Текст книги "Проклятье Мира (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

– Я не держу на тебя зла, дядя Эл, – качаю я головой. – Ты сделал, что мог. Мне кажется, куда важнее понять, что делать теперь. Эта магия очень сильная, я не могу ей управлять.

– Что? – он расширяет глаза, глядя на меня. – Что значит, не можешь? А портал?..

Я кусаю губы, вспоминая, как скручивался из столпов круг.

– Понимаешь… У меня было такое ощущение, что это делаю не я, а сама магия. Словно я сосуд для неё, и все. А к открытию портала я не имею непосредственного отношения.

Дядя хмурится, отвернувшись в сторону, о чем-то размышляет.

– Нужно провести исследования, Ада, – наконец смотрит на меня. – Я не могу сказать, что происходит с тобой.

– Кто мог наложить заклинание?

Дядя теряется, прикрывает рот рукой, словно надеется, что так ему не придется говорить.

– Дядя, прошу, – я подаюсь вперед, беру его за руку. – Я хочу знать правду. Я столько лет жила одной жизнью, а теперь все изменилось. Я имею право знать, что происходит. Кто мог наложить такое сильное заклинание?

Он сверлит меня взглядом, а потом кивает, в который раз потирая переносицу. Жмурится и произносит:

– Это мог быть твой отец.

– Что? – я искренне не понимаю. – Ты имеешь в виду, он мог найти ведьму?..

– Я имею в виду, что он сам ведьма, – кажется, дядя Эл решился говорить, потому что пропала неуверенность. На мой изумленный взгляд он продолжает. – Да, Питер был сильным ведьмаком. Я плохо знаком с… этим видом деятельности, возможно, что он был одним из сильнейших.

Я поднимаюсь и отхожу в сторону, обхватывая себя за плечи. Новая информация обескураживает, я не могу поверить в то, что дядя Эл это всерьез.

– Но ведь папа был ученым, – обернувшись, смотрю на него. – Он сам так говорил.

– Говорил для тебя, Ада. Они не хотели, чтобы ты знала правду, пока не вырастешь. Поэтому проще было назвать твоего отца только ученым, ведь ты все равно мало понимала в том, что они делают.

Я потираю ладонями плечи, сильнее их сжимая. Защитная реакция, мне и впрямь хочется спрятаться куда подальше, потому что в груди зреет непонятное чувство, что это еще далеко не все, что мне предстоит узнать.

– А мама? – спрашиваю его. – Мама тоже ведьма?

– Нет. Она маг. Один из сильнейших магов своего времени, так говорил твой отец. Это был странный союз, Ада. Ты выросла и знаешь отношение магов к ведьмам. Они могут быть опасны. Но твои мама и папа действительно любили друг друга. Любили, невзирая на все противоречия.

Я несколько секунд смотрю на него, а потом спрашиваю:

– За что их убили?

Глава 12

Дядя Эл обреченно вздыхает, качая головой.

– Я не знаю.

– Но…

– Я, правда, не знаю, Ада. Наверное, чтобы ты лучше понимала происходящее, придется тебе рассказать все, как было. Мы с твоим папой вместе росли, дружили семьями. Потом вместе поступили в Академию в этом городе. Я стал магом, а он увлекся научной стороной вопроса. Питер хотел докопаться до природы происхождения магических сил, есть ли какие-то параметры, почему она возникает у тех или иных людей. Конечно, нет ничего удивительного в том, что он стал интересоваться не только магией, но и колдовством. Никто не мог предположить, что он так глубоко окунется в процесс, Ада. Питер скрывал правду. Он получил от Академии приличную сумму на исследования и уехал путешествовать по миру все с той же целью: изучать происхождение магии. Ему было всего двадцать три, и с тех пор я видел его только два раза.

– Что? Как это?

– Мы переписывались. Я рассказывал о своей жизни, он о своей. Только из его писем выходило, что он ничем другим не занимается, кроме как наукой. Я верил, потому что знал одержимость Питера этим вопросом. Но однажды мы случайно столкнулись с ним в Хемшворе. Это было спустя восемь лет с того момента, как Питер уехал. Я был там по делам Академии, а он проездом. Мы столкнулись случайно, и тогда я узнал, что Питер успел жениться и у него четырехлетняя дочь.

