Текст книги "Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко (СИ)"

Автор книги: Ника Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Продано! – выкрикнула Маманя, занося руку для финального хлопка.

– Отставить сделку! – заорала я так, что мой голос, усиленный эхом тающего леса, прокатился над деревней как гром среди ясного неба. – Нарушение процедуры отчуждения активов! Налоговая прибыла!

Я ударила пятками по бокам Дебета.

– В атаку, хрюкающий спецназ! Сметаем посредников, сохраняем капитал!

Свиньи-вездеходы взяли разгон, несясь вниз с пригорка. Неустойка визжала от восторга, Кредит высекал искры из камней, а Иван-медведь, осознав, что сейчас будет легитимная драка, расправил плечи так, что стал похож на меховой танк.

Сани влетели в деревню в самый разгар аукциона. Снег разлетался в стороны фонтанами грязи. Толпа в ужасе шарахнулась, когда три огромных мохнатых кабана с диким хрюканьем протаранили импровизированный подиум из ящиков.

Я соскочила с Дебета еще на ходу, эффектно приземлившись прямо перед Маманей. Мой тулуп был распахнут, лицо пылало праведным гневом, а в руке я сжимала изумрудный росток, который сиял так ярко, что затмевал зимнее солнце.

– Ну, маманя… ну, инвестор народный… – прошипела я, глядя в её округлившиеся от ужаса глаза. – Готовь валерьянку. Гендиректор вернулся из командировки, и сейчас мы будем проводить инвентаризацию по всей строгости закона. А ты, Савельев, убери свои грязные руки от моей недвижимости, пока я не превратила твою лавку в ледяной филиал ада!

За моей спиной Иван-медведь встал на задние лапы и выдал финальный, оглушительный рев. В деревне наступила гробовая тишина.

Командировка закончилась. Начался передел рынка. И в этом переделе я не собиралась оставлять пленных.

Глава 27

Разгон аукциона и ягодный демпинг

Снежная каша, поднятая копытами моего хрюкающего спецназа, приземлилась аккурат на расшитую безрукавку купца Савельева. Купец икнул, выронил деревянный молоток, которым только что приговорил мой лучший парчовый сарафан к депортации в чужой сундук, и начал медленно, как подтаявший снеговик, оседать на землю.

– Всем оставаться на своих местах! – гаркнула я, спрыгивая с Дебета. – Работает служба внешнего аудита! Любое движение в сторону калитки будет расценено как попытка хищения активов в особо крупных размерах!

Толпа соседей, еще секунду назад азартно торговавшаяся за мои ленты и кокошники, замерла. Дебет и Кредит, четко считав моё настроение, разошлись веером, перекрывая выходы со двора. Неустойка же, верная своей кличке, немедленно принялась «штрафовать» корзинку с пирожками, которую Агафья-солоношница опрометчиво поставила на ящик.

– Ма-а-арфушенька… – простонала Маманя, сползая с табуретки. Её нарядный платок съехал на брови, придавая ей вид сильно пьющего пирата. – Доченька… Живая! А мы-то… мы-то помин справлять собрались! Купец вот, Савелий-свет-Иванович, из милости согласился ветошь твою забрать, чтоб нам на свечи хватило…

– На свечи, говорите? – я сделала шаг вперед, и толпа непроизвольно качнулась назад. – Судя по ценникам, которые я видела с пригорка, вы планировали осветить этими свечами как минимум половину княжества. Иван, обеспечь периметр!

Иван-медведь, сопевший у меня за спиной, выдал такой вибрирующий рык, что у Савельева затряслись не только щеки, но и пуговицы на кафтане. Медведь встал на задние лапы, поправил когтем красную ленточку на плече и привалился к забору, скрестив лапы на груди. Вид у него был такой: «Я очень голодный, а вы очень похожи на десерт».

– Батюшки… – прошептал кто-то в толпе. – Медведь-то… с ленточкой. Марфутка лешего приручила! Ведьма!

