Текст книги "Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 5. Моя новая жизнь

Алисандра

Я стояла на сцене, стараясь не выглядеть слишком ошарашенной происходящим, хотя на самом деле была именно такой. Гостей оказалось подозрительно много – особенно учитывая, что на дворе стояло раннее утро. Причём не просто «много», а «слишком» – с родовыми мантиями, фамильными перстнями, гербами и прочими атрибутами, которыми приличные аристократы обычно щеголяют ближе к обеду, а не в то время, когда нормальные люди ещё спят. У кого-то лицо выражало сдержанное благородное одобрение, у кого-то – любопытство, у кого-то – тоску по завтраку. Но все они были здесь. Ради нас. Ради меня.

И только теперь всё окончательно сходилось.

И наряд, в который меня облачили «на рынок» – слишком нарядный, чтобы быть случайным, но не настолько парадный, чтобы я заподозрила подвох. И поведение отца – неспешное, нарочито неторопливое, как будто он внезапно стал самым рассеянным покупателем в истории Аргарии. Он тянул время. Давал дворцу возможность нанести последние штрихи, подготовить гостей, украсить сцену, проверить звук фанфар. Они всё продумали. Всё рассчитали до мелочей.

Даже сам ритуал – тот самый, которого я боялась больше всего.

Я опустила взгляд на браслет. Металл, тонкий, холодный, до сих пор пустой – как и положено запечатанному артефакту до пробуждения. Но внутри, я знала, что-то скрывалось. Что-то моё. Или, хуже того, что-то, что мне предстояло унаследовать, независимо от желания. И это внушало тревогу: мне хотелось отступить, отказаться или задержать этот момент на ещё одну минуту. Но, как обычно, выбора мне никто не оставил.

Я стояла под утренним солнцем, окружённая наследниками и наследницами знатных домов, все – как на подбор, в нарядах из модных каталогов и с выражением «я не нервничаю, это просто моя естественная дрожь». Одни пытались держаться с достоинством, другие – с равнодушием, третьи просто ждали своей очереди, сжав кулаки. Мы все стояли на пороге нового этапа жизни, магии и ответственности.

И я – среди них. Готовилась не просто получить свою силу. Я готовилась получить свободу. Ту самую, о которой мечтала слишком долго, чтобы она могла оказаться простой иллюзией. Пусть они зовут это церемонией, пусть играют в древние традиции, пусть улыбаются и аплодируют. Но я знала: всё это – красивый фасад. А за ним – решающий шаг.

Рядом со мной стояла Лаванда Кренийская – высокая, светловолосая, с выражением почти неприлично спокойного достоинства. Она держалась так, будто не сомневалась ни в чём, даже в погоде. Дочь первого советника, будущая хозяйка половины виноградников Аргарии, а возможно, и всей кренийской долины, если судить по амбициям её семьи. Все знали, чего она хочет – и, кажется, магия это тоже знала.

Когда к её браслету прикоснулся магистр, золотистые нити вспыхнули, словно солнечные блики на листьях. Из воздуха потянуло свежескошенной травой, влажной землёй и чем-то терпким, цветочным. А на мгновение прямо у её ног проросли побеги – тонкие, юные, но такие живые, будто сама земля ответила на её зов. Лаванда, разумеется, не дрогнула. Сдержанно кивнула, как будто всё это было заранее спланировано – и сошла со сцены с видом человека, получившего именно то, на что рассчитывал.

И тут магистр поднял взгляд на меня.

Я чуть пошатнулась, словно земля под ногами вдруг перестала быть до конца реальной. Горло пересохло, а руки вспотели. Всё во мне знало: вот оно. Мгновение, которого я боялась, о котором столько думала – и всё равно была не готова.

Магистр шагнул ближе. Моя рука сама потянулась вперёд, как будто жила отдельно от меня. Прикосновение было лёгким. Почти невесомым. Но именно с него всё началось.

Сначала – ничего, полсекунды абсолютной тишины. И вдруг мир вокруг дрогнул. Словно кто-то едва слышно, но настойчиво ударил в невиданный колокол где-то внутри меня. Воздух стал вязким, как густой мёд. Всё замедлилось – голоса, движения, даже ветер. А потом... потом я почувствовала.

