Текст книги "Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко (СИ)"

Автор книги: Ника Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 43

(от лица Велемира)

Предложение, от которого нельзя отказаться

В теплице «Зимняя Сказка» было жарко, шумно и невыносимо… человечно. Запах воска, дрожжевого теста, пролитой наливки и счастливого медвежьего пота смешался в густой коктейль, от которого у меня, древнего духа, начинала кружиться голова.

Я вышел на крыльцо, жадно вдыхая морозный воздух. Ночь была тихой, если не считать пьяных песен леших, доносившихся с окраины леса – видимо, «франшиза» Марии начала приносить дивиденды даже нечисти, и они праздновали удачное закрытие квартала.

Я посмотрел на свои руки. Кожа гладкая, молодая. В венах вместо ледяной крошки течет что-то горячее, требующее действия. Проклятие пало, но вместе с ним исчезла и та спасительная ледяная броня, которая веками защищала меня от боли.

И от страха.

Да, я, Велемир, Повелитель Стужи, боялся. Не Лиха, которого мы закатали в свинец. Не Царя с его вилкой. Я боялся женщину, которая сейчас стояла у покосившегося забора и смотрела вдаль, туда, где тракт уходил в сторону столицы.

Мария.

Она стояла, кутаясь в свой «нано-тулуп», и её профиль на фоне луны казался чеканным, как на монетах исчезнувших империй. О чем она думала? О предложении Царя? «Министр ягодных дел»… Звучит масштабно. В столице дворцы из камня, а не из льда. Там тепло. Там балы, интриги и бюджеты, которые можно осваивать веками.

А здесь? Грязь, навоз, медведь в скатерти и я – бывший старик с комплексом бога и недвижимостью в зоне вечной мерзлоты.

«Она уедет, – мысль была холодной и острой, как сосулька в сердце. – Она построила здесь систему. Наладила процессы. Кризис миновал. Для такого менеджера, как она, это означает одно: проект закрыт. Пора двигаться дальше, к новым рынкам».

Я не мог этого допустить. Не потому, что без нее мой лед снова почернеет. А потому, что без её ворчания про «дедлайны» и «рентабельность» моя вечность станет просто бесконечной пыткой тишиной.

Мне нужно было сделать контрпредложение. Такое, которое перебьет ставку Царя. Мне нужна была презентация топ-уровня.

Я тихо подошел к ней со спины. Снег под моими ногами даже не скрипнул – старые привычки умирают тяжело.

– Проводишь анализ логистических путей отхода, Мария Викторовна? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал иронично, а не умоляюще.

Она не вздрогнула. Только плечи чуть опустились, словно она сбросила невидимый груз.

– Оцениваю перспективы, Велемир. Рынок здесь узкий. Савельев нейтрализован, Боярин в тюрьме. Скучно становится. Динамика падает. А любой бизнес, который не растет – умирает. Это закон.

Она повернулась ко мне. В её глазах отражались звезды, и я увидел в них ту самую тоску по масштабу, которая гонит завоевателей за горизонт.

– Тебе здесь тесно, – констатировал я.

– Мне здесь… уютно, – она грустно улыбнулась. – И это пугает. Уют – это болото для профессионала. Я привыкла воевать, строить, пробивать головой стены. А тут… Настя пристроена, Иван – человек (почти), Маманя считает деньги. Я становлюсь лишним звеном в этой пищевой цепочке.

– Ты никогда не будешь лишней, Мария. Но ты права. Деревня для тебя – песочница.

Я протянул ей руку. Моя ладонь была горячей, но магия, спавшая внутри, отозвалась покалыванием.

– Держись за кафтан, генеральный директор. Мне нужно показать тебе кое-что. Локацию для переговоров, которая соответствует твоему уровню амбиций.

– Опять в подвал? – она скептически выгнула бровь. – Или на чердак к летучим мышам?

– Выше, Мария. Гораздо выше.

Она вложила свою руку в мою. Я сжал её пальцы, чувствуя, как привычный разряд тока проходит через нас, замыкая цепь.

– Держись крепче. Трансфер будет быстрым.

Я ударил посохом о землю. Мир вокруг нас свернулся в сияющую спираль. Деревня, грязный двор, запах пирогов – всё исчезло. Нас подхватил вихрь Замерзшего Водопада Времени – транзитной зоны, доступной только высшим сущностям. Мы неслись сквозь потоки света и тьмы, и я чувствовал, как Мария прижимается ко мне, ища опору.