– Я не ведьма, я кризис-менеджер, – отрезала я, подходя к Савельеву. – Значит так, Савелий Иванович. Поднимаем с земли мой сарафан. Сдуваем пылинки. И кладем обратно в сундук. Медленно. У Ивана сегодня был плохой завтрак, он очень чувствителен к резким движениям.

Купец, дрожащими руками, подхватил розовую парчу.

– Так я же… я же по совести… Агафья Тихоновна сказывала – сгинули девки…

– Ошибочка в расчетах, – я выхватила у него сарафан. – Дебиторская задолженность по вашему совести сейчас зашкаливает. Настя, принимай имущество. Проверяй комплектацию по описи.

Настя, сияющая и преображенная, соскочила с Кредита. Соседи ахнули. Если меня они еще узнавали по командному басу, то Настеньку, расправившую плечи и переставшую прятать глаза, приняли бы за заезжую боярыню, если бы не знакомый сарафан.

– Всё здесь, сестрица, – звонко ответила она, принимая вещи. – Только теплицу… Гляди, что сделали!

Я повернулась к своему «инновационному центру». Сердце агронома облилось кровью. Две рамы были выбиты – видимо, их пытались демонтировать ломом. Грядки с ранним укропом были безжалостно вытоптаны, а один из углов теплицы вообще начал заваливаться.

– Вредительство, – тихо сказала я, и в моем голосе зазвенели сибирские морозы. – Умышленная порча производственных мощностей. Савельев, это твоя работа? Хотел склад под огурцы обустроить на руинах моего стартапа?

– Да я… я только… – купец попытался бочком-бочком просочиться к выходу, но Дебет преградил ему путь, предупреждающе лязгнув зубами.

– Стоять! – рявкнула я. – Иван, проведи процедуру принудительного досмотра. Кажется, у нашего партнера в кармане застряло что-то, принадлежащее холдингу.

Медведь с готовностью шагнул к купцу. Савельев взвизгнул и выронил из-за пазухи тяжелый кошель и… пачку моих шелковых лент.

– Это… это на память! – заскулил он.

– Память у тебя будет короткая, если сейчас же не начнешь отрабатывать ущерб, – я подобрала кошель. Весомо. Серебро. – Это пойдет в фонд восстановления объекта «Зимняя Сказка». А лично ты, Савелий, завтра в восемь утра явишься сюда с плотницким инструментом. Будешь работать на лесоповале и монтаже второй очереди теплицы. Бесплатно. За еду. И едой будет та самая моченая репа, которой ты торгуешь, – чтобы осознал глубину своего падения.

Савельев рухнул на колени, но Иван-медведь легонько подтолкнул его носом, мол, «вставай, подрядчик, работы много».

Толпа начала медленно рассасываться. Люди пятились, крестясь и шепотом обсуждая «Марфуткино преображение». Чтобы окончательно закрепить авторитет и прекратить слухи о ведьмовстве, я поняла: пора предъявить продукт.

– Стоять, народ! – крикнула я, поднимая руку. – У нас сегодня день открытых дверей и презентация флагманского товара! Настя, открывай термо-бокс № 1.

Настя подошла к саням и откинула тяжелую крышку дубового ящика, обитого изнутри пластинами Вечного Льда.

В ту же секунду по двору, заваленному грязным снегом и пропахшему медвежьим гневом, поплыл он. Запах.

Это не был просто аромат еды. Это был концентрированный дух июля. Запах нагретой солнцем лесной поляны, сладкий, медовый, щекочущий ноздри и вызывающий мгновенное слюноотделение. Над ящиком поднялось легкое розовое марево магического тепла.

Люди замерли. Даже Маманя перестала шмыгать носом и вытянула шею.

Я запустила руку в бокс и достала одну-единственную ягоду.

Она была огромной. Сияющей, как рубин, покрытая крошечными золотистыми зернышками. В зимних сумерках она казалась маленьким фонариком, выхваченным из сердца лета.

– Божье чудо… – выдохнула Агафья-солоношница, роняя свою корзинку. – Клубника. Посреди февраля… Настоящая!

