Текст книги "Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Кристоф скрестил руки на груди, явно собираясь спорить до конца.

– Ты думаешь, твой отец не читал этих трактатов? Что он не знал, как устроен ритуал? Он не просто выдрал нить, как ты сказала. Он наверняка что-то изменил. Подстроил под себя. А значит, у нас нет гарантии, что эта строчка про «согласие» вообще работает.

– У нас нет гарантий вообще, – парировала я. – Но у меня есть голова на плечах и руки, чтобы перелистать все книги в этой библиотеке, пока не найду то, что нужно.

Я снова уткнулась в страницы, не желая слушать его пессимизм. Сердце билось быстро, почти болезненно, но в груди всё равно расправлялась уверенность: это было начало. След. Нить, за которую я собиралась тянуть, пока не распутаю всё до конца.

Мы сидели, уткнувшись в трактаты, и чем дальше листали, тем больше ощущали пустоту. Будто сам воздух между страниц был вычищен от любых намёков. Нашли – одну книгу, ту самую, что вытащил Кристоф. А рядом? Одни пыльные главы про символику фамильных гербов и длинные рассуждения о том, как правильно хранить кровь феникса, чтобы она не потеряла «лечебную свежесть».

Я упрямо ковырялась в очередном томике, переворачивала страницы быстрее и быстрее, пока буквы не начали сливаться в мутное пятно. И вдруг – стук. Глухой, но очень отчётливый. Я вскинула голову и встретилась взглядом с Рандом, который уже стоял в проёме, будто вырос там из воздуха.

– Его Величество прибыл во дворец, – спокойно сообщил он.

Мы с Кристофом переглянулись, словно мысленно обсуждая произошедшее. Мой телохранитель, конечно, всё прекрасно понимал. Догадывался, зачем я вдруг объявила «отдых» и зачем так внезапно потянуло в библиотеку. Но он не мешал. Просто тихо следил, а теперь предупредил, когда отец уже вернулся.

Мы с драконом не сказали ни слова. Просто одновременно собрали трактаты каждый со своей стороны стола. Пыльные фолианты моментально отправились обратно на свои места, точно так же, как мы их нашли: аккуратно, бесшумно, будто никто и не трогал.

Через пару минут библиотека снова выглядела безмятежно: тишина, ровные ряды и ни следа наших поисков.

– Пошли, – тихо бросила я, и Драгонийский лишь кивнул.

Мы быстро покинули помещение и направились в своё крыло, будто всё это было обычной прогулкой. Хотя внутри меня бурлило: слишком мало сведений, слишком много вопросов. И я надеялась, что ответы всё же найдутся. Возможно, нужно чуть больше времени – подумать, сопоставить, вспомнить детали. Подсказка должна быть где-то рядом, я это чувствовала, но пока ниточка ускользала сквозь пальцы.

В своих покоях я сразу подошла к окну. Во дворе уже царило движение: слуги сновали туда-сюда, тащили ткани, корзины с цветами, громоздкие ящики. Значит, приготовления начались. А если приготовления начались, то с минуты на минуту здесь должна появиться она.

И я не ошиблась. Едва я успела выдохнуть, как в дверь раздался короткий стук. Даже не дождавшись ответа, госпожа Риэлла влетела в комнату вихрем со словами:

– Ваше Высочество! Это провал!

Ну разумеется. Кто бы сомневался?

Но вот что удивительно – я уже не та Алисандра, которую можно было загнать в угол громким голосом и резкими жестами. За это короткое время всё изменилось. Я изменилась. Поэтому медленно повернулась к распорядительнице, не отрываясь от окна, и сказала холодно, но спокойно:

– Выйдите. – Риэлла замерла, уставившись на меня так, будто впервые увидела. – Я сказала, выйдите из моих покоев немедленно.

Тон мой был ровный, и именно этим он подействовал. Ни крика, ни дрожи в голосе, только холодная твёрдость. Распорядительница даже не попробовала возразить. Она молча развернулась и вышла, оставив за собой запах суеты и раздражения, но не осмелившись больше произнести ни слова.

А я снова повернулась к окну, чувствуя, как внутри разливается тихая уверенность: теперь всё будет иначе. Стук повторился – на этот раз робкий, будто дверь могла вспыхнуть от прикосновения.

