Текст книги "Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко (СИ)"

Автор книги: Ника Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 35

Налоговая проверка из Царства: Дьяк Крючкотвор

Звук приближающейся колымаги не походил на вальяжный грохот боярского «авианосца». Это был сухой, методичный стук колес, напоминающий работу костяшек на счетах. Я как раз допивала вторую порцию «утреннего бодряка», пытаясь сообразить, как в условиях дефицита извести и избытка магической радиации организовать дезинфекцию фундамента, когда Настя влетела в горницу с видом человека, увидевшего в лесу не просто лешего, а лешего с повесткой в суд.

– Сестрица! Едут! – выдохнула она, прижимая к груди охапку чистых полотенец. – Скромненько так едут, но страшно… Кони худые, а возница злой, как недоенная коза.

Я подошла к окну. К нашим воротам подкатила одноконная крытая повозка, выкрашенная в унылый цвет залежалого пергамента. Из неё, кряхтя и поправляя очки из мутного горного хрусталя, выбрался человек. Описание «тяжелого люкса от бюрократии» сложилось в моей голове за секунду: худой, как отчетный период в неурожайный год, одет в кафтан цвета застарелых чернил, за ухом – гусиное перо, а в руках он сжимал массивный сундук, обитый потертым железом.

– Аполлон Крючкотвор, – пробормотала я, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный азарт. – Высокоточный вирус бумажной волокиты. С такими, как Свиньин, воюют силой, а с такими, как этот – только идеальной отчетностью. Настя, доставай наши стратегические архивы! Маманя, организуйте зону приема делегации!

Маманя, всё еще пребывавшая в состоянии грогги после вчерашнего визита Боярина, немедленно развила бурную деятельность.

– Ой, батюшки, ревизор из столицы! Настенька, самовар! Кулич вчерашний тащи, только плесень срежь аккуратненько!

– Маманя, никакой плесени! – гаркнула я. – У Крючкотвора нос на гниль настроен лучше, чем у ищейки. Только свежее! Иван, на позицию!

Иван-медведь, чей мех после ночного дебаггинга сиял белизной так, что слепило глаза, важно прошествовал к крыльцу. Он уселся у дверей, скрестив лапы и приняв вид очень интеллигентного, но крайне опасного вышибалы.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Дьяк. Он не стал кланяться или просить разрешения войти. Он просто зашел, повел носом, учуяв запах чеснока и земляники, и уставился на меня сквозь свои хрустальные линзы.

– Марфа, дочь Агафьи? – голос его скрипел, как несмазанная телега. – Дьяк Боярского приказа по особым поручениям Аполлон Крючкотвор. Прибыл по анонимному доносу… – он покосился в сторону лавки Савельева, – о несанкционированном использовании чудес, нарушении температурного режима в уезде и сокрытии сверхприбылей от реализации внесезонных овощных культур.

– Добро пожаловать, Аполлон Иванович, – я сделала приглашающий жест в сторону стола, выскобленного до белизны. – Садитесь. У нас как раз время производственной пятиминутки. Настя, обеспечь гостю дегустационный сет.

Дьяк подозрительно прищурился, раскладывая свои свитки прямо поверх крошек.

– Дегус-чего? Ты мне, девица, терминологией очи не застилай. Где книга доходов и расходов? Где разрешения на магический обогрев грунта? Где, я спрашиваю, экологический сертификат на медведя полярного в условиях умеренного климата?

Маманя в этот момент попыталась совершить тактическую ошибку – она робко подтолкнула к дьяку блюдце с соленым огурцом, в недрах которого подозрительно поблескивала серебряная монета.

– Маманя, отставить примитивный подкуп! – отрезала я, перехватывая блюдце. – Мы работаем в «белую», Аполлон Иванович. Маманя просто хотела предложить вам закуску к нашей фирменной наливке. Это не взятка, это образец продукции для проведения государственной экспертизы органолептических качеств.

Настя выставила на стол хрустальный графин с ярко-алой клубничной наливкой на талой воде Велемира и тарелку с ягодами, от которых по избе поплыл такой аромат, что у Крючкотвора дрогнуло перо за ухом.

