Текст книги "Проклятье Мира (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 20

Гримуар – написано размашистым почерком на первом пожелтевшем от времени листе книги. Ниже приписка: Питер Лайтман, сборник заклинаний, доступных ведьмам высшей категории. Вспоминаю слова ведьмака о том, что я избранная Силой. Что это значит? Могу ли я творить заклинания, описанные к этой книге?

Я листаю, читая только названия, чтобы понять, на что вообще способен сильный ведьмак. Мой папа реально был таким? А эти заклинания? Он просто записывал их или… Сам создал?

Взгляд замирает на словах:

“Создание купола, защищающего от магических сил”.

Сердце екает, я быстро читаю суть заклинания. Так и есть, маг, пересекший невидимый барьер, будет сожжен, все его атаки не пройдут через купол. Снять заклинание может только тот, кто наложил.

Оборотни наверняка хотели обезопаситься от внезапной потери купола, значит, ведьма или находится у них, или… Убита.

Я ежусь от этой мысли и вспоминаю слова Мира о его природе. Проще убить. Оставляя ведьму в живых, они всегда рискуют. Только вот после ее смерти будет ли иметь силу заклинание?

Этого я не знаю, и ответа в гримуаре отца не нахожу. Зато замечаю другое: заклинания направлены на отражение воздействия магов. Выходит, папа опасался их, не только оборотней?

Тут в голову приходит другая мысль, и я роняю гримуар на кровать. Что, если папа убегал именно поэтому? Он нужен был оборотням, потому что был сильным ведьмаком, способным сотворить подобное заклинание. Таких мало, как я понимаю.

Они готовились к войне и искали того, кто мог защитить их город. Чтобы сделать такое заклинание, как и многие другие, связанные с магами, папа должен был знать, как работает магия. Конечно, он ученый, однако это только теоретические знания. Но у него была мама, которая помогала ему в ведьмовских делах.

У меня в руках сейчас не просто книга заклинаний, это настоящее пособие для уничтожения магов, если только в руках у оборотней окажутся великие ведьмы. Так может, тогда, восемь лет назад, они похитили моих родителей именно для этого? Чтобы употребить его способности в войне, которую готовили?

От этой мысли пальцы холодеют, а в животе ухает. Вскочив с кровати, я прохожусь по комнате, бестолково натыкаясь на стены. Что, если я права? Если им нужен был папа, и они нашли его? Что, если он до сих пор жив и находится в Кемвуде?

Я снова сажусь на кровать, меня слишком трясет, чтобы стоять. Потом и вовсе ложусь, пытаясь глубоко и медленно дышать, чтобы успокоиться. Я не знаю, верны ли мои предположения. Они одновременно такие реальные и такие фантастические. Но я готова верить чему угодно, жизнь показала, как может все измениться в один миг.

– Папочка… – шепчу я, не открывая глаз. – Я знаю, что ты меня не услышишь… Просто… Помоги мне, пожалуйста, я так хочу найти вас с мамой.

Конечно, чуда не случается. Ни голосов, ни видений, ничего. Вздохнув, я сажусь и снова притягиваю к себе гримуар.

Зачем папа оставил его мне? На что рассчитывал? Почему большинство заклинаний направлено против магов? Он чувствовал опасность от них? Что, если работая на Академию, он узнал что-то такое, что отшатнуло его от всей этой системы. Он поспешил уйти и скрыться от их надзора. Не хотел, чтобы о нем знали.

Но что могут скрывать маги? А если оборотни знают это что-то? Если они ведут войну не из-за желания власти, а именно по той причине, что считают магов губительной силой? Вот если бы я могла поговорить с кем-то, кто знает больше Мира. Не с простым бойцом, а с кем-то повыше рангом.

Интересно, а вожак клана на войне или сидит тут, в Кемвуде, надежно укрытый куполом, находясь под открытым небом, как в закрытом бункере? Это больше похоже на правду, он ведь правитель, не дело ему рисковать своей жизнью, когда можно послать на поле боя верных солдат, которым ничего не остается, как убивать и верить, что они делают правое дело.

Мысли бродят в моей голове, скачут, и я сама не замечаю, как проваливаюсь в тревожный сон. Вспоминаю про открытое окно, но не могу заставить себя проснуться. Кое-как кутаюсь в покрывало, на котором лежу, ночь не холодная, но все-таки я зябну. Не помню, снится мне что-то или нет, но в какой-то момент вижу маму, очертания нечеткие, словно она стоит в тумане. Мама смотрит на меня, ласково улыбаясь, тянет руку, говоря:

– Ты можешь закончить эту войну, дочка. Только ты можешь сделать это.

