Текст книги "Проклятье Мира (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 22

Стук в дверь вырывает меня из небытия. С трудом разлепив глаза, сажусь на кровати, рядом со мной оказывается Ивера.

– Ты что, спишь? – удивленно спрашивает. – Ну и духота тут у тебя.

– Ты что-то хотела? – звучит грубовато, но мне сейчас не до учтивости. Голова болит, в горле пересохло, и я все еще чувствую себя не очень.

– Ты не пришла на обед. Я решила зайти.

Обед? Выходит, я была без сознания несколько часов?

Пошатываясь, открываю окно, вдыхаю свежий воздух, становится немного лучше. Но когда оборачиваюсь, меня бросает в пот: Ивера берет в руки гримуар отца и начинает листать.

– Положи! – выкрикиваю я, магия тут же подступает к кончикам пальцев, я едва сдерживаюсь от того, чтобы не отбросить девушку к стене, выбив из рук гримуар.

– Да ладно, что ты так нервничаешь, – Ивера бросает гримуар на кровать, вовсе не заинтересовавшись. Я хмурюсь. – Там ведь даже ничего не написано. Ну раз с тобой все в порядке, я пойду.

Ивера уходит, прикрыв за собой дверь. Я спешно закрываюсь на ключ, коря себя за то, что забыла это сделать перед тем, как села читать. Открываю гримуар: все заклинания на месте. Но Ивера их не увидела. Для нее это пустая записная книжка? Она не смогла бы так хорошо притвориться, подобные заклинания точно бы заинтересовали ее. Выходит, гримуар закрыт для других? Только я могу видеть, что в нем написано? Или еще кто-то?

В любом случае, мне очень повезло, что так. Иначе бы дело приобрело совсем другой оборот. Мне стоит быть внимательнее и осторожнее. Я нахожусь среди оборотней, и у меня на руках ведьмовской гримуар, который может уничтожить магов. Это не шутки, особенно в условиях идущей войны.

Я присаживаюсь на кровать, проматывая в голове прочитанное и случившееся потом. Голос мамы… Что это, плод моего воображения или реальность? Почему они с папой являются мне? Они даже не снились мне много лет, а тут… Что, если это не просто сны, родители каким-то образом подают мне знаки. То есть они живы? И связываются со мной посредством… Посредством чего? Подключаясь к моей голове? Такое вообще возможно? А магия? Что это было?

Я прислушиваюсь к себе, но сейчас внутри спокойно. Во сне мама сказала, что только я могу остановить эту войну, а теперь что вся сила у меня в руках. Но как я должна ей распорядиться? Что сделать? И что это за сила? Что значит, вся?

Я устало падаю на кровать, выдыхая. Голова отказывается думать, боль все еще давит на виски. Немного полежав, я возвращаюсь к книге, но ничего интересного больше не нахожу. Впрочем, и того, что есть – за глаза.

Та же тетушка в столовой сердобольно выдает мне поесть, но разговоров не ведет, сразу уходит в свою комнату и не появляется до моего ухода. Наверняка виной тому утренний инцидент. Но что поделать, я должна была поступить именно так.

После обеда иду в библиотеку. В прошлый раз старушка вела себя доброжелательно, и я надеюсь, что удастся с ней поговорить. Вдруг она расскажет мне что-нибудь полезное?

Нахожу ее возле открытого окна с чашкой кофе, от которого вверх струится дымок.

– Что, уже прочитала? – удивляется она, посмотрев на книгу в моих руках. Я киваю.

– Было очень познавательно. Как считаете, вся эта легенда о Триане – правда?

Вздохнув, она делает глоток и, отставив чашку на подоконник, задумчиво постукивает себя пальцами по губам.

– Для нас это истина, девочка, – отвечает в итоге, я киваю.

– Значит, оборотни гибнут каждые пятьсот лет, потому что маг убивает оборотня?

Старушка, поглазев на меня, идет к своему столу.

– А что об этом говорят у вас? – указывает мне жестом на стул, и я опускаюсь на него.

– Говорят, что из-за своей природы оборотни подвержены заболеваниям больше остальных. И то, что для других безопасно, для них несет смертельный исход.