– Ваше Высочество, я могу войти? – голос женщины звучал непривычно мягко, в нём не чувствовалось ни нажима, ни привычной властной интонации.

Но я не ответила сразу. Пусть подождёт. Пусть ощутит, что я больше не та, кого можно дергать без спроса.

– Входите, – сказала наконец, и тон мой был твёрд и спокоен.

Распорядительница вошла куда осторожнее, чем прежде, и в этот раз склонила голову в почтительном поклоне. Даже движения её – обычно быстрые и резкие, словно нарезанные ножницами, – стали более плавными и сдержанными. Она всё поняла. И теперь явно боялась сделать лишний шаг.

Я медленно опустилась в кресло у стены, не сводя с неё взгляда. Локти на подлокотниках, ладони сомкнуты, поза не принуждённая, но уверенная. Пусть попробует поспорить с таким видом.

– А теперь я слушаю вас внимательно.

Риэлла замялась на секунду, сцепив пальцы в замок, потом распрямилась и заговорила:

– Ваше Высочество… у нас проблема. – Я чуть заметно кивнула, позволяя продолжить. – Уже завтра во дворец прибудет делегация из Ролании, – в её голосе дрожала напряжённость, и было видно, как тщательно моя собеседница подбирает каждое слово. – И среди гостей будет сам наследный принц драконьей империи!

Последние слова вырвались громче, чем ей, очевидно, хотелось. В глазах мелькнула паника, и женщина тут же осеклась, будто испугалась собственного тона, и сжала губы.

Я молчала несколько секунд, намеренно заставляя её ждать ответа, и только потом тихо произнесла:

– Я знаю. – Риэлла моргнула. – И никакой проблемы в этом не вижу.

Распорядительница даже шагнула назад – не от слов, а от того, как они прозвучали. Без тени сомнения, без привычного колебания, которым я всегда выдавала себя раньше. И в её растерянности я впервые ясно ощутила вкус этой новой силы. Не магии, нет – силы, что рождалась из спокойствия, из умения держать чужой взгляд и не уступать. Силы, которая, оказывается, всё это время ждала во мне пробуждения.

Глава 28. Драконья делегация

Ролания. Императорский Совет

– Дядя! Это слишком рискованно! – голос Маркуса резанул тишину, и я заметил, как несколько голов одновременно повернулись в его сторону. – Мало того что мы подставляем Кристофа, так ещё и демонстрируем готовность мириться с аргарийцами. Но ведь они воровали не только диких! Они и наших не постеснялись бы сделать игрушками. Им нельзя доверять!

Племянник был ошеломлён, и его возмущение звучало почти по-юношески искренне. Но именно эта искренность находила отклик: я видел, как некоторые из старейшин в зале согласно кивнули, а кто-то даже глухо проворчал в знак поддержки.

– А ты что думаешь на этот счёт? – обратился я к брату.

Морлан, как всегда, не спешил. Он задумчиво постукивал пальцами по чёрному дереву стола, будто считал удары за слова. А когда поднял взгляд, в нём не было ни горячности Маркуса, ни тревоги других – только холодная расчётливость.

– С этого может что-то выйти, – сказал он спокойно. – Если правильно всё преподнести, если король Легарий не соврёт. У нас есть шанс остановить эту кровавую столетнюю неприязнь.

В зале повисло молчание. Каждый переваривал сказанное.

Я слушал обоих – и племянника, и брата. Слышал в их голосах отголоски разных поколений: у одного – пылкость, страх потерять близкого и ненависть к тем, кто слишком долго был врагом; у другого – зрелость, умение видеть выгоду там, где другие видят угрозу. И оба были по-своему правы.

Но решать предстояло мне: рискнуть и шагнуть навстречу переменам… или остаться в той войне, что мы вели веками, пожирая себя медленно и неотвратимо.

– Они нас предавали раз за разом! – поднялся седовласый Лирий, старейший среди советников, чьи крылья когда-то закрывали небо над Долиной. – Я видел, как аргарийские маги гнали наших братьев в цепях. Они ломали нам гордость, превращали нас в украшения для своих пиров. И теперь вы хотите поверить их королю на слово?

