Текст книги "Проклятье Мира (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

– Нет! – кричу я, мотая головой, – Нет, ты бы никогда не сделал этого!

– Я был во власти Темной Силы, дочка. Она говорила мне, что делать. А сейчас, когда я умираю, ясность вернулась, и я вижу все в истинном свете. Я чудовище, Ада, я недостоин быть твоим отцом.

– Не говори так, – дрожащей рукой глажу его щеку, шмыгая носом, чтобы не разрыдаться в голос. – Ты был лучшим папой. Помнишь, ты рассказывал мне сказки? И в них всегда все заканчивалось хорошо. А еще мы вместе собирали травы, и ты рисовал мне на лице рисунки цветочной пыльцой…

– Ты лучшая дочь, какая только может быть, – он едва заметно улыбается мне. – И ты сделала то, что не удавалось никому. Ты открыла в себе дар, спрятанный Трианой.

– Что? – я мотаю головой в непонимании. – О чем ты говоришь?

– Ты отразила удар Силы Земли, Ада. Это возможно, только если Триана живет в твоем сердце. Ты вышла за границы, которые люди поставили себе. Я горжусь тобой. Закончи начатое, останови эту войну. Я… – он закашливается, сплевывает кровью, я испуганно сжимаю его руку.

– Не умирай, пап, – умоляю сквозь слезы. – Пожалуйста, не умирай.

– Я люблю тебя, Ада. Мы с мамой всегда будем любить тебя. Прости нас… Мы… – он не договаривает, сначала застывает взгляд, а потом тело обмякает, голова свешивается набок, а ладонь в моей руке становится безжизненной.

Я опускаюсь лбом на его грудь, больше не сдерживаясь, рыдаю в голос, повторяя:

– Папа, папочка, я тоже люблю тебя, тоже люблю.

Только когда моего плеча касается чья-то ладонь, нервно вздрагиваю, оборачиваясь.

Мир забрал одежду у одного из мертвых, и теперь смотрит на меня. В его взгляде боль и сожаление.

– Он держал в руке клинок, Ада, – произносит тихо. – Прости. Я должен был спасти тебя. Инстинкт сработал быстрее.

Я медленно поднимаюсь, покачиваясь.

– Что теперь будет с магами? С куполом? – спрашиваю его.

– Со смертью ведьмы ее чары исчезают. Так что они снова могут применять магическую силу без вреда для себя.

Я качаю головой, пошатываясь.

– Неужели ты этого хотел, Мир? Всех этих бессмысленных смертей? Ради чего? Ради чего, скажи мне?!

Он молчит, и я знаю, почему. Потому что у него нет ответа на вопрос. Оттолкнув его в сторону, я бегу в сторону поля боя, еще не зная, что сделаю, но внутри словно кто-то ведет. Боль, страх, отчаяние, жестокость, злость – вот все, что теперь наш мир. И неважно, первый ты напал, сражаясь за свою свободу, или обороняешься, чтобы ее сохранить. Никому, никому не будет хорошо.

Я начинаю кричать, громко, надрывно, прибавляя ходу, стираю со лба пот, перемешанный с папиной кровью, и кричу еще громче.

Замерев на пропитанной кровью земле, все так же крича, глядя на сражающихся и умирающих, вдыхая запах смерти, я с криком падаю на колени и бью в Землю кулаком. Она содрогается от моего удара, вперед ползет трещина, которая ширится, чем дальше расходится, и из нее вьется фиолетовый дым. Я вижу, как замирают все на поле боя, отходят от нее в разные стороны. Волки с одной, люди с другой. Магией я отбрасываю их еще дальше, а потом встаю.