Нечто неизвестное. Сильное. Живое. Словно во мне открылась дверь, о существовании которой я даже не подозревала. И за этой дверью бушевала целая стихия – не яркая и пышущая, как огонь, не мягкая, как вода, не зовущая, как свет. Нет. Она была глубокой, тягучей и сложной. А самое главное – моей.

Я хотела сделать шаг назад, но тело не слушалось. Пальцы дрожали. Браслет, мгновение назад холодный, теперь налился теплом, как будто в него вливалось что-то – не извне, изнутри. Он засветился, и на поверхности проступили новые линии, которых раньше не было – узор, пульсирующий в такт моему сердцу.

Это было не похоже ни на один рассказ о даре, который я слышала ранее. Не магическое озарение и не мягкое пробуждение. Это было... будто кто-то вложил в меня огромную силу, не спросив разрешения. И она теперь пыталась расправиться в груди, в разуме, в самой моей сути.

Где-то в глубине себя я запомнила это странное чувство – напряжения, тревоги и непрошеной силы. Потому что оно наверняка ещё вернётся. А еще с ним пришел интересный эффект: стоишь себе на сцене: вокруг торжественный момент, толпа нарядных гостей, цветы везде и вдруг очень чётко осознаёшь, что у тебя за спиной кто-то есть. Он не просто стоит, а именно есть. Как будто дракон решил, что теперь он ещё и телепат-любитель, и начал морально обнимать меня, заполняя все пространство вокруг.

Я даже пошевелиться побоялась. Не потому что страшно – скорее… странно. Он ведь даже не двигался, не смотрел в упор, не дышал в ухо, но ощущался настолько ясно, будто прямо сейчас собирался произнести что-то пафосное и драматичное. Или выдать свой фирменный многозначительный взгляд с прищуром на три балла по шкале «Скоро будет весело, держись».

Может, это из-за действия привязки? Я раньше её почти не замечала – максимум лёгкий зуд в районе интуиции, когда он приближался. А тут вдруг – бах! – и ощущение, будто между нами натянулась нить. Никаких сантиментов, просто прямая линия из магии, осознания и лёгкой неловкости.

Именно в этот момент магистр закончил читать свои почтенные формулы, и над сценой повисла тишина. Почти благоговейная. Даже скрипнувший стул где-то справа звучал как часть древнего ритуала.

– С этого дня, – торжественно произнёс мужчина, обводя нас взглядом так, будто сейчас вручит каждому по медали за выносливость, – вы не просто совершеннолетние представители своих родов. Вы – маги. Ваши силы пробудились, каналы очищены, а доступ к магическим источникам открыт. Дары рода возвращены владельцам.

На словах «дары рода» мой браслет слегка нагрелся – не так, чтобы обжечь, но вполне ощутимо. И как будто зашевелился. Очень в духе старинной семейной реликвии, которая долго притворялась невинным аксессуаром, а теперь решила внезапно вспомнить, что она вообще-то магический артефакт с характером.

Я всегда знала, что в нём что-то есть. Прабабушка намекала, мама молчала, но выразительно. А теперь я чувствовала это движение внутри – как будто браслет наполнялся. Не просто энергией, а чем-то... личным. Моим. И в то же время – древним. Словно поколениями женщины нашего рода ждали этого момента.

Вот тут и возник главный вопрос: каким боком сюда примешался он? Трофейный дракон, купленный отцом на аукционе, как какой-нибудь элитный чайник, только горящий. Формально – подарок. Фактически – большая непредсказуемая загадка. И стоило моему браслету ожить, как я отчётливо почувствовала – его присутствие усилилось. И нет, я не про запах. Хотя он, кстати, тоже вполне себе ощущался – какой-то терпкий, с ноткой надменности и жареного сарказма.

Я храбро стояла, пытаясь выглядеть так, будто всё под контролем, и абсолютно не думала о том, как вручают магические дары. А потом поймала себя на мысли, что стою-то я не одна. В смысле, на сцене нас было с десяток, и у каждого за спиной что-то находилось – артефакт, фамильный зверёк, магический фамильяр… МИртан, кажется, вообще получил в подарок шипящую плеть. Но угадайте, кто здесь был самым оригинальным?

