Текст книги "Проклятье Мира (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

“Эл, если ты получил это письмо, скорее всего, мы уже никогда не увидимся, и случилось то плохое, от чего я пытался уберечь свою семью долгие годы. Не ищи нас с Каролиной, нас уже нет. Но прошу об одном: позаботься о моей дочери, Аде. Я знаю, как больно ей будет, как тяжело пережить случившееся, ей нужна семья. И я прошу в память о нашей дружбе стать тебя этой семьей.

Я знаю, ты окружишь ее заботой и любовью. Но кроме того, ты должен защитить ее. Сделай так, чтобы ее родство со мной затерялось. Чтобы никто не узнал, что она наша с Каролиной дочь. Это необходимо ради ее безопасности, Эл, и я очень на тебя надеюсь. Знаю, что ты хороший человек и прекрасный друг. Ты всегда был мне другом, даже несмотря на то, что последние годы я не имел возможности писать тебе.

Гримуар, который ты найдешь в вещах Ады, для нее. Это память обо мне.

Спасибо за все, друг мой, обнимаю тебя”.

К концу письма я всхлипываю, размазывая слезы по щекам. Узнаю папин слог, и он явно испытывал к дяде Элу добрые чувства. До сегодняшнего дня я и сама не могла в нем усомниться, но к сожалению, приходится признать: он соврал о письме, и причина проста. Гримуар отца. Он не хочет, чтобы я знала о нем, и это вызывает вопросы.

Спрятав письмо в карман, еще раз вытираю лицо от слез и бегло просматриваю несколько писем. Тут дядя не соврал, папа действительно писал ему только о своих научных размышлениях и опытах. Ничего о семье, о том, чем он живет помимо работы. Как будто бы и ничем, только наука царит в его жизни.

Убрав письма обратно в сейф, я прикрываю дверцу и вешаю обратно картину. Конечно, дядя Эл сразу заметит, что случилось, но я не собираюсь скрываться. Мне нужен гримуар отца – видение это было или что-то еще, но слова мамы я не могу игнорировать.

Глава 14

– Мы можем поговорить? – спрашиваю, когда заканчивается завтрак, дядя Эл, кашлянув, кивает и поднимается. Рина кидает на меня испуганный взгляд и тут же опускает глаза, тетя Оливия начинает убирать со стола.

– Конечно, Ада, идем в кабинет.

Как только мы проходим внутрь, и дядя садится за стол, тревожно меня разглядывая, я выкладываю перед ним письмо. Он хмурится, косясь в сторону портрета, потом сжимает губы.

– Ты что, взломала мой сейф? – спрашивает устало. Я киваю. – Как тебе это удалось? Он был закрыт магией.

– Меньше всего мне хочется сейчас обсуждать это. Есть вещи поважнее, как считаешь? Ты меня обманул. Вот то письмо, и в нем сказано, что папа оставил тебе свой гримуар. Точнее, оставил его мне. Я хочу его получить.

Дядя Эл тяжело вздыхает, потирая лицо руками.

– Я так и знал, что ничем хорошим это не кончится, – бормочет себе под нос. Подняв на меня взгляд, продолжает: – У меня его нет. Он в Академии.

– Ясно. Но ты ведь можешь его забрать?

Дядя страдальчески хмурится. Поднявшись, проходит по кабинету.

– Ада, я хочу, чтобы ты понимала: я соврал насчет письма, но я не желаю тебе зла. Не хочу, чтобы ты думала, что я тебе враг.

– Тогда объяснись.

Он кивает, опустившись в кресло, собирается с мыслями.

– Питер действительно передал свой гримуар. Он был заперт ведьмовским заклинанием. Ты, наверное, не помнишь, в те дни ты была немного не в себе от известия о смерти родителей… Я давал тебе гримуар, но ты не смогла его открыть. Никто не мог. Тогда я решил отнести его в Академию. Они изучали его, пытались открыть, но безрезультатно. Я обмолвился, что Питер сказал мне, что стал сильным ведьмаком, и они забеспокоились еще больше. Что может хранить в себе гримуар? Не навредит ли его содержимое людям? И… – он неловко выдыхает, нервно переплетая пальцы рук. – В общем, я передал гримуар Академии, теперь это их собственность. И ни я, ни ты не имеем прав на него. Прости, я должен был сказать правду сразу.

