маманя попыталась приколоть фату к моей голове с помощью сапожной шила, приговаривая, что «так надежнее будет, чтоб ветром не сдуло».

Я стояла посреди горницы, превращенной в филиал гримерки Большого театра. Передо мной вместо зеркала Настя держала огромный медный поднос, надраенный до такой степени, что в нем можно было рассмотреть каждый нервный тик на моем левом глазу.

– Маманя, отставить членовредительство! – я перехватила руку матери. – Мы крепим фату на шпильки, а не на гвозди! Это же голова генерального директора, а не стропильная балка!

– Да я ж для крепости! – всхлипнула Маманя, утирая слезы счастья краем передника. – Марфушенька, ты глянь на себя! Красота-то какая! Прямо царица полей!

Я посмотрела в поднос. Ну что сказать… Брендбук был соблюден до последней запятой.

На мне было то самое платье. Белое, расшитое речным жемчугом, с пышными рукавами и корсетом, который держал осанку лучше, чем страх перед налоговой. Но главным элементом был логотип. На груди, там, где у обычных невест бьется трепетное сердце, у меня красовалась вышитая рубиновым бисером клубника. А по подолу, золотой вязью, шел слоган нашего холдинга: «Слаще только любовь».

– Кернинг всё-таки поплыл на слове «любовь», – вздохнула я, поправляя складку. – Но для целевой аудитории сойдет. Настя, доклад по обстановке!

Настя, одетая в нарядное голубое платье (мой подарок за вредность и верность), вытянулась в струнку.

– Готовность номер один, Мария Викторовна! Лешие построились в каре у северных ворот. Волки надели бабочки из лопухов, сидят смирно, не воют. Иван лично проверил периметр – ни одного Савельева, ни одной мыши. Даже комары боятся залетать, такой там фон от Велемира идет.

– Отлично. А что с трансляцией?

– Яга на позиции! – доложила Настя. – Ступа заправлена, зеркало протерто.

Я глубоко вздохнула. Пульс – сто двадцать ударов в минуту. Давление – как в паровом котле. Я чувствовала себя не невестой, идущей к алтарю, а космонавтом перед запуском, когда обратный отсчет уже пошел, а ты вдруг вспоминаешь, что забыл выключить утюг на Земле.

– Ну, с богом… то есть, с Морозко, – я подмигнула своему отражению. – Макияж водостойкий?

– Яга заговорила, – кивнула Маманя. – Хоть реви, хоть в прорубь ныряй – не потечет.

– Тогда выступаем. Шоу должно продолжаться.

Я вышла на крыльцо. И мир взорвался звуками и красками.

Двор был неузнаваем. Грязь и слякоть исчезли, укрытые коврами из живого мха и цветов (Велемир расстарался). В небе, зависнув на высоте птичьего полета, болталась в своей ступе Баба Яга. В руках она держала «камеру» – огромное круглое зеркало на длинной палке, которое ловило магический сигнал.

– Внимание, эфир! – каркнула Яга в метлу, которую использовала как микрофон. – Работает лесное телевидение! Прямое включение с главной свадьбы столетия! Спонсор показа – агрохолдинг «Снежная Клубника»! Выращиваем счастье в любых климатических условиях!

Она направила зеркало на меня. Я, как заправская телезвезда, помахала рукой невидимым зрителям – боярам, купцам и самому Царю, которые сейчас, я надеялась, прилипли к своим серебряным блюдцам в столице.

– А вот и невеста! – комментировала Яга, закладывая вираж над крышей. – Посмотрите на этот крой! Посмотрите на этот блеск! Никакой магии, только чистый лен и безупречный менеджмент!

В кадр попыталась влезть соседская коза, решившая пожевать цветы у крыльца. Но Иван – теперь уже человек, статный, красивый, в новом кафтане, но с прежней медвежьей хваткой – деликатно, двумя пальцами, взял козу за рога и унес её за сарай, не переставая улыбаться в объектив Яги.

– Профессионализм охраны на высоте! – прокомментировала Яга.