– Мама… – шепчу я, протягивая руку, надеясь переплести наши пальцы, почувствовать ее тепло.

Но мама растворяется в туманной дымке, а я так и не могу сдвинуться с места. Кажется, я обречена бежать к ней и не добегать.

Резко открыв глаза, я оглядываюсь, не сразу понимая, где нахожусь. Сквозь окно в комнату пробирается хмурый рассвет, небо затянуто облаками. Ветер треплет занавески, поднявшись, я закрываю окно и смотрю на спортивную площадку, на которую оно выходит. Почти вплотную к ней за забором находится похожая, а чуть дальше стоит мужская община.

Еще очень рано, но я вижу, как молодой мужчина дубасит подвешенную грушу. Интересно, общины вообще не пересекаются между собой? Есть же между ними общение какое-то? Или здесь строгие порядки? Вряд ли, конечно, они ведь свободны…

Сунув гримуар в сумку, я спускаюсь вниз. Тихо проскользнув по пустому зданию, выхожу во двор. Зачем-то поглядываю на окна, но в такое время все еще должны спать. То, что девушки настроены ко мне недоброжелательно, я уяснила, интересно, что с мужской половиной?

Я подхожу к невысокому забору, ограждающему общину. До соседнего не больше метра, не удивлюсь, если где-нибудь обнаружится калитка. Хотя зачем, если через забор можно перешагнуть?

Мужчина чувствует мое приближение, остановившись, оборачивается, тяжело дыша. Стирает пот со лба, я натягиваю улыбку, надеясь, что выгляжу дурочкой. На вид ему чуть больше двадцати, он смотрит, периодически щурясь и дергая носом. Ведет головой, не сводя с меня взгляда.

– Привет, – говорю ему, остановившись чуть поодаль. Я не чувствую опасности, но волнение ползет по телу.

– Привет, – отвечает он.

– Я Ада, истинная Мира, он привез меня сюда. Ты его знаешь?

Он криво усмехается, отводя взгляд, легонько бьет в грушу кулаком, я только обращаю внимание на разбитые костяшки.

– Знаю. А что?

– Как тебя зовут?

– Кеин.

– Я понимаю, что я здесь чужая, – говорю тихо, опустив на мгновенье глаза. – Но все равно тяжело, когда с тобой никто не хочет общаться. Такое ощущение, что девушки в женской общине меня ненавидят.

Это, конечно, преувеличение. До ненависти далеко, но я им однозначно не нравлюсь. Кеин усмехается, бросая взгляд на здание позади себя. Тоже боится, что нас заметят вместе?

– Ну это неудивительно, – отвечает мне, – учитывая славу Мира среди женщин.

– Что это значит? – хмуро спрашиваю я, но Кеин только снова усмехается.

– Спроси его, ты же истинная. А мне надо идти.

Не попрощавшись, он быстро следует в сторону общины, я кричу ему вслед:

– Пока, – но Кеин только поднимает руку, не оборачиваясь.

Я хмуро размышляю над его словами, возвращаясь в общину. У Мира есть определенная слава среди женщин? Что это значит, интересно? Что у него их было много? И многие из общины? Я закусываю губу, спешно поднимаясь по лестнице. Он занимался сексом со многими девушками, живущими в этом доме? А теперь я живу среди них? Это отвратительно.

Услышав голоса в ванной комнате, спешно захожу к себе, выдыхая с облегчением. Могла столкнуться с кем-то в коридоре, лишние вопросы мне ни к чему.

– Истинная Мира будет поди до обеда спать, – слышу насмешливый женский голос.

– Утомилась вчера, слышала, как она стонала? Мир может укатать любую, сама знаешь.

– Это точно. Не могу поверить, что она его истинная. Как такое может… – голоса удаляются, исчезая из поля моего слуха. Я устало опускаюсь на пол и прислоняюсь спиной к двери. Кажется, эти две точно знают, что такое секс с Миром. И сколько их еще таких вокруг?

К завтраку я спускаюсь без настроения. Не могу перестать думать о том, что Мир спал со многими девушками, окружающими меня. Одна мысль о том, что он их целовал, раздевал, ласкал, как меня, сводит с ума, злость клубится в теле, выдавая себя резкими движениями и взглядами.