Через мгновение всё стихло.

Мы стояли на Пике Северного Сияния.

Это была самая высокая точка моего мира. Вершина, пронзающая стратосферу. Здесь не было ветра, не было звуков, не было воздуха в привычном понимании – только чистая, звенящая магия. Под нашими ногами расстилалось лоскутное одеяло облаков, а над головой…

Над головой пылал космос. Огромные, разноцветные ленты Авроры текли по небу, как реки расплавленного неона. Они гудели, пели, переливались от изумрудного к фиолетовому.

Мария отпустила мою руку и сделала шаг вперед, к самому краю ледяного утеса.

– Ого… – выдохнула она. И это «ого» стоило дороже, чем все дифирамбы дьяка Крючкотвора. – Велемир… это что, твой пентхаус?

– Это крыша мира, Мария. Отсюда видно всё. И прошлое, и будущее. И все рынки сбыта, до которых ты так жадна.

Она смотрела на сияние, и я видел, как в её голове уже щелкают шестеренки.

– Слушай, – она обернулась ко мне, и её глаза горели азартом. – А здесь постоянный ветровой поток? Если поставить каскад ветряков на магической тяге, мы сможем экспортировать энергию даже в соседние измерения! Это же колоссальный ресурс!

Я рассмеялся. Громко, искренне, так, что ленты сияния дрогнули.

– Ты неисправима. Я привел её на свидание с вечностью, а она планирует построить электростанцию. Смотри не на ресурс, Мария. Смотри на красоту. Она принадлежит мне. А значит, я могу распоряжаться ею по своему усмотрению.

Я подошел к ней вплотную. Здесь, на вершине, я не чувствовал себя человеком. Я снова был богом, но богом, который готов положить свое бессмертие к ногам смертной.

– Ты хотела управлять климатом в теплице? – тихо спросил я. – Ты хотела гарантий? Стабильности? Власти над стихией?

Я поднял руку. Северное сияние начало скручиваться, стекаясь к моей ладони. Свет уплотнялся, кристаллизовался, превращаясь в материю. Через секунду на моей ладони лежало не кольцо. Это была сложная, многомерная структура из живого льда и света, похожая на снежинку, внутри которой горело маленькое солнце.

Ключ от Времен Года.

– Я предлагаю тебе не просто должность, Мария. Я предлагаю тебе контрольный пакет акций на весь сезонный цикл. Стань Хозяйкой этого леса. Хозяйкой Зимы… и Весны. Моей женой и соправительницей.

Мария смотрела на Ключ, как завороженная. Она протянула руку, но не коснулась его.

– Соправительницей? – переспросила она. – Это значит… равные права подписи?

– Абсолютно. Ты сможешь вызывать метели и останавливать их. Ты сможешь заставлять цветы цвести в январе, не прибегая к помощи навоза и серы. Ты будешь повелевать всем, что есть в моих владениях. Включая меня.

Я сделал паузу, глядя ей в глаза.

– Контракт бессрочный, Мария. Пункт о расторжении отсутствует. Это сделка на вечность. Бонусом идет бессмертие, неограниченный доступ к магическим ресурсам и… – я позволил себе легкую усмешку, – эксклюзивное право пользования моим ледяным телом. Которое, смею заметить, теперь вполне теплое.

Мария молчала. Она смотрела то на Ключ, то на меня. Я видел, как в ней борются чувства. Страх потерять свободу и желание обрести дом, которого у нее никогда по-настоящему не было.

– Мелкий шрифт, – наконец произнесла она. – Где подвох, Велемир? Боги не раздают такие подарки просто так.

– Подвох в том, что тебе придется терпеть меня, – честно ответил я. – Мой холод, мое высокомерие, мою привычку замораживать всё, что мне не нравится. И тебе придется отказаться от мысли вернуться в тот мир, откуда ты пришла. Или уехать в столицу к Царю.

– К Царю я и так не собиралась, у него вилка десертная грязная была, – фыркнула она. – А тот мир… там я умерла, Велемир. Там у меня остались только отчеты и одиночество. А здесь… здесь у меня медведь, свиньи и ты.