– Он никогда не писал об этом? – хмурюсь я. Дядя Эл качает головой.

– Не писал. Но не потому, что не считал важным. Увидев меня, он испугался, но быстро взял себя в руки. Их вещи грузили, и мы смогли поболтать буквально пять минут. Питер познакомил меня с Каролиной, а потом отвел в сторону и попросил, чтобы я никому не рассказывал о том, что мы виделись. И особенно о жене и ребенке. У него не было времени объяснять, но я видел, ему это действительно важно.

– И ты никому не рассказал?

– Да, я сдержал данное ему обещание. Мы были друзьями много лет, Ада. И как бы не переставали ими быть. Просто нас развела судьба в разные стороны. Но с тех пор Питер стал очень редко слать мне письма. Думаю, он боялся, что их могут отследить.

Я снова хмурюсь.

– В том плане, что ты расскажешь, это кого-то заинтересует, и благодаря переписке его найдут?

– Это то, о чем я думал, – он разводит руками. – Долгих шесть лет о нем не было ни слуху, ни духу. А потом вся семья объявилась здесь, в нашем городе. Питер привел меня в ваш дом, снова познакомил с женой и с тобой. И сказал, что они проездом тут, на несколько дней.

– Снова попросил никому не рассказывать?

Дядя Эл кивает.

– Я думаю, Ада, он знал, что находится в опасности. По всей видимости, угроза была слишком ощутимой, раз он приехал сюда и нашел меня.

– Что он хотел? – спрашиваю с волнением.

Сердце внутри стучит, как попало, я узнаю подробности жизни и смерти моих родителей и начинаю понимать, что совершенно ничего не знала.

– Ничего, – дядя разводит руками. – В том-то и дело, что он ни о чем не просил меня за эту неделю. И когда ты вдруг ворвалась ночью к нам домой… Я просто не знал, что делать. Я не был уверен даже в том, что стоит обнародовать этот факт, понимаешь? Позвал несколько знакомых, мы отправились в дом, где вы жили…

Дядя Эл вдруг резко встает, делает круг по свободному пространству и замирает ко мне спиной. Я понимаю, ему тяжело вспоминать то, что случилось, потому не тороплю. Сижу, сложив руки на коленях. Мне важно узнать всю правду.

– Проблема была в том, Ада, – дядя поворачивается ко мне. – Что дом был пуст.

Я непонимающе смотрю на него.

– Что значит, пуст?

– Твоих родителей там не было. А еще там не было твоих вещей. Совершенно. Я получил их с посыльным на следующий день. Все твои вещи и письмо от Питера.

– Я не понимаю… – бормочу я, дядя Эл кивает.

– В письме было сказано, что, если я его получил, значит, случилось что-то плохое, и мы, вероятно, больше никогда не увидимся. Он просил меня позаботиться о тебе. Но сделать так, чтобы никто не узнал, чья ты на самом деле дочь.

– Как это? – я вскакиваю. – Как это может быть? Ведь их похоронили! И все знают, что я их дочь! Я не понимаю, ничего не понимаю, дядя Эл!

– Я знаю, Ада. Успокойся, пожалуйста, я все тебе объясню.

Он кладет мне руки на плечи, вынуждая опуститься обратно в кресло. Я не свожу взгляда с его лица, словно боясь упустить что-то не только в словах, но и в эмоциях.

Я ничего не знала о своих родителях – бьется в моей голове. Более того, я так ничего и не знаю. По-прежнему ничего.

– Я не знал, что мне делать, Ада, – тихо говорит он. – Что произошло с Питером и Каролиной? Живы они или нет… Но я понимал, что мой друг не шутил. Им действительно угрожала опасность. И тогда я принял решение… – он замолкает, отходя в сторону, а до меня доходит.

– Ты назвал их мертвыми, – шепчу, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Сказал, что их убили оборотни, и похоронил их!

Последние слова уже кричу, даже не заметив, как повысила голос.

– Тише, тише, – он садится в соседнее кресло, глядя с беспокойством. – Да, я сделал это. Но я старался обезопасить их, если они живы, и тебя.

– Но как… Ведь были похороны. Настоящие. Я помню гробы.

