Текст книги "Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 29. Подготовка ко встрече с драконьей делегацией

В кабинете короля стояла вязкая тишина, нарушаемая только шелестом бумаги и неспешным поскрипыванием пера. Легарий сидел за своим массивным столом, перебирая печати, словно расставлял их на воображаемой доске. Лицо его казалось уставшим, но взгляд был ясен и твёрд. Он уже сделал свою ставку и теперь обдумывал, как выиграть партию.

– Я говорил с твоим отцом, – начал правитель Аргарии, даже не взглянув на меня. – Сегодня вечером на балу ты предстанешь перед всеми в качестве наследника Ролании, каковым, собственно, и являешься.

У меня внутри всё сжалось. Слова вроде правильные, но звучали так, будто меня собирались не представить – а выставить на витрину.

– Но есть нюанс, – продолжил Легарий, наконец подняв свой взгляд. – В качестве примирительного шага я издам указ: отныне в Аргарии запрещено пленять драконов. И это ещё не всё. Император настоял, чтобы пленённого дракона отпустили прилюдно. Символический жест, который все должны увидеть.

Я хмыкнул. Символизм всегда хорош тем, что бьёт по нервам – а не по делу. Но, пожалуй, на этот раз я мог согласиться: жест стоил дорогого.

– Для этого нужен тот, кто сыграет роль фамильяра моей дочери, – король говорил спокойно, но я видел, как крепче сжались его пальцы на подлокотниках кресла. – Нужен «раб», которого мы отпустим на глазах у всех.

Я прищурился. Вот он, поворот. Вот та самая дыра в его идеально рассчитанном плане. Но, к счастью, у меня был ответ.

– У нас уже есть кандидат, – сказал я и заметил, как Алисандра чуть подалась вперёд, угадывая мою мысль. – Мы поймали ловца, участвовавшего не только в рейдах на Солнечную Долину, но и получившего заказ от заговорщиков выкрасть дикого драконёнка.

Я наклонился вперёд, опираясь ладонями о стол.

– Если выставить его в этой роли, заговорщики сами себя выдадут. Они его узнают, и не смогут удержаться.

Предложил свой план, и в туже секунду в кабинете повисла угнетающая тишина. Король медленно провёл рукой по подбородку, словно пробовал на вкус каждое слово.

– Опасный ход, – повторил он, и я увидел, как его взгляд на мгновение потемнел. – Но в одном ты прав – заговорщики вряд ли удержатся. Если ловец появится на виду – их выдаст собственная реакция.

Правитель откинулся в кресле, сцепив пальцы перед собой, и несколько секунд молчал. Я почти слышал, как в его голове переставлялись фигуры на шахматной доске.

– Хорошо, – наконец произнёс Аргарийский. – Значит, сегодня вечером на приёме я представлю гостей из Ролании и объявлю указ о запрете пленения драконов. Это станет частью нашей новой политики. И сразу после этого будет освобождён «раб». Все увидят, что Аргария изменилась.

Плечи Алисандра тут же слегка опустились, и я почувствовал, как напряжение, копившееся в ней с утра, чуть отступило.

– Что же касательно ловца... он предстанет перед публикой в цепях и ошейнике, словно фамильяр моей дочери. Мы разыграем освобождение. Но как только всё будет закончено, его передадут дознавателям. Я хочу знать имена всех, кто стоял за этой охотой.

Я кивнул.

– Думаю, этого будет достаточно для того, чтобы предатели проявили себя.

Легарий посмотрел прямо на меня, и в этом взгляде не было ни тени отцовской мягкости, только ледяная решимость правителя.

– Тогда держись крепче, принц. Сегодня на тебя будут смотреть не как на пленника, а как на наследника целой империи. У тебя не будет права на ошибку.

Я усмехнулся краем губ.

– Мне не привыкать.

Алисандра, стоявшая рядом, сдержанно поправила складки платья, но я уловил её переживания, которые не давали принцесске расслабиться. На этом наш разговор закончился. Легарий поднялся из-за стола – и я понял, что возражений он больше не примет. Решение было принято окончательно, и нам оставалось лишь следовать его плану.

– Сандра, – король повернулся к дочери, – тебе пора заняться подготовкой. Бал сегодня вечером станет испытанием не только для Аргарии, но и для тебя. Все взгляды будут прикованы к наследнице.

Моя напарница склонила голову, и только я заметил, как её пальцы чуть сильнее сжали ткань юбки. Слишком много ожиданий и слишком мало свободы, но она выдержала.