– Это не чудо, Агафья. Это высокая культура земледелия и грамотный менеджмент магических ресурсов, – я обвела толпу взглядом. – Это то, чем мы будем кормить столицу. И те из вас, кто завтра придет на стройку с добрыми намерениями, получат долю в прибыли. А те, кто будет воровать… – я кивнула на Ивана, который как раз решил зевнуть, продемонстрировав набор зубов, способный перекусить рельс. – … те пойдут в расход по статье «издержки производства».

Народ загудел, но теперь это был гул восторга и алчности. Клубника победила страх.

– Маманя, вставайте, – я подошла к матери и рывком подняла её на ноги. – Идите в дом. Нам нужно провести инвентаризацию остатков вашего рассудка. И заварите чай. Настоящий. Я привезла из леса сбор от Бабы Яги, он отлично прочищает чакры и лечит от внезапной тяги к аукционам.

В избе было тихо. Мы выгнали всех зевак, заперли новую калитку (которую Иван, кряхтя и ругаясь медвежьим шепотом, поправил за пять минут) и уселись за стол.

Маманя сидела тише воды, ниже травы, боясь взглянуть на меня.

– Марфушенька… – наконец выдавила она. – Ты не серчай. Мы ж… мы ж по-простому. Думали, не вернетесь. А тут купец с деньгами…

– Маманя, – я поставила на стол «ледяную печать» Велемира. Она тускло мерцала в полумраке. – В бизнесе нет понятия «по-простому». Есть понятие «акционеры» и «наемный персонал». Вы только что едва не пустили по миру всё наше будущее. Но, учитывая ваши заслуги в области моего воспитания… я даю вам испытательный срок. Назначаю вас главой Департамента Питания и Хозяйственного Обеспечения. Будете варить кашу на тридцать человек. Завтра придут рабочие.

– На тридцать⁈ – ахнула мать. – Да где ж я столько крупы возьму?

– Из кошеля Савельева, маманя. Там серебра хватит на небольшую продовольственную интервенцию.

Я повернулась к Насте.

– Настя, ты – исполнительный директор. Твоя задача – контроль качества. Клубнику в погреб, к Вечному Льду. Каждую ягоду пересчитать. Иван – в сарай. Зорька его, конечно, боится, но зато ни одна крыса, ни двуногая, ни четырехногая, во двор не сунется.

Иван-медведь, услышав про сарай, обиженно засопел, но, поймав мой взгляд, покорно поплелся к выходу. Настя проводила его сочувственным взглядом и тихонько вынесла ему в сени целую миску сухарей с медом. Я сделала вид, что не заметила нарушения диеты. Силовые структуры нужно подкармливать, иначе они начнут жрать руководство.

Когда в доме все улеглись, я осталась в горнице одна. Я подошла к окну. Снег на улице под воздействием магии Велемира продолжал подтаивать, превращаясь в рыхлую серую массу. Деревня спала, но я знала: завтра утром она проснется другой. Слух о «ягодной ведьме» и её ручном медведе разлетится до самой столицы.

Я достала из кармана печать. Коснулась её кончиками пальцев.

Лед мгновенно потеплел. На поверхности проступили буквы, складываясь в слова на моем языке: «КАК ТЫ ТАМ, ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР?».

Я улыбнулась.

– Жарко, Велемир, – прошептала я, зная, что он услышит. – Савельев прижат, Маманя построена. Завтра начинаем расширение филиальной сети. Твои семена требуют новых гектаров.

«Я ПРИШЛЮ ТЕБЕ ВЕТЕР В ПОМОЩЬ», – проступил ответ на печати. – «НЕ СКУЧАЙ. И… БЕРЕГИ ЯГОДЫ. ОНИ СЛИШКОМ ПОХОЖИ НА ТВОИ ГУБЫ».

– Ого, – хмыкнула я, чувствуя, как щеки обдает настоящим, не свекольным румянцем. – У нашего холодильника прорезался талант поэта. Ну-ну.

Я спрятала печать под подушку и легла. Снаружи раздался короткий, яростный хрюк Дебета – видимо, кто-то из особо любопытных соседей всё-таки попытался перелезть через забор. Послышался звук падающего тела и быстрое топотание валенок в сторону центральной улицы.

