Текст книги "Проклятье Мира (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9

– Это невозможно, – упрямо качаю я головой. – Я училась в школе магии восемь лет, у меня нет способностей, нет энергии, низший уровень.

– Поэтому ты проломила пол в моем доме, просто пошевелив пальцами, – хмыкает она, щурясь, и спрашивает: – Кто делал заклинание?

– Ведьмак.

Я называю город, хотя и не уверена, что стоит. Почему-то кажется, мне лучше сохранять инкогнито. Да и вряд ли ведьмы знают друг друга поименно.

– Первое заклинание в твоей жизни?

Я киваю, ведьма задумчиво смотрит, перебирая пальцами, словно скручивая ими невидимые нити. Я вижу, что она озадачена произошедшим со мной, но кажется, у меня все же есть шанс понять, что случилось.

– Значит, оно внезапно перестало работать, и при этом высвободилась магия… – она бормочет едва слышно, но я различаю слова, потому что не хочу пропустить ни одного. В прошлый раз ведьмак буквально выставил меня за дверь, так и не объяснив, почему мне стало плохо. Ведьма устремляет взгляд на меня. – Было что-то необычное?

Я теряюсь, думая о Мире. Для меня все произошедшее – верх необычности. Начиная с момента нашей первой встречи на поле боя. Только я сильно сомневаюсь, что бабка спрашивает об этом.

– Что вы понимаете под этим? – решаю уточнить. Она щурится, продолжая меня рассматривать, и вдруг спрашивает:

– Девственница?

Я отчетливо краснею. Это первая реакция, которую невозможно скрыть. Не потому, что мне стыдно именно за потерю девственности, скорее за то, как именно это случилось и с кем. Я бы предпочла забыть обо всем случившемся раз и навсегда. И это тоже ложь, потому что я не хочу забывать. Воспоминание одновременно будоражит кровь и заставляет чувствовать себя ничтожеством. Полный кошмар.

Ответа бабка не ждет, ей достаточно увидеть мои пылающие щеки, чтобы все понять. Усмехнувшись, бросает:

– Вот и ответ.

– Ответ? – не понимаю я. – Ответ на что?

– Когда лишилась девственности?

Боже, это самый неловкий разговор в моей жизни. Надеюсь, если она расспрашивает, то это действительно важно.

– Сегодня днем.

Я отвожу взгляд, закусывая губу, потому что воспоминание снова лезет в голову вместе с сопутствующими эмоциями. Я и подумать не могла, что могу одновременно испытывать противоположные друг другу чувства.

– Ты испугалась сейчас, когда поняла, что с тобой могут сделать. Значит, думала, что заклинание работает. То есть оно не помешало тебе заняться сексом днем?

Я устало вздыхаю, потирая лоб.

– Оно работало. Не было сбоев. Ни разу. Только с ним… И то, он говорил, что не чувствует мой запах, но при этом ощущал мое… возбуждение, – заканчиваю все же, запинаясь.

Я не осознаю, какую ошибку допускаю, пока бабка не хмурится еще больше, так что глубокая морщина между бровей становится ярче.

– Чувствовал запах? Он оборотень?

Новая волна стыда захлестывает меня, я отворачиваюсь, зная, что не выдержу взгляда. Я знаю, что мерзкая и ничтожная. Что переспала с врагом, который убивал и будет убивать таких, как я. Я должна была вступить с ним в бой и погибнуть, раз уж я слабее, а не то, что сделала я. Все это понимаю, но…

– Я знаю, что это отвратительно, – говорю, не поднимая глаз. – Я сама не понимаю, как это случилось. Я… У меня словно что-то перемкнуло в голове. Я больше никогда…

Не успеваю закончить свои нелепые и никому не нужные оправдания, потому что ведьма меня перебивает:

– Не зарекайся, девочка. Вполне возможно, ты не сможешь выполнить того, о чем говоришь.

Я поднимаю непонимающий взгляд. Она меня настолько слабой считает? Просто бабка не знает всей правды. Что было еще между нами, кроме секса. Как он меня использовал, подставил, раздавил.