Она подняла глаза. В них больше не было калькулятора. В них была женщина, которая устала быть сильной в одиночку.

– Велемир, это, конечно, щедро. Прямо аттракцион невиданной щедрости. Но мне нужны гарантии. Мы фиксируем условия «на берегу».

– Я слушаю, – я склонил голову.

– Первое: право вето на снегопады в мае. Я не позволю губить рассаду ради твоей красивой картинки. Второе: возможность внедрять инновации в лесу. Если я захочу проложить магический водопровод к избушке Яги – ты не будешь ворчать про «нарушение аутентичности».

– Принимается, – кивнул я.

– И третье… – она закусила губу. – Самое главное. Ты не будешь против, если я притащу сюда интернет. Ну, или его аналог. Мне нужно то самое магическое блюдце с расширенным функционалом. Я хочу знать котировки репы в соседних княжествах и держать руку на пульсе рынка. Без информации я завяну быстрее твоих роз.

Я рассмеялся.

– Интернет… Хорошо. Я дам тебе доступ к Всевидящему Оку. Будешь знать всё, что творится в мире, пока не надоест.

– Ладно, – она решительно выдохнула. – Партнер, ты умеешь убеждать. Сделка закрыта. Я беру тебя на баланс.

Она взяла Ключ.

В тот момент, когда её пальцы сомкнулись на ледяной звезде, небо над нами взорвалось. Полярное сияние закрутилось в гигантскую воронку, осыпая нас дождем из разноцветных искр. Я почувствовал, как сила, которую я держал в себе тысячелетиями, хлынула в неё. Но она не сгорела. Она впитала её, как сухая земля впитывает дождь.

Мария засветилась. Её глаза стали глубокими, как горные озера, а кожа засияла внутренним светом. Теперь передо мной стояла не просто попаданка. Передо мной стояла богиня. Моя равная.

Я притянул её к себе. Жестко, властно, как и положено стихии.

– Теперь ты никуда не денешься, – прошептал я в её губы.

– А я и не собиралась, – ответила она и поцеловала меня первой.

Это был поцелуй на вершине мира. Холод и жар, лед и пламя, вечность и мгновение. Вокруг нас бушевала магическая буря, но в центре этого хаоса было тихо и тепло. Я чувствовал, как её сердце бьется в унисон с моим, задавая новый ритм всему мирозданию.

Когда мы оторвались друг от друга, Мария выглядела слегка ошарашенной, но довольной. Ключ Времен Года растворился в её руке, оставив на запястье тонкий узор в виде ледяного браслета.

– Ну что, муж… – она попробовала слово на вкус. – Звучит солидно. Поехали домой? У нас там гости недопившие, медведь недокормленный.

– Поехали, – я обнял её за плечи. – Но сначала… я хочу показать тебе кое-что еще.

Я щелкнул пальцами, и мы переместились. Не в сани, а прямо во двор её дома.

Внизу, в теплице, всё еще горел свет. Слышались песни шишиг и басовитый смех Ивана. Жизнь кипела.

Мария посмотрела на меня, и в её глазах заплясали бесята. Те самые, которые когда-то заставили её делать зарядку под моей елкой.

– Кстати, Велемир… А свадьба?

– Что? – я опешил. – Мы же только что… Ключ… Вечность… Разве этого мало?

– Это юридическое оформление сделки, дорогой. А мне нужен пиар-повод! Ивент! Ты же не думаешь, что мы обойдемся без банкета на триста персон, белого платья со шлейфом из снежинок и статьи в светской хронике?

Она ткнула меня пальцем в грудь.

– Завтра начинаем подготовку к свадьбе века. Маманя с ума сойдет от счастья, а Савельев в тюрьме удавится от зависти. Список гостей я составлю. Леших звать будем? А Водяного?

Я смотрел на неё и понимал: я подарил ей вечность, а она уже планирует, как эту вечность декорировать и монетизировать.

– Леших будем, – обреченно согласился я. – Но Водяного не надо. Он всегда напивается и заливает соседей.

– Принято. Водяной в стоп-листе. Побежала радовать Маманю!

Она чмокнула меня в нос и вихрем понеслась в избу, на ходу крича:

– Маманя! Настя! Вставайте! У нас смена статуса! Готовьте списки, мы выходим на глобальный уровень!

