Текст книги "Проклятье Мира (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– То есть все здесь? Женщины, дети?

Дядя Эл удрученно кивает.

– Отправлять их своим ходом тоже опасно. Оборотни могут учуять их, взять в плен или того хуже…

Я смотрю на Кеина, но он остается абсолютно непроницаемым. Правда, поймав мой взгляд, выпрямляется и говорит:

– Я могу вывести людей из города.

– Нет, – качаю я головой. – Это слишком опасно, Кеин. Лучше я открою портал.

– Исключено, – тут же влезает дядя Эл. – Ты и так без сил сейчас. Держать портал на такое количество людей – это верная смерть. Бой может начаться в любую минуту.

На мгновенье меня захлестывает отчаяние. Кеин садится рядом со мной на кровать.

– А если у тебя не получится? – спрашиваю его. – Если тебе не поверят? Решат, что ты изменник?

Кеин мягко улыбается.

– Ты же знаешь, оборотни не убивают всех подряд. Неужели Мир тебе не рассказывал?

– Он только скалится и издевается обычно.

Кеин смеется.

– Узнаю Мира… Мы должны попытаться, Ада. Вероятность успеха велика. Если они останутся в городе, скорее всего, большинство погибнет. – Он поворачивается к дяде Элу, который наблюдает за нами в непонимании. – Собирайте женщин и детей. На все несколько часов, пусть берут теплую одежду, еду и воду.

– Спасибо, Кеин, – я сжимаю его руку, а со следующей накатывающей слабостью проваливаюсь в сон.

Глава 36

Когда я просыпаюсь, в комнате совсем темно, шторы по-прежнему задернуты. Чувствую себя намного лучше, повезло, что магия великого помогает встать на ноги.

Когда спускаюсь вниз, нахожу дядю Эла в кабинете с бокалом в руках. Он стыдливо убирает бутылку вина под стол, но я только машу рукой.

– Как дела? – спрашиваю, присаживаясь в кресло.

– Кеин ушел из города два часа назад. Почти все женщины и дети с ним, кроме тех, кто пожелал остаться. Ада… – поколебавшись, дядя Эл все же спрашивает: – Он… Оборотень?

Я киваю.

– Но он не сдаст их, – добавляю быстро. – Оборотни не трогают мирных, я сама была этому свидетелем. Они позволили уйти целой деревне при мне. И вообще, дядя Эл… Они не настолько плохи, как нам рассказывали. Ты знаешь о том, что происходит каждые пятьсот лет?

Он стыдливо кивает, отводя взгляд.

– Об этом знают немногие, в основном те, кто так или иначе соприкасается с Академией. Нам говорили, что это необходимость для выживания, иначе оборотни истребят всех нас.

Я презрительно хмыкаю. Вот уж не удивлена, что Академия преподносит все именно таким образом.

– Моя мама была великим магом. Ее держали в Академии с детства, изощренно издевались, угрожали семье, чтобы она убила великого оборотня. Издевались так сильно, что она согласилась.

– Каролина… – дядя Эл смотрит на меня круглыми глазами. – Я и подумать не мог… Так далеко я не вхож, Ада, если бы только знал…

– Это полбеды. Она погибла, но папа жив.

– Ты нашла его, – он подается вперед с надеждой в голосе.

– Нашла, только не особенно радуйся. Потому что то, что я расскажу, вряд ли тебе понравится.

Я чувствую, что могу доверять ему, он единственный, кто знал обо мне почти все. И сейчас определенно повергнут в шок.

– Быть не может, – шепчет, глядя в пространство. – Питер просто сошел с ума.

– Точно. И мы должны его остановить, потому что сам он не остановится. Он уничтожит магов, дядя Эл. Я читала его заклинания, знаешь, как они работают? Магия оборачивается против того, кто ее делает. Магический шар, направленный в сторону оборотней, уничтожит самого мага. Все будут истреблены, но не Академия, верхушка которой вряд ли вообще выйдет на поле боя. Умрут обычные маги, сражающиеся за родину. А потом умрут почти все оборотни.

– Это безумие, – он прикрывает лицо руками. – Просто безумие. Но что ты хочешь делать, Ада?

Я нервно сглатываю, потому что мне впервые придется сказать это вслух.

– Если мне не удастся отговорить его, – мы встречаемся с дядей взглядами. – Придется его убить.