– Иначе говоря, оборотни мрут, как мухи, от очередной непонятной болезни, – хмыкает она без удивления. – И вы в это верите?

Я виновато пожимаю плечами.

– Мы ничего другого не знали. В наших библиотеках даже легенда о Триане написана в очень укороченном виде. Любая мистификация вроде истинных пар преподносится как выдумка...

– Но ты ведь знаешь, что это не выдумка.

Я потираю рукой лоб, закрывая глаза и думая о Мире. Тревога сразу выползает наружу из тех уголков, куда я прячу ее от самой себя. Следом ползет тоска, нежность, грусть – столько чувств, и все к одному человеку. Точнее, к его отсутствию. Когда я ощущаю, что его нет рядом так остро, как сейчас, я чувствую себя, словно живу наполовину, дышу наполовину – все делаю наполовину. Ожидая, когда он вернется ко мне. Интересно, а у него так же?

– И что же, – заставляю себя вернуться к нужной теме. – Так и будет продолжаться? Маги будут убивать оборотней? Почему нельзя просто жить в мире?

– Потому что человек слаб, – старушка пожимает плечами, допивая кофе. – Алчен, стремится к власти, полному подчинению и контролю. Любой человек. Маг, оборотень… Не имеет значения. Взгляни на историю человечества – это история бесконечных войн. Триана породила мнимое спокойствие, создав великого мага и оборотня. Мнимое – потому что кому-то все равно приходится умирать.

Я некоторое время молчу, борясь с разросшейся в груди тяжестью. Она права: тут ничего не поделать. Либо они, либо их. И все-таки оборотни оказались в худшем положении: один маг уничтожает весь их род. Пусть вожак клана силен и бессмертен, но как ему одному в случае чего сражаться с целым отрядом магов?

Эти мысли я аккуратно озвучиваю. Старушка слушает меня с непроницаемым лицом, и это импонирует. Она не воспринимает меня как чужака или идиотку.

– У легенды есть продолжение, – замечает мне, а я расширяю глаза, чувствуя, как замирает сердце.

– И что в нем? Почему его нет в книге?

– Потому что то, что ты читала, считается у нас историей. А то, что я расскажу – только предание. Которое официально не признано. Считается, что Триана не могла так жестоко поступить с оборотнями, тут ты права. И она призвала им на помощь ведьм.

– Что? – вздергиваю брови в изумлении. – Как это? Они же отказались от участия в войнах и поселились вдали от этих мест.

– Безусловно, так и было. Галион до сих пор их город, хотя много их живет по всей земле. Но суть не в том. Триана, видя жестокость магов, пришла оборотням на помощь. Начали рождаться ведьмы, которых Сила Земли выделяла особой меткой. Она давала им возможность творить заклинания, которые не сможет убрать никто другой, кроме них. Заклинания такой силы, которая могла бы остановить магов. Сила Земли призывала таких ведьм к себе, они не могли сопротивляться, они искали и создавали эти заклинания. Они должны помогать оборотням, но в наше время подобное случилось только однажды. Около двадцати лет назад появился ведьмак, который защитил Кемвуд колдовским куполом. С тех пор многое изменилось. Очень многое.

Она смотрит на меня так внимательно, словно пробирается взглядом под кожу, и я чувствую, как бегут по телу мурашки. Словно мы на пороге чего-то такого великого, к чему я не готова. В горле снова пересыхает, но потом я задаю вопрос, который мучает меня:

– Как звали ведьмака, создавшего купол?

Она щурится, разглядывая меня.

– Его звали Питер Лоуренс.

Сердце стремительно падает куда-то вниз, когда я слышу имя, и не перестает стучать так сильно, что трудно дышать. Фамилия другая. Но это, может, и не значит ничего, разве нет? Если папа скрывался, он мог менять фамилии.

– И где он сейчас? – спрашиваю с трудом.

– Он уехал. Тогда он был молодым ведьмаком, совсем неопытным. Сила выбрала его и сделала великим. Он сотворил купол благодаря ей. А потом уехал. Я знаю, что он собирался в Галион, чтобы учиться у ведьм. Но что стало с ним дальше, неизвестно. Сюда он не вернулся.