«Безопасность на уровне», – подумала я, засыпая. – «Первый этап экспансии завершен. Завтра начнем строить империю. И пусть только кто-нибудь попробует подать на нас жалобу в лесную инспекцию».

Сказка окончательно превратилась в бизнес-роман. И я была намерена сделать его бестселлером.

Глава 28

Генеральный подрядчик Савельев и медвежий надзор

Аромат свежевыпеченных блинов врывался в моё сознание с настойчивостью судебного пристава, выламывающего дверь. Я открыла глаза и обнаружила, что Маманя, наряженная в чистый фартук и повязанная платочком так туго, что её щеки напоминали два спелых томата, замерла у моей лавки с подносом. Вид у неё был до того подобострастный, что я невольно проверила, не выросла ли у меня за ночь корона или хотя бы министерский портфель.

– Потчуйся, ягодка! Откушай, Марфушенька! – пропела она, выставляя на стол стопку блинов, от которых валил пар. – С пылу, с жару, на маслице сливочном, как ты в детстве любила… до того, как в лес ушла и по-латыни заговорила.

Я села, чувствуя, как тело Марфуши, наконец-то отдохнувшее в родных стенах, довольно потягивается.

– Доброе утро, глава департамента питания, – я потянулась к столу и взяла блин. – Вижу, вы осознали важность утреннего калорийного вброса для руководства. Настя где?

– Так в погребе она, – Маманя всплеснула руками. – Каждую ягодку, как ты велела, пересчитывает. Кузнец-то Микула уже у калитки топчется, мужиков привел. Говорят, готовы на лесоповал идти, лишь бы им ту сладкую траву показали, что из короба светилась.

Я кивнула, жуя блин. Качество продукта было на высоте – Маманя в страхе за свои активы готовила как шеф-повар мишленовского ресторана. В этот момент «ледяная печать» Велемира, лежавшая на столе рядом с солонкой, мягко пульсировала голубым светом. На гладкой поверхности льда начали проступать буквы, медленно складываясь в корявую, но вполне читаемую фразу: «ПРОСНУЛАСЬ? РАБОТА КИПИТ?».

Я усмехнулась, коснувшись печати пальцем.

– «Свети ярче, партнер, – прошептала я в ледяную гладь. – У нас сегодня заливка фундамента и расширение штата. Не экономь на люменах».

Печать ответила коротким вспыхом – видимо, мой «удаленный CEO» был удовлетворен графиком работ.

– Так, акционеры, слушаем вводную, – я встала, вытирая руки полотенцем. – Маманя, вот тебе бюджет на закупку крупы и сала. Кормить будем всех, кто на стройке. Но! – я подняла палец. – Вводим систему двойной записи. Каждая ложка каши должна быть обоснована вбитым гвоздем или принесенным бревном. Настя!

Сестра вынырнула из люка погреба, обдавая горницу запахом земляники и лесного холода.

– Я тут, Марфушенька! Ягоды в порядке, Вечный Лед их словно в колыбели держит.

– Отлично. Бери блокнот… то есть бересту. Идем на площадь. Нам нужны кадры, которые не разбегутся при первом же «Ух!» от лешего.

Выход во двор стал настоящим испытанием для моих нервов и валенок. Благодаря оттепели, которую спровоцировал Велемир своим внезапным омоложением, наш двор превратился в филиал болота «Гнилые Топи». Снег стал серым, рыхлым и чавкал под ногами так, будто пытался проглотить меня целиком.

У забора, под бдительным оком Ивана-медведя, стоял купец Савельев. Вид у него был такой, будто его только что пропустили через центрифугу для отжима белья. Волосы всклокочены, кафтан в пятнах дегтя, а в руках он судорожно сжимал ржавую пилу.

Иван-медведь, прислонившись к новой калитке, деловито ковырял в зубах когтем, периодически выдавая низкочастотное «Хр-р-р-р», от которого у Савельева подкашивались ноги.

– Доброе утро, генеральный подрядчик Савелий Иванович, – я остановилась на крыльце, уперев руки в бока. – Вижу, вы уже ознакомились с правилами внутреннего распорядка. Иван, как дисциплина в коллективе?