– Экспертизы, говоришь? – буркнул дьяк, но наливку пригубил. Его брови сначала взлетели вверх, потом сошлись на переносице, а в глазах на мгновение промелькнуло нечто человеческое. – Ох ты ж… Словно июль в горло залили. Но! – он тут же снова стал сухим и колючим. – Вкус – это субъективный фактор. А вот чернокнижие – фактор объективный. Веди в огород, показывай свою «Сказку».

Инспекция теплицы напоминала допрос с пристрастием. Крючкотвор лазил под стеллажами, тыкал пальцем в изумрудные лианы и пытался найти скрытые провода или демонов-кочегаров.

– Так, – он записывал что-то, постоянно макая перо в переносную чернильницу. – Почва – неопознанного состава. Влажность – аномальная. Освещение – исходит от камня синего, в реестре магических приборов не числящегося.

– Это инновационная гидропоника на основе магического конденсата, Аполлон Иванович, – я следовала за ним тенью, засыпая его терминами. – Оптимизация светового дня через инверсию Вечного Льда. Вертикальная интеграция усов позволяет нам повысить урожайность на двести процентов по сравнению с традиционными методами подсечно-огневого земледелия. Мы создаем рабочие места, повышаем престиж региона и, главное… – я понизила голос, – формируем налоговую базу, которая пойдет напрямую в Царскую казну, минуя прожорливые карманы местных… хм… Бояр.

Крючкотвор замер, не донеся перо до свитка.

– Прямо в казну? Мимо Боярина?

– Именно. У Боярина Свиньина, как вы, вероятно, заметили по его саням, дебет с кредитом не сходится. Он тратит на позолоту больше, чем ваш Приказ выделяет на содержание целого уезда. А мой холдинг «Снежная Клубника» готов стать образцовым налогоплательщиком. Иван, подтверди прозрачность наших намерений!

Иван-медведь, заглядывавший в дверь теплицы, выдал короткое, басовитое «Угу-хр-р», которое прозвучало удивительно солидно.

– Медведь-то… говорящий? – прошептал дьяк.

– Медведь – это наш датчик лояльности. Пока он белый – он за закон и порядок. Если почувствует коррупционную составляющую – может и «обнулить» проверяющего. Но мы ведь здесь собрались для конструктивного диалога, верно?

Мы вернулись в избу. Наступил решающий момент – «Битва Гросбухов». Крючкотвор потребовал финансовую отчетность. Настя, сияя от гордости, вынесла из-за печки гору бересты.

Я торжественно разложила её перед дьяком.

– Аполлон Иванович, прошу ознакомиться. Журнал учета прихода и расхода ресурсов. Таблица эффективности фотосинтеза в зависимости от настроения Морозко. График роста KPI по каждой грядке. И, самое главное – схема двойной записи по системе «Берёста-Софт».

Дьяк прищурился, глядя на ровные столбцы цифр, выведенные четким, почти каллиграфическим почерком (я заставила Настю тренироваться полночи). Он провел пальцем по бересте.

В избе повисла тишина. Маманя замерла с ухватом, Настя перестала дышать. Я видела, как за стеклами очков глаза Крючкотвора начали расширяться. Он смотрел на отчетность так, как грешник смотрит на открытые врата рая. Его пальцы задрожали.

– Это что же… – прошептал он, и голос его сорвался на фальцет. – Расходы на амортизацию копыт свиней-вездеходов вынесены в отдельную колонку? А вот здесь… Остаточная стоимость магической искры с учетом естественного износа⁈

Он схватился за голову.

– Мария Викторовна… Это же… Это же божественно! Я тридцать лет в Канцелярии, я видел тысячи доносов и описей, но ТАКОЙ прозрачности структуры затрат… Какое изящество в распределении чистой прибыли на семенной фонд!

Крючкотвор вдруг начал гладить бересту, словно это была не кора дерева, а шелк высочайшего качества.

– Это же эротика в мире бюрократии! Какие линии! Какой баланс! Если я вас закрою, я стану преступником перед лицом Истинной Канцелярии!