Я смотрю в стену, испытывая глухое раздражение.

– Почему ты согласился? – спрашиваю его. – Открывается они или нет, это неважно. Ведь папа оставил его для меня!

– Я знаю. Знаю, Ада… Но… – дядя понижает голос, косясь в сторону двери. – У меня не было выбора. Это же Академия, я простой преподаватель. Ты знаешь тех, кто управляет ей? Это не просто профессора, часть из них следит за всеми аномальными проявлениями магии и колдовства. Они охраняют нашу страну от возможного хаоса. Несмотря на то, что мы учим магии, мы сами не знаем точно ее происхождения, понимаешь? Откуда взялся наш мир и почему он именно таков? Почему магия появляется у одних людей и не появляется у других? Откуда взялись ведьмы, и как они черпают силы из нашего мира? Не может ли быть последствий от подобного использования энергии? И что это за энергия? Это все вопросы без ответа, Ада. На них нет научного обоснования. Только сказки и мифология, которую нельзя принимать за истину.

– Ты ведешь к тому, что Академия забрала гримуар, думая, что он может быть опасен?

– Именно так. Поверь, я не хотел отдавать его. Но они… Они умеют убеждать.

– Они тебе угрожали? – доходит до меня, дядя быстро поднимается с кресла.

– Давай просто закончим этот разговор. Я надеюсь, ты не будешь держать на меня зла. Кроме этого письма я ни в чем тебя не обманул, клянусь, милая. Ты действительно мне дорога, пусть мы не связаны кровно. Когда ты сбежала… Я не находил себе места. Искал тебя, Мэт сказал, что ты отправилась на войну. Для меня это было, как гром среди ясного неба. Мне казалось, ты счастлива, готовишься войти в новый жизненный этап. Встретить парня, выйти замуж, завести семью… Теперь я вижу, что совершенно тебя не знал.

– Так ты нашел меня в армии? – спрашиваю, продираясь голосом через образовавшийся в горле ком.

– Конечно. Я должен был знать, что с тобой.

– Тогда почему не забрал?

Он закусывает губу, рассматривая мое лицо.

– Я хотел. А потом… Потом подумал, это ведь твой выбор. Ты так решила. Сбежала ради этого, приложила наверняка не мало усилий, чтобы оказаться среди бойцов. И я просто наблюдал за тобой, контактировал с вашим начальством, чтобы узнавать, как ты.

– Спасибо, – шепчу я, потому что голос снова меня предает. – Для меня это, правда, много значит.

Он обнимает меня, я утыкаюсь лбом ему в грудь. Как бы там ни было, дядя Эл моя семья. Даже если мне придется покинуть его. Сейчас я остро осознаю, что имел в виду папа, называя его другом, несмотря на то, что они не виделись много лет. Просто бывает, что людей связывает невидимая нить, которая не рвется ни расстоянием, ни временем. Наверное, бывает нечасто, но, если она есть – это большое счастье.

– Что ты теперь думаешь делать? – спрашивает он, когда мы расцепляем объятья.

В голосе тревога, и я понимаю, почему. Дядя переживает за меня. Он не просто так оттягивал мой поход в Академию: боялся, что, если я покажу какие-то необычайные способности, меня запрут точно так же, как гримуар отца. Как хорошо, что я не смогла ничего показать!

Интересно, а моя разумная магия не могла тоже это осознавать? Ведь я почувствовала, что собравшиеся люди внушают мне опасение. А моя магия настолько необычная, что могла осознать это и раньше меня. Черт, такое ощущение, что я говорю о живом существе, а не об энергии. Но я даже не знаю, какие еще слова подобрать, чтобы описать то, что во мне теперь живет.