Я ем, сидя в одиночестве, не глядя по сторонам, заканчиваю первой и, взяв поднос с посудой, иду к выходу. Неожиданно, поднявшись из-за стола, проход закрывает одна из девушек. Блондинка, высокая, красивая, с отличной фигурой, рядом с ней я выгляжу подростком.

– Что-то не так? – задаю вопрос, косясь по сторонам. Ивера сидит за соседним столом, есть перестала, наблюдает за нами.

– Просто хотела поближе посмотреть на истинную Мира. Судьба, конечно, насмешлива. В любом другом варианте он бы на тебя даже не взглянул.

Я вспыхиваю, щеки горят. Сжав крепче поднос, призываю себя к спокойствию. Это просто глупая провокация, не стоит на нее вестись.

– А на кого взглянул бы? – спрашиваю в ответ. – На тебя?

– Может, он уже на меня взглянул.

Я усмехаюсь, кивая. Знает, куда бить. Не поговори я с Кеином и не услышь девушек в коридоре, однозначно бы растерялась.

– Знаешь, я даже не удивлена, – отвечаю ей. – Уверена, ты входишь в список множества девушек, на которых Мир взглянул… Один раз.

Я обхожу ее, повернувшись боком, успев заметить, как ее лицо исказила злоба. Девушка хватает меня за локоть.

– Мы ещё не договорили, – цедит мне.

– Отпусти, – произношу спокойно.

– А то что? – хмыкает она. – Употребишь магию? Мир тебе разрешил в случае чего наносить удары по своим соратникам?

Я выдыхаю, закрыв глаза. Ставлю поднос на стол, а потом, резко повернувшись, укладываю девушку на лопатки.

– Я боевой маг, ясно? – говорю, держа ее в захвате, краем глаза наблюдая, как вскочили все вокруг. – И могу за себя постоять, не применяя магию.

Поднявшись, беру поднос и ставлю его на столик с грязной посудой. Обернувшись, говорю притихшим девушкам, наблюдающим за мной:

– Мир сказал, меня никто не обидит здесь. Ему было бы неприятно узнать, что это не так.

– Тебя никто не тронет, – громко произносит Ивера, я вздергиваю брови в удивлении. Она не подошла, не помогла, не развела нас. Просто молча наблюдала. И если бы победа была не на моей стороне, утопила бы, как и остальные, в этом я уверена.

– Я надеюсь, – киваю ей и выхожу из столовой.

Только за дверями глубоко выдыхаю и спешно иду вперёд. У них отменный слух и нюх, а я на самом деле не настолько храбрая, как могло показаться. В последний момент вместо того, чтобы завернуть на лестницу, прохожу дальше, до библиотеки в конце коридора.

Глава 21

Заглядываю внутрь и обнаруживаю средних размеров комнату, заставленную стеллажами с книгами. Ну очень даже неплохо, учитывая, что это только библиотека женской общины. За столом недалеко от входа сидит старушка, читая газету. Она такая древняя, что кажется, ей даже эту газету тяжело держать. Маленькая, ссохшаяся, кожа покрыта глубокими морщинами.

Она бросает на меня сощуренный взгляд и с легким присвистом спрашивает:

– Что хотели, дитя?

Я помимо воли улыбаюсь, до того колоритный передо мной персонаж.

– Хотела посмотреть книги о происхождении мира.

– Интересно, – она вздергивает брови, поправляя очки, сползшие на нос. – Давненько никто подобным не интересовался. Идем, покажу.

– Да вы не вставайте, скажите просто, где посмотреть.

– Не такая уж я развалюха, милая, как могло показаться, – посмеиваясь, она шаркает в сторону нужного стеллажа.

– Вот полка, – ведёт длинными пальцами с желтыми от старости ногтями по корешкам книг. – Здесь не так много, всё-таки это только община.

– Ничего, мне много и не нужно.

Она кивает, смерив меня ещё одним взглядом, медленно уходит обратно, положив руку на поясницу.

Я смотрю на полку, отдельной картонной карточкой выделена литература Академии. Всего четыре книги. А остальное, получается, их личное? Кто-то писал книги на эту тему в среде оборотней?

Книги оказываются мифологией, но по всей видимости, оборотням этого достаточно, их научные точки зрения не интересуют, потому что они верят в легенды. Я отбираю несколько книг и возвращаюсь к старушке-библиотекарю.

– Хочу взять их в свою комнату, можно? – спрашиваю ее.

– Бери, – она медленно переписывает названия книг в специальную карточку. – Можешь не торопиться с возвращением, эти книги все равно никто не читает. Номер комнаты?