– Поверьте…

– Заклинание не могло дать сбой просто так, – не слушает она. – Он чувствовал тебя тогда, когда не чувствовал никто вокруг. Так что дело тут не в заклинании, а в нем.

– Что значит в нем? Он какой-то особенный оборотень?

– Особенный для тебя. Не берусь утверждать, но скорее всего, он – твой истинный.

Бабка замолкает, а я несколько секунд тупо жду продолжения. Потому что мозг отказывается воспринимать всерьез сказанное. Может, она шутит так? Или проверяет меня, не знаю, в чем… Не может же она всерьез говорить об истинных парах?

Все знают, что их не существуют. Даже в учебниках по магии пишут, что истинность – явление недоказанное и вероятность его минимизируется к одному проценту. Истинность – ложь, выдумка, романизированный бред для тех, кто любит сказки.

Я хочу сказать все это вслух, но не решаюсь. Может, потому что она ведьма, или просто слишком стара, чтобы говорить ей очевидные вещи. Мне-то казалось, никому всерьез доказывать это невозможно. Разве что Рине, но ей еще восемнадцати нет, и она готова верить в любое чудо.

– Вы верите в истинные пары? – в итоге спрашиваю, когда пауза затягивается.

Не хочу вкладывать в голос эмоции, но сарказм появляется как-то сам собой. Бабка его слышит и вздыхает.

– Истинные пары существуют, – отрезает она. – Если ты чего-то не видела, это не значит, что этого нет. Маги постарались максимально уничтожить само понятие истинности, потому что оно кажется ненужным. Вложить в молодые умы, что истинность – глупая сказка, и таким образом взрастить еще одно поколение, для которого семья будет строиться не на настоящих чувствах, а на удобных параметрах. Истинные пары существуют, – она склоняется в мою сторону, опираясь локтями на стол, свет лампы падает на нее под другим углом, острее выделяя черты лица, отчего-то мне даже становится страшно на мгновенье. – Да, они встречаются не часто, некоторые не встречаются вовсе, но это не значит, что нет тех, кого связывает сама судьба.

Я прикрываю лицо руками и тру глаза. Не знаю, как относиться к услышанному. В конце концов, ей сколько лет, может, она в маразме. Верить может, во что угодно. Просто я не хочу тратить на это время.

– Ладно, хорошо, – выдыхаю раздраженно, открывая лицо. – Предположим, истинные пары существуют. Но разве возможны они в таком союзе? Он оборотень, я маг. Оборотни ненавидят таких, как я, мы живем в разных мирах. С чего бы судьбе связывать нас?

– Никто не знает путей судьбы, – спокойно отвечает она. – Мы знаем лишь, что для нее нет ничего невозможного.

Я киваю. Ладно, понятно.

– Допустим, он моя истинная пара, при чем здесь вдруг появившаяся у меня магия?

– Она не вдруг появилась, я уже говорила, ты плохо слушаешь. Она всегда была у тебя.

– Тогда почему она не проявилась раньше? Почему именно сейчас?

– У меня нет ответов на все вопросы. Если пустишь, я посмотрю.

Я закусываю губу. Точно, ей нужно мое согласие. А если мне опять станет плохо? Если я опять потеряю сознание? На улице трое мужиков, которые не очень-то хорошо ко мне настроены. И ведьму эту я вижу впервые в жизни.

Тру большими пальцами остальные, чувствуя вибрацию магии. Я не знаю, откуда она взялась во мне, почему ее так много, мощная сила, которая сейчас притихла, но в любой момент может проявиться вновь. Основная беда в том, что я действительно не знаю, смогу ли ее контролировать.

– Хорошо, – киваю ведьме. – Я пущу вас. Постараюсь сделать это, но в прошлый раз мне стало плохо, и я потеряла сознание.

Бабка ничего не говорит, только разглядывает меня еще более внимательно.

– Я подготовлюсь, а ты убери то, что сделала, – она кивает в сторону дыр, пыль вокруг которых уже улеглась, и теперь видно, что глубина вышла приличная. А я ведь даже ничего не делала, просто разжала ладони без каких бы то ни было мыслей или посылов.