– Хочу почитать мифологию, – улыбаюсь мягко дяде. Это, кстати, правда. И дядя, и мужчина из Академии, ссылались на нее. Как знать, вдруг я найду там ответ? Понятно, что верить мифологии глупо, но вокруг происходит такое, что я готова поверить чему угодно. – Я же могу посетить библиотеку Академии? Может, сумею найти в книгах хоть какое-то объяснение.

– Да, конечно, Ада. Я сообщу, чтобы тебя пропустили. И будь осторожна, пожалуйста. Мы ведь так и не разобрались с твоей странной магией.

Я продолжаю улыбаться, кивая. Пропуск в Академию у меня есть. Осталось только найти гримуар. И я знаю, кто мне в этом поможет.

***

Я выкладываю на стол рубашку и мешочек с деньгами. Это мои последние накопления, и как ни жаль их тратить, другого выбора нет, я должна узнать, где именно в Академии хранится гримуар. Я не знаю, каким образом это делается, и что нужно, но принесла папину вещь, надеясь, что она поможет.

Ведьмак, наложивший на меня заклинание несколько месяцев назад, курит, не вытаскивая самокрутку изо рта, только периодически фыркает, выпуская дым. Последними вынимаю несколько листов с нарисованным поэтажным планом Академии. Я знаю далеко не все кабинеты, но, если заклинание укажет место, надеюсь, что найду.

Ведьмак подходит ближе, потушив окурок, осматривает принесенное мной.

– Значит, хочешь найти вещь, принадлежащую владельцу рубашки, – задумчиво произносит, разглядывая план Академии. – И уверена, что вещь находится здесь?

Я киваю, ведьмак дергает бровями, притягивая мешочек с деньгами. Заглянув внутрь, откладывает его на полку.

– Ну давай попробуем, – произносит коротко. Он зажигает полусгоревшие свечи, расставленные по периметру, добавив: – Оторви от рубашки пуговицу и привяжи на нитку.

Кидает на стол моток, продолжая зажигать свечи. Я делаю то, что он сказал, отложив рубашку в сторону, раскладываю на столе листы. Ведьмак встает напротив и забирает у меня нитку.

– Ты должна думать о вещи, которую хочешь найти, и о человеке, которому она принадлежала. Вас с ним что-то связывает?

– Да, мы кровные родственники.

– Хорошо. Это повышает шанс на успех.

Сжав в кулаке нитку так, чтобы пуговица качалась над листами, ведьмак закрывает глаза и начинает говорить на непонятном языке. Сначала я не чувствую ничего странного, но вдруг свечи вспыхивают ярким пламенем, а следом… Я ощущаю присутствие.

Это сложно объяснить словами, это не человек, не живое существо, но при этом… Живое. Как будто что-то заполняет пространство, что-то темное, от новой энергетики становится тяжело дышать. Я судорожно осматриваю комнату, в которой ничего не изменилось.

– Что это? – спрашиваю, не удержавшись. Ведьмак перестает бормотать, открыв глаза, пристально смотрит на меня. Я тяжело дышу, снова и снова осматривая комнату. Он щурится.

– Ты чувствуешь? – задает вопрос. Мне бы разозлиться и спросить, что я должна чувствовать. Что он имеет в виду, что вообще происходит? Но я только киваю.

Еще несколько секунд ведьмак смотрит на меня, потом протягивает нитку с пуговицей.

– Возьми, – требует он, я забираю, сжимаю нитку в руках, глядя, как покачивается пуговица над картой Академии.

– Что… Что вы делаете? – спрашиваю, облизав пересохшие губы.

– Думай о том предмете, который хочешь найти.

Ведьмак не сводит с меня глаз, еще раз окинув комнату взглядом, я представлю гримуар отца, старую потрепанную книжку в кожаном переплете с вырезанными сверху рисунками. У него было много записных книжек, но именно в эту он вносил самые важные данные. Какие – понятия не имею. Надеюсь, скоро узнаю.

Странно, но эти мысли позволяют мне расслабиться. Я все еще чувствую присутствие рядом со мной, но оно перестает пугать. Даже когда кажется, что меня окутывает, и кожу начинает покалывать.

– Повторяй, – шепчет ведьмак мне на ухо, я вздрагиваю: он успел перейти мне за спину. – Реперио куод опус эст.