– А я видел, как наши драконы падали, когда война пожирала всё, что мы имели, – возразил ему Керан, мастер гильдии целителей. Он поднял ладонь, словно до сих пор держал на ней следы крови. – Мы теряли не только воина за воином – мы теряли будущее. Может, стоит хотя бы попробовать переломить это?

– Попробовать?! – вскочил один из военачальников, тяжёлый взгляд которого метнул искры через весь зал. – Вы хотите рискнуть ради красивых слов? А если это ловушка? Если их «бал» обернётся новой бойней? Если нашего наследника выставят напоказ, как очередного пленника?

Гул голосов нарастал. Одни вставали, другие жестикулировали, кто-то говорил вполголоса, кто-то вопил, пытаясь перекричать соседа. В зале царила буря, и только я сидел в центре этого шторма, слушая и отмечая каждую ноту.

Морлан не вмешивался – он уже сказал своё, и ему хватало терпения дождаться, пока слова собьют пену. Маркус, напротив, сжимал кулаки и готов был снова сорваться, но я жестом остановил его: достаточно. Я чувствовал, как воздух тяжелеет. Совет раскололся почти пополам – между страхом и надеждой, между жаждой мести и стремлением к будущему.

И именно мне предстояло поставить точку.

– В любом случае мы должны попробовать, – произнёс я, когда последний голос смолк, и гул в зале постепенно стих.

Мои слова прозвучали спокойно, но с тем весом, который не требовал возражений. Даже самые горячие из советников осеклись, и воздух будто очистился от нарастающей бури.

– Я уже дал согласие, – продолжил, обводя взглядом собравшихся. – И мы не можем показать себя трусами. По крайней мере – перед ними точно. Если мы откажемся сейчас, то признаем слабость. А слабость – это то, чего Ролания позволить себе не может.

Несколько голов склонились – кто с уважением, кто с горечью. Маркус нахмурился, но промолчал.

– Так что предлагаю не тратить время на новые споры, – сказал твёрже. – Лучше перейдём к тому, что действительно важно: обсуждению кандидатов в делегацию.

В зале прошёл тихий ропот, но уже не бунтарский, а деловой. Драконы подались вперёд, кто-то достал записи, кто-то пригладил перья на плечах, словно готовясь к долгому заседанию. Я же ощущал, как время давит на нас. Его и правда оставалось слишком мало. Уже завтра мы должны быть на границе с Аргарией. И если мы хотим, чтобы этот шаг выглядел не как импровизация, а как демонстрация силы и достоинства, нам придётся подготовиться основательно.

– Делегацию должен возглавить Кристоф, – я начал, и возражений не последовало. – Но он присоединится к остальным уже на территории Аргарии. До этого момента наши представители обязаны держать лицо империи.

– В таком случае, – подал голос Лирий, старейший советник, – пусть поедет мой сын Ардан. Он обучен дипломатии, знает этикет людей и умеет держать язык за зубами.

– И слишком любит слушать собственные речи, – вполголоса проворчал Морлан, но я сделал вид, что не услышал.

– Торн, – перевёл взгляд на своего верного соратника, стоявшего чуть в стороне, молчаливого, но внимательного. – Ты поедешь в составе делегации. Я доверяю безопасность Кристофа только тебе.

Мой защитник и старый друг лишь коротко кивнул. Этого было достаточно.

– Я поеду с ним, – сказал Морлан твёрдо, прежде чем я успел назвать его имя. – Кто-то из семьи должен быть рядом, и я не позволю, чтобы переговоры остались без контроля рода.

– А я? – Маркус почти вскочил. – Я тоже часть семьи! Если мы говорим о доверии, то я…

– Ты слишком горяч, – оборвал горячую речь племянника, не повышая голоса, но глядя прямо ему в глаза. – Одного неосторожного слова хватит, чтобы испортить всё. А сейчас нужен холодный ум.

Маркус шумно выдохнул, кулаки побелели от напряжения, но возражать он не посмел.

– Нам нужны ещё трое, – напомнил Морлан, и в зале вновь загудели.

– Согласен предложить своего племянника, Элара, – сказал Керан, целитель. – Он знает толк в дипломатии и сумеет оказать помощь, если переговоры затянутся.