– А ты, Кристоф, – Легарий перевёл взгляд на меня, – присоединишься к делегации Ролании. Твои люди уже во дворце, так что сегодня вечером ты войдёшь в зал вместе с ними.

Мы с принцессой переглянулись. И в этом коротком взгляде было куда больше, чем в десятках слов: мы понимали, что нас разъединяют. Да, ненадолго, да, расстояние между нами будет продумано так, чтобы нить не выдала себя, но всё равно действовать нам придётся отдельно.

Я кивнул. Девушка – тоже, после чего молча покинули кабинет правителя. Слуги, поджидавшие нас в коридоре, тут же распредлились: одни должны были помочь принцессе собраться, другие – отвести меня к драконьей делегации.

Мы разошлись двумя потоками, словно два ферзя, которых шахматист отводит на разные клетки. Но смысл от этого только усиливался: шахматные фигуры были расставлены. И уже сегодня вечером начнётся настоящая игра.

Меня переодели слишком быстро и слишком тщательно – так, что даже дыхание стало другим. Камзол цвета ночного неба, серебряная вышивка, тяжёлый плащ с гербовой застёжкой. На пальцы надели перстни, каждый из которых символизировал родовую принадлежность, а в волосы вплели лёгкие чары, скрывающие чешую. В зеркале на меня смотрел не пленник, не раб и даже не фамильяр. В зеркале стоял наследник. И от этого внутри становилось тесно, как в слишком узкой клетке.

После этого мы отправились по широкому и яркому коридору. А как только пришли к нужному помещению, слуги отворили двери, и я вошёл в зал, где уже ждала делегация Ролании.

Первым, кто меня встретил, оказался Торн. Он, как всегда, был непоколебим: широкая грудь, прямая спина и суровое лицо телохранителя моего отца, казалось, стали ещё внушительнее. Правильная скала в человеческом обличии. Но даже сквозь маску показного спокойствия я уловил скрытое напряжение: он оценивал меня с головы до ног, проверял, насколько я готов к роли.

Чуть позади стоял Морлан, мой дядя. Его глаза – холодные и пронизывающие – задержались на мне дольше, чем следовало. Я знал этот взгляд: в нём всегда было что-то от приговора. Но он кивнул, и это «кивнул» значило больше, чем любые слова.

Рядом с ними я заметил Ардана и Сайреса – сыновей советников, моих сверстников. Когда-то мы встречались на тренировках, но близкими нас назвать было нельзя. Сейчас их лица казались каменными масками, но в глазах блеснуло узнавание. Элар, старший сын из рода из Западных пределов, и Лиандра, дочь морского наместника, держались чуть особняком, но оба явно следили за каждым моим движением.

Я шагнул ближе, и воздух в зале словно стал плотнее.

– Ну ты и нарядился, Крис, – наконец пробасил глава охраны императорского дворца, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то тёплое. – Прямо хоть сейчас на трон сажай.

Я усмехнулся.

– А ты попробуй, Торн. Вряд ли я усидел бы там спокойно.

Тень улыбки мелькнула на его лице и тут же исчезла, уступив место привычной серьёзности. Но этого короткого обмена хватило, чтобы во мне стало чуть легче. Следом ко мне подошёл Морлан. Его глаза всегда были холоднее северных ветров, но сейчас в них блеснуло знакомое ехидство. Он смерил меня взглядом, и угол его губ приподнялся.

– Ну ты и влип, племянничек, – протянул Первый Советник, покачав головой. – Ещё вчера был «рабом» на аргарийском рынке, а сегодня уже – наследник на их приёме. Быстро у тебя жизнь меняется.

Я замер на долю секунды. Откуда он знает? Эта подробность не должна была выйти за пределы узкого круга. Неужели отец сказал? Но зачем? Это не тот секрет, который стоит выносить на обозрение Совета. Или… может, дядя сам что-то узнал?

Мысль царапнула изнутри, как коготь, и я понял: придётся выяснить. Мы обязаны поговорить с отцом.

– Твоя заслуга? – приподнял я бровь, пряча замешательство за иронией.

– Моя – нет, но я, пожалуй, посмотрю, как ты из этого выберешься, – дядя хлопнул меня по плечу чуть сильнее, чем требовалось, словно проверяя, выдержу ли я вес сказанного.

Остальные участники делегации держались подчеркнуто сдержанно, словно любое неверное движение могло обернуться бедой. В их взглядах читалось напряжение: впервые ступив на землю Аргарии, они слишком ясно ощущали чуждость этого места.