– Хватит! – кричу из последних сил. – Довольно! Что вы делаете?! Посмотрите на себя! В кого мы все превратились! Убийцы, жестокие убийцы! Вместо того, чтобы объединиться и свергнуть тех, кто угнетает нас, мы убиваем друг друга на радость им! Потому что когда нас не останется, они снова возьмут власть в свои руки! И снова заставят нас делать то, что нужно им. Потому что мы будем слабые, напуганные после войны. Перестаньте! Нас и так осталось так мало! Вы, – смотрю я на магов, – сложите оружие и вернитесь в Аркадис! Вы! – обращаюсь к волкам. – Отправляйтесь в Мескалу! Война окончена, и завтра мы встретимся в Андроне так, как должны были встретиться сразу! Без кровопролития и смертей! Мы должны объединиться и вместе создать новый мир. Но только от нас зависит, каким он будет: жестоким или добрым. Мы должны решить это прямо сейчас.

Я замолкаю, обессилено раскачиваясь, слезы катятся из глаз сами по себе, я не могу контролировать их. Устала, слишком устала. Я просто маленькая девочка, которая не была готова к такому. Я только-только вступила во взрослую жизнь, и не могу быть великой, не могу спасти всех, если они не хотят, чтобы их спасали.

Я просто хочу, чтобы все это закончилось. Хочу жить где-то далеко, в маленьком городке на окраине леса, собирать травы, любить своего мужчину, когда-нибудь родить ребенка и растить его счастливым. Я слишком слаба для всего того, что происходит сейчас. Слишком слаба.

Маги кидают оружие на землю, сначала несколько человек, потом еще, еще, и вот уже все оставшиеся в живых молча уходят в сторону Аркадиса. Волки, тихо рыча, разворачиваются в сторону Мескалы. Всего за полчаса местность вокруг пустеет. Остаюсь только я, Мир и фиолетовый дым, выплывающий из трещины в Земле и растворяющийся в желтоватом от Луны свете ночи.

Глава 38

Не знаю, сколько времени я сижу возле трещины в земле. Фиолетовый дым рассеялся, и теперь это просто отметина, место, на котором кончилась война между оборотнями и магами.

– Война ведь кончилась? – все же спрашиваю Мира, когда он садится рядом со мной, закуривая самокрутку.

– Кажется, так.

Я киваю, обхватывая колени руками.

– Что теперь будет?

– Понятия не имею.

Вяло усмехаюсь, качая головой.

– Наверное, я не все продумала.

Мир, осторожно обняв, прижимает меня к себе. Сил сопротивляться нет. Кладу голову ему на плечо.

– Мне жаль, что все так вышло, Ада, – произносит он. – Я был ослеплен войной и победой. Ты была права, я должен был остановиться раньше. Мы могли бы договориться с магами, не применяя заклинания твоего отца. Но я не захотел. Словно пытался доказать самому себе, что могу победить. Только цена, и правда, оказалась очень высокой.

Еще какое-то время мы сидим в молчании, потом Мир говорит:

– Тебе надо отдохнуть, ты слишком много пережила за эти дни. Выглядишь неважно. Я все устрою с магами. Завтра в Андроне мы заключим мир. Я тебе обещаю.

– Хорошо, – я встаю, опираясь на его руку, небо вдали начинает светлеть, резко холодает, я дрожу, ладони леденеют.

– До Мескалы ты сейчас не доберешься, – замечает Мир, – устроимся в Андроне.

Вместе мы идем с поля, но, когда начинаем подниматься на возвышенность, силы окончательно покидают меня. Голова кружится, к горлу подкатывает тошнота.

– Не могу идти наверх, Мир, – с трудом говорю, цепляясь за его локоть, он легко подхватывает меня на руки. Становится и легче, и теплее. Я слушаю, как стучит его сердце, и этот звук успокаивает.

До города километра четыре, и Мир почти все время несет меня на руках, хотя несколько раз я порываюсь слезть.

– Все нормально, Ада, – одергивает он меня. – Я готов таскать тебя хоть всю жизнь.

Я по-дурацки краснею, он усмехается.

– Прозвучало слишком пафосно, – продолжает говорить, – но если что, это правда.

– Между нами все очень сложно, Мир, – я прикрываю глаза, виском трусь о его грудь.