Медведь важно кивнул и ткнул лапой в сторону кучи досок. Судя по всему, Савельев пытался незаметно отползти к лесу, но был перехвачен силовой структурой в меховом исполнении.

– Иван, слушай приказ, – я спустилась в грязь. – Если Савелий Иванович положит в карман хотя бы один казенный гвоздь или решит, что пилить бревна – это ниже его купеческого достоинства, проводишь процедуру дисциплинарного взыскания. Метод «легкого прикусывания за филейную часть» разрешаю. Савельев, для тебя Иван – это твой живой KPI. Если он рычит – значит, твоя эффективность стремится к нулю, а шансы пойти на корм лешим растут. Понял?

– Понял, барыня… – просипел купец, вжимая голову в плечи. – Пилить так пилить… Мы ж люди подневольные…

– Ты не подневольный, ты – штрафник на общественных работах. Пили, Савелий, пили. Золото из тебя не вышло, так хоть опилки будут полезными.

Мы с Настей направились к деревенской площади. Путь лежал через центральную улицу, которая теперь больше напоминала русло реки. Деревня гудела. Слух о том, что Марфутка вернулась с медведем на поводке и мешком живой клубники, разлетелся быстрее, чем сплетни о внебрачных детях воеводы.

У колодца собралась толпа. Мужики в рваных тулупах хмуро обсуждали погоду, бабы шептались, поглядывая в нашу сторону.

– Так, граждане соискатели! – я встала на край колодца, чтобы меня было видно всем. – Работает отдел кадров агрохолдинга «Снежная Клубника»! Нам нужны пять крепких мужиков для расширения производственных площадей. Требования: наличие собственного топора, отсутствие тяги к несанкционированным возлияниям в рабочее время и готовность работать с магическими материалами. Оплата – серебром по факту сдачи объекта и ягодными дивидендами по первому урожаю.

Толпа замерла. Вперед вышел Кузьма – местный умелец, славившийся тем, что мог построить избу за неделю, но при условии, что в этой неделе будет не меньше пяти праздничных дней с медовухой.

– Слышь, Марфут… Мария, значит, – он почесал бороду. – А не врешь про серебро-то? Савельев вон говорит – ты бесов в теплице заперла, они там огонь жрут, а людей в лед превращают.

– Савельев сейчас под надзором медведя проводит инвентаризацию опилок, – отрезала я. – А насчет бесов… Кузьма, у тебя в резюме – три запоя за прошлый квартал. Индекс вредных привычек зашкаливает. Не проходишь по критериям стрессоустойчивости. Следующий!

Кузьма обиженно засопел, а я перевела взгляд на высокого, молчаливого парня по имени Митяй.

– Митяй, почему глаза бегают? Планируешь промышленный шпионаж в пользу конкурентов? Или просто боишься, что медведь тебя за халтуру отоварит?

– Не боюсь я, – буркнул Митяй. – Топор вон, вострый. Работать умею.

– Берем. Настя, записывай: Митяй – старший по возведению каркаса. Еще четверо! Кто не боится магической оттепели – шаг вперед!

Через полчаса у нас была сформирована бригада «Ягодный спецназ». Я выдала им по куску бересты с четким планом работ и повела к нашему двору.

Стройка закипела. Звуки пил и топоров смешивались с хлюпаньем грязи. Я наблюдала за процессом, стоя на сухом островке у крыльца. Из-за оттепели логистика внутри двора стала настоящим кошмаром. Мужики вязли в жиже, бревна скользили.

– Проблема последней мили, – пробормотала я. – Нам нужен транспорт повышенной проходимости.

Я свистнула, и из сарая, довольно похрюкивая, вылетели Дебет и Кредит. Свиньи-вездеходы, почуяв свободу и грязь, пришли в неописуемый восторг.

– Так, копытные! – я припахала свиней таскать «грязевые сани» с камнями для фундамента. – Это вам не курорт, это лечебные ванны для техники! Кредит, левее! Дебет, не тормози на виражах!