Магистр подошёл к краю сцены, взмахнул рукой и объявил с нескрываемым энтузиазмом:

– А теперь, уважаемые гости, позвольте представить ещё один особый дар, преподнесённый нашему магу от самого Его Величества. Необычный, уникальный и, безусловно, запоминающийся. (Г)ибридный (А)ртефакт (Д)раконьей (И)дентификации, (Н)естабильный, (А)даптивный – (М)агический.

Он выдержал паузу, в которой народ попытался осмыслить всю глубину аббревиатуры.

– Или проще – ГАДИНА-М.

Толпа ахнула, кто-то прыснул со смеху, кто-то начал хлопать. А дракон – стоял за моей спиной и, кажется, судя по лёгкой вибрации воздуха, пытался не взорваться от гордости. Или от желания задушить магистра.

А я только качнула головой: вот моя взрослая жизнь и началась.

Один за другим мы сходили со сцены, каждый со своим новеньким даром, сияющими глазами и лёгким внутренним потрясением. Зрители поднялись с какой-то особой грацией, характерной для аристократии: вроде бы встали, но так, будто и сидели не по своей воле, а исключительно в знак глубокого ритуального уважения. Кто-то хлопал от души, кто-то – из вежливости, а кто-то – от радости, что это, наконец, закончилось, и можно идти завтракать.

Меня это сейчас волновало меньше всего.

Потому что я стояла напротив своего «подарка». Прямо передо мной – дракон. Или, если формально, обернувшийся дракон, спутник, хранитель, магическая привязка, объект подозрений и раздражения. Но по факту – двуногая ходячая загадка в человеческой обёртке, с глазами, в которых пылало пламя, и с выражением лица, которое отчаянно просилось в коллекцию «сделай мне хуже, я справлюсь».

Он смотрел на меня. Я – на него. И тут этот наглец наклонился чуть ближе и прошептал так, чтобы услышала только я – что, между прочим, ничуть не уменьшало наглости:

– Для эффектности могу забросить тебя на плечо и унести.

Ну разумеется. Принцесса, только что прошедшая инициацию, в наряде, в лучах славы и фанфар, – и на плече у чешуйчатого идиота, который путает романтику с похищением. Великолепный план, особенно если целью является немедленное дипломатическое осложнение и персональный скандал столетия.

– Не советую, – усмехнулась я, глядя ему прямо в глаза. – А то ещё надорвёшься.

Сказала – и развернулась. Так, как умеет только аристократка, получившая магию и сарказм одновременно. Спокойно, грациозно и чуть театрально. И ушла – не торопясь, не позволяя себе обернуться, не давая ему ни намёка на продолжение.

Пусть осознаёт. Переваривает. Думает, что хочет. А у меня, между прочим, только началось утро.

Я двигалась между рядами нарядной знати – плавно, с достоинством, на зависть всем портретным художникам королевства. Каждый второй в мантии, каждый третий в шелках, каждый первый, конечно же, считал своим долгом окинуть меня взглядом «о, это та самая». Ну да, я. Та самая. Наследница. Свеженькая, только после ритуала. С пульсирующим браслетом и прилагающимся драконом.

Бросила взгляд на отца – короткий, почти незаметный. Он стоял на возвышении, весь из себя величественный, торжественный и очень довольный собой. Полагаю, с его точки зрения утро удалось: дочь жива, магия раскрыта, сцена устояла.

Я вежливо взглядом пообещала ему, что мы это ещё обсудим. Не громко. Не с криками и королевскими драмами. Но – обсудим. Когда исчезнут фанфары, цветы, придворные улыбки и особенно – те, кто додумался сделать мне сюрприз из обряда, которого я панически боялась с самого детства.

Где-то на середине этой мини-процессии, когда я уже почти нашла идеальный баланс между «шаг величавый» и «не споткнись о шлейф», за спиной снова послышалось это ехидное дуновение наглости.