– Нет, нет, – он мелко трясет головой. – Он твой отец.

– Я знаю, – я давлю подступающие слезы. – Поверь, мне очень больно. Я столько лет жила мыслью о том, что родители погибли… Потом верой в то, что, возможно, живы. А потом все рассыпалось в прах за считанные часы. Я мечтаю увидеть того папу, что рассказывал мне добрые сказки, переделывая плохие концовки в хорошие, а не того, который хочет, чтобы я убила тысячи людей.

Я вытираю слезы, скопившиеся в уголках глаз, дядя залпом допивает вино из бокала.

– Он должен появиться в Андроне, – смотрит на меня, я киваю.

– Узнать, где сейчас войска, думаю, не так сложно… Скорее всего, он уже движется сюда.

– И что, у тебя есть какой-то план?

Я качаю головой.

– Он очень сильный ведьмак, дядя. Не просто великий, он принял темную Силу, и теперь ему доступно намного больше, чем раньше. О цене этого он, как ты понимаешь, не думает, готов платить чужими жизнями. Завтра утром я выдвигаюсь в Андрону.

Дядя Эл спешно качает головой.

– Это опасно, Ада. Ты не знаешь, но тебя разыскивают. Академия – за вторжение и кражу, армия – за дезертирство и, возможно, помощь врагам. Тебе нельзя показываться в Андроне. Только не со стороны магов.

– Значит, придется открывать портал…

– Лучше открыть его за Андроной, следующая за ней деревня занята оборотнями, и до места боевых действий рукой подать. Но только если ты уверена в том, что тебя не тронут.

Уверена ли я? Не знаю. Касаюсь шеи в том месте, где Мир укусил меня. На мне его метка и запах. Обо мне наверняка кто-то знает, и у меня есть магия, чтобы защититься. Придется рискнуть.

Остаток дня я провожу в доме, не высовываясь. Дядя настаивает на том, чтобы я больше отдыхала и чуть ли не насильно заставляет есть. Я на все соглашаюсь, тайком улыбаясь на его заботу. Я не ценила ее все это время, жила сама по себе, не принимая и не отдавая.

А теперь понимаю, какую ошибку совершила. Он ведь действительно принял меня в семью. Пусть ради своего друга, но принял. Любил, растил наравне с Риной, помогал, учил, воспитывал… Я закрылась в своем коконе боли и не хотела видеть ничего хорошего, что давал мне мир.

– Ада… – он заглядывает ко мне уже поздно вечером, когда я собираюсь ложиться спать. – Я подумал, вдруг тебе будет интересно.

В руках у него письма, перевязанные веревкой. Те, что писал ему папа до того, как идея спасения мира полностью заняла его мысли.

– Спасибо, – я аккуратно беру письма, словно боясь, что они рассыплются в прах. – Я люблю тебя, дядя Эл.

Он обнимает меня, поцеловав в макушку, тихо уходит. Развязав веревку, нахожу первое письмо и начинаю читать. Поначалу папа пишет о тех городах, где бывает, о своих научных работах. Чувствуется, что он горит тем, что делает, пишет часто и много.

Но потом поток писем резко кончается. Примерно в это время он встретил маму, и, скорее всего, опасался, что их отследят. Наверное, он поддерживал связь на всякий случай, чтобы не терять друга, если понадобится его помощь. И оказался прав. Следующие письма коротки и не информативны, некоторые занимают всего полстранички. Папа пишет, как по накатанному образцу. Все хорошо, полностью погружен в науку, изучаю, исследую… Перестал писать, что именно.

Я просматриваю с десяток однотипных писем, пока не натыкаюсь на написанное одиннадцать лет назад. Ощущение, что папа писал обычный отчет, но сбился, увлекшись, и решил оставить, как есть.