– Да уж, не самая простая истинная мне досталась. Вот так скажешь что-нибудь не то, шарахнет молнией в голову.

– Как ты можешь шутить сейчас? – я смеюсь, наверное, это нервное.

– Защитная реакция. Сегодня я мог потерять тебя, и поверь, эта мысль будет мучить меня до конца жизни. Если бы я не успел…

Он останавливается и осторожно опускает меня на землю.

– Ты должна понимать, Ада, мне жаль, что я убил твоего отца, потому что это причинило тебе сильную боль. Но я не мог поступить иначе. Я говорил тебе и повторю снова: может, это эгоистично, но выбирая между тобой и кем угодно другим, я всегда буду выбирать тебя.

– Мою жизнь, – киваю я, – но не будешь считаться с моим мнением. Если бы ты сразу послушал меня…

– Я знаю. И эта мысль тоже останется со мной навсегда.

Повисает тяжелая тишина. Где-то в глубине души мне хочется высказать ему все, что я думала эти дни, о чем переживала, как хотела исправить, спасти ситуацию, и как он все перечеркнул одним холодным жестким “нет”. Но Мир сам себе прекрасный палач, и мне достаточно понимать, что он осознает, что натворил. В остальном разберется с собой сам.

– Я никогда не воспринимал женщин всерьез, – говорит Мир вдруг. – Наверное, сейчас не самое подходящее время это обсуждать… Никогда ни к кому не привязывался, не брал в расчет. Я привык полагаться только на себя… Потому что боялся верить кому-то еще. Так меня воспитали. Великим оборотнем, который всю жизнь провел один в клетке, тренируясь и готовясь к главному событию – войне. Но кажется, сейчас я понял, что есть кое-что важнее войны.

Я провожу испачканной в земле и крови рукой по его грязному лицу, думая о том, как причудлива судьба. Причудлива и прозорлива. Может быть, Триана сделала меня истинной для Мира, когда мои мама и папа, обезумев, возложили на меня миссию уничтожения населения Земли. Зная, что, будучи его истинной, я не смогу убить его, Триана допустила выбор моих родителей, дала им ту самую свободу, о которой говорил папа.

Жаль только, что он сам слишком поздно понял свою ошибку. Он не хотел слушать Триану, как и я не хотела, когда отрицала нас с Миром. Только все эти противоречия не помешали мне полюбить его. Кто-то скажет, мы Земля и Небо, совсем не подходим друг другу, но я знаю, что на самом деле это не так. Мы нуждаемся в любви и хотим любить. И кажется, только это и имеет значение.

Аккуратно поцеловав Мира, я обнимаю его, и он прижимает меня в ответ, крепко, почти до хруста костей. Легко не будет, но разве у кого-то бывает? Мы обязаны попробовать.

– Ну вот, а я думал, Мир как обычно скалится и издевается, – раздается знакомый голос. Резко обернувшись, так что меня ведет от головокружения, я все-таки восклицаю:

– Кеин! – держась за локоть Мира. Он стоит в нескольких метрах от нас, сунув руки в карманы штанов.

– Слышал о финале боя, – говорит, убирая улыбку. – Решил посмотреть, не нужна ли помощь.

– Все прошло хорошо? – спрашиваю я с волнением.

– Люди эвакуированы, но судя по всему, мы могли этого не делать. До Аркадиса сражение не добралось.

– Спасибо тебе за все.

– Не за что, Ада.

Кеин переводит взгляд на Мира, кашлянув, продолжает:

– Ну раз вы в порядке…

– Спасибо, Кеин, – прерывает его Мир. Тот только кивает, но я знаю, это простое “спасибо” – большой шаг вперед в их отношениях.

– Идем? – делаю несколько шагов, и снова кружится голова.

– Ада… Тебе плохо? – обеспокоенно спрашивает Мир.

– Я просто устала… Надо…

Не успеваю договорить, потому что головокружение усиливается, я оседаю в руках Мира и следом теряю сознание.