– Девяносто восемь.

Поблагодарив старушку, я иду к себе, ожидая очередного выпада. После завтрака в коридорах многолюдно, на меня по-прежнему смотрят, но кажется, подходить никто не собирается. Ну и отлично. Надеюсь, Мир не расценит мое поведение, как задирание других. Я просто защищаюсь, не более того.

Мифология оборотней оказывается куда интереснее нашей. У нас, если встречаются другие существа, то они всегда злые. Тут, конечно, злые тоже есть, но все же есть и добрые. Наверное, так честнее, не все злые, как ни крути. Да и если брать жизнь оборотней в некотором вакууме, как она существует сейчас в Кемвуде, то тут зло наносят только чужакам вроде меня. А в целом наверняка живут самой обычной жизнью.

Но все же куда больше сказок меня интересует, что оборотни думают о происхождении мира. И надо сказать, если в магической версии много теорий, а миф о Триане занимает пару страниц, то тут все с точностью до наоборот. Короткая сводка научных гипотез с пометкой о том, что выдвинуты они не так давно и доказательной базы не имеют.

Я как-то никогда не задумывалась на эту тему. Казалось очевидным, что если нам в школе рассказывают учителя, то так оно и есть. Зачем им врать? Но теперь выходит, нам рассказывали не все, а еще и врали-таки, исходя из каких-то своих целей. Как говорил Мир, маги хотели вытравить из последующих поколений все те знания, которые когда-то считались фундаментальными. Зачем?

Чтобы построить новое общество, которое будет жить по удобным для них законам? Если так, то стоит изучить мифологию как можно тщательней – что так пугало Академию в ней, что они приняли решение убрать ее из жизни магов и людей?

Большая часть книги посвящена Триане и всему, что связано с ней. Я начинаю читать и сама не замечаю, как увлекаюсь.

“Вначале было знание. И знание это было у Трианы. И знание это было Трианой” – так начинается главная легенда о происхождении мира. Не очень понятно, надо сказать, но мифология в принципе склонна к символизации, потому неудивительно.

Триана – божество, существовавшее вне времени и пространства, осознающее самое себя. Она сотворила нашу вселенную и непосредственно планету в ней исключительно ради одной цели – чтобы создать существо, подобное себе.

Я никогда не задумывалась об этом с такой точки зрения.

“Не человек для этого мира, а мир – для человека”. И человек стоит во главе его. Все вокруг подчиняется ему. Человек был создан Трианой из земли, разделен на две сущности: мужскую и женскую, – дабы иметь возможность размножения.

Человек в первозданном виде представлял собой единство трех сущностей.

Первая сущность – магическая, или как она названа в книге: духовная. Человек мог творить с помощью силы духа. Создавать внутри себя намерение и переносить его воплощение в материальный мир.

Вторая сущность – земная. Она предполагала в себе способность питаться силой Земли, черпать из нее энергию, благодаря которой можно было перенести сознание за границы реального мира и творить обряды, подобные магическим.

Третья сущность – животная. Давала власть над всем животным миром. Человек оборачивался зверем, становясь частью этого мира, но все же пребывая в состоянии осознанности. Животные подчинялись человеку добровольно, признавая его высшим существом.

Таким образом, созданный Трианой человек представлял собой единство различных ипостасей и считался совершенным. Однако, так как Триана была свободна, она не могла не дать той же свободы человеку. Он был вправе сам решать, как жить, как пользоваться тем, что дано ему свыше. Он даже был вправе не верить тому, что Триана существует.

Дальше наступает грустная часть повествования.

Предназначением человека Триана видела полное соединение сущностей, умение управлять ими в совершенстве. Человек должен стремиться быть подобным создавшему его божеству, его жизнь должна стремиться к абсолюту. Но человек слаб, свобода выбора уводила его все дальше от великого, к которому надо было прилагать усилия, к малому, повседневному. Вечное заменилось преходящим.

Люди стали все чаще выбирать не по совести, а по удобству, и мир покатился в бездну. Начались распри, войны, великая сила, данная человеку, несла погибель.

Триана не могла лишить человека всего, но она разделила людей, создала разницу между ними. Кто-то вовсе лишился своих сил, остальным досталось только по одной сущности. Так появились оборотни, ведьмы, маги и обычные люди.

Такие различия породили отчуждение, все стали собираться в группы и кланы по способностям. Так образовались новые города и поселения. А потом началась война за территорию.