“Я изучаю природу магии, Эл, – скольжу я взглядом по рядам ровных строк, написанных мелким разборчивым почерком. – Наконец сумел копнуть глубже, и ты не поверишь, какие открытия меня ждали там… Я не могу рассказать тебе всего, но маги даже не догадываются, какой силой они обладают. Магия – единственный из трех даров, который зарождается внутри. То есть исходит от самого человека посредством веры и создания намерения. Это огромный неизученный пласт, Эл, который может кардинально изменить жизнь всего человечества. Триана оставила себе лазейку в сердца людей, всех людей, Эл… Если то, что я изучаю, подтвердится, это будет грандиозно. Впрочем, пока рано говорить об этом…”

Я просматриваю остальные письма, но больше не нахожу ничего интересного. Очевидно, это был единственный раз, когда отец разоткровенничался. Возможно, он был потрясен каким-то открытием и не мог держать это в себе… Но что именно он узнал, до чего докопался? Что в природе магии может быть такого, что изменит жизнь всех вокруг? И причем тут Триана и сердца людей?

Когда утром я показываю дяде Элу письмо, он только качает головой.

– Конечно, меня заинтересовало, что он нашел, – поясняет мне, – я писал ему об этом, но он просто проигнорировал мои вопросы.

– У тебя есть мысли, что это могло быть? – я спешно ем, почти не жуя.

– Я не ученый, Ада, только преподаватель, – вздыхает дядя Эл. – Конечно, после этого письма я покопался в научных трудах, но не смог найти ничего, что можно было бы сплести воедино со словами Питера.

– Значит, только он может поведать нам об этом, – вздыхаю я.

В столовой повисает гнетущая тишина. Мы оба понимаем, что разговор с папой, скорее всего, обречен на провал.

– Пожалуй, мне пора, – отставив тарелку, я встаю, дядя поднимается следом, глядя на меня с болью.

Я знаю, он хотел бы помочь, но это не его война. К сожалению, мне придется сражаться, как бы это ни было противно моей природе. И самое ужасное, что сражаться придется с отцом.

Дядя обнимает меня и шепчет:

– Помни, что ты сильная, Ада. И любящая. Банально, конечно, но я всегда верил, что мир спасет любовь. Наивный дурак, наверное…

Я прижимаюсь к нему, гоня мысли о том, что мы можем больше не увидеться. Знаю, что нужно готовиться к худшему, чтобы, если оно настанет, я могла справиться. Но я не могу. Если я только думать буду о плохом, меня размажет так, что не собрать. Я буду верить лучшее. В то, что все-таки любовь спасет мир.

– Пока, дядя Эл, – шмыгнув носом, я делаю в воздухе круг, который тут же начинает искрить. Деревню позади Андроны я никогда не видела, но зато в памяти четко вырисовывается дорога с развилкой на Андрону и Мескалу. Она и появляется в подрагивающем воздухе круга.

– Удачи, Ада, – шепчет дядя Эл, и я ступаю в открывшийся портал.

На перепутье нет никаких деревьев или места, где укрыться, только пыльная дорога с выгоревшей травой по сторонам. Я ложусь на обочине, жмурясь от солнца. Глубоко дышу, надеясь, что скоро станет легче. За полчаса на дороге не появляется ни одной живой души.

Наконец, поднявшись, не спеша иду в сторону Мескалы. Надеюсь на метку, оставленную Миром, но уверенности в том, что все будет хорошо, нет. Вскоре по сторонам от дороги появляется растительность. Вижу вдалеке крыши домов и прибавляю шаг, пропуская опасность. Волк появляется как будто из ниоткуда. Выскакивает прямо передо мной, скаля зубы, с которых капает слюна. Желтые злые глаза смотрят безотрывно, он напряжен, готов к прыжку.

– Я с миром, – произношу срывающимся голосом, отмечая, что со стороны это звучит двусмысленно. Впрочем, оба смысла подходят. – Я истинная Мирвольфа, на мне его метка.

Отчаянно колотится сердце, пока я, не двигаясь, смотрю волку в глаза. Он принюхивается, но, к счастью, не приближается.

– Мир должен прибыть сюда на днях, – говорю медленно. – Я хочу быть рядом с ним.

Еще несколько секунд тишины, волк, мотнув головой, поворачивается и неспешно идет в сторону деревни. Пару раз оглядывается, словно проверяя, что я правильно поняла его посыл. Аккуратно, на расстоянии в пару метров, иду за ним. Ладно, уже неплохо.

Так мы доходим до деревни. На пути встречается несколько людей, я интуитивно понимаю, что это оборотни. Меня они только провожают взглядами, ничего не говоря. Возле одного из домов волк садится, сканируя меня своими желтыми глазами.