– Как же я это уберу? – я присаживаюсь на колени возле дыры и заглядываю внутрь.

– Доски достань, с остальным я разберусь.

Бабка берет ступку и миску, снимает с пояса мешочек с травами, запах которых резко бьет в нос, когда она открывает его. Я перевожу взгляд на дверь, после чего спрашиваю:

– Эти мужчины, кто они?

– Просто мужики. Бежали из очередной взятой оборотнями деревни, я приютила их за помощь с домом. Не в том возрасте уже, чтобы козой скакать… Им надо уходить, и тебе тоже, скоро оборотни доберутся и сюда.

– А вы?

– Я останусь здесь. Это мой дом, в нем моя сила. Достань доски.

Она усаживается на скамейку и толчет травы. Я смотрю в дыру, потом на свои ладони. Почти сразу вокруг пальцев появляется фиолетовое свечение. Опускаю руку в дыру и мысленно пытаюсь управлять магией, внезапно появившейся во мне.

Как это в теории, я знаю, но на практике могу делать только элементарные действия. Точнее, могла. Доски вылетают из дыры, сшибая мою же руку, я резко ее отдергиваю, и они разлетаются по полу в разные стороны.

– Вы видели? – по-детски расширяю глаза и улыбаюсь. – Я вытащила доски из дыры с помощью магии.

– Эка невидаль, – хмыкает бабка. – Вытаскивай остальные и садись за стол.

Второй раз оказывается проще, правда, я чувствую внутри нарастающую вибрацию, с которой мне сложно бороться, она как будто заполняет меня.

– Сила растет в тебе, – замечает ведьма, окинув меня быстрым взглядом. – Магии очень много.

– Это плохо?

– Пока ты не научилась с ней работать – да. Садись.

Я усаживаюсь за стол с опаской.

– Ты должна меня пустить, – замечает ведьма снова, я киваю и честно пытаюсь расслабиться. Она шепчет что-то непонятное, посыпая мне голову пахучими толчеными травами. На удивление, в этот раз я не испытываю ничего похожего на прошлый.

– На тебе было сильное заклинание, – бормочет бабка. – Сделано могущественной ведьмой. Заклинание, которое не видно даже другим ведьмам.

– Разве такое возможно? – шепчу я.

– Всякое возможно. Наша сила не такая, как у вас, она не дается изнутри, мы используем Силу Земли, чтобы творить заклинания.

– Но если его не видят другие, как увидели вы?

– Потому что оно потеряло силу. На тебе было заклинание, скрывающее магию. Оно было снято, когда ты потеряла девственность. И теперь магия рвется наружу.

Глава 10

Бабка ставит миску на стол, стряхнув с моей головы травы, усаживается на скамейку. Я бестолково смотрю на нее, не понимая, что вообще происходит.

– Кто-то наложил на меня заклинание? Спрятал мою магию? Но когда? И зачем?

– Этого я не могу знать, – качает та головой. – Ищи ответы на вопросы в себе и своей жизни. И не медли, после снятия заклинание исчезает постепенно. Твой запах проявлялся несколько часов, магия все еще растет, и сколько ее будет, неизвестно. Тебе нужно научиться контролировать ее, чтобы она не начала контролировать тебя.

Я согласно киваю, хотя в голове ни одной мысли, что мне делать дальше. Определенно в данный момент мне не до войны, нужно разобраться, что со мной происходит. И что? Вернуться домой, к дяде Элу? Это очень далеко, когда я окажусь в городе, заклинание наверняка потеряет силу окончательно, а я так и не буду знать, как обуздать магию.

– Тебе пора, – бабка говорит спокойно, но уверенно. Я снова киваю, вздыхая, поднимаюсь.

– Спасибо вам за все.

Она молчит, рассматривая меня, межбровная складка снова становится ярче, но ведьма не злится, в ее взгляде я читаю сочувствие и задумчивость.

– Будь осторожна, девочка, – слышу в спину, когда уже берусь за дверную ручку. – От твоей магии веет опасностью.

Я закусываю губу, чувствуя, как сильно бьется в груди сердце. Не оборачиваюсь и ничего не отвечаю, молча покидаю дом.