В себя прихожу в больнице Андроны. Не сразу понимаю, что происходит, оглядываюсь, садясь на постели. Мир тут же подскакивает ко мне.

– Док скоро придет, – берет за руку. – Он проведет все обследования.

– Ни к чему было, – качаю головой, ложась обратно. – Это просто усталость и нервы. Я в норме.

– Так мне будет спокойнее, с тобой слишком много всего произошло за эти дни, хочу быть уверен, что это никак не отразилось на твоем здоровье.

Я улыбаюсь, не возражая больше, сжимаю его ладонь.

– Там Кеин привел какого-то мужчину, говорит, твой дядя…

– Дядя Эл! – восклицаю я. – Позови его скорее сюда, пожалуйста.

Кивнув, Мир выходит и тут же появляется с дядей Элом. Тот заключает меня в объятья, я глажу его по спине, поймав напряженный взгляд Мира. Он не знает дядю и присматривает, чтобы тот не причинил вреда. Я мягко улыбаюсь ему, Мир, усмехнувшись, отходит к окну.

– Я так рад, что с тобой все в порядке, – дядя целует меня в затылок, отстранившись, разглядывает, словно надеется что-то понять по лицу. – Я был в тылу, видел немного, но мне рассказали… Ада, как ты сделала это? Даже великим неподвластно подобное… Это выход на какой-то новый, совершенно неизученный нами уровень.

– Папа мне подсказал.

– Питер?! А он… – дядя Эл не договаривает, я сжимаю губы.

– Погиб. – Тяжело выдыхаю, дядя Эл с полминуты молчит, глядя перед собой. – Он был под властью темной силы, если бы не Мир, он бы меня убил.

Дядя смотрит испуганно, во взгляде боль.

– Как же так… – шепчет беспомощно, вытирая уголки глаз.

– Я потом тебе расскажу, ладно? Все расскажу: и про него, и про магию… Сейчас нет сил.

– Конечно, конечно, милая, отдыхай…

Он суетливо встает, но я хватаю его за руку.

– Дядя Эл… – бросив взгляд на Мира, все же спрашиваю: – То, о чем мы говорили?.. Ты сделал?

– Да, – он присаживается на край кровати, тоже покосившись в сторону окна. – Я разнес информацию по всему фронту, Ада. Сначала мне не верили, но я говорил и говорил… Пришлось рассказать кое-какие подробности… В общем, большая часть не использовала магию на поле боя, а уж после того как те, кто, применив ее, погибли… В любом случае, нам пришлось сражаться, но боевые маги все равно в первую очередь маги, рукопашный бой для нас сложен. В первый же час многие пали. Но тем не менее многие остались живы. Так что… Все не так плохо.

Я снова смотрю на Мира, он стоит спиной к нам, напряженный до предела. Ладони сжаты в кулаки и уперты в подоконник. Что ж, он знал, что я попытаюсь спасти магов, теперь понял, как. Если бы я только догадывалась, что могу так распоряжаться своей магией, я бы не допустила даже начала боя. Но теперь поздно об этом думать. Хотя я знаю, что буду, и все эти бесполезные смерти, которых я не смогла избежать, останутся в моей памяти и будут периодически жалить душу болью.

– А вот и я, простите, за задержку, – невысокая полная женщина появляется в комнате. – Прошу всех выйти, а мы пока осмотримся, да, милая? – у нее ласковый голос и доброе лицо, я только киваю, переставая переживать.

Я уверена, что мои обмороки вызваны стрессом, это и неудивительно. Потому все процедуры переношу спокойно, думая о том, что же будет завтра. Что будет с Академией и теми, кто ей правит? Не только ей, по сути они правили всеми. И теперь, я уверена, этой власти пришел конец. Только вот что дальше? Как люди, оборотни, маги, ведьмы устроят совместное существование? Да, война кончилась, но нас ждет еще много сложностей впереди.

– Перестаньте морщить лоб, – улыбается врач. – Вы и так сделали очень много, Аделина, пора бы вам отдохнуть. Тем более что есть повод.