– Спасибо, – говорю ему, поднимаясь по скрипучим ступеням на крыльцо.

Стукнув, заглядываю внутрь. Большая комната переделана под штаб, здесь стоит длинный стол, на котором разложены карты. Оборотней человек десять, и все они, как один, смотрят на меня.

– Я истинная Мира, – говорю, глядя исподлобья.

Мужчины переглядываются, один из них недовольно трет лоб, потом кидает остальным:

– Я ненадолго. Идем, – это уже мне.

Безропотно следую за высоким мускулистым блондином примерно того же возраста, что Мир. Под провожающими нас взглядами мы доходим до небольшого симпатичного домика. Внутри он выглядит жилым: мебель, посуда, даже одежда – видимо, мирные жители бежали, бросив все, как есть.

Мужчина присаживается на стул, кивая мне на другой. Я опускаюсь на край. Он рассматривает меня с явным неудовольствием.

– Ну и чего ты хочешь? – задает вопрос.

– Мне нужно поговорить с Миром.

Вздернув брови, он хмыкает.

– Вы ведь только что расстались.

– И тем не менее. Я Ада, кстати.

– Я понял, – закатывает она глаза. – Я Вер. Вервольф. Слушай, Ада, это все очень мило, но нам предстоит сложный бой, от которого зависит дальнейшая судьба всех оборотней. Я рад за Мира, что судьба подарила ему истинную, и все такое, но сейчас ему нужно сосредоточиться на войне, а ты этому будешь сильно мешать.

– Я не уйду, – говорю твердо. Вер выдыхает, вставая.

– Как знаешь. Пусть Мир с тобой разбирается. Можешь остаться в этом доме, только будь добра, не высовывайся, это очень отвлекает.

– Я не выйду, – киваю поспешно. – Но буду благодарна, если дадите ужин.

Еще раз хмыкнув, Вер уходит, а я перехожу в комнату и ложусь на кровать. И, наверное, впервые за последний месяц действительно делаю то, о чем меня просят: то есть ничего. Теперь, когда я немного, но спокойна за женщин и детей Аркадиса, я могу рассказать Миру всю правду. Не представляю, что мы будем делать дальше, но скрываться я больше не могу.

Следующие несколько часов провожу в нервном напряжении. Мыслей много, и что с ними делать – неясно. Где папа? Что конкретно он задумал? Когда доберется сюда Мир? Почему бой может начаться раньше? Пойдут ли маги на разговор? Чем кончится бой между ними и оборотнями?

Я так извожу себя, что на принесенный Вером ужин просто набрасываюсь. Не столько голодна, сколько хочу заесть это состояние внутри себя.

– С аппетитом, смотрю, порядок, – хмыкает Вер и, больше ничего не добавив, уходит.

Спать я ложусь глубокой ночью, так и не дождавшись Мира. Уверена, что не смогу уснуть, но быстро проваливаюсь в сон. Наверное, все же перенервничала.

А просыпаюсь, как будто от толчка. Слышу, как скрипит входная дверь и, подскочив на кровати, зову:

– Мир…

Он тут же появляется темным силуэтом в дверном проеме. Бросаюсь ему в объятья, хотя знаю: он будет жутко злиться, что я здесь.

И точно, когда после поцелуя отстраняюсь и делаю шар света, Мир смотрит, недовольно качая головой.

– Завтра откроешь портал и отправишься в Кемвуд, – говорит безапелляционно.

– Мир, нам надо поговорить. Это очень серьезно, правда.

Осмотревшись, он присаживается на тумбу у изголовья кровати и достает самокрутки.

– Сюда направляется великий ведьмак, – произношу я, и Мир замирает, не донеся зажженную спичку до самокрутки.

– С чего ты взяла такое? – смотрит на меня и тут же шипит, дергая рукой, когда огонь доходит до кожи.

– Потому что он сам мне рассказал о своих планах.

– Когда?

– Позавчера вечером. Именно с ним я встречалась. И гримуар, о котором я говорила, у него. Он великий, Мир, но ему нельзя доверять. Он принес жертву Силе Земли, и теперь он темный ведьмак. Он ослеплен… Он хочет не просто помочь вам. После того, как маги будут уничтожены, ты должен будешь умереть, и следом за тобой весь род.