– Они были пусты. Официально сказано, что тела были слишком изуродованы, чтобы открывать гроб. Были похоронены два пустых гроба. Если ты помнишь, то на похоронах никого не было, кроме меня и тебя, ну и рабочих.

– Да, – я не пытаюсь стирать слезы. – Я думала, это связано с тем, что мы только приехали в город.

– Так и было. Ну и еще потому, что я не хотел огласки. И устроил так, чтобы у тебя была моя фамилия – Нэйман. Для всех ты стала девочкой, у которой погибли родители, и о них толком ничего не известно. Я взял тебя в семью якобы потому, что ты будешь сильным магом. Я, правда, надеялся на это, Ада. Твой отец мало что мне рассказал. Но я знал, что он стал сильным ведьмаком, а твоя мать была таким же сильным магом.

– Ты знал это от него, так? – спрашиваю я. – Ты ведь не видел проявлений их дара?

– Ему незачем было врать мне. Хотя… – дядя тушуется на мгновенье. – Когда у тебя не оказалось способностей я и впрямь допустил мысль, что Питер сказал неправду. Но сейчас я вижу, что это не так. У тебя есть магия, много магии, причем не привычной нам природы.

– Что ты знаешь о моей магии?

– Пока немногое, только то, что ты рассказала, – качает дядя Эл головой. – Мы знаем, что она излечила тебя, и как ты сама сказала, у тебя есть ощущение, что эта магия просто живет внутри тебя. Она настолько сильная, что у тебя не хватает сил управлять ей.

– И поэтому она управляет мной?

– Нет, она не управляет. То есть, я хочу сказать… Не управляет твоей головой. Насколько я могу судить по тому, что ты рассказала о случившемся. Она настолько мощная, что побеждает тебя физически.

– Звучит очень странно, – замечаю я, дядя Эл согласно кивает.

– О да, тут я не буду спорить. В любом случае, понятнее станет, когда мы проведем исследования. Я сказал, что тебе потребуется несколько дней, чтобы полностью прийти в себя…

– Я готова, – перебиваю его. – Чем быстрее мы узнаем, что происходит со мной, тем лучше.

Дядя снова кивает, встает напротив меня, разглядывая. Я теряюсь.

– Почему, Ада? – задает вопрос. – Почему ты сбежала? Зачем отправилась на войну? Разве тебе было плохо в нашей семье?

Я отвожу взгляд, сцепив пальцы рук в замок.

– Просто я хотела узнать, что случилось с моими родителями, – сознаюсь все же. Под недоуменным взглядом дяди продолжаю. – Я ведь знала только, что в дом ворвались оборотни и убили их. И больше ничего.

– И ты надеялась… Какая глупость, – он прижимает меня к себе, гладит по голове, я утыкаюсь ему в грудь, давя непрошенные слезы. – Я знаю, что должен был рассказать тебе правду. Но решил, так будет лучше ради твоей же безопасности. Старый дурак…

Он отстраняется, обхватив меня за плечи, смотрит в глаза, я спешно стираю слезинку.

– Я бы рассказал, Ада, клянусь тебе. Если бы только знал, что ты одержима подобными мыслями… Я надеялся, ты сможешь пережить это и пойти дальше. Создашь семью, будешь счастлива… – он сжимает пальцы на моих плечах немного болезненно, но тут же ослабляет хватку. – Ада, скажи мне честно, там тебя никто… не обижал?

Я не сразу понимаю, о чем он говорит. Дядя неловко поясняет:

– Ты ведь красивая девушка. И у тебя раскрылся новый уровень. Ты наверняка…

– О, нет, нет! – я краснею, отходя в сторону, наконец сообразив. – Все было нормально. Ничего плохого не случилось.

Дядя Эл кивает, рассматривая меня, я снова отвожу взгляд. Мне пришлось рассказать, каким образом было снято заклинание, но не хватило сил сознаться, что моим первым мужчиной стал оборотень.

Лицо Мира само собой появляется перед глазами. Следом приходит нелепая мысль: где он сейчас и что делает? Я отгоняю ее прочь. Таким мыслям нет места в моей жизни. Погано только, что они все равно приходят и приходят в мою голову.

– Тогда хорошо, – дядя Эл мягко улыбается. – Прости, что я… лезу не в свое дело.