Я видел не растерянность, а осторожный страх – тот, что прячут глубже, но он всё равно проступает в жестах и взглядах. Каждый понимал: если люди нарушат обещание, если всё это окажется ловушкой, именно они станут жертвами. Слишком удобные фигуры для жертвы, слишком уязвимые.

И всё же эти драконы стояли рядом, плечом к плечу, сохраняя внешнее спокойствие. В этой настороженности была сила: осознание, что миссия может стать последней, но отступать нельзя.

После короткого приветствия в зале образовалась тишина, и я первым делом направился к столу, заставленному фруктами и лёгкими угощениями. Схватил виноградину, покатал её в пальцах и неторопливо отправил в рот. Похоже, я был единственным здесь, кто чувствовал себя спокойно… насколько вообще возможно чувствовать спокойствие, когда вокруг так гулко звенит напряжение.

Остальные держались настороженно, будто воздух в зале был пропитан порохом. Никто не торопился к угощениям, никто не позволял себе лишнего жеста. До приёма оставалось не так уж много времени, и я ясно видел – их нетерпение росло, переплетаясь с тревогой.

И всё же первой эту паузу прервала Лиандра. Её лицо, как всегда, было собранным и серьёзным, но взгляд выдал то, что она слишком уж буквально воспринимала нашу миссию.

– У нас есть какой-то план? – спросила она тихо, стараясь, чтобы остальные не услышали.

Я усмехнулся и склонился чуть ближе, будто делился государственной тайной:

– Ведём себя так, словно нас ничего не волнует. Что бы ни происходило вокруг – не показываем удивления. Вообще, чем меньше эмоций мы выдадим, тем лучше.

Девушка кивнула, но губы её остались плотно сжаты. Для Лиандры это задание было сродни мучению: она привыкла действовать, а не изображать холодную маску. Но выбора у нас не было.

Я бросил ещё одну виноградину в рот и пожал плечами.

– В остальном… импровизируем.

Драконица отошла, но её напряжение словно разлилось по залу. Ардан с Сайресом переминались с ноги на ногу, то переглядывались, то переговаривались вполголоса, будто надеялись успокоить друг друга, но только сильнее накручивались. Элар шагал взад-вперёд, словно хищник в клетке, и каждый его разворот отдавался эхом по каменным стенам. Даже Торн, обычно непоколебимый, нахмурился чуть сильнее обычного, глядя куда-то поверх наших голов.

Шёпоты, приглушённые вздохи, тяжёлые взгляды – всё это сливалось в один тягучий шум ожидания. Никто не говорил прямо, но каждый думал об одном: а что, если это ловушка? Я же так и оставался у стола, играя в спокойствие. То ли потому, что оно было нужно всем остальным, то ли потому, что иначе я бы тоже начал ходить кругами, как Элар.

И тут дверь распахнулась. В проёме появился слуга, низко склонив голову.

– Ваши Высочества, Ваши Милости, – голос у него был торжественно-собранный, но в нём звучала та же дрожь напряжения. – Его Величество уже прибыл на праздник. Настал ваш черёд явиться среди гостей.

В зале повисла короткая и тяжёлая пауза. Мы переглянулись. Каждому было ясно: вот оно, начало партии. Я поправил платок в кармане моего вычурного камзола и шагнул вперёд.

– Ну что ж. Пора выходить на сцену.

Глава 30. Реакция заговорщиков

Драконья делегация шагала по коридорам, и каждый шаг отдавался внутри так, будто вся эта церемония была затеяна для одного – устроить судилище над крылатыми «гостями». Свет факелов, отбрасывающий длинные тени, холод камня под сапогами, дыхание моих спутников, которое слышалось громче любых слов.

А потом двери распахнулись, и нас окатило ярким светом. Зал был огромен и освещён сотнями свечей и зачарованных светильников. Кругом – золото, шелка, сияние драгоценностей. Музыканты играли где-то сбоку, и их звуки тонули в многоголосом гуле приглашённых. Люди, нарядные, словно из геральдических картинок, кучками переговаривались, но их разговоры мгновенно стихли, как только было объявлено появление драконов.

Сотни глаз уставились на нас. Сотни взглядов – жадных и любопытных, враждебных и настороженных. Каждый хотел увидеть «перемирие» собственными глазами. Глашатай выкрикнул каждое имя с такой торжественностью, будто от этого зависела судьба мира. Хотя, скорее всего это так и было:

– Его Высочество, наследный принц Ролании, Кристоф Драгонийский! Его Светлость, принц Морлан! Лорд Торн, правая рука императора! Леди Лиандра из рода Морских Наместников! Ардан и Сайрес, сыновья советников Совета Империи! Лорд Элар из Западных пределов!

