Текст книги "Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Эпилог

Кристоф Драгонийский

Нас разъединили. Более того, приставили ко мне охрану, будто я опасный преступник, а не союзник. Великий Легарий Аргарийский вдруг вспомнил, что я – мужчина, и что его дочери, видите ли, «нужно беречь репутацию». Вот только репутацию, по-моему, угрожает не моё присутствие, а те, кто совсем недавно держал нож у горла короля. Но ладно, логика человеческая – это отдельная магическая стихия.

Я мерил шагами комнату, бурча себе под нос. Раз-два, поворот. Раз-два, снова поворот. Несколько раз выглянул в коридор – и каждый раз натыкался на мрачные взгляды королевских стражников. Стоило мне высунуть нос, как их лица каменели, будто я вот-вот собирался прорыть туннель под дворцом и увести принцессу в закат.

– Отлично, – пробормотал себе под нос, – теперь я не только пленник, но ещё и декорация в собственной комнате.

Вернувшись, бросил взгляд на кровать – и едва не выругался вслух. На моём месте, растянувшись на спине, как законный хозяин апартаментов, развалился кот. Тот самый наглый, самодовольный, пушистый дьявол, которого не взяли ни заговорщики, ни дворцовый переворот, ни наша с принцессой беготня под огнём. Этот хвостатый аристократ, похоже, был бессмертен.

– Конечно, чего бы тебе переживать, – буркнул я, – дворец шатается, предатели идут ко дну, а ты тут себе мирно дремлешь, будто тебя всё это не касается.

Кот зевнул, не открывая глаз, и демонстративно повернулся на другой бок.

Я остановился у кровати, глядя на это воплощение наглости. И вот серьёзно – что, если лечь и просто вытеснить пушистого самозванца с половины постели? Не впервой мне доказывать, что у драконов больше прав на территорию. Я уже потянулся, собираясь показать ему, что спорить с чешуйчатыми опасно для здоровья и шерсти, как вдруг… в балконную дверь тихо поскреблись.

Я замер. Пальцы зависли в воздухе, а кот лениво приоткрыл один глаз, словно говоря: «Ну вот, иди смотри. Опять к тебе пришли».

После этого створка приоткрылась с тихим щелчком, и в комнату, словно тень, скользнула Алисандра. Полы лёгкого плаща задели край ковра, и я, едва успев выдохнуть, уставился на неё с выражением чистого недоумения.

– Прекрасно, – произнёс, скрестив руки на груди. – Кажется, кому-то сегодня запрещали выходить из покоев.

Принцесса остановилась на полшага, виновато – или, скорее, нарочито – потупила взгляд. Свет из-за спины выхватывал блестящие нити её волос, и выглядела она в этот момент так, будто решила не вторгаться, а совершить стратегически оправданный манёвр.

– Так это тебе запретили появляться у меня, – проговорила принцесска, едва заметно пожав плечами. – Обратного запрета не было. Так что я вот… – она запнулась, глянув на меня исподлобья, будто сама только сейчас осознала, как звучит эта фраза.

Я медленно приподнял бровь.

– Так что ты вот..?

– …решила убедиться, что ты жив, – закончила Алисанда слишком быстро, чтобы это прозвучало убедительно.

С каких это пор мы стали такими скромными? Я почти усмехнулся, но – странное дело – не стал. В её глазах что-то было: не кокетство и не игра, а усталость, смешанная с тем самым упрямством, которое всегда толкало девушку вперёд несмотря ни на что.

Я шагнул к ней, не торопясь, и тихо закрыл дверь. Защёлка мягко встала на место. После чего опустил шторы – и мягкий свет погас, оставив нас в полумраке.

– Значит, обратного запрета не было, – повторил, поворачиваясь к своей неожиданной гостье. – Любопытная трактовка правил.

Она стояла прямо передо мной – такая хрупкая, растерянная и при этом до безумия родная. Не та, что бросается в огонь, не принцесса, что повелевает бурями и держит в руках судьбу целого королевства, а просто… она. Алисандра.

Я не знал, что сказать. Слова, которыми обычно спасаюсь, внезапно закончились. Наверное, впервые в жизни я чувствовал себя неуклюже, хотя мог сражаться с драконами и спорить с императорами. А теперь вот – стою перед девушкой, и всё внутри будто сбилось с ритма.

– Ты ведь понимаешь, что это… опасно, – наконец произнёс я, больше для того, чтобы хоть что-то сказать. – Если кто-нибудь узнает, что ты здесь…

– Пускай попробуют, – тихо ответила моя собеседница, поднимая на меня глаза. – После всего, что мы пережили… я не собираюсь прятаться от собственных чувств.

Её голос дрожал – не от страха, а от смущения. Я видел, как на щеках проступил румянец, а пальцы машинально коснулись локона, словно хотели спрятаться за ним. И всё же – Алисандра не отступила. Я сделал шаг ближе. Потом ещё один. Мир сузился до её дыхания, до тепла, исходившего от её плеч. Где-то рядом снова заурчал кот, явно недовольный тем, что его вечеру мешают, но мне было уже всё равно.