– Лишь бы его помощь не понадобилась в ином смысле, – мрачно заметил Торн.

– А мой сын Сайрес, – вставил другой советник, Кайран, – пусть он будет глазами и ушами в этом посольстве. Умён, осторожен и умеет слушать.

– Слушать – хорошо, – усмехнулся Морлан, – но умеет ли он говорить, когда надо?

– И Лиандра, – добавил я после короткой паузы. – Дочь Эстера. Она хладнокровна, рассудительна и уже не раз доказывала, что умеет вести переговоры с теми, кто считает себя выше нас.

Советники переглянулись. Женщину в делегацию предлагали редко, но авторитет Лиандры был неоспорим.

– Значит так, – подвёл я итог. – Торн. Морлан. Ардан. Элар. Сайрес. Лиандра. Эти шестеро составят костяк делегации. К вам присоединится Кристоф, когда вы пересечёте границу.

Гул голосов поднялся вновь, кто-то явно был недоволен выбором, но решение уже принято. И я ясно дал понять: обсуждение завершено.

Кристоф Драгонийский

Вернувшись к себе, я никак не мог отделаться от мыслей о найденном трактате. Слова, выведенные неровным почерком, словно запечатались в голове и теперь то и дело всплывали, мешая сосредоточиться. Что-то во всём этом было неправильным. Слишком много совпадений и слишком мало ясности.

Я шагал по комнате взад и вперёд, то останавливаясь, то снова начиная движение, словно зверь в клетке. Камзол, полученный от королевских портных, жёг плечи, как будто ткань впитала все чужие взгляды, которым я сегодня подвергся.

На кровати, разметавшись во всю длину, развалился мой кот. Его величество чувствовал себя полноправным хозяином комнаты: лапы раскинуты, хвост дёргается, глаза прищурены. Но стоило мне пройти мимо третий раз, как он приподнял голову и уставился на меня с тем самым вниманием, от которого становилось неловко.

– И всё бы ничего, – пробормотал вслух, – но я никак не пойму, что за согласие обеих сторон.

Кот лениво потянулся, выгнул спину, затем опустился обратно и мяукнул так выразительно, словно хотел что-то добавить к моим рассуждениям.

– Ты тоже ничего не понимаешь, да? – хмыкнул и провёл рукой по лицу. – Дожились. Я уже с котами разговариваю.

Мой пушистый собеседник моргнул и с видом глубочайшей мудрости свернулся клубком. Будто намекал: «Некоторые вопросы лучше обсудить во сне». А я продолжал ходить, и чем дольше размышлял, тем сильнее ощущал: в этом «согласии» скрывалось куда больше, чем было написано в книге.

Вечер тянулся мучительно долго. Я промаялся весь день, и, если честно, не понимал, как не разнес в щепки половину дворца от раздражения. Сразу после ужина решил: всё, с меня хватит. Хочу забыться хотя бы на час. Завтра и так обещало быть представлением ещё тем – с аргарийцами, с их кланяющимися магами и с нарядами, сверкающими так, что ослепнут даже самые стойкие.

Цирк с драконами, билеты продаются у входа.

Я умылся, на секунду ощутив приятную прохладу воды, и вытер лицо полотенцем. Влажные волосы, как всегда, жили своей жизнью, топорщились во все стороны, и я с досадой пригладил их рукой.

И в этот момент раздался стук. Вот только прежде чем я успел ответить, дверь открылась. На пороге, как и ожидалось, стояла принцесска.

– Не спишь? – её голос прозвучал слишком бодро для этого времени суток.

– Как раз планировал, – проворчал, бросая полотенце на спинку кресла. – А ты что, уже соскучилась? – усмехнулся, пытаясь заполнить странную тишину.

Алисандра поджала губы, и я приготовился к колкости. Но на этот раз ошибся.

– Давай попробуем, – выпалила девушка быстро, будто боялась, что я успею перебить.

– Что? – уставился на неё в полном непонимании. – Если у тебя какие-то планы на меня, то вынужден огорчить... – так было всегда: как только мне становилось неловко, я начинал шутить.