Я остался стоять посреди двора, глядя на звездное небо. Холодный ветер, который раньше был моим единственным собеседником, теперь казался теплым бризом.

– Ну что, Велемир, – сказал я сам себе. – Ты хотел жизни? Ты её получил. Кажется, моя спокойная жизнь закончилась навсегда.

И слава богам. Потому что жить в тишине я больше не хотел. Я хотел жить в этом безумном, шумном, пахнущем клубникой и планами мире, который создала она. Моя Хозяйка. Моя жена. Моя самая большая удача.

Глава 44

Предсвадебный переполох и Wi-Fi из блюдечка

Утро накануне главного события сезона пахло не утренней свежестью и даже не моей любимой клубникой. Оно пахло паленой тканью, раскаленным воском и концентрированной паникой, которую можно было закатывать в банки и продавать как «Эссенцию Дедлайна».

В нашей избе, которая временно была переквалифицирована в швейный цех особого режима, стоял дым коромыслом. В прямом смысле. Маманя, вооруженная утюгом (тем самым, угольным, тяжелым, как грехи Савельева), носилась вокруг манекена, сооруженного из снопа сена и старых подушек.

– Маманя! – я перехватила её руку за секунду до того, как она прижгла бы утюгом бесценную парчу. – Соблюдайте температурный режим! Это же импортное сукно от заморских купцов, а не портянки Ивана!

– Да я ж только складочку! – взмолилась мать, утирая пот со лба. – Марфушенька, ну глянь, какая красота выходит! Богато! Дорого! Сразу видно – невеста не бесприданница, а… как ты это называешь?

– Мажоритарный акционер, – подсказала я, критически осматривая творение её рук.

Платье было… впечатляющим. Если бы новогодняя елка решила выйти замуж за диско-шар, их дети выглядели бы именно так. Маманя расшила подол таким количеством бисера, речного жемчуга и блестящих пуговиц, что платье стояло на полу само, без манекена.

Но главным элементом был брендинг.

На груди, прямо в центре лифа, красовалась вышитая алыми нитками клубника размером с голову младенца. А по подолу, золотой вязью, шла надпись, которую я утвердила вчера в бреду усталости: «Слаще только любовь».

– Маманя, – я потерла переносицу. – Кернинг поплыл. Буквы пляшут, как лешие после получки. И зачем столько люрекса? Мы позиционируемся как эко-бренд, премиум-сегмент, а не как ярмарочный балаган!

– Так чтоб блестело! – аргументировала Маманя. – Чтоб Царь в свое блюдце глянул и ослеп от восторга!

– Если он ослепнет, он не подпишет нам налоговые льготы. Уберите блестки с рукавов. Оставьте только жемчуг и логотип. Логотип – это святое.

В углу, на лавке, сидела Настя – теперь уже замужняя дама, но всё еще мой верный исполнительный директор. Она подшивала фату, но её взгляд то и дело улетал в окно. Там, во дворе, её муж Иван занимался хозяйственными делами.

Иван, вернувший себе человеческий облик, всё еще сохранял некоторые… профессиональные привычки медведя.

Сейчас он колол дрова. Размах, удар – полено разлеталось в щепки. Но перед каждым ударом Иван издавал низкий, гортанный рык, от которого куры в соседнем дворе переставали нестись и начинали молиться.

– Рычит… – мечтательно вздохнула Настя, проколов палец иголкой, но даже не заметив этого. – Хозяйственный какой.

– Настя, фокус на задачу! – щелкнула я пальцами. – Иван дрова не съест, а вот сроки горят. Нам еще фату крахмалить.

В этот момент дом содрогнулся. Снаружи раздалось знакомое кудахтанье, перекрываемое скрипом гигантских суставов и звуком торможения, похожим на сход лавины.

– Техподдержка прибыла, – констатировала я. – Маманя, прячьте наливку, Яга на работе не пьет, но дегустирует охотно.

Я вышла на крыльцо. Посреди двора, едва не раздавив нашу новую клумбу, приземлилась Избушка. Сегодня она выглядела празднично: на куриных ногах были повязаны огромные розовые банты (видимо, Яга тоже готовилась к ивенту), а крыша была украшена еловыми ветками.

Баба Яга скатилась по лесенке, держа в руках странную конструкцию из метлы, медной проволоки и трех наливных яблочек.