– Реперио куод опус эст, – говорю несмело.

– Повторяй снова и снова, думая о предмете, – требует он, а я почему-то подчиняюсь.

Твержу эти слова по кругу, чувствуя, как вокруг меня скапливается странное тепло… Обнимает – мелькает нелепая мысль. Но это тепло обманчиво – словно упасть в снег. Не встанешь – замерзнешь насмерть. Вот и здесь такое же ощущение: поддашься, и все это может закончиться скверно.

Нитку словно выдергивают из моих рук, вздрогнув, я замолкаю и открываю глаза. Пуговица лежит на краю стола на одном из листов.

– Она сама, – шепчу я, поворачивая голову к ведьмаку, который так и стоит позади меня. Он кивает, короткая кривая улыбка сменяется внимательным интересом.

– Ты хотела место, ты его получила, – произносит, не опуская взгляда на карту.

Я киваю, сглатывая. Смотрю на лист. Первый этаж, правое крыло, оно закрыто для студентов, считается преподавательской зоной. Говорят, там хранятся вещи Академии, документы, работы студентов. Его так и называют – хранилище. Крыло довольно большое, но я расчертила зоны по аналогии со вторым этажом. Пуговица упала в определенное место, с него я и начну поиски, а там видно будет.

– Спасибо, – говорю ведьмаку, сгребая вещи в плетеную сумку, висящую на плече.

Свечи погасли в тот момент, когда пуговица упала на стол, и теперь в комнате снова полумрак. А еще я больше не чувствую присутствия. Быстро иду в сторону выхода, когда слышу вопрос в спину:

– Не хочешь узнать, как это вышло?

– Что вышло? – поворачиваюсь я.

– Это ты нашла место, не я.

– Как это? – непонимающе качаю головой. – Я думала, вы колдовали, я просто держала нитку.

– Ты колдовала, девочка. Ты ведьма.

Я часто моргаю, глядя на ведьмака, выдавливаю неуверенную улыбку.

– Вы шутите? – задаю вопрос.

– Какой смысл мне шутить? Ты почувствовала, – он произносит это слово так, что у меня по коже бегут мурашки. – Многие тратят годы, чтобы научиться чувствовать. И годы, чтобы Сила приняла их и стала помогать. А ты сделала это с первого раза.

Я качаю головой.

– Вы хотите сказать, что я… Какая-то особенная?

– Да. Сила приняла тебя сразу, это отметка об исключительности. Ты ведьма, девочка. Ведьма, выбранная Силой.

Я растерянно топчусь на месте, пытаясь осмыслить услышанное. Что ни день, то новое откровение. Теперь у меня не только магия, я еще и ведьма.

– Разве так бывает? – спрашиваю его, подходя к столу. – Ведь возможности ведьм и магов берут начало из разных русел, которые не могут сосуществовать вместе.

– Так принято считать, – пожимает плечами он. – Но у любого правила могут быть исключения. Ты только что доказала это.

– И… Что мне теперь делать?

Ведьмак пожимает плечами.

– Зависит от того, чего хочешь ты. Не все, кто мог бы колдовать, колдует. Кто-то может даже не узнать о своих способностях. Но тебя выбрала Сила. И боюсь, так легко не отпустит.

По желудку пробегает змейкой страх, я нервно сглатываю.

– Она может быть опасна?

– Конечно. Если не договоритесь, – он улыбается, но сейчас улыбка выглядит зловещей. Он ведьмак, тот, кто договорился с Силой. Не стоит так уж сильно ему доверять. – Если ты действительно нужна ей, она не оставит тебя. Будет толкать на проявление ведьминской сути. Так что смотри по сторонам и не доводи до крайностей. Надумаешь учиться – приходи.

– Вы серьезно? – я смотрю в изумлении. – Предлагаете учиться мне быть ведьмой? Я думала, это против ваших правил?

– Ты избранная, – пожимает он плечами. – Я был бы полным идиотом, если бы не предложил помощь.