Каждое имя, словно камень, падало в зал. Люди вскидывали головы, и их глаза сверкали то от любопытства, то от неприязни. Для большинства из них драконы до этого вечера оставались сказками или врагами. И теперь эти «сказки» стояли среди них в человеческом обличье, величественные и холодные.

Мы двинулись вперёд единым строем, и я почувствовал, как воздух густеет с каждым шагом. Люди инстинктивно расступались, но не от страха – скорее от шока: они не привыкли видеть драконов на своей земле, да ещё и не в цепях, а во дворцовых залах.

Алисандра ждала нас вместе с отцом. Её взгляд метнулся ко мне на мгновение, и я сразу уловил в нём целый вихрь мыслей: держись, не подведи, мы почти у цели.

Правитель Легарий сделал шаг вперёд и поднял свою руку.

– Сегодняшний вечер войдёт в историю, – произнёс монарх. Голос его разнёсся под сводами, заглушая даже музыку. – Мы стоим на пороге новой эпохи. Эпохи, где Аргария и Ролания не враги, а союзники.

Король обвёл зал тяжёлым и властным взглядом.

– В знак этого я объявляю: отныне драконов в Аргарии нельзя пленять, продавать или держать в неволе. Я издаю указ, который раз и навсегда положит конец этим практикам.

Зал зашумел. Кто-то ахнул, кто-то сжал губы в тонкую линию. Дворяне переглядывались, явно не зная, стоит ли радоваться или страшиться перемен. А я уловил, как рядом со мной вся драконья делегация напряглась, но на лицах их по-прежнему оставалась безупречная маска. Никто не позволил себе лишнего жеста.

Король снова поднял руку, и зал стих.

– И чтобы никто не усомнился в серьёзности моих слов, – продолжил он, – я освобожу того, кто до этого считался фамильяром моей дочери.

Среди присутствующих тут же пролетели шепотки, и дверь вновь открылась. В зал ввели закованного человека. Ловца. Того самого, чьё лицо должно было стать приманкой для заговорщиков. Он двигался с опущенной головой, а его цепи гремели о камень. И тишина в зале сделалась такой густой, что слышалось эхо каждого шага.

Именно теперь и должна была начаться настоящая игра. Люди тянули шеи, вытягивали губы в натянутые улыбки, но глаза у всех были прикованы к центру. Туда, где слуги вывели закованного мужчину.

Я стоял рядом с Торном и дядей и наблюдал за реакцией присутствующих. Для окружающих мы были "всего лишь" драконьей делегацией. Но я видел больше: видел, как плечи драконов напряглись, как в глазах Лиандры мелькнула искра недоверия, как Ардан сжал кулаки так, что костяшки побелели. Они чувствовали подвох, знали, что-то не так, но продолжали молчать.

И только Морлан, стоявший ко мне ближе всех, чуть склонил голову и одними губами прошептал:

– Кристоф, что это за цирк? Этот невольник не дракон.

Я едва заметно усмехнулся краем губ. Какая проницательность… Хотелось ответить, что именно в этом весь смысл, но я лишь продолжал стоять, сохраняя ту самую каменную маску, которая сейчас требовалась от нас всех.

А Легарий уже вышел вперёд. Его голос, гулкий и властный, разнёсся под сводами:

– Перед вами тот, кто до этого считался фамильяром моей дочери. Сегодня он получит свободу – как символ новой эпохи, где в Аргарии больше не будет рабства для драконов.

Король поднял ключ так, чтобы видели все. Звон цепей, упавших на пол, пронзил зал, будто чья-то клятва. Толпа загудела. Одни хлопали, другие перешёптывались, третьи – бледнели, не в силах скрыть своего потрясения.

А я внимательно смотрел по сторонам, выискивая тех, кто узнал ловца. Заговорщики должны были быть здесь. И их лица уже начали выдавать их куда сильнее, чем слова. Я вглядывался в толпу, выискивая ту самую реакцию, ради которой всё это и было устроено. И она не заставила себя ждать.

Первым сорвался Роланд Кренийский. Его лицо налилось гневом, а сам мужчина почти подался вперёд, будто готов был взорваться от возмущения, и на миг я уже было подумал: вот он, наш предатель. Но… нет, лорд смотрел вовсе не на ловца. Его взгляд был прикован к королю и ко мне. В этом гневе не было узнавания – лишь оскорблённая гордость и злоба, что его поставили в неловкое положение, что он вынужден быть свидетелем чужого триумфа.