– Связь разорвать попробуем, извращенец ты чешуйчатый, – хмыкнула она, и уголки её губ дрогнули.

А я рассмеялся. Настоящим, искренним смехом, который вырвался сам собой, потому что ну как тут устоять? Эта девчонка умудрялась врываться в мою жизнь всегда с эффектом молнии – неожиданно, громко и без спроса. И вот ведь парадокс – я даже начал привыкать.

Мы уселись друг напротив друга, и всё это напоминало не магический эксперимент, а нелепую встречу «по душам». Ни свечей, ни ритуальных кругов, только мы, пара упрямцев, и кот, с интересом наблюдавший с кровати, как будто понимал, что сейчас будет шоу.

– Ну и как ты это себе представляешь? – я скрестил руки, хотя внутри всё зудело от предчувствия. Хотелось сделать вид, что меня это не задевает, но глаза упрямо возвращались к книге, которую принцесска умудрилась стащить из королевской библиотеки.

– Там же ясно написано, – Алисандра нахмурилась, проведя пальцем по строчке. – «Связь держится на взаимном согласии и признании сторон».

Я усмехнулся. Конечно, она произносила эти слова так, будто держала в руках ключ от всех дверей.

– Ага, – протянул я. – И что дальше? Нам надо составить официальное заявление? Подписать договор? Или лучше станцевать ритуальный танец, пока магия решит, что мы достаточно серьёзны?

Моя напарница по несчастью закатила глаза – настолько выразительно, что если бы взгляд умел убивать, я бы уже лежал на ковре.

– Ты неисправим. Суть в том, что если мы согласились быть связаны, то можем отказаться. Сказать «нет» так же, как когда-то сказали «да».

Я прищурился. Когда мы вообще говорили «да»? Я не помнил такого момента. Скорее, нас просто связали, словно двух щенков одной цепью.

– То есть всё, что нужно, – буркнул я, – это сказать: «Я не согласен»? И всё?

– Не просто сказать, – поправила Алисандра, чуть подавшись вперёд. – Почувствовать. Магия держится на выборе, а точнее на намерении. Если мы оба по-настоящему этого захотим, связь не выдержит.

Я хотел возразить, но внутри что-то шевельнулось. А вдруг и правда? Не впервой магия слушает эмоции сильнее, чем слова.

– Ладно, принцесска, – я поднял руки в притворном жесте сдачи. – Давай попробуем. Только потом не удивляйся, если нас ударит молнией.

Мы замолчали. Я смотрел ей в глаза и ощущал, как воздух между нами уплотнился. Даже кот перестал дёргать хвостом и сидел, словно статуя.

– Я не согласна на эту связь, – твёрдо произнесла Аргарийская, и в её голосе прозвучала такая решимость, что я едва не дрогнул.

Вдохнул глубже.

– Я тоже не согласен, – сказал, подтверждая её слова.

И в тот же миг что-то дёрнуло внутри. Не больно, но резко, словно натянутая струна звякнула в груди. Сердце пропустило удар. Воздух дрогнул, в ушах отозвался гулом. Я затаил дыхание, ожидая продолжения, но ничего не случилось. Связь между нами так и осталась "болтаться" в виде плотной магической нити. Тепло – или скорее напряжение – всё ещё вибрировало где-то на границе сознания, упрямо отказываясь исчезать.

– Ну, по крайней мере, мы попытались, – пробормотал я, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. – И смотри: живы. Уже неплохой результат.

Алисандра поджала губы так, будто готова спорить до утра, и мне стало ясно: это была только первая наша попытка.

Если бы кто-то сказал мне, что ночь можно потратить на пытки собственного разума, я бы не поверил. Но именно этим мы и занимались: испытывали «другие варианты», которые принцесска придумывала со скоростью падающих метеоров.

– Значит, нужен ещё один вариант, – пробормотала она, листая трактат так быстро, что страницы едва не рвались. – Если привязка держится на признании, то, может, нужно не отрицание, а… как бы… разрыв клятвы?

– Хочешь, чтобы я поклялся в верности, а потом торжественно отрёкся? – вопросительно выгнул бровь, после чего тут же продолжил: – Уж прости, но звучит не слишком вдохновляюще.

– Попробовать стоит.