– Знаешь, – тихо сказал, – я привык держать дистанцию. С людьми, с магами… даже с самим собой. Но с тобой – не получается.

– Может, и не нужно, – шепнула она.

Я усмехнулся.

– Опасное заявление, принцесска.

– Слишком поздно быть осторожной, – ответила моя гостья почти неслышно.

Её пальцы коснулись моей руки – лёгкое, неуверенное касание, но от него по коже пробежал ток. Всё, что было между нами – магия, боль, страх, битва – вдруг обрело странный смысл. Мы стояли посреди тишины, среди сумерек, спрятанных за плотными шторами, и впервые за всё это время просто дышали рядом.

– Я… – девушка запнулась, а потом тихо добавила: – просто хотела убедиться, что ты в порядке.

– Убедилась?

Она кивнула, но не отступила.

– Теперь да.

Я не удержался и аккуратно провёл пальцами по её щеке – осторожно, будто боялся спугнуть это мгновение. Алисандра не отстранилась. Наоборот – чуть прижалась к моей ладони.

– А ведь ещё вчера ты собиралась меня прибить за мой острый язык, – шепнул я, улыбаясь уголком губ.

– Глупости, – фыркнула моя принцесска. – Я просто… не понимала, кто ты на самом деле.

– А теперь поняла?

Девушка посмотрела мне прямо в глаза.

– Теперь я это чувствую.

Эти слова прозвучали тише любого заклинания, но в них было больше силы, чем во всём, что мы смогли пережить. Я не стал больше ничего говорить. Просто притянул её к себе, осторожно, будто держал не девушку, а самый хрупкий из миров. Она позволила. Несмело, но – позволила. И в этот момент я понял: да, всё самое страшное мы уже прошли. А теперь начиналось самое трудное – позволить себе быть счастливыми.

Рассвет прокрался в комнату неслышно – сквозь щели штор, мягким золотым дыханием коснувшись пола, кровати, наших лиц. Я не заметил, когда ночь уступила место утру, но, наверное, и не хотел замечать. Впервые за долгое время было тихо. По-настоящему тихо. Без звона чар, без рёва драконов, без чужих голосов и боли.

Алисандра сидела рядом, завернувшись в мой плащ. Ткань была ей велика, но, кажется, именно это её и спасало – она выглядела в нём такой домашней, почти земной. Волосы, запутавшиеся от ветра и сна, спадали ей на плечи, и я не удержался – провёл пальцами по выбившейся пряди. Она подняла глаза, и я едва не забыл, как дышать.

– Доброе утро, – сказал тихо, стараясь не спугнуть это хрупкое мгновение.

– Уже утро? – она оглянулась на окно и улыбнулась. – Как-то быстро.

– Когда ты рядом, время всегда быстро летит, – вырвалось у меня.

– Ты опять начинаешь говорить глупости.

– Возможно. Но глупости о тебе я готов говорить бесконечно, – ответил, и её улыбка стала теплее.

Молчание снова вернулось, но теперь оно не было неловким. Мы просто сидели рядом, слушая, как за стенами просыпается дворец – где-то хлопнули двери, послышались шаги стражников, заговорили люди. Мир возвращался в привычное русло, но здесь, в этой комнате, время словно остановилось.

Алисандра потянулась, и я заметил, как её тонкие пальцы чуть дрожат. Наверное, всё-таки усталость брала своё. Три дня борьбы, магия, боль – всё это не проходит бесследно. Я осторожно взял девушку за руку.

– Тебе нужно отдыхать.

– А тебе – перестать командовать, – парировала она, но в голосе не было раздражения.

– Это приказ, – усмехнулся.

– Тогда мне придётся ослушаться, – ответила моя собеседница, и её взгляд стал мягче и глубже.

Принцесска придвинулась ко мне ближе, чем прежде. Так близко, что я почувствовал её дыхание на своей коже. И, прежде чем успел что-то сказать, она тихо добавила:

– Я просто не хочу, чтобы это закончилось.

– И не закончится, – сказал я, глядя ей прямо глаза. – Пока мы держимся вместе.

Она положила голову мне на плечо, и я приобнял её. Так просто, без пафоса, без обещаний – просто потому, что иначе не мог.

За окном расцветало солнце. Его лучи медленно расправлялись по небу, окрашивая башни дворца в золотой свет. Новый день, новое королевство, новая жизнь – и всё начиналось именно отсюда. С этого дыхания, с этого взгляда, с этой тишины.

И, когда Алисандра чуть крепче прижалась ко мне, я подумал, что, возможно, впервые за всё время мне больше не нужно было защищать. Мне просто нужно было быть рядом. И я понял – впереди будет всё: труд, ссоры, решения и бури, но если рядом она, моя принцесса, мой огонь и покой, – значит, я уже дома.