Я двинулась по ковровой дорожке к Теплице. Именно там, у входа в «Зимнюю Сказку», была установлена свадебная арка. Это было символично: наш брак родился среди грядок, там он и должен быть скреплен.

У арки меня ждал он.

Велемир.

Если до этого я думала, что видела его во всей красе, то я ошибалась. Сегодня он сиял. Буквально. Его белый камзол, расшитый серебряными нитями, казался сотканным из лунного света. Платиновые волосы были убраны в строгий хвост, открывая лицо, от которого у половины женского населения деревни (и, подозреваю, столицы) должен был случиться коллективный обморок.

Он смотрел на меня. И в его глазах, цвета глубокого синего льда, плескалось столько тепла, что снег вокруг его ног таял, превращаясь в ручейки.

Я подошла к нему. Музыка (хор леших и свист Соловья-Разбойника, который поклялся не глушить гостей) стихла.

– Ты опоздала на две минуты, Мария Викторовна, – прошептал он, беря меня за руки. Его ладони были горячими.

– Это не опоздание, это интрига, – ответила я, чувствуя, как колени предательски дрожат. – Ну что, партнер? Готов подписать самый долгосрочный контракт в своей вечности?

Он улыбнулся – той самой улыбкой, от которой хочется продать душу, бизнес и родину в придачу.

– Я ждал этого с момента сотворения первого снега.

Яга спикировала пониже, чтобы взять крупный план.

– Властью, данной мне самой Природой и… кхм… реестром магических сущностей, – начал Велемир, и его голос разнесся над поляной, вибрируя в каждом сердце, – мы скрепляем этот союз.

Наступил момент клятв. Мы не писали их на бумажках. Мы говорили то, что думали.

– Я, Велемир, Повелитель Холода, – он смотрел мне прямо в душу, – обещаю не морозить твои грядки в мае. Обещаю поддерживать нужный уровень влажности и инсоляции. И обещаю любить тебя, пока не растает последний айсберг на севере и пока звезды не осыплются с неба. Ты – мое единственное лето, Мария.

В толпе гостей кто-то всхлипнул. Кажется, это была Агафья-солоношница, которая от умиления выронила пирожок.

– Я, Мария, генеральный директор всего этого безумия, – голос мой дрогнул, но я собралась, – обещаю оптимизировать твою вечность. Обещаю не ворчать, когда ты разбрасываешь снег в прихожей. И обещаю любить тебя, даже когда ты включаешь режим «вредного деда» и замораживаешь мои окна. Ты – мой самый надежный партнер. И мой любимый муж.

Велемир поднял руку. В воздухе, из ниоткуда, соткались кольца. Они не были золотыми. Это было переплетение прозрачного, нетающего льда и тончайшего, живого клубничного уса, внутри которого пульсировал алый сок.

Он надел кольцо мне на палец. Оно мгновенно согрелось, став частью меня. Я надела кольцо ему.

– Объявляю нас… единым целым! – провозгласил он.

И поцеловал меня.

В этот момент мир исчез. Остались только его губы, его руки и безумный, сносящий крышу вихрь энергии.

БАБАХ!

Это был не взрыв. Это была волна. Волна тепла, света и жизни, которая вырвалась из нас и покатилась по окрестностям.

Снег, который еще лежал на крышах и в тени заборов, исчез за долю секунды. Деревья в лесу, стоявшие голыми и черными, вдруг выбросили зеленые листья. Яблони зацвели. Сирень распустилась. Вся деревня, весь уезд, весь этот суровый северный край мгновенно погрузился в буйное, ароматное, невозможное лето.

– Ого! – раздался с неба голос Яги. – Вот это спецэффекты! Режиссерская версия!

А потом из серебряного блюдца, которое держал Иван, раздался еще один голос. Громкий, восторженный, усиленный магией:

– Браво! – кричал Царь из столицы. – Вот это масштаб! Вот это размах! Назначаю жениха Клубничным Королем! Горько, господа! Горько!

Велемир оторвался от моих губ и поморщился.