– Здорово, невеста! – каркнула она. – Принимай оборудование! Я тебе такую сеть наладила – закачаешься! Весь лес покрывает, даже в болоте у кикимор сигнал ловит!

– Отлично, коллега, – я пожала её сухую, жесткую ладонь. – Задача ясна? Нам нужно организовать стриминг. Прямую трансляцию церемонии на все крупные рыночные площади Царства. Царь дал добро, купцы предоставили свои серебряные блюдца в качестве приемников.

– Сделаем, – Яга деловито поправила платок. – Только вот… – она посмотрела на небо, где, несмотря на ясный день, переливались сполохи северного сияния. – Жениха своего уйми, Марфутка. У него там, видать, от нервов магнитные бури зашкаливают. Фон идет страшный! У меня яблочки по блюду не катятся, а скачут, как блохи! Картинка рябить будет!

– Поняла. Помехи в эфире. Сейчас разберусь с провайдером.

Я нашла Велемира на заднем дворе, где лешие под его руководством монтировали свадебную арку. Арка была, разумеется, из живого льда, перевитого цветущей земляникой. Сочетание несочетаемого – фишка нашего брака.

Мой жених (боже, я до сих пор не привыкла к этому слову) выглядел… напряженным. Он был в человеческом облике – ослепительно молодой, в белой рубахе с закатанными рукавами, но воздух вокруг него потрескивал от статического электричества.

Лешие, тащившие тяжелые скамьи, старались обходить его по широкой дуге, потому что там, где ступал Велемир, трава мгновенно покрывалась инеем.

– Велемир! – окликнула я его.

Он резко обернулся. В его глазах, обычно спокойных и холодных, плескалась паника.

– Мария! Ты видела список гостей? Триста человек! И это только «ближний круг»! Ты позвала Водяного? Я же просил! Он оставит лужи на паркете! А Соловей-Разбойник? Он же свистеть начнет после третьей чарки, у нас стекла вылетят!

– Спокойствие, – я подошла и положила ладонь ему на грудь, прямо туда, где билось его теперь уже горячее сердце. – Водяной обещал быть в герметичном аквариуме. Соловья мы посадим подальше от окон. Велемир, это не просто пьянка. Это пиар-акция. Охват аудитории!

– Я – Бог Зимы, Мария, – простонал он, накрывая мою руку своей. – А не свадебный генерал. Зачем нам этот балаган? Мы могли бы просто уйти на Пик Сияния и…

– И упустить возможность конвертировать хайп в продажи? – я строго посмотрела на него. – Нет уж. Мы строим империю. Свадьба – это инфоповод. Кстати, Яга жалуется. Выключи полярное сияние, ты забиваешь сигнал. Царь в столице увидит не невесту, а белый шум.

Велемир вздохнул, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сполохи в небе погасли. Воздух стал прозрачнее.

– Так лучше?

– Идеально. Ты у меня молодец. Просто улыбайся и маши. Нас будут снимать скрытые камеры в дуплах.

– Я люблю тебя, – вдруг сказал он, открывая глаза. – Даже когда ты говоришь на этом варварском языке цифр.

– Я тоже тебя люблю, – я встала на цыпочки и быстро поцеловала его. – А теперь – работать! У нас монтаж сцены отстает от графика!

Пока мы решали глобальные вопросы телекоммуникаций, на задворках нашей деревни разворачивалась своя драма. Маленькая, незаметная, но потенциально пахучая.

Черный, склизкий сгусток, похожий на ожившую грязь с одним мутным глазом, полз вдоль забора Агафьи-солоношницы. Это было всё, что осталось от великого и ужасного Лиха. После того как Иван выбил его из тела Савельева, а Велемир заморозил большую часть сущности, этот ошметок сумел сбежать.

Он был слаб. Он не мог убивать, не мог морозить. Но он мог пакостить.

«Испортю… – шипело Лихо, протискиваясь под гнилой доской. – Всё им испортю. Сладкое любят? Сбитень варите? Я вам туда плюну! Я вам такой диареи на наколдую, что вся свадьба в кустах пройдет! Будете знать, как Великое Зло орехами кормить!»

Цель Лиха была ясна – летняя кухня, где в огромных чанах томился праздничный сбитень. Оно ползло, оставляя за собой тонкий, быстро испаряющийся след гнили.