– Я знала, что вы человек высокого полета, Аполлон Иванович, – я деликатно подлила ему наливки. – Боярин Свиньин хочет национализировать это чудо, чтобы разворовать его по кусочкам. А вы… вы можете стать тем, кто принесет Царю не просто ягоды, а Систему. Новую модель государственного капитализма в условиях сказочной реальности.

Дьяк багровеет. Личная преданность идеальным таблицам победила в нем страх перед Боярином.

– Свиньин? – он фыркнул, и в его глазах блеснул стальной блеск канцелярской крысы, почуявшей крупную добычу. – Да он в слове «бюджет» три ошибки делает! Я выдам вам Охранную Грамоту. «На проведение эксперимента по импортозамещению лета в условиях аномальных морозов». Под мою личную ответственность и под прямой надзор Его Величества!

– Аполлон Иванович, – я пожала ему руку (ладонь у него была сухая, пахнущая чернилами). – За это я подготовлю вам годовой отчет в трех экземплярах с золотым тиснением по краям и аналитической запиской по прогнозу урожайности на пятилетку.

Дьяк почти потерял сознание от восторга.

Через час колымага Крючкотвора, груженая «контрольными образцами» продукции и охапкой берестяных таблиц (он упросил их оставить «для изучения в тишине кабинета»), укатила в сторону тракта. Дьяк на прощание долго махал пером из окна, выглядя самым счастливым чиновником в мире.

Я стояла на крыльце, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз.

– Ну вот, Настя, – я обернулась к сестре. – С государством мы договорились на условиях взаимного обожания отчетности. Свиньин теперь не смеет сунуться без санкции из столицы.

– Сестрица, ты – настоящая колдунья! – Настя обняла меня. – Как он на эти бумажки-то смотрел… Ровно на икону!

Иван-медведь довольно рыкнул, подставляя морду последним лучам солнца. Жизнь казалась прекрасной, а бизнес – защищенным.

Но идиллия длилась ровно тридцать секунд.

Внезапно со стороны леса, который за последние часы снова потемнел и ощетинился колючим инеем, прилетела черная птица. Это был огромный ворон, но вместо двух глаз у него в центре лба пульсировал один-единственный желтый глаз – точная копия глаза Лиха.

Птица с хриплым криком спикировала на подоконник теплицы. В её клюве был зажат обрывок ткани. Ворон выронил его к моим ногам и, издав звук, похожий на издевательский смех, растворился в морозном воздухе.

Я подняла обрывок. Это был кусок кафтана Савельева-купца. Но ткань не просто была порвана – она была пропитана липкой, черной слизью, которая медленно разъедала шерсть моего тулупа.

На обратной стороне обрывка, темным соком, который не замерзал на морозе, было выведено:

«КЛУБНИКА ПРИНАДЛЕЖИТ БЕЗДНЕ. САВЕЛЬЕВ – МОЙ АВАТАР. ГОТОВЬСЯ К ПОЛНОЙ ЛИКВИДАЦИИ».

Я посмотрела на свои руки. Они мелко дрожали.

– Ну вот, – прошептала я, глядя на темную стену леса. – Юридическая защита сработала против людей, но против Лиха у нас нет параграфа в Уложении. Оно перешло к активным действиям через Савельева. Это уже не конкуренция, это биологическая война.

Иван-медведь подошел ко мне, принюхался к черному обрывку и глухо зарычал. Его белая шерсть мгновенно встала дыбом, а в глазах снова вспыхнул тот яростный огонь, который не оставлял врагам шансов.

– Ваня, точи когти, – я сжала кулак, и черная слизь на ткани зашипела под моим взглядом. – Кажется, Савельев больше не хочет быть купцом. Он хочет быть системной ошибкой мироздания. Но он забыл одно: я – агроном. А агрономы лучше всех знают, как выжигать сорняки, даже если у них один глаз и прописка в аду.

Я посмотрела в сторону Ледяного Терема. Где-то там Велемир наверняка тоже почувствовал этот удар.

– Настя! Запирай ворота! Режим «Крепость» включен. Завтра мы будем строить не теплицы. Завтра мы будем строить баррикады.