Свиньи в грязи напоминали маленькие розово-шерстяные танки. Мужики-строители сначала крестились, глядя на это зрелище, но быстро оценили мощь «хрюкающего привода». Работа пошла в три раза быстрее.

К полудню у забора появилась Агафья-солоношница. Она стояла, кутаясь в три шали, и её нос, красный от мороза и любопытства, подозрительно подергивался.

– Здорово, соседушка, – медовым голосом пропела она, заглядывая через дыру, которую Савельев еще не успел заколотить. – Гляжу, хозяйство-то расширяешь? Ох и пахнет у тебя… Прямо слаще, чем на боярском пиру. Неужто и правда ягода?

– Ягода, Агафья. Исключительного качества, – я подошла к забору. – Хотите сделать предзаказ?

– Да какой заказ, Марфушенька… – она хитро прищурилась. – Я вот думаю – тяжело тебе одной-то. Вокруг вон сколько завистников. Савельев-то, хоть и пилит, а зубы точит. Может, объединимся? Я тебе свои кадушки с огурцами, ты мне – рецепт полива. Я ж тетка надежная, «крышу» обеспечу…

– Агафья, – я улыбнулась ей так, как улыбалась конкурентам перед их полным поглощением. – Мой рецепт защищен авторским правом и магическим блокчейном. В нем зашифрована ДНК самого Морозко. Хотите сотрудничать – подавай заявку в письменном виде на имя начальника моей службы безопасности. Вон он, за бревном сидит.

Я указала на Ивана-медведя. Тот как раз в этот момент решил зевнуть, продемонстрировав пасть, в которую легко поместилась бы кадушка с огурцами вместе с хозяйкой.

Агафья икнула, поправила шаль и, пробормотав что-то про «нехристей ягодных», поспешно ретировалась. Я знала – она не успокоится. Теневой кабинет деревни уже начал плести интриги, но пока у меня был медведь и «ледяная печать», я чувствовала себя в относительной безопасности.

Вечером, когда бригада ушла, а Савельев, едва живой от усталости, уполз домой под конвоем Настеньки (чтобы не свернул в кабак), я спустилась в погреб. Мне нужно было проверить «золотой запас» перед завтрашней отгрузкой.

В погребе было тихо. Вечный Лед сиял ровным голубым светом, окутывая корзины с клубникой защитным маревом. Но когда я подошла ближе к самой большой глыбе льда, моё сердце пропустило удар.

В центре магического кристалла, глубоко под его прозрачной поверхностью, пульсировало нечто черное. Это был не скол и не грязь. Тонкие, похожие на вены, нити темной энергии медленно разрастались внутри льда. Как опухоль. Как вирус.

Я коснулась грани. Лед под пальцами больше не был ласковым – он отозвался резким, болезненным холодом, от которого у меня заныла кость.

– Что это за… – я выхватила из кармана печать Велемира. – Велемир! Прием! У нас ЧС в серверной! У нас лед «заболел»!

Я прижала печать к глыбе, ожидая ответа. Но печать оставалась холодной и пустой. Ни букв, ни свечения. Связь была прервана.

Я посмотрела на темные нити во льду. В моей голове всплыл единственный желтый глаз Лиха Одноглазого.

– Ну вот, – прошептала я, чувствуя, как по спине ползет настоящий, не магический холодок. – Только наладила логистику, как обнаружился вирус в системе. И техподдержка, судя по всему, ушла на внеплановую перезагрузку.

В тишине погреба раздался едва слышный, противный звук – словно кто-то тоненько скребется когтями по стеклу изнутри.

Я поняла: моя маленькая империя только что столкнулась с первой серьезной кибератакой древнего зла. И разгребать это мне придется без подсказок сверху.

– Настя! – крикнула я, бросаясь к лестнице. – Тащи соль и сбор Яги! Кажется, у нас начинается ночная смена по борьбе с нечистью!

Сказка перестала быть доброй. Она стала напоминать отчет о взломе системы. И я была намерена найти этот «баг» и выжечь его каленым железом. Или хотя бы серной кислотой.