– Вот ведь напрашиваетесь, Ваше Высочество, – хмыкнул гад. И, конечно, не удержался от фирменной улыбочки – той самой, при виде которой у нормальных девушек подгибаются колени, а у меня – левая бровь стремится вверх, а правая ладонь к ближайшей тяжелой книге.

Он шёл рядом, будто ни в чём не бывало. Как будто не был минуту назад немым воплощением сюрприза, судьбы и головной боли в одной драконьей упаковке. Как будто ему действительно было весело. А может, так и было.

Вот только я теперь тоже умела играть.

Мы слились с общей толпой – яркой, цветастой, перегруженной духами, драгоценностями и мнением о собственной значимости. Все смеялись, чокались бокалами, переговаривались, словно не утро на дворе, а как минимум полдень и у них была пара лишних часов на подготовку. Нас окружили со всех сторон – как только я перестала двигаться, тут же образовался живой водоворот поздравлений, комплиментов, светской лести и откровенной любознательности.

– Поздравляем, Ваше Высочество! Такой сильный дар! Такой... необычный выбор спутника!

– Ах, это же он? Какой… колоритный экземпляр…

– Можно ли его... потрогать?

Некоторые, особо одарённые, пытались не только разглядеть мой «подарок», но и потянуться к нему руками. Возможно, их учили этикету, но точно не инстинкту самосохранения.

К счастью, «ГАДИНА-М» обладал удивительным даром останавливать чрезмерно восторженных особ исключительно силой взгляда. Или оскала. Это уж как кому повезёт. Первый же кавалер в перламутровой мантии, поигрывая кольцом, протянул пальцы – и мгновенно отдёрнул их, как будто в воздухе щёлкнули молнии. Мой дракон так мягко, почти вежливо оскалился, что на лице бедняги проступило выражение «ошибся дверью, до свидания».

И что самое удивительное – впечатлил он не только остальных. Меня тоже. Мужчина, надо отдать ему должное, умел вкладывать в свою улыбку и взгляд такой спектр эмоций, что у большинства сразу портилось настроение, а у особо чувствительных начинало сводить спину. Особенно доставалось тем, кого я, по доброй традиции, терпеть не могла, но обязана была с ними вежливо беседовать.

С такими собеседниками у меня получались исключительно короткие разговоры. Потому что стоило моему «дикарю» встать чуть ближе, чуть наклониться или чуть зашевелить бровью (а у него и брови были выразительные, чтоб их), как разговор внезапно терял всякий светский смысл.

А я просто кивала и мило улыбалась. Ах, какое счастье – дипломатия с когтями и клыками. Спасибо тебе, Гадина. Ты просто находка.

Кристоф Драгонийский

И я ещё считал свою жизнь тяжёлой…

А теперь стоял и наблюдал со стороны, как моя принцесска плывёт сквозь этот блестящий балаган, и начинал подозревать, что у меня в ошейнике и с коваными кандалами на руках сейчас больше свободы, чем у неё. Да-да, у меня, трофейного дракона. Условно-декоративного, между прочим.

А она – наследная принцесса Аргарии, вершина местной иерархии, цветок двора, гроза балов и приёмов – уже добрых пару часов вынуждена была общаться со всеми этими надушенными снобами, надменно приподнимающими брови и считающими, что они делают ей честь своим обществом. И улыбалась. Не просто вежливо – нет, с искренним восторгом, с тем самым выражением «мне-это-реально-интересно», от которого хочется орать в подушку.

Я даже заслушался. Не в смысле – кто что говорит. Это как раз был фоновый шум, из которого мой мозг автоматически выделял только фразы типа:

– Ах, Вы великолепны сегодня, Ваше Высочество…

– Несомненно, великий дар…

– Что за необычное существо, это… это Ваш?

Но я смотрел на девушку. На то, как она с королевским достоинством отмахивалась от комплиментов, вежливо выслушивала очередных аристократов с самооценкой размером с драконью гору и не давала себе расслабиться ни на секунду. Каждое её движение было выверенным, каждый взгляд – рассчитанным. Всё идеально. Всё на показ. Весь её день был театральной постановкой, в которой принцессе досталась главная роль, а сценарий писали без её участия.