И мы попробовали. Я произнёс несколько длинных речей про то, что не признаю её хозяйкой, она – что не принимает меня своим защитником. Ноль эффекта.

Следующей идеей Алисандры было разорвать контакт руками – мы сцепились пальцами, а потом одновременно оттолкнули друг друга, словно это могло «физически» разорвать нить. Я едва не свалился со стула, а магия лишь ехидно кольнула где-то под рёбрами.

– Может, нужно не отталкивать, а наоборот? – задумчиво сказала она, и я понял, что попал.

Так мы попробовали «слияние аур» – девушка схватила меня за руки и велела сосредоточиться на том, что я её не чувствую. Попытка провалилась ровно через три секунды, потому что её взгляд был слишком близко, и сосредоточиться удалось только на том, как упрямо она прикусывает губу.

– Великолепно, – буркнул я. – Если целью было заставить меня забыть, где верх и где низ, то у тебя получилось.

Но на этом мои пытки не закончились. К полуночи мы перепробовали, кажется, всё: читать вслух заклинания из соседних трактатов (половина из них оказалась рецептами зелий и инструкциями по хранению артефактов, но её это не смутило); одновременно закрывать глаза и представлять, что нити нет (в итоге оба едва не уснули сидя); попытаться «передать» друг другу боль, чтобы проверить двустороннюю природу связи (я крепко прикусил палец – и, к её разочарованию, принцесска ничего не почувствовала).

И признаюсь честно, чем больше мы экспериментировали, тем сильнее становилось ощущение, что сама магия посмеивается над нами. А когда за окном начало бледнеть небо, Алисандра наконец-то откинулась на спинку кресла и устало выдохнула.

– Ладно. Пока хватит.

Я только молча кивнул. Веки наливались свинцом, а мысли путались. До начала того самого дня Х, с его балами, гостями и заговорщиками, оставалось всего пару часов сна. И тогда я с надеждой посмотрел на девушку – её волосы растрепались, а глаза горели от усталости, но в них всё ещё светилось упрямство. Именно они мне и дали понять, что это далеко не конец её экспериментов.

Ну а мне, разумеется, придётся быть рядом. И не важно день для этого понадобится, или целая жизнь...

Я проспал меньше двух часов. Если это вообще можно было назвать сном. Скорее, короткий обморок на подушке с ощущением, что не успел толком вдохнуть, а уже нужно вставать. Голова гудела, словно колокол, тело ныло, а в груди ещё вибрировала та самая нить – насмешливо целая, несмотря на все наши ночные усилия.

Я поднялся, кое-как умылся и посмотрел в зеркало. Картина удручающая: тёмные круги под глазами, волосы торчат так, словно на них ночью тренировался отряд гремлинов. Пришлось пригладить их водой, хотя толку было мало.

Кот, разумеется, выглядел бодрее всех. Вальяжно потянулся на моей кровати, зевнул с видом «да, раб, иди работай, у тебя важный день», и снова свернулся клубком. Хоть бы раз предложил поменяться.

А стоило мне выглянуть за пределы своей комнаты, как я заметил, что в коридоре стояла суета. Слуги носились туда-сюда с коробами, тканями, букетами цветов, кто-то спорил из-за расположения знамен, кто-то проверял подсвечники. Дворец гудел, словно растревоженный улей.

Я только шагнул за порог своих покоев, как в этот хаос влилась знакомая фигура. Алисандра. Уставшая не меньше меня, она держалась так, будто её ночь прошла в шелках, а не за экспериментами по разрушению магических уз.

– Выглядишь… великолепно, – усмехнулся я, скользнув взглядом по её растрёпанным волосам и чуть покрасневшим глазам.

Девушка смерила меня взглядом, который без слов говорил: «На себя сначала посмотри».

– Сегодня всё начнётся, – произнесла она вполголоса, и я понял, что точнее сказать нельзя.

Я вздохнул и шагнул рядом. Хотелось бы сказать, что готов ко всему, но правда была в том, что я не знал, к чему именно готовлюсь. Бал? Делегация Ролании? Заговорщики? Или всё вместе сразу? И почему-то мне казалось, что этот день станет точкой, после которой всё уже никогда не будет прежним.