Но путь к кухне лежал через двор Агафьи. А Агафья, как известно, была женщиной хозяйственной и готовилась к сезону засолки.

Лихо доползло до ряда огромных дубовых бочек.

«Вода… – подумало оно. – Спрячусь в воде. Пережду, пока этот медведь пройдет».

Действительно, мимо, тяжело топая сапогами (Иван еще не привык к обуви), прошел бывший медведь, неся на плече целое бревно. Его нюх, оставшийся звериным, дернулся. Иван остановился, принюхиваясь.

Лихо в панике сигануло на край ближайшей открытой бочки. Внутри плескалась темная жидкость.

«Отлично. Нырну».

И оно нырнуло.

Но это была не вода.

Это был рассол. Тот самый, знаменитый рассол Агафьи, рецепт которого она хранила в тайне три поколения. Ядреный, настоянный на хрене, дубовой коре, чесноке, укропе и еще десятке трав, от которых слезились глаза даже у бывалых казаков.

– А-а-а-а! – беззвучно заорало Лихо, когда рассол ударил по его магической структуре.

Соль жгла. Хрен разъедал сущность. Укроп путал мысли. Лихо попыталось вынырнуть, но в этот момент на крыльцо вышла сама Агафья с тяжелой деревянной крышкой и булыжником-гнетом в руках.

– Опять крысы шалят! – буркнула она, услышав плеск. – Ну, погодите у меня!

Она с размаху опустила крышку на бочку.

Бам!

Сверху лег пудовый камень.

Внутри бочки, в темноте и рассоле, остаток древнего зла бился о дубовые стенки, но выхода не было. Лихо было надежно законсервировано по всем правилам домашней заготовки. Теперь ему предстояло мариноваться как минимум до следующей зимы. А может, и дольше, если огурцы окажутся вкусными.

Вечер опустился на деревню мягким, синим покрывалом. Суета утихла. Лешие достроили столы и ушли в лес прихорашиваться. Иван и Настя, держась за руки, сидели на крыльце и смотрели на звезды.

Я поднялась на крышу теплицы, где Баба Яга заканчивала настройку оборудования.

– Ну что, сисадмин? – спросила я. – Как связь?

Яга поправила сбившуюся на бок косынку и ткнула костлявым пальцем в серебряное блюдо, установленное на треноге.

– Сигнал стабильный, внучка! Гляди!

На поверхности блюда рябь сменилась четкой картинкой. Я увидела кабинет в столице. Дьяк Крючкотвор сидел за столом, заваленным свитками, и махал нам рукой. Рядом с ним стояла ваза с нашей клубникой.

– Слышу вас отлично, Мария Викторовна! – пропищал голос дьяка из блюдца. – Царь уже занял место в ложе! Весь город на площади собрался! Ждем шоу!

– Шоу будет, Аполлон Иванович, – я подмигнула отражению. – Отбой до завтрашнего утра.

Яга сложила свои «гаджеты» в ступу.

– Ну, бывай, Марфутка. Пойду и я, перышки почищу. Завтра день тяжелый. Ты, главное, не дрейфь. Свадьба – это не война, тут пленных не берут, тут всех кормят.

Она улетела, оставив за собой шлейф из искр.

Я осталась одна. Внизу, в саду, стоял Велемир. Он не видел меня, но я знала, что он чувствует мое присутствие. Он поднял руку, и с яблони, которая росла у забора (и которую он заставил зацвести час назад), сорвался вихрь белых лепестков. Они закружились в воздухе, как снег, но теплый и ароматный.

– Романтик, – хмыкнула я, но сердце сладко сжалось.

Техническая часть была завершена. Логистика налажена, охрана на посту, враги нейтрализованы (один в тюрьме, другой в бочке). Завтра – запуск главного проекта моей жизни. И на этот раз пути назад нет. В смете не предусмотрена графа «побег».

– Надеюсь, я не забыла внести в план пункт «Счастливый конец», – прошептала я, глядя на лепестковый снегопад. – Хотя, с таким мужем и таким медведем… мы этот конец сами напишем. И заверим печатью.

Я спустилась вниз. Завтра я стану женой Бога Зимы. Но сегодня мне нужно было просто выспаться. Потому что даже богиням нужен здоровый цвет лица перед камерами.