– Все нормально. Ты больше ничего не знаешь о моих родителях?

Он качает головой.

– Я долго ждал, надеялся, твой отец выйдет на связь. Но он не вышел. Не хочу давать тебе ложных надежд, Ада, – дядя Эл смотрит сочувственно. – Но если бы они были живы, то непременно захотели бы узнать о тебе. Дали бы мне знать.

– Считаешь, их все-таки убили? – голос дрожит, и я откашливаюсь, отворачиваясь.

– Думаю, их нет в живых. Но что случилось в ту ночь, я не знаю.

– А вещи? – поворачиваюсь к нему. – Их вещи остались в доме? Ничего не было тронуто?

– Все их вещи я забрал в надежде найти зацепку… Но увы, там только одежда. Она хранится в подвале. Если ты хочешь…

– Да, хочу.

– Идем.

По пути нам не встречаются ни Рина, ни тетя Оливия, чему я уже не удивляюсь. Кажется, они порядком напуганы происходящим. Сбежала, вернулась через портал с непонятной магией… Кто хочешь испугается. Надеюсь, это всё-таки пройдет. Как ни крути, они моя семья, они были рядом эти восемь лет и помогали взрослеть. Не хотелось бы их потерять.

– Вещей было немного, – замечает дядя Эл, когда мы спускаемся по лестнице. – Вы ведь постоянно переезжали.

– И ничего важного не осталось? Записные книжки?

– Нет.

– Значит, их кто-то унес. У папы был целый чемодан записных книжек, он говорил, это его работа за всю жизнь.

– Верю. Вполне вероятно, что все его труды оказались в руках у тех, кого они боялись. Прости, Ада, – он останавливается у двери в кладовую подвала, взявшись за ручку. – Наверное, я просто смирился.

Я молча киваю. Сейчас, когда знаю, что моих родителей не нашли, в душе зреет надежда, что они могут быть живы. И у дяди Эла была эта надежда, только прошло слишком много времени, и он перестал верить.

А я пока не могу перестать. Я должна разобраться во всем. Узнать все, что только возможно, вспомнить все, что только возможно. Если мои родители исчезли, я не готова принять, что они погибли.

Дядя Эл зажигает тусклую лампу, я оглядываюсь в пространстве кладовой: коробки, коробки, коробки, плюс всякий хлам, наваленный сверху.

– Сейчас я достану их вещи.

Дядя роется в углу, пару раз чертыхается, когда что-то сверху падает. Но через пять минут передо мной стоят две больших коробки.

– Все, что было в доме, – говорит дядя Эл, неловко топчась на месте и отряхивая пыль с рук.

– Спасибо. Не против, если я побуду тут одна?

– Конечно, Ада. Зови, если что.

Он уходит, я провожаю его взглядом, прислушиваюсь к шагам на лестнице, и только когда они стихают, опускаюсь на корточки рядом с коробками, отставляя в сторону лампу.

Света мало, я смотрю на свои ладони, тут же появляется фиолетовое свечение вокруг пальцев, и не успеваю я сосредоточиться, как над моими ладонями повисает белый шар с лёгким фиолетовым светом и сразу отплывает под потолок, освещая пространство вокруг. Опять все произошло будто само собой.

– Ну спасибо, – кидаю шару, хотя и понимаю, насколько это глупо.

Открываю сразу обе коробки, в них одежда, поверх которой лежат две потрепанные книги. Одна учебник по азам магии, и одна развлекательная. Быстро пролистываю их, понимая, насколько это бессмысленно. Дядя Эл наверняка просмотрел их от корки до корки со всей внимательностью.

Отложив в сторону, достаю вещи. Их мало, мы действительно постоянно переезжали, а потому мама и папа не считали разумным брать с собой много.

Вытаскиваю мамино платье, рассматриваю его, вдыхаю, но оно пахнет только старой вещью, долгое время лежащей в шкафу. Провожу пальцем по вышивке, вспоминая свое детство. Тогда мне казалось, что постоянные передвижения – это норма, я не знала другого.

Мы постоянно куда-то ехали, жили в затхлых домишках на окраине города. Мама говорила, так дешевле. А потом они погибли, и горе свалило меня, скрутило так, что я уже не могла ничего анализировать. Только проживать ее изо дня в день.