– В каком смысле? – хмурюсь я. – Со мной что-то не так?

– Все нормально. Я не вижу серьезных проблем, кроме переутомления. Вам нужно больше отдыхать и хорошо питаться, и все наладится.

– Тогда что вы имели в виду?

Она снова улыбается, взяв за руку:

– Не могу утверждать на сто процентов, станет яснее через несколько недель, но все же есть вероятность, что вы беременны.

Глава 39

– Что? – только успеваю сказать я, как открывается дверь, и появляется Мир. Конечно, слышал.

– Она беременна? – спрашивает у врача. Вот честно, собираясь на решающий бой, он выглядел менее испуганно.

– Вполне вероятно, как я уже сказала. Оставить вас наедине? – врач смотрит с пониманием.

– Да, пожалуйста, – кивает он, поворачиваясь ко мне. Когда за врачом закрывается дверь, садится на край кровати, я пытаюсь по его лицу понять, как он относится к данной мысли, но не могу. Я и сама не понимаю, как отношусь. И отношусь ли вообще. После всего случившегося сил нет уже удивляться, вообще на эмоции сил нет.

– Ты должна немедленно отправиться в Кемвуд. Нет, там ведь теперь нет купола… – он растерянно ведет головой. – Да и создавать портал опасно, это забирает у тебя столько сил… В любом случае нужно отправить тебя, как можно дальше отсюда.

– Эй, – я с улыбкой беру его за руку, Мир только хмурится. – Война закончилась. Я больше никуда не полезу, Мир, честно. Позволь остаться тут, с тобой. А потом мы вместе решим, что делать. Ты… Ты рад?

Мы встречаемся взглядами, Мир суетливо достает из кармана самокрутки и тут же убирает обратно.

– Я не знаю, я пока вообще не понял… Ты… Ты ждешь от меня ребенка?

– Кажется, так.

– Что-то невероятное, – Мир смотрит в сторону, сжимая зубы, а я не знаю, что на это сказать. Это действительно невероятно. Учитывая, как мы сошлись, все, что произошло… Мы ведь даже сами не понимаем еще, что с нами будет дальше. А тут ребенок.

– Я хочу сказать, ты не обязан… – начинаю я, но осекаюсь под его взглядом. Покачав головой, Мир обнимает меня и целует в макушку.

– И все-таки ты еще совсем девчонка… – шепчет мне в волосы. – Я договорился насчет того, чтобы ты осталась здесь. Больница работает, так что в случае чего тебе помогут. И я останусь с тобой.

– Спасибо, – шепчу в ответ, прижимаясь к нему. Ну что ж, у нас с самого начала все неправильно, не так, как должно быть. Чего еще ожидать было, как ни беременности в тот момент, когда мы даже еще не сошлись?

Мир не остаётся в моей палате, но я знаю, что он будет рядом, пока сможет, потому сплю спокойно. Правда, перед сном какое-то время глажу живот, пытаясь осознать, что внутри меня зародилась новая жизнь. Это чудо похлеще любой магии и колдовства. Вот так два человека занялись любовью, и получился третий настоящий человек. Удивительно настолько, что мурашки бегут по коже. Лишь бы все было нормально, другого я сейчас и не желаю.

Я сплю долго, несколько раз пытаюсь проснуться, слыша голоса и чувствуя дневной свет, и не могу, снова и снова проваливаясь в сон. Словно организм решил, что хватит, пора ему восстановить силы на все сто.

Когда, наконец, просыпаюсь, вижу оставленный на столике завтрак. Каша и запеканка успели остыть, но мне все равно, чувствую звериный голод и накидываюсь на еду. Внезапно приходит вопрос: а наш ребенок, каким он будет? Я человек, Мир – оборотень, выходит, он станет полукровкой? Сможет обращаться, как и его отец? А если будут проблемы, как с Кеином? И могут ли ему передаться мои способности? А кто вообще я? Кто теперь, после случившегося вчера?