Я хмурюсь, делая шаг назад. Мне совсем не нравится направление нашего разговора. Новый пласт ответственности падает на плечи, не интересуясь, нужен ли он мне вообще. У меня и так куча проблем: война, оборотни, родители, магия, гримуар… Куда еще ведьминские проклятья-то?

– Я пойду, – говорю ему, он пожимает плечами. Кивнув сама себе, быстро иду к двери, почему-то боясь, что она не откроется. Дверь легко поддается, впуская в комнату свежий воздух и дневной свет. – Всего доброго, – добавляю напоследок, ведьмак молча кивает.

Я выхожу на улицу, хлопнувшаядверь отрезает меня от темного мира. Я знаю, что должна обдумать все, что произошло сейчас, но сделаю это позже. Надо достать гримуар отца.

Глава 15

– Мифы и легенды, научная мифология, сказки народов мира, происхождение мира, – молодой парень-библиотекарь перечисляет взятые мной книги без намека на интерес. – Так как вы не студентка и не преподаватель, книги брать на дом нельзя, можете пройти в читальный зал.

Киваю, забирая свою стопку, и занимаю место в углу. Соседний корпус, школа магии, где я училась, соединен с основным зданием посредством длинного коридора, и хотя обычно школьникам запрещено приходить в Академию, я частенько бывала тут.

Дядя Эл в основном преподавал в школе, но вел несколько занятий и на факультетах. Благодаря нашему названному родству к моему нахождению в стенах Академии относились снисходительно. Хотя я старалась не злоупотреблять, понимая, что выговаривать будут не только мне, но и дяде Элу.

Когда-то я представляла, как буду учиться в Академии и стану сильным магом. Ходила по коридорам, рассматривая все подряд, заглядывая в двери. Это была мечта. Наверное, я не столько даже хотела быть магом, сколько думала о том, что продолжу таким образом род. Своеобразная память о них, но хоть какая-то.

Потом стало ясно, что Академия мне не светит, потому что у меня нет способностей. А теперь и вовсе оказалось, что мой отец ведьмак, и я могла унаследовать от него этот дар. По крайней мере, это первое, что приходит в голову после случившегося. А магия передалась от мамы. Только что мне теперь с этим делать – никто не объяснил.

Для начала я просматриваю книгу о происхождении мира. Здесь собраны различные теории, как научные, так и нет. Без интереса пролистываю до конца, уже не надеясь, что найду полезную информацию, однако последняя короткая сводка заставляет задержать внимание.

Среди многочисленных ничем не подтвержденных точек зрения существует также легенда о Триане, могущественном нетелесном существе, которое существовало вне времени и пространства, и силой собственной мысли сотворило наш мир с живущими на ней существами. Позднее Триана разделилась сама в себе и создала три ипостаси.

Четыре строчки – это все, что уделили данной теории, потому как она не научна от слова совсем и не имеет ни одного подтверждения.

Дальше я изучила “Научную мифологию”. Легенде о Триане в ней тоже не нашлось места. Зато обычная мифология, которую нельзя считать за достоверный источник, отвела легенде о Триане почетное место.

Триана – божество, сотворившее небо, землю и человека, подобного себе. Человек, по словам мифологии, нес три ипостаси: животные, связанные с нашей планетой, и духовную. Однако со временем люди стали терять свои силы. И тогда Триана разделила ипостаси, сотворив три разных вида.

Те, кому был присуща животная суть, стали людьми, обращающимися в животных. Имеющие связь с Землей, черпая из нее силу, стали ведьмами. Тех, кто творил силой духа, назвали магами. Часть людей впоследствии разделения лишилась каких бы то ни было способностей. Таким образом появились избранные расы, которые объединялись по способностям и старались их развивать.

– Люди перестали быть уникальными все, – бормочу я, оторвавшись от книги и оглядывая пустой зал.

Исключительность одних перед другими позволила Триане сохранить сущность трех ипостасей, хоть и отдельно друг от друга. Только ничего хорошего из этого не вышло. Оборотни воюют с магами, ведьмы стали отшельниками, творящими то, что в нашем мире считается злом.

Но что было на самом деле? Имеет ли легенда о Триане хоть какое-то зерно правды? Или это только вымысел, которому не стоит верить?