– Клубничный Король? Серьезно? Мария, это удар по моей репутации грозного божества.

– Терпи, Ваше Величество, – я погладила его по щеке. – Это полезно для бренда. Зато продажи взлетят до небес.

– Горько! – заорала толпа.

– Сладко! – привычно поправила я, и мы снова поцеловались, уже под аплодисменты леших и вой волков.

Банкет был таким, что о нем потом слагали легенды. Столы, накрытые прямо на зеленой траве, ломились от яств. Маманя, окончательно уверовавшая в мою гениальность, командовала парадом закусок. Она умудрилась выпить на брудершафт с Водяным, который прибыл на праздник в огромной дубовой бочке на колесиках.

– Ты меня уважаешь, буль-буль? – спрашивал Водяной, поднимая кубок с наливкой.

– Уважаю, касатик! – отвечала Маманя, закусывая огурцом. – А ты мне скажи, у тебя на дне жемчуг есть? А то у меня дочка – министр, ей соответствовать надо!

Иван и Настя танцевали. Иван, несмотря на свои габариты, двигался легко и бережно, словно в руках у него была хрустальная ваза. Настя смеялась, и этот смех был лучшей музыкой.

Я отошла от шумного стола, чтобы немного продышаться. Мой путь лежал мимо задов, где граничил наш участок с участком Агафьи.

Я подошла к той самой бочке с огурцами, накрытой тяжелым камнем. Прислушалась.

Изнутри доносилось глухое бульканье и невнятная ругань на древнем языке тьмы.

– Буль… прокляну… буль… рассол… ненавижу укроп…

– Сиди тихо, плесень, – я постучала пальцем по крышке. – Ты теперь – наш стратегический запас зла. Законсервированный актив. Будешь себя плохо вести – добавлю уксуса.

В ответ бочка обиженно булькнула и затихла. Лихо было надежно изолировано в маринаде.

– Мария, – теплые руки обняли меня за талию. Велемир. Он нашел меня даже здесь. – Ты опять проводишь инспекцию? Даже на собственной свадьбе?

– Привычка, – я откинула голову ему на плечо. – Контроль качества должен быть непрерывным.

– Инспекция окончена, – он развернул меня к себе. – Рабочий день завершен. Теперь начинается… нерабочее время.

Он подхватил меня на руки. Легко, как пушинку.

– Куда мы? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Домой. В Терем. Здесь слишком шумно для того, что я хочу тебе сказать. И показать.

Он ударил ногой о землю, и мир снова завертелся в вихре телепортации.

Спальня в Ледяном Тереме больше не была ледяной. Стены остались прозрачными, пропуская свет звезд, но пол был устлан теплыми шкурами, а в камине горел живой, жаркий огонь. На огромной кровати, застеленной шелком, лепестками роз было выложено сердце. (Видимо, шишиги перестарались с романтикой, но я решила их не штрафовать).

Велемир опустил меня на ковер. Тишина обволакивала нас, отрезая от всего мира.

– Ну что, Мария Викторовна? – он начал медленно расстегивать пуговицы своего камзола. – Проект сдан? Акты подписаны?

Я сняла фату и бросила её на кресло. Волосы рассыпались по плечам. Я больше не была директором, менеджером, прорабом. Я была просто женщиной, которая нашла своего мужчину.

– Проект закрыт, – прошептала я, подходя к нему и касаясь его груди. – Начинается эксплуатация объекта в режиме «Долго и Счастливо». Иди ко мне, муж.

Мы упали на шкуры. И в эту ночь в Ледяном Тереме было жарче, чем в самом сердце вулкана.

Эпилог. Год спустя.

Я сидела в плетеном кресле на террасе нового, расширенного каменного особняка, который мы построили на месте старой избы. На коленях у меня лежал магический планшет (усовершенствованное блюдечко с сенсорным управлением), а рядом

…рядом в колыбельке, сплетенной из живой ивы, сопел «проект номер один» – маленький Велемир Велемирович. Малыш уже в три месяца проявлял недюжинные лидерские качества и умел замораживать кашу, если она была недостаточно экологически чистой.