Я похолодел. Мы ошиблись. Первый советник не узнал ловца.

Вот тогда-то я и перевёл взгляд через зал, пытаясь найти Алисандру. Хотел переглянуться с ней, поделиться открытием, но расстояние между нами было слишком велико, а её внимание оказалось направлено совсем в другую сторону.

Я проследил за взглядом девушки, и заметил, как она смотрела на мужчину, которого я прежде не встречал. На его лице читалось то самое узнавание, которого мы так ждали. Его глаза впились в ловца, и он не скрывал потрясения.

И тут до меня дошло: именно этот человек был другом её отца. Тем самым, кого принцесска знала с детства и, кажется, по-своему любила. Но именно он и оказался замешан в заговоре.

Вот гарт!

Ловец когда-тоуже называл имя Малкольма Стинского. Но Алисандра до последнего надеялась, что это ложь. Вот только сейчас её вера разбивалась на мелкие осколки, прямо у меня на глазах. Я видел, как девушка стояла, сдерживая себя из последних сил, но на её ресницах уже дрожали предательские капельки слёз. Боль, отчаяние, гнев – всё это рвалось наружу, и нить между нами натянулась до предела.

Я едва удержался, чтобы не шагнуть вперёд.

Я пытался удержать Алисандру взглядом через натянутую до предела нить, словно силой мысли хотел сказать: не поддавайся, держись. Но зал уже начинал кипеть. Сначала это был только гул – перешёптывания и сдавленные возгласы. Потом он обернулся движением: кто-то сделал шаг вперёд, кто-то отпрянул назад, и вся масса людей зашевелилась, будто потревоженный улей.

И тогда Кренийский поднялся. Его гнев, не нашедший выхода на ловце, обернулся в нужную сторону. Он громко, так, чтобы слышали все, произнёс:

– Безумие! Король сам перечёркивает наше наследие и права! С сегодняшнего дня любой дикарь-дракон будет гулять по нашим землям безнаказанно? – Голос его взметнулся вверх, а вместе с ним взметнулись и люди.

Он собирал вокруг себя тех, кто был недоволен. Тех, кто не готов был принять указ. Тех, для кого дракон – враг и добыча, но никак не союзник.

Толпа дрогнула, и я не сразу заметил, как её движение начало меня отрезать от Алисандры. Девушка осталась по ту сторону рядом с отцом. Её взгляд метнулся ко мне – полный тревоги и отчаяния. Я сделал шаг вперёд, но в тот же миг чьи-то спины, плечи и локти встали стеной.

Гул становился всё громче. Слова Кренийского превращались в лозунги, подхваченные его сторонниками.

– Предательство!

– Безумие!

– Смерть ждет тех, кто откроет двери врагам!

Я сжал кулаки, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжёлым, будто готов сорваться бурей. Драконы рядом со мной сохраняли маски спокойствия, но я ощущал их напряжение. Торн стоял чуть впереди, заслоняя меня, Морлан молчал, но взгляд его пылал сталью. А вот Алисандра… Она исчезала из моего поля зрения за живой стеной людей. И от этого по телу пробежала холодная дрожь.

Мы больше не были вместе.

Я пытался пробиться через толпу, но вдруг зал взорвался новым движением. Кто-то резко вырвался вперёд, и я застыл: принцесса оказалась в руках Стинского. Он схватил девушку так, что она едва успела вскрикнуть, и прижал к себе, приставив к её шее блеснувший клинок.

Весь зал замер.

– Ни шагу! – рявкнул Малкольм, и голос его ударил в стены зала, заставив многих отпрянуть. – Её Высочество – наша заложница!

Я рванулся было вперёд, но чья-то железная хватка врезалась мне в плечо. Морлан. Его пальцы вонзились так, будто он держал не родственника, а врага.

– Тише, племянничек, – прошипел он прямо в ухо. – Рано тебе геройствовать.

Я обернулся, и в его глазах не осталось ни капли былого доверия. Только холодное удовлетворение.

– Ты? – я выдохнул, но слов оказалось слишком мало, чтобы выразить то, что рвалось наружу.

Мой дядя кому-то кивнул, и в тот же миг на Торна обрушилась зачарованная сеть. Металл вспыхнул голубым огнём, и мой наставник рухнул на колени, не успев даже взмахнуть рукой. Да и я сам оказался скован, чьи-то руки сомкнулись на моих запястьях, прижимая к полу. Дышать стало трудно. А тем временем вокруг звучали чьи голоса, переходящие на крики.