И я, между прочим, очень хорошо знал это ощущение. С той лишь разницей, что у меня хотя бы не чесался макияж и не натирали пятки дорогие туфли. Хочешь – не хочешь, а проникаешься уважением.

Но и я, между прочим, не терял времени зря. Решил, так сказать, влиться в общество. То есть зубоскалить с самым жутким из возможных обаяний, слегка щериться на особо любопытных, при случае позволять себе реплики с двойным смыслом – и в целом создавать вокруг себя ауру эдакого «дикаря на поводке», только что не чавкающего при встрече.

Публика была в восторге. Или в ступоре – что, впрочем, меня устраивало ничуть не меньше. Некоторые пытались выяснить, насколько я дрессирован, и сунуться ближе. Особенно пара юных магистров с амбициями и руками, растущими из любопытства.

Один даже попытался потрепать меня по плечу, как собачку. Так вот – больше он так делать не будет. Потому что в ответ получил мой самый теплый, самый искренний оскал. С демонстрацией всего ассортимента клыков и намёком, что эти клыки – не сувенирные (благо, частичная трансформация осталась при мне).

И, что удивительно, реакция была моментальной: человек как-то сразу решил, что разговор исчерпан, и поспешил раствориться в толпе. Как в воду канул. Или в шторм.

Интересный эффект: я почти не смотрел на Алисандру, но знал, кто из гостей вызывает у неё желание вежливо провалиться сквозь землю. Не знаю, то ли у меня нюх на лицемерие, то ли этот чёртов браслет уже налаживает между нами какую-то странную связь. Но стоило ей с вежливым выражением лица вступить в светскую беседу с кем-то особенно душным – как я уже был рядом. С улыбкой, которая так и кричала: «Не бойтесь, я просто хочу поиграть. Вашими нервами».

Некоторые из собеседников принцессы начинали торопиться. Другие – теряли нить разговора. А особо упорные вдруг понимали, что в этом сияющем существе с чешуёй и намёком на крылья есть нечто… не очень ручное.

И что самое забавное – принцесса, несмотря на царственную выдержку, знала. Видела. И, кажется, не возражала. Ну, или делала вид, что не замечает. Но мы же оба понимали: если бы я действительно мешал, она бы давно нашла способ поставить меня на место. И без клыков.

Какое-то время девушка ещё держалась. Стойко. По-королевски. С идеальной осанкой, правильной улыбкой и тем самым выражением лица, что говорит: «Мне ужасно интересно, как у вас поживают дальние кузены, лорд Энзельм, расскажите ещё».

Но я видел. Видел, как она всё чаще начала поглядывать в сторону сада. Как её шаги стали чуть менее прямыми и чуть более направленными. Она не уходила – нет, что вы, просто двигалась. По этикету. С достоинством.

А я – что делать – двигался рядом. Почти в унисон. Едва ли не в такт ее дыханию. Один шаг – мой, один – Алисандры. Кто бы видел нас со стороны, решил бы, что мы репетировали это заранее. Или что я ее тень. Очень выразительная тень с зубами.

Никто ничего не заподозрил. Принцесса просто решила «сменить обстановку», «вдохнуть воздуха» и «провести беседу наедине». Всё благородно, всё чинно. Никто не увидел, как мы уверенно направились к менее заполненной части сада, а затем… Исчезли за первым же кустом.

А потом – перебежками. Я не шучу. Принцесса, в своём прекрасном, тщательно подобранном наряде, короткими решительными шагами прошмыгнула между декоративными деревцами, обогнула фонтан, проскользнула через аллею – и, едва мы пересекли арку, ведущую к пустому крылу замка, позволила себе наконец выдохнуть.

Глубоко. С облегчением. Почти со звуком.

– Не терпится остаться наедине? – усмехнулся я, лениво покосившись на брюнетку и одарив её самым многообещающим взглядом из своего арсенала.