Но сейчас я могу думать. Мы действительно всю жизнь бежали. От кого? Кто преследовал мою семью и в конце концов нашел? Что случилось с ними в ту ночь, когда мама велела мне бежать из дома?

Я вдруг осознаю, что папа тогда не вышел обнять меня, вообще не появился. Я ушла, так и не попрощавшись с ним. А что, если его уже не было дома? Что, если он убежал раньше, до того, как случилось что-то страшное, о чем говорила мама?

Глава 13

– Почему ты обвинил в их смерти оборотней? – спрашиваю дядю, после завтрака заглянув к нему в кабинет. – Чтобы гробы были закрыты?

Вчера вечером я долго сидела над коробками, перебирала одежду, вспоминая детство. Точнее сказать, пытаясь вспомнить что-то, что поможет сейчас. Если бы только я знала, я прислушивалась бы к каждому их разговору, следила бы за каждым движением, запоминая.

Но я было беспечна. Я не чувствовала опасности до той самой ночи. Наверное, потому что не знала другой жизни. Постоянные переезды, суета, беготня стали для меня нормой, и мне не казалось это странным.

Мама говорила, нам приходится переезжать из-за папиной работы. Якобы он изучал особенности магии в зависимости от среды обитания. Сейчас я понимаю, что это чушь собачья. Отговорка для меня, я ведь все равно не понимаю, правда это или нет.

Я жила в дороге. Училась читать, писать, мама рассказывала мне о магии. Папа…

Папа рассказывал мне сказки, которые придумывал сам. Он делал это так, что у меня захватывало дух. А в конце всегда улыбался. У него была мягкая добрая улыбка, которая сразу стирала все страхи. Он склонял голову набок и гладил меня по волосам, желая спокойной ночи и повторяя, что очень любит меня.

Я верила. И до сих пор верю, что они не могли бросить меня просто так. Я должна узнать правду о том, что случилось восемь лет назад.

– На стене в доме были обнаружены следы когтей, – отвечает дядя Эл, выдергивая меня из мыслей. – Вероятно, твои родители пытались противостоять, и оборотни могли частично обратиться, чтобы нанести увечье… Хотя крови обнаружено не было. Но хозяин дома заявил, что до заселения на стене ничего подобного не было.

– Значит, все-таки оборотни… – бормочу себе под нос в задумчивости. Размышляя ночью, я подумала о том, что они вообще не имели отношения к гибели моих родителей.

– Сейчас в городе нет оборотней. Точнее, уже несколько лет как, – поправляется дядя Эл. – В то время, когда погибли твои родители, ситуация была немного другой. Оборотни жили разрозненно друг от друга, небольшими стайками. Они рассредоточились по всей стране и по большому счету не представляли опасности. Это было своеобразное поддержание мира между людьми и оборотнями. Я говорю это, чтобы ты понимала: они могли жить в нашем городе. То есть просто жить.

– Ты сейчас пытаешься сказать, что мама и папа стали жертвой неадекватных оборотней? – интересуюсь я. – Сам-то в это веришь? Дядя Эл, они бежали всю жизнь, я не поверю, что оборотни оказались в том доме случайно.

– Думаешь, их кто-то… нанял? – он запинается, но все же спрашивает.

– Я не знаю, – качаю я головой. – Но хочу узнать.

– Ада… Я понимаю твое желание, но прошло столько лет… Не осталось никаких зацепок.

– Я что-нибудь придумаю, дядя Эл. А пока давай займемся исследованием моей магии.

– Хорошо, – кивает он. – Как она… Я хочу сказать, она проявляла себя необычным образом?

Вспоминаю вчерашний шар света и качаю головой. Я ведь сама хотела его сделать, ну и что, что он появился раньше, чем я успела сформулировать мысль?

Следующие три часа мы проводим в Академии. Здесь собирается пять мужчин и одна женщина, но я знаю только дока, что осматривал меня. Мне задают вопросы, а потом просят делать простые магические упражнения.