Но что тогда хотел сказать тот мужчина в Академии, ссылаясь на мифологию? Что, если некоторые маги на самом деле знают куда больше, чем рассказывают остальным? Но зачем им что-то скрывать? Они чего-то опасаются? Есть что-то такое, что может…

Тут я не нашла слов. Может что? Разрушить тот уклад, что царит сейчас? Уничтожить мир? Или именно магов? Маги заняли главенствующее положение. До сих пор официально неясно, почему в человеке открывается магический дар, наследственность тут ни при чем.

Говорят, что она увеличивает шансы, но не дает никаких гарантий, что ребенок магов будет магом вообще. Лотерея – что само по себе несколько сбоит с точки зрения науки. Мы вынуждены признавать, что есть вещи, которые находятся за границами нашего понимания. Так почему же не допустить, что что-то из описанного в мифологии – действительность, а не вымысел?

Что, если в Академии, допустив подобную мысль, стали проводить исследования на тему происхождения магии, ориентируясь не на научные данные, а на легенды? Что, если они нашли им подтверждение?

Маги держатся в стороне от ведьм, воюют с оборотнями, пытаясь сохранить главенствующее положение. Поэтому стараются держать под контролем все, что связано с этими ипостасями. И запечатанный гримуар отца – тому подтверждение.

Я достаю карту и смотрю на отмеченное место. Если маги хранят свои тайны и никого к ним не подпускают, удача мне не повредит.

Сказки я пролистываю бегло, и уже собираюсь закрыть, когда цепляюсь взглядом за несколько предложений. Читаю, чувствуя, что эта сказка мне знакома. Только… Только рассказывал мне ее папа своими словами. Одна из сказок на ночь.

Волк влюбился в принцессу и украл. Она умоляла отпустить ее, но волк был неумолим. Он сказал, что завоюет любовь юной девы, потому что она предназначена ему судьбой. Принцесса оказалась заперта в башне, куда волк приходил к ней. День за днем она горевала, не зная, что делать, пока не возненавидела волка, похитившего ее. Она сидела в башне, прося небеса помочь ей.

И была услышана, принцесса превратилась в злую ведьму, и когда волк пришел к ней, она наложила на него заклинание и убила. Волк оказался заколдованным принцем, чары после смерти пали, и принцесса осталась сидеть возле мертвого принца необычайной красоты.

Да, древние сказки не отличались добротой. Зато отличался добротой мой папа. В его версии принцесса полюбила волка, и ее любовь сняла чары, волк превратился в принца и жили они долго и счастливо.

Папа был хорошим, добрым, любящим. И хотел, чтобы я выросла такой. Любовь, говорил он, главное чувство. Не важно, маг ты или простой человек, оборотень или ведьма. Если ты умеешь любить – ты всегда выигрываешь.

Он часто повторял эти слова, наверное, хотел, чтобы я их запомнила. И сказки для этого переделывал, только вот в жизни бывает ли так? Чтобы побеждала любовь? Вернув книги, я выскальзываю из библиотеки. Она расположена очень удачно – в конце коридора, ведущего в хранилище.

Вход в углу за поворотом, так что меня не будет видно, если кто-то появится. Замираю возле большой тяжелой двери с металлической резной ручкой. Тяну на себя – конечно, без результата. Делаю глубокий вдох-выдох, пытаясь успокоить сердце, быстро застучавшее. Вся моя надежда на скрытую магию. Я знаю, что сама не смогу.

Смотрю на появившееся вокруг пальцев фиолетовое свечение и подношу ладони к замку. Мысленно даю сигнал двери открыться, если она запечатана магией, снять печать.

Как в кабинете дяди Эла, раздается щелчок, серый дым начинает рассеиваться вокруг замка, мешаясь с моим фиолетовым, тонкая струйка которого проникает в замочную скважину. Снова раздает щелчок, а следом дверь с тихим скрипом приоткрывается, фиолетовый дым исчезает в воздухе, мерцание вокруг пальцев гаснет.