– Что? – Мир роняет изо рта самокрутку. – Но это невозможно, Ада. Великий маг мертв…

– Да, но ее сила нет. Она во мне, – я указываю пальцем на свою грудь. – Мама отдала мне силу великого, а помог ей этот ведьмак… Мой отец.

Мир пялится на меня, не двигаясь, с добрую минуту, а потом опускает лицо в ладони.

– Полный кошмар, – слышу его слова, но когда он снова смотрит на меня, то выглядит спокойным: – А теперь расскажи мне все с самого начала.

***

К тому моменту, когда я заканчиваю, за окном начинает светать. В доме заметно холодает, я кутаюсь в тонкое покрывало, стараясь не дрожать, и Мир усаживается ко мне, прижимая к себе.

– Сердишься на меня? – спрашиваю несмело, хотя ответ очевиден.

Сейчас кажется глупым, что столько времени я все от него скрывала. Но тогда я надеялась, что найду папу, боялась, что ему может угрожать опасность от оборотней… Если бы я знала, чем все это закончится, то рассказала бы сразу.

– Сержусь – это не то слово, Ада, – хмыкает Мир, качая головой и целуя меня в макушку. – Но твой рассказ все сильно усложнил.

– В каком плане?

Он сжимает меня в объятьях.

– Великий ведьмак будет здесь, скорее всего, через сутки.

– Откуда ты знаешь? – отстранившись, я поворачиваюсь к Миру.

– Потому что я лично говорил с ним. И лично принял его помощь.

– Что?.. Как?.. Когда?

– Когда мы расстались, я отправился к отцу, Питер был у него. Он сказал, что всю жизнь работал над этим гримуаром и хочет помочь… Что это его предназначение как избранного Трианой.

– Да, это действительно его предназначение, – киваю я, – только у нас ведь еще есть свобода выбора. И он выбрал не следовать ему, а творить свою реальность.

– Я этого не знал. Он создал купол над Кемвудом, пойми, от такого не отмахнешься…

– И тебя не смутило, что он появился сразу после смерти двух ведьм и моих слов о том, что у меня есть подобный гримуар?

– Конечно, смутило, но моя фантазия не настолько затейлива, чтобы я додумался до того, что произошло на самом деле. Я и представить не мог, что великий отдаст свой дар кому-то, а потом вернет его, принеся жертву Силе. Как думаешь, а?

Мир закуривает, а я опускаюсь затылком на его грудь, потирая лицо. Да, он прав. Учитывая, что Мир переживает за исход боя, неудивительно, что принял помощь. Может, это даже к лучшему. По крайней мере, сейчас папа уверен, что Мир доверяет ему и не знает всей правды.

– Мы должны не дать ему колдовать, – говорю я, но замолкаю, наткнувшись на взгляд Мира. Качаю головой. – Нет, Мир… Ты не поступишь так… Маги погибнут, все, кто вышел на поле боя.

– И мы выиграем. Война закончится.

– Ты что, не слышишь, что я говорю? – я заправляю волосы за уши. – Он заберет мою силу и убьет тебя.

– Ты завтра вернешься в Кемвуд.

Я растерянно моргаю, не находя слов.

– Ты считаешь, его это остановит? Ты сам говорил, что Сила безгранична и не изучена до конца. Ты не знаешь, какие у него теперь возможности. Он без сожаления принесет в жертву еще кого-нибудь, чтобы получить мою магию. Ты всерьез готов так рискнуть, Мир? Готов умереть и унести за собой тысячи ни в чем не повинных жизней только ради победы?

И вдруг понимаю: он действительно готов.

– Я не позволю, – шепчу, давя слезы. – Слышишь меня? Ты не посмеешь так поступить! Не посмеешь бросить меня!

– Я… – поднявшись, он гасит окурок о подоконник. – Я постараюсь сделать так, чтобы до этого не дошло. Но я не откажусь от его помощи, Ада. Прости.

Я молчу, стирая слезы. Уверена, никакие мои слова не заставят Мира отступить от этой безумной идеи. Что ж, тогда придется действовать самой.

Глава 37

Сразу после разговора Мир уходит, все, что мне остается: нарезать круги по комнатушке, пытаясь решить, что делать дальше. Ощущение, что все обезумели. Мир не откажется от своей цели, она для него важнее чужих жизней. Сейчас – важнее, потому что победа даст оборотням свободу от гнета магов. С одной стороны, я понимаю его, с другой… Не готова принять подобный расклад. Только что я могу сделать?