Двор оказывается пуст, мужиков нет. Возможно, они за домом, а может, куда-то ушли. Надеюсь, я не встречу их по пути, что бы ни говорила ведьма, страх внутри меня остался. Хорошо было раньше, когда я могла спокойно находиться среди мужчин и ничего не бояться. А теперь реальность изменилась, и надо учиться жить в ней.

Я смотрю на свои руки, сейчас никакого свечения нет, но я чувствую, как магия циркулирует внутри меня, спокойно переливается, как море тихим безветренным днем. Только это спокойствие кажется обманчивым, у меня внутри четкое ощущение, что шторм может начаться за одну секунду.

Быстрым шагом я покидаю двор и иду по пустой деревне в сторону леса. Откуда взялась эта магия, неужели она действительно была во мне? Моя мама была сильным магом, и от меня ждали того же. Так может, я действительно оправдала эти надежды? Только кто-то не хотел этого и закрыл мою магию заклинанием. Сильнейшая ведьма, которая сумела спрятать и само заклинание от всех.

Что, если это сделала мама? Не сама, конечно, такой возможности у нее не было. Но она вполне могла найти ведьму. Возможно, она хотела меня таким образом обезопасить. От чего или кого? От оборотней? Боялась, что, убив их, они пойдут за мной? Но тогда выходит, что родителей убили не случайно. Но за что? Что такого они могли знать или иметь, что оборотни решили избавиться от них?

Я не знаю, сколько проходит времени за этими мыслями, я прохожу деревню и двигаю вдоль леса по вытоптанной дороге. Мысли не дают покоя, снова и снова я прокручиваю в голове одни и те же вопросы, на которые нет ответов.

Кажется, не остается ничего другого, как вернуться домой. Кроме дяди Эла никто не сможет помочь. Ни с магией, ни с моими родителями.

Хруст веток заставляет резко остановиться. Сердце делает скачок, на мгновенье замирает, а потом начинает стучать быстро-быстро. Ладони потеют, чувство опасности охватывает меня целиком, заставляя мышцы напрягаться. Я осторожно оглядываюсь, прислушиваясь, но вокруг снова тихо, только ветерок шелестит листвой. Я не верю этой тишине, я совершенно точно слышала хруст веток, и это не просто лесной житель. Кто-то идет за мной.

Делаю еще несколько шагов вперед, то и дело оглядываясь, теперь стучит и в висках. Бежать – кричит внутренний голос, и я решаю его послушать. Срываюсь и бегу в лес прямо по бурелому. Это сложно, ноги то и дело увязают в нем, неровная поверхность сбивает шаг. Но я бегу, насколько могу быстро, потому что теперь точно знаю: меня преследуют. Сзади хруст веток, его много, значит, там не один человек. Или… не человек.

Волк выскакивает передо мной, скаля зубы. Громко ахнув, я резко торможу, чуть не падая. Дыхание разрывает грудную клетку, стук в висках заглушает звуки вокруг. Из-за деревьев выскакивает еще один волк, и еще. Они создают вокруг меня своеобразное кольцо. Стоят, скаля зубы.

Я мечусь, всматриваясь в каждого из них, надеясь, наверное, узнать Мира. Но его нет. Странно, как я могла запомнить его в волчьем обличье так хорошо, ведь видела всего несколько секунд. Но запомнила, и теперь уверена, что его тут нет. Это точно не сулит мне ничего хорошего. Хотя на мне наверняка остался его запах, немного, но остался. Может, это спасет меня? Если, конечно, я смогу что-то доказать оборотню в волчьем обличье.

– Не подходите, – говорю громко, дрогнувший голос выдает мои эмоции.

Выставлю вперед ладони и вижу, как вокруг пальцев появляется фиолетовое свечение, с каждой секундой становясь ярче. Поворачиваю ладони к себе: свечение растет, уплотняется, сворачиваясь в магический шар. Это не обычный шар, я чувствую, сколько в нем силы, кажется, ее хватит, чтобы разнести к чертям все в радиусе нескольких километров. Самое страшное в том, что это происходит без моей на то воли – само по себе.