Она чуть не запнулась. Выглядела так, будто у неё на секунду отключились внутренние королевские фильтры, и моя собеседница всерьез задумалась над тем, а не ударить ли ей меня чем-нибудь тяжёлым, или, быть может, выдать саркастичный ответ, а то и притвориться, что ослышалась.

Что, честно говоря, в её случае было довольно мило.

Глава 6. Тайны моего «подарка»

Алисандра

Бесит!

Вот как можно быть одновременно таким… притягательным и таким невыносимо раздражающим? Это ведь почти искусство. У меня, на минуточку, зрение отличное – и я, конечно, замечала, насколько приятной внешности оказался мой «подарочек». Даже, пожалуй, чересчур. Им вполне можно было бы восхищаться… ровно до той секунды, пока он не улыбнётся.

Эта его "фирменная" ухмылочка, в которой сарказм был не просто ноткой – он был основной партией, приправленной самодовольством, изюминкой наглости и лёгким привкусом «я знаю, что ты злишься, и мне это нравится». И ведь это он ещё рот не открывал.

Я почти прониклась. Почти хотела сказать что-то доброе. Даже, возможно, поблагодарить за то, как он эффектно и абсолютно не церемонясь избавлялся от самых надоедливых представителей знати, тех, кто ко мне лип, словно мед к булке. Он ловко обрывал попытки прикосновений, ставил на место зубоскалов, а особо упорным дарил такой взгляд, что они сами забывали, зачем подошли. В какой-то момент дракон начал действовать как телохранитель, дрессировщик и социальный фильтр в одном лице. Прямо-таки сервис.

Но всё изменилось в тот момент, когда нам удалось скрыться от вездесущих гостей этого невообразимого мероприятия в мою честь. Тут-то весь сарказм моего спутника обратился ко мне:

– Не терпится остаться наедине? – усмехнулся этот… этот… гад чешуйчатый!!!

Слышал бы он сейчас мои мысли – пожалуй, его впечатлил бы мой словарный запас. Или как минимум напугал. Но я же воспитанная и сдержанная аристократическая леди. Поэтому вместо того чтобы высказать всё, что вертелось на языке, я прищурилась и сладко поинтересовалась:

– Тебе не кажется, что ты слишком высокого мнения о себе?

Улыбка на его лице чуть расползлась. Парень явно не считал это упрёком. Скорее, приглашением к следующему раунду.

– Ты тоже заметила, что я красавчик? – хмыкнул мой странный раб, будто его ни капли не смущали ни ошейник, ни кандалы, ни обгоревшие по колено штаны, которые явно видели жизнь похлеще, чем вся моя придворная знать за последние два столетия.

Я невольно задержала на них взгляд. Что это? Новый тренд в драконьем безумии? Или он так эффектно входил в атмосферу, что зацепил ногой магический фейерверк?

– Пффф... Мне кажется, тебя в детстве слишком баловали, – протянула я, делая вид, что разглядываю потолок. – И ты вырос с явным дефицитом адекватного восприятия действительности.

Кажется, мои слова попали в цель. Крылатый чуть скосил глаза, на мгновение эмоция скользнула по лицу, как лёгкая тень – то ли обида, то ли сарказм, собравшийся в контратаку. Я даже приготовилась к колкости в ответ, но… Внезапно всё изменилось.

Парень резко напрягся, словно охотник, почуявший опасность, и прежде чем я поняла, что вообще происходит, схватил меня за ладонь, потянул вперёд и буквально втолкнул в ближайшую комнату, хлопнув за нами дверью. Не громко, но решительно. Я даже не успела возмутиться, как вдруг он шагнул ближе, и – ни с того ни с сего – приложил палец к моим губам.

А потом я услышала голоса. Снаружи кто-то проходил, и, судя по звону шпор, шелесту мантий и уровню пафоса в голосах – это явно были не дворцовые садовники.

– Ты всё проверил? Ошибки быть не должно. Иначе Легарий быстро догадается, откуда у этой истории растут ноги, – голос резкий и уверенный. Узнать его было несложно: советник короны, отец Лаванды и, по совместительству, человек, чьё присутствие вызывало устойчивое желание оказаться как можно дальше от него.