Когда Мир не появляется через несколько часов, я рискую и выхожу на его поиски. Нахожу в том доме, куда меня привел волк. Пока Вер с другими оборотнями что-то обсуждают, Мир спит в углу на куче тряпья, прикрытый пальто. Он ведь мог прийти ко мне, но не пришел. Почему? Настолько недоволен моим появлением? Я мешаю ему, его целям?

Снова выползают наружу страхи: я вообще нужна ему? То, как он отнесся к моим словам, указывает на то, что всерьез он меня не воспринимает. Я для него маленькая глупая девочка, которая верит в идеалы и мешается под ногами, пока мужчины решают серьезные вопросы.

Я бы даже хотела быть такой, правда. Если бы была уверена в том, что они решат эти вопросы без меня. Но Мир не осознает, насколько сильно мой папа хочет добиться своего. Мир надеется на свою силу великого, а папа – на помощь темной стороны. И к сожалению, при таком раскладе у него есть все шансы победить Мира.

Тот, кстати, словно чуя мое присутствие, просыпается. Не глядя на мужчин, подхожу к нему, пока Мир потирает лицо.

– Зачем пришла? – его вопрос звучит грубо, и я теряю подготовленные слова. Мир тянет меня из дома, и до моего жилища мы идем в молчании. Уже внутри он закуривает, устало опустившись на смятую постель.

– Не отталкивай меня, Мир, – прошу его. Выдохнув дым, он опускает голову.

– Ада, я не отталкиваю, просто пойми: тебе нечего делать на войне. Ты понимаешь, что теперь я все время буду думать о твоей безопасности? Что не смогу нормально сражаться и защищать своих ребят? Я не могу заставить тебя уйти, это я понял, но извини, радоваться тому, что ты здесь, у меня тоже не получается.

Я присаживаюсь на корточки, положив ладони на его колени, нахожу своим взглядом его.

– Ты не понимаешь всей опасности, Мир. Папа не остановится. Если ты рассчитываешь убить его, то зря. Он наверняка найдет колдовской способ обезопасить себя. Нельзя позволить ему выполнить задуманное. Он просто безумец, но ты ведь не такой, как он. Ты хочешь мира для оборотней, но все эти маги не виноваты в том, что с вами случилось. Они не заслуживают смерти.

Мои слова не находят ответа, Мир продолжает сидеть с непроницаемым лицом.

– Ясно, – киваю я, отходя в сторону. – Ты принял решение и отступать от него не будешь. Что ж, я не буду больше тебя убеждать.

– Но не уйдешь?

– Нет.

Кивнув, он встает.

– Твой отец должен прибыть сегодня к ночи, и мы сразу же начнем наступление. Не мешай ему, Ада.

Мир уходит, я обессиленно опускаюсь на кровать. Скорее всего, я и не смогу ему помешать. Вся моя надежда только на то, что, поняв, в какую угодили ловушку, маги сложат оружие и сдадутся сами.

Вот только сидеть на месте я не буду: не смогу. Хотя Мир решил позаботиться об этом, приставив ко мне двух волков. Из дома я не выхожу, с трудом запихав в себя обед и ужин, чтобы быть в силах к моменту наступления, целый день шатаюсь из угла в угол, чувствуя нарастающее напряжение. Не знаю, как, но я должна попробовать остановить это безумие.

Я сразу понимаю, что наступление скоро начнется. Голоса становятся громче, и в воздухе как будто повисает нервное томление. Наблюдаю в окно, как, обернувшись волками, оборотни покидают деревню. Где-то среди них папа, скорее всего, он уже в Андроне, готовит свои заклинания на погибель мира. Неужели все это происходит на самом деле?

Через полчаса после того как деревня опустела, я решаю уходить. Шторки задернула уже давно и вела себя тихо, хотя не уверена, что этим обманула свою стражу. Впрочем, помешать они мне все равно не успеют.

Я бы предпочла сэкономить силы и идти до Андроны на своих двоих, но вступать с волками в схватку не хочу. Знаю, что они не могу причинить мне вреда, и не хочу целенаправленно кого-то калечить. Да и Мир не идиот, он поставил их больше для моей защиты на случай нападения, прекрасно же понимает, что я могу в любой момент уйти через портал.