Я боялась, что не получится, но нет, все удается легко. А еще внутри наконец ощущение, что это я управляю процессом. То есть действительно я. Так было только один раз: в доме ведьмы, когда я поднимала сломанные доски. Такое чувство, что магия проявляет себя только когда вокруг никого нет или в случае опасности, как в лесу с волками. Это заставляет задуматься. Хотя у меня совсем нет объяснения происходящему.

Сейчас магии много, но она легко течет, и я с ней справляюсь. Делать тяжелые элементы, вроде открытия портала, меня не заставляют. По лицам присутствующих вижу, что комиссии нечего сказать. Да, у меня появилась магия, которая была скрыта заклинанием. Но никакой необычности в ней нет.

– Она восстановилась меньше, чем за сутки, – слышу слова дока, когда группа отходит совещаться. – И Аделина сама говорила, что не может контролировать магию.

– Сейчас она прекрасно ее контролировала, – замечает один из мужчин. Я стою в стороне, прислушиваясь.

– Или… Это было не все.

– То есть?

– То есть Аделина показала нам не все, на что способна она… или ее магия. Если она действительно проявляется независимо от девушки, то точно так же может и не проявляться. Понимаете?

– Хотите сказать, что эта магия самостоятельная? – вопрос задает женщина, слышу в ее голосе язвительные нотки и сжимаю губы. – И специально не проявляется сейчас, чтобы мы не могли ее изучить?

Док пожимает плечами.

– Абсурд, – отрезает один из мужчин. – Магия – это то, что дается судьбой, она полностью подконтрольна тому человеку, который ее получает.

– Да, конечно, – неуверенно соглашается еще один, понижая голос, добавляет: – Но ведь это только принятые данные. Если верить мифологии…

Он замолкает, как только получает тычок в бок. Все смотрят на меня, я делаю вид, что ничего не слышала, рассматриваю свои пальцы, вокруг которых светится фиолетовая дымка. Они отходят в сторону, а я хмурюсь.

Что хотел сказать тот мужчина о мифологии? И почему его перебили? Не хотели, чтобы я услышала? Но что может быть полезного в мифологии? Это ведь не научные данные, а только сказки. Но если один из представителей Академии решил, что мифология каким-то образом может быть связана со мной, может, и не сказки?

Закрываю глаза, погружаясь в себя. Пытаюсь сосредоточиться на течении магии. Где же та странная мощь, которую я не в силах была удержать? Куда она делась? Я глубоко дышу, стараясь концентрироваться на дыхании. Мир вокруг заглушается, чувствую, как магия циркулирует плавно, спокойно. Картинка на экране век становится мягкой, без точек и всполохов. Я отрешаюсь от внешнего, перестаю слышать звуки. Становится тихо и спокойно.

Картинка вспыхивает перед глазами резко. Словно мама наклоняется к моему лицу и говорит:

– Найди гримуар отца!

Я вскрикиваю, резко распахивая глаза и чувствуя, как меня трясет. Комиссия подбегает, док подхватывает за локоть, словно опасается, что я грохнусь в обморок. Остальные рассматривают с беспокойством. Непонимающе скольжу взглядом по их лицам, словно уверенная, что увижу маму.

Картинка была на экране век, но я восприняла ее как реальную. Словно все это произошло на самом деле. Сердце гулко бьется в груди, в висках стучит, за этим стуком я не сразу разбираю, о чем меня спрашивают. Снова обвожу взглядом людей и весь зал, хотя уже начинаю понимать, что это глупо: мамы тут нет и не было. Но что тогда со мной случилось?

– Что с тобой, Аделина?! – дядя Эл сжимает мои плечи, вынуждая посмотреть на него. Пытаюсь что-то сказать и не могу, в мышцах странная слабость, ноги подкашиваются. – Ее нужно посадить!

Кто-то подставляет мне стул, и я падаю на него, обхватывая себя за плечи. Дядя Эл суетливо бегает вокруг меня, остальные внимательно рассматривают. Мне становится не по себе от их взглядов. Я испытываю странную неприязнь к этим людям, даже тело реагирует, меня охватывает дрожь.

– Просто плохо себя чувствую, – говорю тихо. – Мы можем пойти домой?

Я вижу, как присутствующие переглядываются между собой, и необходимость уйти становится сильнее.

– Я могу осмотреть тебя, Аделина, – влезает док. – Если хочешь, приду к вам домой.