Небо над лесом окрасилось в тревожный багровый цвет. Сказка подошла к точке невозврата. И я была намерена встретить её во всеоружии – с медведем, магической печатью и запасом чеснока, способным остановить апокалипсис.

Глава 36

(от лица Велемира)

Ревность в Ледяном Тереме

Зал Великих Отражений обычно был самым тихим местом в моём королевстве. Здесь время застывало в безупречных гранях льда, а единственным звуком было едва слышное шуршание падающих снежинок-шептунов. Но сегодня тишина в зале была не мирной, а взрывоопасной. Она звенела, как перетянутая струна, грозя лопнуть и разнести хрустальные своды в мелкую крошку.

Я стоял перед Главным Зеркалом, сжимая посох так, что по древнему дереву, окованному серебром Бездны, начали ползти тонкие, как паутина, трещины.

– Ишь, как разошёлся, чернильный червь… – прошипел я, глядя на то, что показывало зеркало.

На «экране» дьяк Крючкотвор, этот высушенный канцелярский гриб в очках из мутного хрусталя, в порыве какого-то религиозного экстаза едва не припадал к руке Марии. Он гладил её берестяные грамоты так, будто это были святые мощи, и смотрел на мою… на мою Клубничную Леди с таким обожанием, что мне захотелось немедленно отправить в этот уезд персональный ледниковый период.

– «Эротика в мире канцелярии», значит? – я почувствовал, как мои зубы скрипнули с громкостью обвала в горах. – «Золотое тиснение по краям»?

Мария в зеркале улыбалась. Не той ироничной, деловой улыбкой, которой она награждала меня, требуя «расширения лимитов», а какой-то торжествующей и… светлой. Она явно была довольна тем, что этот бумажный человечек признал её превосходство.

Я взмахнул рукой, и по залу пронесся вихрь, мгновенно превративший стайку любопытных снежинок в колючую пыль. Ревность – чувство, которого я не знал триста лет, – оказалось на вкус как горькая полынь, замешанная на жидком азоте. Оно жгло изнутри, заставляя кровь, которая только недавно стала горячей, бурлить в жилах.

– Она очаровала дьяка за пять минут, – констатировал я, расхаживая по залу. – Скоро она договорится с Царём, создаст своё «лобби» и решит, что «стратегический партнер» из леса ей больше не нужен. Что я для неё? Просто поставщик хладагента. Фитолампа на восемь часов в сутки!

Вдруг изображение в зеркале изменилось. Прилетел ворон Лиха. Я видел, как Мария подняла обрывок черной ткани, как она побледнела, а её «белый аккумулятор» – медведь Иван – яростно зарычал.

Тревога мгновенно вытеснила гнев. Лихо не просто затаило обиду, оно начало действовать через Савельева. Моя защита из леса была крепка, но Лихо – это вирус, оно находит лазейки там, где человеческая душа дает слабину. А слабины в этой деревне было больше, чем дырок в заборе Ивана.

– Дистанционная техподдержка больше не эффективна, – пробормотал я, повторяя один из её терминов. – Нужен выезд специалиста на объект.

Я направился в Секретную Гардеробную – локацию, где хранились обличья, которые я принимал в те редкие века, когда еще не окончательно «отморозился» от мира людей. Здесь, в шкафах из замерзшего кедра, пахло старой кожей, хвоей и приключениями.

Я остановился перед ростовым зеркалом. Из него на меня смотрел молодой мужчина с платиновыми волосами и глазами цвета арктического неба. Слишком… божественно. Если я явлюсь в деревню в таком виде, бабы побросают свои «франшизные горшки» и начнут строить планы по моему захвату, а мужики из зависти попытаются проткнуть меня вилами.

– Нужен дегрейд системы, – решил я.

Я прикрыл глаза, концентрируя волю. Цвет волос сменился на темно-русый, почти каштановый, хотя серебристые искры в прядях скрыть так и не удалось. Глаза стали серо-стальными, более привычными для человеческого взора. Я добавил себе немного «дорожной усталости» и облачился в кафтан из плотной синей кожи с меховой оторочкой. Не богатый, но добротный – образ странствующего специалиста, охотника или… как она там говорила? Консультанта.