Я судорожно тяну воздух носом, чувствуя, что задыхаюсь. В висках стучит. Что, если это папа? Все сходится. Он был здесь еще до знакомства с мамой, а потом отправился с ней в Галион, где родилась я. Дальше они убегали… Почему?

Оборотни решили, что такой ведьмак, как папа, им необходим? Если он создал купол, не имея практического навыка в колдовстве, значит, и впрямь был великим. И они стали искать его. Он был нужен им, чтобы вступить в войну с магами и победить. Но папа не хотел…

Да, он был избранным Силой, искал всю жизнь заклинания против магов, но что, если только его предназначение заставляло его так действовать? Что, если он сам не хотел войны, не хотел, чтобы оборотни убили магов? Оно и понятно, он вырос среди них, его друзья, знакомые, его жена – это все маги. Его гримуар – личное проклятье, которое он всю жизнь создавал. И он оставил его мне.

Неужели это правда? Неужели все так?

– Я пойду, – вскакиваю под взглядом старушки, который становится испытующим, словно она уверена: я знаю что-то важное. – Спасибо вам, остальные книги принесу, как прочитаю.

Я выбегаю из библиотеки, не услышав прощания, сказанного в ответ на мое. Коридор, лестница, снова коридор, дверь, поворот ключа. Я в относительной безопасности в своей комнате. Прижимаю к груди сумку с гримуаром, путаясь в собственных мыслях. Что, если я права? Что мне делать дальше? Что? Что? Я просто не знаю.

Глава 23

Я сижу в комнате два часа, не показывая из нее носа. Все равно мне идти некуда. И разговор со старушкой не выходит из головы. У меня такое чувство, что она что-то заподозрила, хотя умом я понимаю, что это маловероятно.

Возможно, я слишком явно испугалась, и это ее озадачило. Но знать она ничего не может. Никто обо мне не знает, кроме дяди Эла. А он, несмотря на некоторые оплошности, сохранил тайну моего происхождения.

Поскорей бы Мир вернулся, – думаю я, глядя из окна на площадку. Многие девушки сейчас тут, спорт у них явно в почете. Волки должны быть сильными в обеих ипостасях.

Вижу на мужской стороне Кеина, она снова в одиночестве молотит грушу. Мужчин на площадке много, но через пятнадцать минут наблюдения моя уверенность крепнет: он держится особняком. Интересно, почему? И почему он не на войне, молодой сильный парень?

Это не мое дело – напоминаю себе. Конечно, мне бы не помешал союзник, но я никому не могу здесь доверять, кроме Мира, которого нет. И не будет еще долго. Даже когда он появится, сколько он тут пробудет? Пару дней, а потом ему снова придется вернуться на поле боя. Чем он мне поможет? Хуже того, если узнает, чем я занимаюсь, придумает что-нибудь, чтобы я точно никуда не вышла.

Пока что ясно одно: мне стоит вернуться в библиотеку и еще раз поговорить со старушкой. Есть вопросы, на которые она может дать ответы, только нужно собраться и быть более сдержанной в своих чувствах.

Однако вместо библиотеки я иду на площадку. Прогулочным шагом прохожу вдоль низкого ограждения, игнорируя взгляды, которыми меня провожают. Присаживаюсь на него напротив груши, разглядывая девушек. Они возвращаются к своим занятиям, но то и дело смотрят в мою сторону, переговариваясь. Кстати, что бы там ни говорила Ивера, но с парнями тут общаются запросто. По крайней мере, многие стоят с двух сторон от оград и болтают без стеснения. Значит, ее язвительный выпад тогда был только для того, чтобы задеть меня.

– Привет, Кеин, – говорю, немного понаблюдав за парнем, он неистово молотит грушу, делая вид, что не заметил меня.

На мгновенье повисает тишина на обеих площадках. Знаю, что они все прекрасно меня слышат, даже те, кто находятся на другом конце. И конечно, слушают. Мне интересно, как поведет себя парень.