Алисандра

Драконы прибыли ещё до заката. Тяжёлые шаги, блеск чешуи, звенящее напряжение в воздухе – казалось, сам замок замер в ожидании. Их прибытие стало событием, которое потрясло всю столицу: люди выбегали на улицы, заглядывали в окна, с благоговением шептали легенды, вдруг ожившие наяву. А я стояла рядом с Кристофом, чувствуя, как его ладонь, тёплая и уверенная, будто якорь, удерживает меня в этом хрупком равновесии.

Но прежде, чем начались переговоры, состоялся суд.

Зал был полон – и воздух в нём был таким густым, что его можно было резать. На возвышении стояли те, кто ещё недавно вершил судьбы Аргарии, – теперь жалкие, сломленные, в кандалах, без магии и власти. Малкольм Стинский, мой бывший наставник, опустил глаза, будто пытался спрятаться от света, падающего из витражей. Его ближайшие соратники молча стояли, уткнувшись взглядами в пол, – тени тех, кем они были раньше.

Император Ролании и мой отец восседали рядом. На столе между ними мерцал артефакт истины – холодный, бесстрастный и неумолимый. Суд длился долго, каждое слово звучало, как удар колокола. А когда Малкольму предложили последнее слово, он молчал. Не было ни раскаяния, ни гнева – только пустота.

– Магия, использованная во зло, больше не принадлежит тебе, – произнёс мой отец.

Сияние артефакта вспыхнуло, и я увидела, как из тела Стинского будто вытянули нить света. Он вскрикнул, упал на колени – и в этот миг стал просто человеком, лишённым силы, гордости и всего. Его заковали и увели в магическую тюрьму, туда, где изолируют тех, кто осмелился бросить вызов самому порядку. Его соратники получили то же.

А вот драконов судили иначе. Их преступления должны были быть наказаны дома, в Ролании. Кристоф объяснил, что там их ждёт кара пострашнее смерти – лишение крыльев. Для дракона это всё равно что оторвать душу. Но такова цена предательства.

Вместе с императором прибыл и Маркус – знакомый мне по нашему путешествию к границе с Солнечной Долиной. Весёлый, дерзкий, всегда с шуткой наготове – теперь он стоял молча и с потухшими глазами. Его отец был среди предателей. Но парень был не один, рядом с ним стояла его мать, побледневшая и измученная. Однако по законам драконов они не становились изгоями среди своих, и именно это продемонстрировал правитель Ролании, который поднялся и подошёл к юноше, протянув ему перстень.

– Никто не в ответе за грехи своих родителей, – произнёс он спокойно. – Исправь их ошибки.

В зале повисла тишина. Маркус сжал перстень, а его мать тихо заплакала. И в тот момент я увидела, как в глазах моего отца мелькнула тень понимания – он тоже чему-то научился. Может, впервые за многие годы.

После суда начались переговоры. Голоса гремели под сводами зала – громко, уверенно, порой с нотками раздражения. Император и мой отец говорили на разных языках, но в каждом их слове звучало одно и то же: забота и страх за будущее своих народов. Они не были врагами, просто – два упрямых мужчины, каждый из которых привык держать мир в собственных руках.

Я слушала, затаив дыхание. Мир между Аргарией и Роланией – это звучало почти как сказка. Мы с Кристофом стояли чуть позади, стараясь не вмешиваться. Для того были советники, дипломаты, юристы – люди, привыкшие торговаться словами. Мы просто наблюдали: он – сдержанно, с лёгкой усмешкой на губах; я – стараясь не показать, как мне хочется подойти и взять парня за руку.

А когда собрание наконец завершилось и зал опустел, мы остались вдвоём с нашими отцами. И вот тогда началась настоящая пытка. Мир, торговля, реформы – всё это было решено. Но вот вопрос, где мы должны жить, превратился в настоящую бурю.

– Полагаю, раз уж союз заключён, жить вы будете в Аргарии, – сказал король Легарий тоном, не допускающим возражений.

– В Ролании, – хмуро отозвался отец Кристофа. – Мой сын не покинет родину.

И всё снова закружилось: аргументы, возражения, древние традиции, вопросы этикета и престолонаследия. А я стояла между ними и чувствовала, как где-то глубоко внутри вновь просыпается магия – не та, разрушительная, что рвалась из меня раньше, а мягкая и тёплая. Сила, которая хотела мира.

Кристоф бросил на меня короткий взгляд – усталый, но с той самой тенью улыбки, что всегда спасала нас от безумия. Он чуть наклонился и шепнул:

– Похоже, нас собираются делить на две части. Может, просто сбежим?

Я едва не рассмеялась вслух, прикусив губу, чтобы не выдать себя. И в тот момент поняла – где бы мы ни жили, хоть на границе двух миров, я всё равно выберу быть рядом с ним.

Пусть отцы спорят о территориях, законах и традициях. Пусть думают, что строят историю. А мы уже нашли свою – ту, что начинается не с договора, а с простого взгляда, где вся правда – в одном дыхании.