– Неплохо, – я оценил результат. – Достаточно хорош, чтобы не вызывать подозрений, и достаточно представителен, чтобы «директор» не выставила меня за дверь.

Телепортация прошла с легким системным сбоем. Видимо, оттепель в лесу действительно нарушила магическую проводимость. Я материализовался не на крыльце, а за сараем Марии, угодив сапогами в самую гущу подтаявшего навоза.

– Великие льды… – я брезгливо выдернул ногу из жижи. – Как люди ходят по этой субстанции и не теряют достоинства? Это же полное нарушение законов эстетики и гравитации.

Я осторожно, стараясь не испачкать полы кафтана, обогнул сарай и вышел во двор.

Был поздний вечер. Деревня тонула в синих сумерках, а дом Марии светился всеми окнами. У забора я увидел знакомую фигуру.

Иван-медведь лежал у калитки, положив морду на лапы. Его белая шерсть в темноте испускала мягкое жемчужное сияние. Стоило мне сделать шаг, как он мгновенно поднял голову. В его маленьких карих глазах отразилось узнавание, а за ним – чистая, незамутненная медвежья неприязнь.

– Хр-р-р-р… – выдал Иван, вставая на четыре лапы и преграждая мне путь. В переводе с медвежьего это означало: «Мест нет, кастинг закончен, проваливай, пока я не вспомнил, что я хищник».

– Подвинься, меховая грелка, – тихо сказал я, не меняя облика, но вложив в голос крупицу своей истинной силы. – Хозяин пришел провести инспекцию.

Иван вздрогнул, его шерсть на загривке встала дыбом, но он не отступил. Напротив, он демонстративно поправил когтем красную ленточку на лапе, как бы намекая, что у него здесь официальный контракт и соцпакет.

– Ваня, не нарывайся на внеплановую заморозку, – я прищурился. – Я пришел не за твоей должностью. У нас… общая проблема на горизонте.

В этот момент дверь избы распахнулась, и на крыльцо вышла Мария. Она держала в руках то самое серебряное блюдо, которое я ей недавно «прокачал». Увидев незнакомца во дворе, она не вскрикнула и не позвала на помощь. Она просто перехватила блюдо поудобнее, явно прикидывая траекторию полета тяжелого металла в мою голову.

– Так, – её голос прозвучал как щелчок кнута. – Иван, почему на периметре посторонние? У нас что, акция «Заходи кто хочешь, бери что видишь»?

Она спустилась по ступенькам. В свете звезд её лицо казалось еще прекраснее – решительное, чуть усталое, но дышащее той самой энергией, которая когда-то заставила мой лес вздрогнуть.

– Мужчина, – она остановилась в трех шагах, оценивающе оглядывая мой «костюм консультанта». – Вы к кому? Если к Савельеву – он через три дома, в подвале прячется. Если по поводу франшизы – запись на завтра с восьми утра.

Я поклонился – не низко, а так, как кланяются равным.

– Приветствую, Мария Викторовна. Моё имя Велимир. Я… странствующий специалист по климатическим аномалиям и глубокой заморозке вредителей. Пришел по рекомендации одной… пожилой леди из леса. С костяной ногой и очень бодрым домом.

Мария прищурилась, и я почувствовал, как она сканирует меня своим «менеджерским взглядом».

– Яга прислала? – она хмыкнула. – Странно, она не говорила, что у неё в штате есть такие… презентабельные кадры. Имя у вас, Велимир, претенциозное. Почти как у моего главного инвестора.

– Имена часто повторяются, а вот навыки – редко, – я сделал шаг вперед, чувствуя, как от неё исходит волна тепла, заставляющая моё сердце биться быстрее. – Я слышал, у вас проблемы с безопасностью данных. Черные вороны, желтые глаза, недружественное поглощение… Вам нужны специалисты, которые не боятся запаха серы?

Мария долго молчала. Она подошла вплотную, и я почувствовал запах её волос – земляника, мороз и капля чеснока (чертов антивирус!).