Он останавливается, держа грушу и тяжело дыша. Футболка на спине промокла от пота и прилипла к телу. Ткань, которой обмотаны костяшки, местами в крови. За что он так молотит эту несчастную грушу?

Кеин поворачивается, щурясь, запускает ладонь в темные жесткие волосы, они встают дыбом, но ему это даже идет.

– Привет, – кивает, бросив взгляд в сторону любопытствующих глаз.

– Почему ты не на войне?

Снова кидает взгляд на остальных, я чувствую кожей, как расползается напряжение по всей площадке, но специально не поворачиваю голову в ту сторону.

– Не думаю, что тебе это нужно знать.

– А что мне нужно?

Он раздувает ноздри, взяв полотенце, вытирает лицо и вешает его на шею.

– Мир не будет рад тому, что ты общаешься со мной.

– Почему? – внимательно разглядываю я его. Кеин усмехается, качая головой.

– Ты его истинная. Он мне глотку порвет только за то, что я на тебя смотрю. Я пойду, мне пора.

Мы встречаемся взглядами, и Кеин тут же свой отводит. Вот значит, как: для Мира я вроде собственности? Моя задача сидеть в комнате и не высовываться, ждать его с поля боя, молчать и ублажать? Если он так видит нашу жизнь, то его ждет разочарование. Я не собираюсь быть его игрушкой.

Я иду в сторону дома, когда меня перехватывает Ивера.

– Откуда ты знаешь Кеина? – мерит подозрительным взглядом. Я аккуратно вынимаю руку из захвата.

– Не думаю, что обязана перед тобой отчитываться.

Иду дальше, когда она говорит мне в спину:

– Миру это не понравится.

– Разберусь, – отвечаю громко, не оборачиваясь и ускоряясь.

Я чувствую себя в тюрьме, где за мной по пятам ходят соглядатаи. И мне это совсем не нравится.

Заглядываю в библиотеку, но обнаруживаю закрытую дверь. Что ж, видимо, сегодня не судьба, зайду утром после завтрака.

Поддавшись внезапному порыву, я иду обратно к выходу, а потом и вовсе выхожу за пределы общины. Торопливо семеню до поворота, за которым, как успела запомнить, находится площадь. Здесь многолюдно, и на меня не сразу обращают внимание.

Сначала те, кто проходят рядом, и только потом начинают оборачиваться остальные. Я смотрю на людей, нервно сглатывая. Судя по их взглядам, они вряд ли желают мне добра. Некоторые подходят ближе, я трусливо отступаю назад, магия струится по телу, концентрируясь в пальцах.

Но в итоге ко мне никто не подходит, словно я тоже в защитном куполе. Все держатся на расстоянии. Я делаю несколько шагов в сторону, а потом быстро сворачиваю. Передо мной узкая улочка, зажатая между задними стенами домов, здесь с трудом разойдутся два человека.

Я быстро иду вперед, сетуя на себя за то, что вышла из здания общины. Не стоило этого делать, я совсем не уверена, что меня не тронут. Кто им всем Мир? Никто. И я никто вдвойне: чужак из тех, кто каждые пятьсот лет уничтожает весь их род. Услышав позади шаги, прибавляю ход, чувствуя, как сильно бьется сердце.

Переулок скоро закончится, но что будет дальше? Нужно вернуться в общину каким-то другим путем. Шаги сзади становятся быстрее, и я ускоряюсь, концентрируясь на магии. А потом кто-то резко дергает меня за руку и утягивает через черную дверь в дом. Я не успеваю закричать, потому что мой рот оказывается зажат чьей-то грубой ладонью.

– Тихо, я не враг, – раздается тут же над ухом. – Не ори.

Я киваю, и меня отпускают. Резко развернувшись, вижу в темном подъезде Кеина, он, кивком головы велит следовать за ним.

– Не повезло Миру с истинной, – хмыкает, когда мы оказываемся на ступенях, ведущих из подвала в жилую часть. – Чего тебе не сидится в своей комнате, а?

– А как ты оказался тут? – хмурюсь я. Кеин все еще в спортивной форме, футболка подсохла, но запах пота чувствуется. Выходит, он даже не переоделся.