– Вам лучше уйти! – выкрикиваю я, переводя взгляд на волков. – Иначе я убью вас.

Волки стоят на месте, шерсть вздыбилась, наблюдают за мной с опаской в глазах.

Руки начинают трястись, я не выдерживаю поток магии, идущий сквозь меня. Я не могу ее контролировать. В следующую секунду меня резко встряхивает неведомая сила, и магические шары превращаются в столпы фиолетового света, устремленного вверх. А следом я чувствую, словно кто-то выкручивает мои запястья, заставляя направить эти столпы в сторону волков.

Мир

При резком повороте очередная рубашка с чужого плеча на мне трещит. Это, конечно, не самый приятный бонус: оказываться голым после обращения, особенно, когда остаться в обличье волка никак нельзя.

Я выхожу на крыльцо занятого нами дома, где еще совсем недавно была база людей, и закуриваю. Мимо пробегает Вер, морщась. Не одобряет мою привычку, что логично, курение вредит обеим ипостасям.

Вер, конечно, ничего не говорит, я курю слишком давно, и он знает, что читать мне проповеди – дело пустое.

Что ж, план удался, я привел наших на базу противника. Точнее, Ада привела, с моим запахом на своем почему-то не пахнущем теле. Все сложилось, как я предполагал: они спешно выступили против нас, но не были готовы. Ушли в портал, бросили тех, кто остался в деревне. Свойство магической натуры: бросать своих, живых и мертвых. Поганое свойство, надо сказать.

Я выпускаю дым вверх и снова думаю об Аде. О том, что случилось. Я ее укусил. Я даже сам не понял, как это произошло. Какое-то дикое навязчивое желание, затуманившее мозг. Да, я хотел эту девчонку, не отрицаю, хотел еще там, на озере, даже не чувствуя ее запаха. Но укус – это серьезная метка, слишком серьезная, чтобы просто отмахнуться от того, что случилось.

Я вспоминаю, как мы занимаемся сексом. Как она стонет, и как каждый стон сводит меня с ума. Как я хватаю ее за волосы и тяну, заставляя открыть мне шею. Тонкую, длинную, с быстро бьющейся венкой. Жмурюсь на мгновение, продолжая двигаться, трясу головой. Я не хочу ее кусать, но когда открываю глаза, то не могу отвести взгляда от шеи. Хочу пометить ее. Хочу, чтобы никто никогда больше не коснулся этой девочки. Чтобы на ее теле была метка принадлежности мне.

Хочу этого вопреки всем разумным мыслям о том, что она человек, маленькая слабая девчонка, у которой кроме красоты больше ничего и нет. Даже чертового запаха.

Я отбрасываю в сторону окурок и тяжело выдыхаю. Тяну носом, хмурюсь. В ноздри пробивается едва ощутимый запах, новый, которого раньше не было. Он не дает мне нормально думать уже около часа. Мучает не меньше мыслей о девчонке. Я рассказал ей правду, так будет лучше. Это заставит ее бежать от меня подальше. Скорее всего, она больше не вернется в ряды бойцов – слишком много дел наворотила. Так будет лучше для нее. И для меня.

Даже несмотря на то, что я ее укусил. У нее нет запаха, а значит, это неважно, отчего бы там меня ни переклинило. А меня переклинило, и это большой минус. Мы на войне, мне не нужны никакие отвлекающие факторы. А значит, нужно было убрать Аду подальше. Чтобы она сама не хотела приближаться. И ненависть, как ни крути, лучший способ. Всегда лучший.

Оглянувшись, я спускаюсь с крыльца и иду по пустой деревенской дороге, принюхиваясь. Я не хочу думать об очевидном, потому что знаю: такое случается слишком редко. Но как только запах усиливается, начинаю идти быстрее. Потому что пробираясь в ноздри, он сводит с ума, заставляет искать его.

Это невозможно, просто невозможно, чтобы такое случилось. И где, в богом забытой деревушке мне вдруг пришел запах моей… истинной? Я не могу спутать его ни с каким другим. Почему – понятия не имею, это происходит на каком-то ином уровне, непривычном, непонятном.

Я просто знаю.