Со стуком в дверь появляется одна из работниц, везет обед. Я, не дожевав, проглатываю кусок запеканки.

– Уже обед? – спрашиваю изумленно.

– Да, милая, – бабулька улыбается мне. – Забирай тарелки.

Я не отказываюсь, поблагодарив, принимаюсь за суп. Ох, как вкусно. Даже не помню, когда я последний раз толком ела. А еще второе, не уверена, что осилю после завтрака. Хотя…

– О, вижу аппетит хороший, – в палату заглядывает дядя Эл, снова проглотив недожеванный кусок, я вскакиваю, чтобы обнять его.

– Как там дела? Что вообще происходит? – первый вопрос, который сразу срывается с губ.

– Подписали мирный договор, это то, что я знаю точно. Сейчас представители магов и оборотней договариваются о дальнейшей жизни.

Он присаживается на стул, я продолжаю есть.

– А Академия?

– Маги и часть оборотней посетили ее, но не нашли никого из верхушки. Все сбежали, плюс унесли часть важных бумаг и вещей из хранилища.

– И что это значит? Они не отступят от своих целей?

– Вряд ли сейчас они представляют для нас опасность, – пожимает дядя плечами. – Они имели власть, когда им подчинялось большинство, а теперь этому наступил конец. Будет поведана правда о великих магах и оборотнях, а множестве смертей каждые пятьсот лет, много чего еще… К власти они уже не вернутся. Ходят слухи, что власти вообще не будет, как и границ. В идеале, конечно.

– Как это? Каждый может жить, где хочет? – хмурюсь я. – Одни могут существовать с другими?

– Да, именно так. Конечно, на это понадобится время, немало времени. Слишком долго нам прививали мысли о врагах, чтобы мы так легко отпустили их. Но все устали от войны, никто не хочет больше проливать кровь. Все хотят мира. Будем пытаться строить его.

Я киваю, откусывая хлеб. Жаль, что папа не дожил до этого момента. Жаль, что погиб, ослепленный безумной идей, и не увидел, что можно достичь того же мирным путем. А может, невозможно? Может, людям нужно, чтобы эта боль происходила? Потому что одной памяти о ней им не хватает, чтобы желать мира? Ведь столько людей погибло, прежде чем все остановились.

– Ну а ты что думаешь делать дальше, Ада? – смотрит на меня дядя. Я пожимаю плечами. – Вернешься домой? Или останешься с этим парнем? Мир, кажется, его зовут.

– Останусь с ним, – я произношу это раньше, чем осознаю, и немного краснею от смущения. – Он мой истинный, дядя Эл. И знаешь, оказывается, истинность – это совсем не сказки, как внушали нам.

– А твоя магия? Откуда она, Ада? Откуда такая сила?

– Помнишь то письмо от папы? – спрашиваю его, он кивает. – Он писал, что на пороге какого-то великого открытия. И говорил о том, что магия – единственное, что дается человеку изнутри. То есть невозможно колдовать, если к тебе не придет Сила Земли. И невозможно обратиться животным, если в тебе не заложено это при рождении. Но магия создается посредством твоей веры и намерения. Магия – это та сила Трианы, бесконечная, непостижимая, которая заложена в каждого из нас. В каждого, дядя Эл понимаешь? И только от тебя зависит, насколько эта магия проявится, насколько проявится через нее Триана в тебе. Сегодня ночью мое намерение было очень велико, и я смогла сделать это: смогла остановить войну.

– Это… Это действительно грандиозно, Ада, – он качает головой в восхищении. – Но ты хочешь сказать, что любой человек?..

– Да. Если только он позволит себе поверить в чудо. И если пустит Триану в свое сердце. К сожалению, долгие века маги старались сделать так, чтобы люди отдалились от Трианы, перестали в нее верить, верить в себя, и в то, что они способны на что-то подобное. Потому что иначе их было невозможно контролировать, Академия не удержала бы власть, перестала бы быть группой привилегированных. Любой может быть магом, дядя Эл, если только откроет свое сердце навстречу Триане. А она всегда готова взять нас за руку. Только этого и ждет.