Всё смешалось: драконы рванули вперёд, но люди – стража короля – метнулись им наперерез. В зале вспыхнула настоящая схватка. Металл лязгал о металл, чары били по воздуху, ослепляя вспышками. Столы опрокидывались, крики и стоны заглушали музыкантов, которые всё ещё отчаянно играли где-то в углу, будто сами не понимали, что праздник кончился.

Я видел, как один из драконов в человеческом обличье, кажется, Сайрес, оттолкнул сразу двоих стражников, но его тут же сбили с ног копьями. Лиандра пыталась прорваться к Алисандре, но её окружили сразу трое. Ардан бился яростно, но слишком неравно.

И всё же постепенно перевес оказался на стороне заговорщиков. Они действовали слаженно, точно знали, где и когда ударить. Стинский удерживал принцессу, Морлан встал рядом с ним, и это зрелище резануло сильнее любого клинка. Мой дядя – плечом к плечу с бывшим другом короля, а на деле – предателем.

– Довольно! – голос Стинского перекрыл гул. Клинок у горла Алисандры сверкнул, и в зале воцарилась мёртвая тишина.

Король поднялся, его лицо было бледным, но взгляд оставался твёрдым. Он шагнул вперёд, но двое вооружённых людей тут же преградили ему путь.

– Ещё шаг, Легарий, – сказал Малкольм с торжествующей усмешкой, – и твоя дочь заплатит за твоё упрямство.

Все замерли. Ни один дракон не двинулся, ни один страж не решился ударить. Даже Торн, стиснувший зубы под сеткой, лишь хрипло выдохнул, но не дернулся. Меня окружили, прижимая плечами к полу. И тогда я понял: партия обернулась. Шахматная доска рухнула, и теперь фигуры играли по чужим правилам.

В зал ввалились новые люди: дюжина, не меньше. Все в одинаковых плащах, с оружием наготове – тяжелые арбалеты, зачарованные пики, кто-то с кинжалами, блеснувшими в свете люстр. Их появление окончательно поставило точку в попытках сопротивления: они сомкнули кольцо вокруг нас, отрезав любую возможность к бегству.

Стинский всё так же удерживал принцессу, но теперь его глаза блестели холодной уверенностью – он чувствовал, что победа уже у него в руках. Его Светлость что-то быстро и негромко проговаривал Морлану, и мой «дядя» кивал, будто это были не первые их тайные договоренности.

В груди сжалось от ярости. Но сказать что-либо я не успел – вдруг в гулком воздухе прозвучал хриплый голос Торна, прорезавший тишину, словно раскалённый клинок:

– Гадкое предательское отродье, – процедил он на чистом драконьем языке.

Слова ударили, словно раскат грома. Несколько драконов из делегации вскинулись, их глаза вспыхнули, но предатель не обратил внимания на ругательство. Морлан только скользнул взглядом по Торну, будто этот приговор его не касался.

Я заставил себя оторвать взгляд от дяди и осмотреть зал. Хаос встал на паузу – каждый занял свою сторону, но были и те, кто ещё сомневался. Стража короля сжалась ближе к трону, но их было слишком мало. Драконы переглядывались, но, скованные угрозой брата императора, не двигались.

И вдруг совсем рядом за плечами стражников я заметил движение. Бирн Камейский. Этот, будь он неладен, друг Алисандры ухитрился при всей панике не только сохранить невозмутимое выражение лица, но и сейчас – подмигнул мне. Да-да, именно подмигнул!

Я едва не выругался вслух. Он явно что-то задумал. По тому, как парень держался, как нетерпеливо переминался с ноги на ногу, я уже понимал: ещё немного – и этот горячий «герой» влезет туда, где точно сломает себе шею.

А мне оно надо? Пусть он и всего лишь мальчишка при дворе, друг принцессы – и, судя по её взглядам в его сторону, далеко не чужой ей человек, – но сейчас каждая лишняя искра могла обернуться пожаром.

Я поймал его взгляд и едва заметно покачал головой. «Не смей», – хотелось прорычать, но вышло лишь в немом жесте.

Проклятье. Этот Камейский ещё может мне пригодиться. Да и, буду честным, мне совсем не улыбалось потом объяснять Алисандре, почему её верный приятель решил сыграть в рыцаря и закончил при этом в виде холодного тела на мраморном полу.