– Мои люди перепроверили всё трижды. Они выяснили, что приобретённый дракон принадлежит… – голос второго мужчины был тише, но не менее настороженным. Он не успел договорить. Его прервало резкое «Тсс!» от Кренийского. Короткое, но исполненное той самой важности, которой обычно хватает, чтобы сразу захотелось сбежать через ближайшее окно. Желательно – незаметно.

Вот только я не обратила внимания на дверь, а продолжала смотрела на него. Мой обычно язвительный и не в меру разговорчивый спутник в этот миг изменился. Внешне он оставался спокойным и даже почти неподвижным. Но в глазах его вспыхнул огонь. Я уловила в них настороженность, сдержанную злость... и нечто ещё, что не успела понять, но ощутила интуитивно.

Он прекрасно знал о чем говорят эти мужчины. И судя по тому, как незаметно напряглись его плечи, это было совсем не то, что дракон хотел услышать.

– В любом случае нам стоит подсказать нашим "друзьям", где им искать сыночка, – голос Кренийского скользнул по воздуху, будто змея по мрамору. В нём явно слышалась усмешка – я уловила её, несмотря на приглушённый тон.

– Прикажете подбросить весточку? – отозвался второй мне незнакомый голос. Холодный, безэмоциональный. Слишком ровный, чтобы не быть натренированным.

– Не сейчас. Чуточку позже, – ответил советник. – Пускай эта чешуйчатая пародия на благородство поразвлекает нашу недалекую принцесску и займёт её внимание.

На последних словах я нахмурилась. Слова задели, но выскочить из укрытия и надавать по щекам отцу Лаванды – не лучшая идея. Это была бы слишком удобная реакция для человека, считающего меня «не особенно умной». Я осталась на месте. Дождалась, пока шаги отдалятся и голоса окончательно не растворятся в коридоре.

Лишь тогда я повернулась к дракону. Он стоял напротив: напряжённый, внимательный, но внешне спокойный. Только взгляд выдавал: всё услышал. И, судя по тому, как крепко он сжал челюсти, ещё до начала разговора понимал, о чём пойдёт речь.

– Откуда ты знал? – начала я тихо, но резко. – Ты услышал их? Но как ты понял, что разговор мне не понравится, и при этом – что я должна его услышать?

Я почти не контролировала поток собственных слов – раздражение, растерянность, подозрение... Всё вперемешку. А он продолжал смотреть прямо на меня спокойно, почти без выражения.

– Ты в порядке? – спросил он неожиданно.

Я замолчала, будто сбившись с шага. Вопрос прозвучал не как ирония. Не как дежурная реплика. А просто... по-настоящему.

Я не ответила сразу. Просто смотрела в глаза мужчине, с которым всё начиналось с ошейника и дерзких замечаний, а сейчас, казалось, между нами возникло нечто другое. Слишком рано, чтобы понять, что именно. Но достаточно ощутимо, чтобы перестать это игнорировать.

– Ты думаешь, меня хоть немного волнует мнение престарелого шовиниста? – я сузила глаза, не отводя взгляда от мужчины передо мной. – Меня куда больше настораживает твоя внезапная забота.

Дракон усмехнулся. Понимающе, чертовски спокойно – будто и не было всей той сцены с неожиданным втягиванием в комнату и подслушиванием сомнительных разговоров.

– Кусаешься? Значит, жива. Значит, в порядке, – констатировал мой чешуйчатый. – Так что? Какие у нас планы? Поджарим пару напыщенных задниц? – и, как вишенка на торте, он закатал рукава, демонстрируя полную готовность перейти от слов к делу.

– Нет, – тихо, но твердо ответила я. – Сейчас в этом нет смысла. Хотя узнать кое-что о тебе... было бы полезно.

Я сделала шаг ближе и внимательно всмотрелась в лицо своего собеседника, стараясь поймать хоть тень колебания.

– Ты ведь сам не расскажешь, что именно они про тебя нарыли? – голос звучал спокойно, но в каждом слове читалось: я не отступлю.