Война между магами и оборотнями. Ведьмы не вступали в нее, они сильно уступали в количестве и не считали войны способом достижения целей. Потому они перекочевали как можно дальше от мест, где проливалась кровь, и заняли территорию под названием “Галионские поля”, сейчас там находится город Галион и близлежащие небольшие городки и поселки.

Я отрываюсь от книги, произнося вслух:

– Галион…

Это город, в котором я родилась, так говорила мама. Место, где мы жили дольше всего, около трех лет, и только потом начались бесконечные переезды. Что, если Галион до сих пор является городом, где живут ведьмы? И папа учился у них колдовству?

Я трясу головой. Допуская эти мысли, я, значит, допускаю и то, что все, рассказанное в этой легенде – правда? У меня нет ответа на этот вопрос, потому я продолжаю читать, решив подумать обо всем потом.

Войны, начавшиеся между оборотнями и магами, были кровопролитными. Никто не хотел уступать, каждый хотел забрать власть в свои руки. Триана, увидев творящееся на земле, пошла на еще одну меру. Она создала удерживающую силу.

Раз в пятьсот лет среди магов и оборотней будет рождаться великий. Если великий маг убьет великого оборотня, то все остальные из его клана погибнут следом за ним. И в то же время этот вожак будет неприкосновенным для других. В разы сильнее всех оборотней, обладающий непревзойденной ловкостью, умом, заставляющий других терять способность двигаться от его взгляда…

Даже самая сильная магическая атака не убьет его, ни ведьмовское заклинание, ни кол, загнанный в сердце. Полученный от Трианы дар будет возвращать его к жизни, пока она не подойдет к своему логическому завершению сама. Или пока великий маг не убьет его.

– Какой кошмар, – бормочу я. – Неужели это могло сработать?

Оказывается, могло. Первый же маг уничтожил целый клан волков, и наступило затишье на долгие века. Оборотней почти не осталось, их задачей стало – выживание, размножение, чтобы их род совсем не угас. Им приходилось соединяться с обычными людьми, это ослабляло их способности к обращению.

Клан оборотней стал слабым и оказался в подчинении у магов. Они были расселены по всей земле, чтобы их легче было контролировать, не давать объединяться снова.

И наступил мир.

Я снова отрываюсь от книги, глядя перед собой. Это все так… ужасно. Просто невозможно представить, что такое могло быть в реальности.

Если верить легенде, каждые пятьсот лет рождались новые великие маг и оборотень. Но маги были готовы, и что они делали? Я ежусь, вжимая голову в плечи. Скорее всего, убивали. Наверняка, проверяли всех, кто рождался в нужный год, следили, или даже забирали в тюрьмы. А когда находили того самого…

Я вспоминаю историю, которую нам преподавали в школе. Мы никогда не изучали тщательно оборотней или ведьм, но я точно помню, что там было о них: оборотни – не до конца изученный подвид соединения человека и животного, склонные к массовой смерти.

Примерно раз в пятьсот лет почти весь род оборотней полностью вымирает от нового заболевания, которое обычные люди переносят легко или вовсе не болеют им. Отчасти поэтому контакт с оборотнями являлся крайне нежелательным. Они считались переносчиками неизвестных заболеваний, которые могли принести вред человечеству.

На глазах появляются слезы, я крепко сжимаю книгу в руках, не замечая, что мну листы. Это же просто подлость, жестокость, которую невозможно ничем оправдать! Каждые пятьсот лет маги убивают тысячи ни в чем не повинных оборотней только ради того, чтобы жалкая кучка людей из Академии не потеряла власть, сосредоточенную в их руках.

Магия неконтролируемым потоком несется по телу, отчего меня бьет крупная дрожь. Мне хочется кричать, вопить во все горло, чтобы выпустить ту боль, которая скапливается в груди. Но я не могу кричать здесь, только не здесь.

Отбросив книгу, мычу сквозь зубы, резко ударяя кулаками по сторонам от себя. И тут же неведомая сила поднимает мои руки, заставляя раскрыть ладони. Блестящий фиолетовый свет струится, заполняя комнату. Меня трясет так сильно, я чувствую, что скоро потеряю сознание. Я уже не вижу комнаты, только фиолетовый дым. Не могу сжать ладони, не могу остановить происходящее, пот катится по лицу, все мышцы напряжены до предела. А потом я слышу голос мамы в голове:

– Теперь это все твое, Ада. Вся сила. Сделай правильный выбор.

Следом дым скручивается в два вихря и за считанные секунды возвращается через ладони обратно в меня. В голове мутнеет, и я теряю сознание.