Я стираю выступившие слезы, качаю головой сама на себя. Не знаю, почему так расчувствовалась. Может, потому что для меня это не пустые слова, я сама только что пережила подобное, и это не описать и не вместить в обычный человеческий ум. Я знаю, что уже сегодня у меня может не получится, потому что не хватит веры, появятся сомнения, но я вижу путь, по которому надо идти. Человек слаб, но он может бороться со своей слабостью, двигаться вперед… И я буду пробовать делать это. Как и множество других людей, когда поймут, какой перед ними открыт путь. Всегда был открыт.

***

Мир появляется только ближе к вечеру, очень уставший, наверное, он почти не спал, а я вот успела и после обеда вздремнуть.

– Привет, – заглядывает в мою палату, я улыбаюсь в ответ.

– Привет. Ну что решили?

– Много чего, – он устало трет лицо, садясь на край кровати. Осторожно гладит меня по щеке. – Было решено сделать всех свободными. Население будет выбирать тех, кто будет заниматься делами от лица каждого города… А дальше посмотрим, что из этого выйдет. Кроме того, все узнают правду, скрываемую об оборотнях. Обнародуются все научные данные из Академии.

– Все будут знать все, – киваю я. – А папа? Ты забрал его тело?

– Мои ребята забрали. Его перевезут в Кемвуд и похоронят рядом с Каролиной Эдмунд.

– Спасибо, – закусываю губу от нахлынувших эмоций и сжимаю руку Мира. – А гримуар? Он был при нем?

Он качает головой.

– Вероятно, он спрятал его или на поле боя, или ещё в Кемвуде. Я так понимаю, заклинания он знал и без гримуара. Но мы все-таки постараемся найти его, это важная для истории вещь.

– Надеюсь, эта вещь больше никогда не пригодится, – честно говорю я и, поколебавшись, спрашиваю: – Ну а ты? Что о тебе?

– Моя миссия окончена, – Мир криво улыбается. – Та миссия, которую на меня возложила Триана. Великая война завершилась, оборотни получили свободу.

– Не хочешь встать во главе клана?

– Нет, – он качает головой. – Отец прекрасно справляется с этой волокитой. К тому же есть Ивера и Кеин. У меня совсем другие планы на жизнь.

– Какие? – сердце невольно замирает, когда Мир берет мои руки в свои.

– Знаю, что между нами много чего произошло. И у тебя есть причины ненавидеть меня и хотеть бежать как можно дальше…

– Мир…

– Я договорю, Ада, ладно? Я далеко не идеал. Я воин, может, бесстрашный, но всего лишь воин. Выращенный для убийства оборотень. Много лет я существовал в этом пространстве, не видя света. Пока не появилась ты. И все сразу полетело в пропасть, – он усмехается, и я вместе с ним. – Но ничего другого я не хочу… Южнее Кемвуда возле леса есть прекрасные поместья. Они много лет пустуют, после истребления клана некому заниматься ими. Если ты согласишься, мы можем поехать туда. Будем жить на природе, я научу тебя ездить на лошадях… – Мир смеется, и снова вторю ему. – Я не могу дать тебе какие-то блага, или гарантировать богатое существование… В городе ты наверняка сможешь добиться большего, учитывая, какие способности в тебе открылись…

– Я согласна, – перебиваю я его, он смотрит с недоверием.

– Уверена? – спрашивает зачем-то, я киваю, снова стирая слезы. Я стала такой плаксой!

– Ведь мы сможем переехать еще куда-то, если будет в этом потребность, правда? – спрашиваю его, Мир кивает в ответ. – Но сейчас я хочу именно то, что ты описал. И еще… Можно тебя кое о чем попросить?

– Конечно.

– Обещай, что будешь рассказывать нашему ребенку только добрые сказки.