– Специалисты нам нужны, – признала она. – У Ивана отличные показатели по физической силе, но ему не хватает… аналитического склада ума. Что вы умеете, Велимир? Помимо того, что хорошо носите кожаные кафтаны?

– Я умею делать так, чтобы ваши враги замерзали в полете, Мария Викторовна. Я умею читать следы Лиха и блокировать его каналы воздействия. И я… – я позволил себе легкую, наглую улыбку, – не требую двойной порции блинов. Только право быть рядом во время финального закрытия квартала.

– Хм, неплохое резюме, – Мария наконец опустила блюдо. – Но у нас жесткий испытательный срок. Нарушение регламента – и вылетаете с объекта быстрее, чем Лихо из моего окна. Согласны?

– Скрепляем договор? – я протянул ей руку.

Она вложила свою ладонь в мою.

Разряд.

Это был не просто статический ток. Это была вспышка такой силы, что Иван-медведь за нашими спинами испуганно икнул, а в теплице на секунду загорелся яркий золотой свет. Мария вздрогнула, её глаза расширились. Она не отняла руку, а напротив – сжала мои пальцы.

– Странно… – прошептала она, вглядываясь в моё лицо. – Почерк… очень знакомый. Вы уверены, что мы не встречались на каких-нибудь курсах повышения квалификации?

– Возможно, в другой жизни, – ответил я, с трудом сдерживая желание привлечь её к себе и закончить тот разговор у камина. – Ну что, Гендиректор? С чего начнем?

– С охраны периметра, – Мария мгновенно вернула себе деловой тон, хотя щеки её подозрительно порозовели. – Иван! Освободи место у костра для нового сотрудника. И не рычи, он теперь в нашем штатном расписании как «Глава департамента магической безопасности».

Мы уселись у костра во дворе. Иван-медведь демонстративно лег между мной и теплицей, всем своим видом показывая, что «стажеры» не допускаются к святая святых.

Ночь была тихой, но я чувствовал, как в лесу, на самой границе моей власти, копошится Лихо. Оно нашептывало Савельеву новые гадости, оно плело сети из страха и жадности.

Внезапно из темноты забора, прямо из густой тени, раздался голос. Это был голос Савельева, но в нем слышались те самые металлические, лязгающие нотки, от которых у нормальных людей стынет кровь.

– О, сколько защитников… – проскрипело из пустоты. – Сияющий зверь и странник в синем… Мария, ты думаешь, что твои ягоды спасут тебя? Скоро вам всем понадобится одна большая общая могила. Холодная. Вечная. И никакая отчетность не поможет тебе договориться со Смертью.

Иван вскочил, оглашая деревню яростным ревом. Настя в окне вскрикнула.

А я… я просто поднял взгляд на темную пустоту за калиткой.

– Слышь, ты, – Мария Викторовна шагнула к забору, сжимая в руке ледяную печать. – Ты мне тут спам не рассылай! Ты пришел на свидание, где тебя никто не ждал. У меня график плотный, и в нем нет пункта «самоликвидация». Пошел вон с моей территории!

Я посмотрел на её гордый профиль и понял: Лихо совершило роковую ошибку. Оно решило запугать женщину, которая умудрилась приватизировать самого бога Зимы.

– Вы слышали даму, – сказал я, и под моими ногами земля начала покрываться прозрачным, как алмаз, льдом. – Уходите, пока я не вспомнил, что такое настоящий гнев.

Тень за забором метнулась прочь, оставив после себя лишь запах гнилой полыни.

Мария выдохнула, поворачиваясь ко мне.

– Ну что, Велимир… Добро пожаловать в команду. Кажется, эта ночь будет длинной.

– Я люблю длинные ночи, Мария, – ответил я, глядя в её глаза. – Особенно когда есть с кем обсудить… бизнес-план.

Я знал, что впереди нас ждут Бояре, интриги и решающая битва. Но сейчас, сидя у огня рядом с этой невыносимой, прекрасной женщиной, я впервые за вечность чувствовал себя не богом, а Человеком. И это было лучшее превращение в моей жизни.