– Нет, нет, все в порядке, – я аккуратно встаю. – Но спасибо вам.

Он мягко улыбается, а я вдруг понимаю, что к нему у меня нет такого чувства, как к остальным. Он кажется хорошим.

Выдавив улыбку, иду на выход. Дядя Эл догоняет меня через минуту.

– Пройдемся? – спрашиваю его. – Хочу подышать свежим воздухом.

– Конечно, Ада.

По дороге мы молчим. Я пытаюсь осмыслить то, что случилось. Мне привиделась мама. Возникла из ниоткуда, такая реальная, что мурашки по коже бегут от одной мысли об этом. Как такое возможно? Откуда она взялась в моей голове? Связано ли это с тем, что происходит со мной? И что мне делать дальше?

Я не могу просто отмахнуться от случившегося, списать на нервы или что-то подобное. Такого никогда не было раньше. А со мной последнее время только такое и происходит. Что, если это важно? То, что она появилась, и то, что сказала мне… Гримуар отца. Она хочет, чтобы я его нашла.

Абсурд, полный абсурд. Не может же она передавать мне сообщения на расстоянии? Даже если предположить, что мама жива…

– То письмо, которое тебе оставил папа, – поворачиваюсь к дяде Элу. – Могу я его увидеть?

Дядя Эл хмуро смотрит вперед, через пару секунд вздыхает.

– К сожалению, нет. Я боялся, что, если письмо обнаружат, оно может навредить… И сжег его. Давай немного ускоримся, чтобы не опоздать на обед.

Он прибавляет ходу, я смотрю ему вслед, а потом быстро иду следом. Я не знаю, что происходит, но сейчас уверена в одном: дядя мне лжет.

***

– Привет, – я заглядываю в комнату Рины, она лежит на кровати с книгой в руках. При моем появлении теряется, садится, опуская книгу на колени, и неуверенно улыбается.

– Привет, Ада.

– Можно войти?

– А… Да, конечно.

Он вскакивает, роняя книгу на пол, спешно поднимает и откидывает на кровать. Потом поправляет одежду, разглядывая меня.

– Ты меня боишься? – интересуюсь, прикрывая дверь, Рина выдавливает улыбку.

– Нет, что ты… Просто не ожидала, что ты придешь. Может, выпьем чаю?

Ясно, пытается выманить меня из комнаты, чтобы не проводить время наедине. Нет, это не страх передо мной, это что-то другое…

– Дядя Эл запретил со мной общаться? – спрашиваю прямо. Рина испуганно расширяет глаза.

– Нет, что ты! С чего бы ему… – не договорив, отворачивается и начинает перебирать тетради на столе.

– Ты не умеешь врать.

Она вздыхает, опустив голову, потом поворачивается ко мне.

– Он просил тебя не беспокоить, – понижает голос. – Сказал, ты слишком слаба. Понимаешь? Так сказал, что было понятно: я не должна с тобой общаться. Что происходит, Ада? Папа ничего не рассказывает.

Вздохнув, усаживаюсь на стул.

– Он беспокоится за вас с мамой, это нормально. У меня проявилась магия, и я… Я не всегда могу ее контролировать. Дядя Эл просто боится, что случайно я наврежу вам.

– Разве так бывает?

Я пожимаю плечами. Рина подходит, осторожно касается, словно всерьез боясь, что я сделаю ей что-то плохое. Я поднимаю голову, глядя на нее.

– Ты как? – спрашивает Рина встревоженно. Всё-таки она меня любит, ведь восемь лет мы жили вместе, как сестры.

– Нормально.

– Расскажешь, что с тобой случилось?

Я думаю о Мире. Черт возьми, как это выкорчевать из себя? Почему мысль о нем приходит первой, когда меня спрашивают о случившемся за эти месяцы? Не война, а он. Надо бы вообще узнать, что сейчас происходит, были ли новые наступления, кто выиграл?..

И ещё что-то будут решать со мной, я ведь по сути сбежала. Никто не знает, что именно я привела оборотней в деревню, но это не значит, что так и останется. А если все откроется, и меня посчитают сбежавшей предательницей? Я могу попасть в тюрьму. Тогда конец всему.

– Где твой отец хранит важные документы? – спрашиваю, не отвечая на ее вопрос. Рина вздергивает брови.