Я открываю его в единственно знакомое место: все ту же развязку Андроны и Мескалы. Полчаса лежу, глядя на небо, полное звезд. Красиво так, что с ума сойти. Ночь такая ясная, небо чистое, желтый круг луны висит в небе, и звезды вокруг него сияют серебром. Только мне надо вставать и идти вперед, слишком мало времени, бой может выйти очень коротким.

До Андроны я добираюсь за час, и последние минут пятнадцать то и дело встречаю оборотней. Они пропускают меня вперед, никак не противодействуя. Или Мир объяснил им, что это бесполезно, или они просто не знают, как вести себя с истинной их предводителя.

Мне удается подняться на возвышенность, с которой видно поле боя. Он в самом разгаре. Я закусываю губу, потому что вижу много тел со стороны магов. Значит, я опоздала, и папа успел наколдовать. Однако живых тоже немало, они сражаются, используя оружие.

Только вот насколько хватит их сил? Ну почему, почему просто не сдаться? Разве стоит оно того? И тут же понимаю: для них стоит. Они сражаются за свою свободу и жизнь. Они не знают того, что знаю я. Их умы охвачены паникой и внушаемыми мыслями о том, что оборотни злые и беспощадные враги. И к сожалению, сейчас они именно такие. Мне нечем оправдать их.

Внезапно звуки вокруг как будто стихают. Я мотаю головой, пытаясь понять, что происходит. Воздух как будто сгущается, становится плотнее, наполняясь черной дымкой. И снова шепот, как в прошлый раз, в спальне общины.

Папа!

Я оглядываюсь, чувствуя, как тело облепляет страхом. Он хочет забрать мамину магию, чтобы закончить начатое! Часть магов пала при его заклинании, очевидно, что остальные погибнут в бою. Такой расклад его вполне устраивает.

Я бестолково мечусь в панике, а потом заставляю себя остановиться. Прикрыв глаза, делаю вдох и выдох. Я найду его. Найду до того, как он осуществит задуманное.

Иду вперед мимо пробегающих волков, мимо всеобщего ужаса и хаоса, словно внутри меня включился компас. Огибаю деревья, сворачивая на неприметную тропу, и вскоре выхожу на небольшую поляну, окруженную высоким разросшимся кустарником. За ним отец, а рядом лежат двое людей, перемазанных кровью. Один из них сжимает на животе рану и скулит от боли.

– Очередная жертва, пап? – зову я его, он открывает глаза и улыбается. Улыбается так страшно, что все внутри меня падает. Это не мой отец, не мой.

– Сама пришла, Аделина, – отпустив руки умирающих, он встает и делает шаг ко мне. Я остаюсь на месте, хотя и веду пальцами, призывая магию. – Умница. Так будет проще.

Резко развернувшись, он достает маленький клинок и наносит по удару в сердце каждого умирающего. Мажет их кровью свои запястья и, подняв голову к небу, произносит:

– Ачипе сакрифичум да донум. Ачипе сакрифичум да донум!

Резкая боль пронзает в районе солнечного сплетения. Крикнув, я опускаюсь на колени, зажимая это место рукой. Папа, встав напротив, снова жутко улыбается.

– Вот и все, дочка. Отдай мне магию.

– Не отдам, – цежу я сквозь зубы. – Она моя.

– Она не твоя, и никогда не была твоей.

– Она моя, и всегда была моей, – произношу с трудом.

Папа страшно смеется.

– Маленькая глупая девочка. Ты пуста. Скоро я получу магию и уничтожу оборотней. Не стоило тебе противостоять мне. Это не в твоих силах.

Я сгибаюсь, утыкаясь лбом в землю. Боль внутри сводит с ума. И сквозь нее я как будто слышу ласковый голос мамы:

“Триана оставила себе лазейку в сердцах людей”...

Заорав от боли, я падаю на бок.

– Не сопротивляйся, Ада, – слышу папин голос. – Все равно я заберу ее.

Он наклоняется надо мной, рассматривая с отстраненным любопытством. Его лицо овеяно черной дымкой, и глаза почти черные. Он потерял себя, отдавшись темной Силе.

– Триана… оставила… лазейку, – шепчу я пересохшими губами, сама не понимая, что это значит.