– Увидел тебя из окна дома. А когда ты бросилась от страха на заднюю улицу, решил перехватить. Одна бы точно натворила дел.

– Вода готова, Кеин, – мы заходим в комнату, служащую гостиной, она небольшая, как и сам домик, но очень уютная.

Девушка, произнесшая эти слова, осекается и замолкает, увидев меня, хотя за мгновение до этого на ее лице играла улыбка. Она примерно моего возраста, невысокая, смуглая, красивая, кудрявые темные волосы до спины небрежно перетянуты лентой.

– Это истинная Мира, Ада, – говорит Кеин. – А это Камилла, моя… – он на секунду замолкает, девушка прячет взгляд. – Моя хорошая знакомая. Ада решила погулять, но с ее стороны это не самый осмотрительный поступок.

Камилла кивает, мягко мне улыбнувшись.

– Я помоюсь, а потом отведу тебя в общину, – кидает Кеин и уходит. Я чувствую себя крайне неловко, но не знаю, что сказать.

– Может, чаю? – предлагает девушка, соглашаюсь, хотя на самом деле ничего не хочу.

Мы проходим вместе в узкую кухоньку, у окна за столом сидит старушка, на вид древнее той, что была в библиотеке. Но и выглядит она, надо сказать, много хуже. Поворачивает ко мне лицо, подслеповато щурясь. Я растерянно топчусь на месте, не зная, куда пристроиться. Да тут и места нет, честно говоря. Надо было отказаться от чая.

– Я подожду в гостиной, – говорю Камилле, та кивает. Уже делаю шаг обратно, когда слышу скрипучий старушечий голос:

– Подожди.

Поворачиваюсь к ней, глядя с непониманием. Девушка тоже замирает, переводя взгляд со старухи на меня.

– Бабуль, ты мне? – задает вопрос, но та трясет головой, протягивая руку в мою сторону.

– Дай мне руку. Пусть она даст мне руку, – нетерпеливо шаркает беззубым ртом, обращаясь к внучке, когда я так и не двигаюсь с места.

– Бабуль…

– Все нормально, – сделав пару шагов вперед, аккуратно вкладываю свою ладонь в шершавую морщинистую руку. Старуха закрывает глаза и шепчет:

– Остенде мии фортитудинэм эус тэрра.

Крепко сжимает мои пальцы, я бросаю взгляд на девушку, та растерянно моргает, не зная, что делать.

Бабка повторяет еще раз, а потом резко распахивает глаза, отпуская меня. На мгновенье кажется, что к ней вернулись силы: она выпрямляется, на щеках выступает румянец.

– Ты… – шепчет, разглядывая меня, как нечто нереальное. – Ты ведьма. Ведьма из тех самых, великих…

Я бестолково молчу, не находя слов. Не зная, как реагировать. Хорошо или плохо то, что она это увидела? И что меня может ждать, если информация раскроется?

– Бабуль, ты чего? – Камилла неуверенно смеется, положив ладонь старухе на плечо. – Эта девушка маг. Так ведь? – смотрит на меня, я киваю, поднимая руку. Создав небольшой магический шар, тут же его убираю.

Старуха только мелко кивает, глядя на меня расширенными глазами.

– Значит, пророчество не врало, – различаю я шепот, и сердце в очередной раз екает.

– Пророчество? – переспрашиваю ее. – Какое пророчество?

– Не слушайте ее, – Камилла тянет старушку, помогая встать. – Она немного не в себе. Иногда говорит всякие глупости, вот как сейчас. Все знают, что магические силы и колдовство не могут быть в одном человеке. Сейчас она придумает еще какую-нибудь байку. Идем, бабуль, я уложу тебя в постель.

Старушка ничего не говорит, только смотрит на меня, и в этом молчании и взгляде я читаю многое: она не хочет рассказывать о том, что я особенная. И у нее есть на то причина. Странное пророчество, о котором внучка ничего не знает.

Вот если бы я могла поговорить со старушкой наедине… Наверняка это не так сложно устроить. Она вряд ли выходит из дома, а Камилле точно приходится отлучаться. Я поймаю этот момент и поговорю с ней. Так будет лучше всего. Не стоит остальным знать то, что увидела она.