– Так, Настя, – я коснулась поверхности блюдца, и на нем высветилась физиономия моей сестры. – Что там с отгрузкой в южные провинции? Почему логистика буксует? Опять водяные на тракте забастовку устроили?

– Никак нет, Мария Викторовна! – Настя поправила на голове стильную деловую повязку. – Водяным выдали премию в виде магической соли, теперь они чешуйки чистят, не до бунтов им. Первая партия «Морозной Клубники» уже в столице. Царь в восторге, Крючкотвор пишет оду на тридцати свитках.

– Хорошо. А что с Иваном?

– Иван на лесоповале, – Настя довольно улыбнулась. – Строит новый тепличный комплекс в три яруса. Говорит, медвежья сила в человеческом теле – это лучший инструмент для девелопмента.

Я отключила связь и вздохнула. Деревня преобразилась до неузнаваемости. Теперь это был не захолустный уезд, а столица агро-туризма. Везде стояли белые каменные дома, работали «пункты выдачи ягод», а по улицам ходили довольные шишиги в униформе уборщиков.

Маманя моя стала самой завидной невестой в царстве. После того как мой отчим прислал весточку, что нашел работу у другого деда (кажется, в филиале Санта-Клауса, но я не вникала), Маманя окончательно расцвела. Сейчас она жила в собственном флигеле, заве

…заведовала Департаментом Пряников и Стратегических Пирогов. Она наконец-то нашла свое истинное призвание – строила не меня, а поставщиков муки, и те дрожали при одном виде её парадной поварешки.

Я откинулась на спинку кресла, глядя на то, как над лесом расцветает нежно-розовое северное сияние. В моем прошлом мире это сулило бы проблемы с сотовой связью, а здесь это означало лишь одно: муж возвращается с инспекции северных филиалов.

Снег на перилах террасы вдруг начал стремительно таять, превращаясь в чистые капли воды, а воздух вокруг наполнился ароматом озона и спелой, сочной земляники.

Велемир материализовался прямо у балюстрады. Он был в своем любимом синем камзоле, волосы стянуты в хвост, а в глазах – те самые океаны, в которых я тонула каждый вечер без права на спасение. В руках он держал небольшую плетеную корзину, доверху наполненную ягодами, которые сияли в сумерках, как россыпь рубинов.

– Опять работаешь в декретном отпуске, Мария Викторовна? – он подошел и коснулся губами моего виска. Его дыхание было горячим. – Я же обещал, что шишиги справятся с отчетностью сами.

– Доверяй, но проводи аудит, – я улыбнулась, закрывая магическое блюдце. – Ну, как там на северах? Ледники стоят?

– Стоят. И пахнут твоим маркетинговым планом, – он поставил корзину на стол и заглянул в колыбель. Малыш, почувствовав отца, смешно сморщил нос и выпустил из кулачка облако золотистых искр. – Гляди-ка, уже пытается настроить яркость солнца. Весь в мать.

Велемир присел на край моего кресла и обнял меня за плечи. Я прижалась к нему, чувствуя абсолютный, стопроцентный покой. Мой «корпоратив», начавшийся в холодном сугробе под елкой, превратился в самую успешную инвестицию в моей жизни. Я потеряла бизнес в одном мире, но построила целую вселенную в другом. И, честно говоря, маржинальность счастья здесь была куда выше.

– Мария… – прошептал он, глядя на меня с той самой ироничной нежностью.

– А?

Он склонился к моему уху, и я почувствовала, как по коже пробежал знакомый жар.

– Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная?

Я рассмеялась, переплетая свои пальцы с его.

– Жарко, Велемир. С тобой мне всегда очень жарко.

Над деревней, ставшей сказочным мегаполисом, над цветущим лесом и ледяным теремом плыла тихая ночь. Сказка была закончена, акты подписаны, и впереди была только вечность – в режиме «Долго и Счастливо». И я была уверена: этот проект мы доведем до идеала.

КОНЕЦ.