– В сейфе кабинета, наверно, а что? – простодушно отвечает мне. Да, она определенно не ждет от меня плохого, раз говорит, не задумываясь.

– Хочу кое-что отдать ему на хранение, – я поднимаюсь. – Прилягу, сегодня был тяжёлый день.

– Конечно, Ада.

– Можем не рассказывать дяде Элу о нашем разговоре, да? – улыбаюсь ей. – Не хочу, чтобы тебе влетело. И так мы сможем общаться дальше.

– Хорошо.

Ей явно не по душе эти тайны, в семье Нейман всегда царили доверие и взаимопомощь. Но времена меняются, и я, кажется, не могу быть уверена ни в ком.

Значит, сейф в кабинете. Наверняка закрыт магией. Открыть его я не могу, по крайней мере, таких способностей у меня нет. Наверное, нет.

Я смотрю на свои пальцы, вокруг которых появляется фиолетовое свечение. Я не показала никаких аномальных результатов сегодня, но чувствую, что эта странная магия живет во мне. Не знаю, как она работает, но кажется, она точно не против, чтобы я копалась в прошлом родителей. Возможно, она поможет мне?

Боже, какой бред, если вслушаться со стороны. Я же не могу воспринимать всерьез магию как нечто самостоятельное?

Однако глубокой ночью я тихо спускаюсь на первый этаж и иду в сторону кабинета дяди Эла. Если меня застукают, будет, конечно, неприятно, но не смертельно. Спишем на стресс.

Кабинет открыт, несколько секунд я стою в нем, прислушиваясь, но вокруг все тихо. Если Рина не рассказала отцу о нашем разговоре, то бояться мне нечего. Вот уж будет смешно, если я все придумала, и на самом деле мои предчувствия обманчивы.

Свечение вокруг пальцев вспыхивает и усиливается, освещая часть кабинета. Я иду вдоль стен, прислушиваясь к своим ощущениям. Останавливаюсь напротив семейного портрета Нэйман. Он нарисован давно, на нем Рине всего три года. Мне тогда было четыре. В тот год дядя Эл случайно встретил нас в Хемшворе, что, вероятно, напугало папу, и он почти перестал писать ему. Разорвал, возможно, одну из немногих нитей, которые связывали его с другими людьми.

Аккуратно снимаю портрет и ставлю на пол, приставляя к стене. За ним действительно сейф. Не думаю, что дядя Эл слишком уж пытался его скрыть, раз Рина знает о его существовании. Но сейф – место для чего-то важного и, возможно, секретного. Вопрос: как мне его открыть?

– Ну что, – шепчу я, – давай, магия, действуй. Нам нужен гримуар папы, а в письме, возможно, будет что-то полезное. Так что в твоих же интересах мне помочь.

Подношу ладони к сейфу, не зная, что и думать. В плане, что реально думать, как сосредоточиться, какой дать посыл. Никто не учил меня взламывать запечатанные магией двери.

Магия начинает струиться из ладоней, словно фиолетовый дым, окутывает сейф, раздается тихий хлопок и вверх тянется зеленый дым, а следом с щелчком открывается дверца.

– Ну здорово, – снова шепчу я. – Спасибо.

Вот так просто, значит? Магия сама избавилась от защитного ключа и открыла дверь. Интересно, что бы на это сказали профессоры из Академии?

Небольшой шар света поднимается в сторону, отделившись от моей руки, чтобы осветить внутренность сейфа.

– Это я могла и сама сделать, – бормочу недовольно, просматривая содержимое.

Здесь много бумаг, я копаюсь в них, мельком глядя в текст. В основном связанные с Академией, ведь дядя там преподает. Плюс документы на владение домом, несколько рабочих писем. То, что мне нужно, обнаруживаю в углу в холщовом мешочке. Вытаскиваю из него перевязанные веревкой письма, и сердце екает: это они, письма моего отца дяде Элу. И последнее тут, то, что было отправлено с вещами. Дядя Эл врал, непонятно, почему, но это я обязательно выясню позже.

Последнее письмо короткое, узнаю почерк папы, и слезы сами собой подступают к глазам. И стирается время, когда я представляю, как он сидел в кухне того дома и писал это.