Я не идиотка и отлично понимаю, что замок в хранилище запечатан так, что вскрыть его практически невозможно. И на мгновенье становится страшно: во мне живет что-то такое сильное, перед чем не устоит никакая преграда. Только вот что оно несет в себе: добро или зло?

Тяжёлая дверь закрывается за мной, отрезая от коридора. Хранилище освещено лишь маленькими желтыми световыми шарами, расположенными на приличном расстоянии друг от друга.

Я с опаской создаю тусклый шар света и продвигаюсь в направлении, указанным заклинанием поиска. Не к месту вспоминаю слова ведьмака, и по телу бегут мурашки. Могу ли я быть ведьмой и магом одновременно?

Если верить легенде о Триане, то она разделила все три сущности. Но как появились люди без способностей, так могли появиться и те, кто обладает несколькими?

Я вдруг понимаю, что занятая мыслями, иду, не думая, куда, но при этом точно знаю, что иду правильно. Прислушиваюсь к себе: внутри словно появилось ощущение направления, которое тенет меня магнитом в нужную сторону. Для верности я даже гашу шар и иду в темноте, прислушиваясь к своим чувствам.

В школе магии были подобные практики, нас учили, что сила исходит из нас, а внешний мир сильный раздражитель, который постоянно держит наше внимание. Мы должны научиться пользоваться магией в нем, но поначалу нам проводили подобные занятия: отрезая внешний мир, помогали чувствовать магию внутри себя.

Тогда я ничего не чувствовала, кроме обиды и злости, что оказалась никудышной ученицей. Сейчас магия ведёт меня, и я уверенно шагаю в темноте коридора, не боясь споткнуться или пройти мимо.

Моя жизнь изменилась в один миг, и я, кажется, изменилась вместе с ней. Но, наверное, так и должно быть, я должна приспосабливаться к новым обстоятельствам, чтобы выжить.

Возле нужной двери останавливаюсь, чувствуя давление, словно кто-то положил руки на плечи. Появляется волнение, ладони потеют, а сердце стучит быстрее.

Кажется, этот стук громче, чем были мои шаги в коридоре. Скоро я найду гримуар папы. Уверена, он оставил мне его не просто на память, гримуар нужен для чего-то более важного.

Я провожу рукой вдоль замка, предварительно нащупав его пальцами. Снова щелчки и дым, а следом дверь открывается. Глубоко вдохнув и выдохнув, ступаю внутрь.

Несколько секунд стою, прислушиваясь, но здесь царит полная тишина. Создав шар света, быстро оглядываюсь. Воздух шумно вырывается изо рта: от волнения дыхание стало прерывистым.

Комната заполнена коробками, сундуками, ящиками. Все пространство заставлено ровными рядами, чтобы можно было ходить вдоль них. Я передвигаюсь медленно, трогая коробки.

Что в них? Неужели такие же вещи, как гримуар, которые Академия посчитала по какой-то причине опасными? Что-то многовато выходит. Чего же так боится Академия, если отдала целое крыло здания под хранилище, и кто знает, ограничились ли они только этим?

Меня снова что-то тормозит, взгляд упирается в небольшой сундучок, стоящий наверху. Я тяну руку, посылая мысль, и он плавно спускается на пол.

Конечно, запечатан магией, я снимаю печать и, стерев рукавом пыль с крышки, осторожно поднимаю ее. Внутри гримуар. Я словно только в этот момент осознаю, что это действительно он – вещь исчезнувшего отца. Тот самый, который я частенько видела у него в руках.

Провожу пальцами по вырезанному на кожаной обложке рисунку, чувствуя, как на глазах выступают слезы. Не время раскисать, и место точно неподходящее.

Под гримуаром лежит два листа с текстом. Первый содержит в себе информацию о папе.

"Питер Арнольд Лайтман, уроженец Тамполтона. Отец Арнольд Лайтман, фермер. Мать Алисия Лайтман, фермер. На данный момент обоих нет в живых."

Я снова давлю спазм. Я никогда не видела бабушку и дедушку, папа ничего о них не рассказывал. Бабушка умерла рано, мне тогда был всего месяц, дед умер, когда мне было четыре года.