Дракон лишь невозмутимо пожал плечами. Мол, знать не знаю, ведать не ведаю, сударыня. И в этом молчании было гораздо больше, чем просто отказ говорить. Он что-то хранил за этой каменной маской. И, судя по взгляду, раскрывать это явно не собирался. Пока.

– Странная ты, – задумчиво протянул крылатый, глядя куда-то вбок, словно сам только что пришёл к этому выводу.

– Почему? – я уставилась на парня, чуть приподняв бровь. Будто он сейчас сказал что-то по-настоящему неожиданное. Хотя после всего сказанного им ранее – чему тут удивляться?

– Боишься не меня… а моей заботы, – мой раб слегка наклонил голову, изучая моё лицо. – Травмы детства?

Я мгновенно посуровела. Мой взгляд стал холодным, и он это заметил.

– Ладно, не злись, – поспешил добавить чешуйчатый, поднимая руки в примирительном жесте. – А что, если я просто втираюсь к тебе в доверие, а потом… клац! – он щёлкнул зубами, демонстративно оскалившись.

Клыки. Настоящие. Впечатляющие. И совершенно неуместные во рту человека.

Вот как он, значит, отваживал особо настойчивых представителей аристократии. Пугающе просто. Эффективно. И даже немного... стильно, если быть честной.

– А ты не думал, что если бы хотел – давно бы "клацнул"? – спокойно заметила я, наблюдая, как в его глазах мелькнула тень удовольствия. Дракон явно оценил логику.

– Вот видишь, ты уже мне доверяешь, – ухмыльнулся он. – А я ещё ничего для этого не сделал.

Вот ведь гад! Хотя в этом он, возможно, был прав.

– Не будь таким самоуверенным, тебе это не идёт, – произнесла я, стараясь сохранить ровный тон. Соврала. Но хоть так хотелось сбить с него эту вечную ухмылочку, чуть ли не претендующую на корону.

А он ведь даже не возразил. Просто посмотрел с тем самым взглядом, от которого у других перехватывало дыхание – не то от восхищения, не то от раздражения. Крылатый. Самодовольный. Без права, без статуса. В кандалах. А всё равно будто ощущал себя едва ли не хозяином положения.

Просто удивительно.

– Нужно выбираться отсюда. У меня были несколько иные планы на этот день, – бросила я, плавно оборачиваясь к двери.

Осторожно приоткрыла её и выглянула наружу. Пусто. Ни шороха, ни голоса. Только едва слышное эхо далёкого веселья, всё ещё звучащего где-то в саду за стенами. Отлично.

Я вышла в коридор, уверенным шагом направляясь вперёд. Галереи тянулись полутенью, стены украшали тяжелые гобелены и портреты, наблюдавшие за мной, как и всегда, молчаливо. Изгиб перехода,, свод арки, знакомые залы – всё это было моим, но сейчас воспринималось почти как убежище.

Мой дракон следовал в полушаге позади – бесшумно, будто тут и вырос. Я даже не оглядывалась, потому как итак знала, что он рядом.

Я свернула в знакомый с детства коридор, не сбавляя шага. Эти стены – привычные, родные, почти безопасные. Когда-то я здесь пряталась от учителей, позже – от преподавателя придворного этикета, а теперь… теперь от собственной злости и желания, чтобы хоть на миг всё стало просто. Без поклонов, без церемоний, без чужих взглядов. Только я и тишина. Ну, почти тишина.

За спиной, словно тень, двигался мой дракон. Бесшумный, внимательный, слишком живой для того, кто должен был быть просто вещью.

Я спустилась на первый этаж и сразу направилась к тренировочному залу. Переодеваться не стала – просто не могла заставить себя тратить на это время. Хотелось почувствовать себя собой. Без чьих-то приказов, без наставлений и наблюдений. Наедине с собой.

Хотя… с этим чешуйчатым наблюдателем о полном уединении мечтать было сложно.

Мужчина остановился в дверях зала и скрестил руки на груди, наблюдая, как я скидываю церемониальную мантию. Несколько лишних и раздражающих деталей одежды пришлось срезать коротким кинжалом – без сожаления, даже с удовольствием. Материя шуршала, падала на пол, а я наконец почувствовала, как мне стало легче дышать.