Тем более Кеину. Может, он и помог мне, но это не значит, что он на моей стороне. Порой я думаю, что на моей стороне вообще никого нет. Даже Мира. И от этой мысли становится страшно и одиноко. Я не уверена, что смогу справиться сама, хотя именно этого, кажется, хотели мои родители.

– Идем, Ада, – голос Кеина выдергивает меня из мыслей, заставляя вздрогнуть. Камилла как раз появляется из комнатушки, в которой уложила бабку.

– А я чай заварила, – улыбается нам, но Кеин только качает головой.

– Я зайду позже, ладно? Аде не стоит надолго отлучаться. Кто-то может подумать что-нибудь не то. Ее видели на площади, значит, в общине знают, что она ушла.

Вот как, информация разносится быстро, понятно.

Кеин быстро целует Камиллу в лоб, отчего та краснеет, глядя на меня. Я делаю вид, что ничего не заметила. Вместе с парнем мы выходим через главный выход на небольшую улицу.

– Идем, – кивает он, пряча руки в карманы штанов, а я замечаю, что он переоделся. С собой принес, или у Камиллы есть его вещи?

– Кто эта девушка? – спрашиваю, повинуясь порыву. Кеин только морщится.

– Тебя это не касается.

– Почему ты не хочешь поговорить со мной? Я ведь не сделала тебе ничего плохого.

Кеин останавливается, насмешливо меня разглядывая. Я отвечаю прямым взглядом.

– Я уже сказал, Мир снимет с меня шкуру только за тот разговор на площадке. А если узнает, что мы тут мило прогуливаемся…

– Я ему все объясню.

– Вряд ли он будет тебя слушать, – Кеин идет дальше, я хватаю его за локоть, но он вырывает руку.

– Осторожнее, Ада. У оборотней тончайших нюх. Кто-то может учуять, что ты касалась меня.

– Ты серьезно? – я так теряюсь, что не знаю, что сказать. – Кто-то может подумать, что я с тобой?.. Это же глупость несусветная.

Кеин пожимает плечами и снова идет вперед, я держусь рядом, но теперь стараюсь его не касаться.

– Так кто эта девушка? – снова спрашиваю. – Она тоже оборотень?

– Нет, она человек. Ее бабка одна из ведьм, которые помогают Кемвуду.

– Она из великих? – сердце снова екает, Кеин бросает на меня взгляд.

– Я не силен в их иерархии. Знаю, что она всю жизнь тут. Камилла ее внучка, тоже ведьма, но пока только учится.

– У вас с ней отношения?

Кеин сжимает зубы и не отвечает. Я не настаиваю, вижу, что это личное.

– Почему ты не на войне? – снова перевожу тему, Кеин только вздыхает, выворачивая на очередную улочку.

– Почему ты не можешь просто помолчать? – спрашивает меня. – Я ведь не лезу к тебе с вопросами.

– А они у тебя есть?

Он молчит. Непробиваемый парень, а. Мы снова сворачиваем и неожиданно оказываемся у здания мужской общины с торца.

– Расходимся тут, – замечает Кеин. – Чтобы избежать ненужных слухов. Надеюсь, до входа без приключений доберешься?

На его насмешливый тон я отвечаю укоризненным взглядом.

– За мной, правда, кто-то гнался на той улочке? – спрашиваю его. – Мир сказал, меня никто не тронет.

– Ты не нравишься оборотням, Ада. Ты маг. Не знаю, насколько ты знакома с нашей историей… Нам не за что вас любить. Но ты истинная одного из нас, мы уважаем выбор судьбы, тут Мир прав: никто не причинит тебе физического вреда. Но это не значит, что не найдутся те, кто захотят как-то использовать тебя в своих личных целях. Некоторым идиотам и припугнуть тебя в радость. Так что будь на чеку, а лучше сиди у себя в комнате и читай книжки.

Кеин быстро идет в сторону центрального входа, я провожаю его задумчивым взглядом. Сидеть в комнате – это, конечно, хорошо, но только у меня другие планы.