Этого я тоже не знала, сейчас посчитала по указанным датам о смерти. Выходит, папа отказался не только от друзей, но и от семьи? Боялся, что может навредить и нам, и им? Не хотел никого ставить под удар?

Мне становится остро его жаль: папе приходилось прятаться, отказаться от нормальной жизни, семейного счастья, дома. Живы ли они с мамой? А если да, то где они сейчас?

Тряхнув головой, я быстро читаю остальное.

После обычной школы папа поступил в Академию на факультет: происхождение магии. Окончив с отличием, остался на кафедре, написал серьезную научную работу, благодаря которой получил грант на исследование.

"После окончания сроков экспедиции – гласит дальше сухой текст составителя записки, – Лайтман сообщил, что не планирует возвращаться в Академию. Все данные по исследованием были пересланы в Академию, после чего следы Лайтмана теряются на три года, пока он не объявляется в Тамполтоне, чтобы продать полученную в наследство ферму.

После этого его следы теряются окончательно. Элистар Нэйман утверждает, что Лайтман приехал в город и передал ему гримуар на хранение, после чего исчез. В доме, где он по словам Нэймана останавливался, были обнаружены следы когтей на стене (предположительно оборотня), которых не было на момент заселения в дом. Найти Лайтмана не удалось."

Второй листок содержит короткую информацию о гримуаре.

"Предположительно гримуар ведьмака Питера Лайтмана. Возраст: около десяти лет. Закрыт сильнейшим ведьмовским заклятьем. Открыть не удалось. Может быть опасен. Отнесен к категории В".

Что ещё за категория такая? Никогда ничего подобного не слышала. И сколько у них подобных категорий?

Ладно, надо уходить, я и так провела тут много времени. Подумать об этом можно и в другом месте.

Оставив листы в сундучке, я опускаю крышку и возвращаю его на место, спрятав гримуар в сумку, перекинутую через плечо.

Осталось последнее: уйти незамеченной. Удача оказывается на моей стороне, я возвращаюсь в коридор, никого не встретив. Лето, людей в Академии мало, и вряд ли кто-то из них всерьез допускает мысль, что в хранилище полезет студент. Не полезет, потому что не сможет даже открыть дверь.

На улице щурюсь от света, такое ощущение, что Академия – как злое королевство, окутанное тьмой. Мне становится значительно легче, когда я вдыхаю свежий воздух и, сбежав по широкой лестнице крыльца, покидаю территорию.

Даже не верится. Удалось. Удалось только потому, что никто не знает о моей силе. И благодаря дяде Элу, никто не знает обо мне. Боюсь представить, где бы я сейчас находилась, если бы тогда он не скрыл мое родство с папой и не представил меня как взятую в дом сироту с магическим потенциалом. Всё-таки стоит сказать ему спасибо, даже невзирая на то, что он отдал гримуар Академии и соврал мне.

Я выхожу на рыночную площадь, когда мне пробивает дрожь. Резко остановившись, оглядываюсь, сама не зная, зачем. Сердце снова стучит быстро, а по желудку ползет страх. Я чувствую на себе взгляд, он словно прожигает меня. Настолько, что хочется прикрыться.

Я накидываю на голову капюшон, и вместо того, чтобы обойти площадь, захожу на рынок, пробираюсь среди снующих туда-сюда людей, то дело оглядываясь. Чувство, что кто-то идёт за мной, не проходит.

Несколько раз резко поворачиваю в другие ряды, а потом и вовсе начинаю бежать, расталкивая прохожих. Кто бы ни шел за мной, я хочу, чтобы он отстал.

Ощущение взгляда теряется так же резко, как появилось. Я иду вперёд, растерянно глядя за спину и пытаясь найти того, кто вызвал во мне чувство страха. Я оторвалась, или он просто затаился?

Впечатываюсь в кого-то с размаху и, охнув, наконец поворачиваю голову.

– Прос… – замираю на полуслове, потому что передо мной стоит Мир.

– Ну привет, Ада, – говорит он, криво улыбаясь, а я растерянно молчу, переставая понимать, что происходит.