– Что? – он склоняется ближе. – Что ты бормочешь?

– Оставила… Триана оставила ла…зейку в сердцах лю…дей.

Он меняется в лице, отшатываясь, взгляд становится настороженным. А я вдруг понимаю, что хотела сказать мама. Или Триана через маму. Сейчас это уже неважно. Она выбрала ипостаси моих родителей, потому что знала, что я буду прислушиваться к подобным видениям. И была права. Как и всегда.

Я встаю обратно на колени, пошатываясь, поднимаюсь на ноги.

– Я же сказала, что не отдам магию, – смотрю ему в глаза, черный дым окутывает меня коконом, заставляя задыхаться. – Она моя!

Со всей силы сжав кулаки, я развожу руки в стороны и открываю ладони, разрезая дым фиолетовыми молниями, выбивающимися из них. Воздух наполняется шипением, черный дым начинает рассеиваться в стороны, и я опускаю руки, только когда он исчезает полностью.

Отец стоит в нескольких шагах от меня, пораженный и растерянный. В ужасе осматривается по сторонам, словно ища поддержки, но Силы сейчас нет рядом, я не могу ее чувствовать больше, но почему-то уверена в этом. Тяжело дышу, глядя на папу, он снова устремляет на меня взгляд.

– Ты сделала это… – в его голосе мешается страх и восхищение. – Сделала то, чего я пытался добиться от Каро несколько лет… Ты вышла за границы…

– Папа, – я делаю шаг к нему, и он дергается, отступая. Вытянув вперед дрожащую руку, я продолжаю: – Я не причиню тебе вреда, слышишь? Мы можем все это закончить. Ты снимешь заклинание с магов, и мы вместе придумаем, как остановить войну. – Я делаю еще шаг к нему, и он остается на месте, не отходит. – Вместе мы сможем, пап. У нас сила великих, мы сделаем это.

Моя рука все еще вытянута вперед, и, когда папа тянет в ответ свою, я выдыхаю. И в тот момент, когда мы касаемся друг друга, на поляну выскакивает большой черный волк. Я не успеваю никак среагировать, быстрым ловким прыжком он сбивает папу, и тот громко кричит, а следом кричу и я:

– Нет! Нет!

С помощью магии я отбрасываю волка в сторону. Папа лежит на траве, тяжело дыша, зажимая раны на груди и животе. Крови слишком много, слишком. На меня накатывает страх, а вместе с ним злость. Опять! Опять Мир отбирает у меня семью!

Развернувшись, я поднимаю руки, которые тут же вибрируют от магии, фиолетовые волны отскакивают в стороны. Мир оборачивается в человека, несколько мгновений я завороженно слежу, как переливаются звериные мышцы в людские, а потом натыкаюсь на взгляд Мира. Он мог послушать меня сразу. Мог отказаться от помощи папы. Мог сохранить ему жизнь. Но Мир сделал, как всегда, не считаясь ни с кем и никого не жалея.

– Ада… – шепчет Мир, когда я начинаю опускать руки, разворачивая их в его сторону. – Ты совершаешь ошибку…

Мое дыхание больше напоминает всхлипы, грудь разрывает от боли и нехватки воздуха.

– Ненавижу тебя! – кричу я. – Ненавижу! Ты несешь смерть всем, кто тебя окружает!

– Ада! Не делай этого! – сдавленный голос папы заставляет меня замереть.

Я резко сжимаю кулаки и словно только вижу, что происходит: обнаженный Мир, испуганный, злой, перепачканный землей, смотрит на меня. Я чуть не убила его. Чуть не убила, и даже не поняла этого!

Я снова падаю на колени, начиная плакать.

– Ада… – голос папы становится тише, развернувшись, я подползаю к нему, боясь коснуться. Крови слишком много, кожа такая бледная, что в свете луны кажется почти серебряной.

– Он хотел тебя спасти, – шепчет папа, я не могу сдержать слез, запоздало кричу:

– Лекаря! Позовите лекаря! – и снова плачу, понимая, что лекарь не поможет. – Зачем, зачем он это сделал, – раскачиваюсь в истерике.

– Он был прав, – папа медленно отставляет руку в сторону, из рукава опускается на его ладонь клинок. Он отбрасывает его в сторону. – Я бы убил тебя, Ада.