Ноги выносят меня к краю деревни, к тому самому месту, где мы с Адой занимались сексом. Запах становится таким острым, что тяжело дышать. Я мечусь по пятаку, переставая понимать, что происходит, а потом натыкаюсь в траве на майку Ады. Беру ее в руки, на ней мой запах и еще один, новый, которого не было раньше. Я уверен: это запах Ады.

Ругнувшись, отбрасываю майку в сторону и запускаю руку в волосы. Что она там говорила: что родилась без запаха? Наглая ложь, вот он ее запах. И это запах моей истинной. В голову лезут только нецензурные слова. Она меня обманула, всех обманула отсутствием запаха. Зачем? Ответ очевиден: хотела попасть на поле боя. С такой внешностью и отсутствием магических способностей ее бы точно не взяли. Дуреха малолетняя, что у нее в башке творится, если она всерьез это все провернула?

Быстро иду обратно в деревню, заглядывая во все дома в поисках Вера. В итоге нахожу только через десять минут, успев изрядно разозлиться. Внутри такое чувство, что каждая минута на счету, а я трачу время, шатаясь по деревне.

– Эй, эй, ты чего, – он выставляет вперед руки. – Ты чего такой дерганный, Мир? Что-то случилось?

– Я должен найти девчонку.

– Девчонку? – он смотрит в недоумении. – Которая привела нас сюда?

– Да. Она нужна мне живой и невредимой, Вер. Ни единого волоска не должно упасть с ее головы. Если с ней что-то случится, клянусь, я не пожалею никого.

Глава 11

Я едва успеваю сжать кулаки – это требует невероятного усилия. Тонкая фиолетовая полоска успевает срезать часть веток с деревьев и несколько кустарников целиком, прежде чем я полностью прячу ее в ладони. Фиолетовый дым поднимается от этих мест вверх и рассеивается.

Мои руки снова ходят ходуном, магия рвется наружу, и я понимаю, что не смогу удержать ее, сколько ни пытайся. Она как будто сильнее меня, не подчиняется. Но как, почему? Если она всегда была со мной, значит, она моя, ее в любом случае не может быть больше, чем я могла бы вынести.

Волки, рыча, медленно отходят, обходя меня по кругу. Я вдруг думаю, что могу их убить взмахом руки. Просто раскрыть ладонь и с помощью этой ненормальной магии срубить за одну секунду их головы. Это было бы правильно. Они охотятся за мной, они окружили, напали на меня.

Это всего лишь защита. То, что они недооценивают противника – не моя проблема. Они убийцы, они, не жалея, убивали людей. Много людей, часть которых я неплохо знала, с которыми прожила бок о бок несколько месяцев. Они будут убивать еще. Они достойны смерти.

Мои руки снова ходят ходуном, силы, удерживающие ладони в кулаках, кончаются.

– Уходите! – кричу я в отчаянье, неужели они не понимают, что я просто убью их?

Я снова раскрываю кулаки ладонями вверх, столпы фиолетового цвета вырываются, переливаясь, освещают все вокруг. Волки, ощетинившись, отступают еще, но не уходят.

Я зачем-то им нужна. А может, они увидели мою силу, и теперь хотят убить меня. Я должна убить их первой.

На глазах выступают слезы, потому что я понимаю: не могу. Не могу убивать других, независимо оттого, люди это или оборотни. Я не могу.

Снова бессильно кричу, в голову врываются картинки из детства: как мы читаем с папой книгу, как я ем, разглядывая мамину спину, пока она возится на кухне. Как папа смеется, откинув голову назад, а мама вытирает руки о полотенце. Эти воспоминания становятся такими четкими, словно все это происходит со мной прямо сейчас.

Я двигаю руками, даже не понимая этого, столп скручивается в круг, искрится и рассыпается, снова и снова. Ничего не меняется.

И вдруг я вижу дядю Эла. Как мы сидим с его семьей за столом, и он рассказывает очередную магическую штуку, которую, как я тогда думаю, я смогу делать, когда вырасту. Отчетливо проступает стол, выпирая углами, на которых ровными складками выделяется скатерть. Я вижу стены, посуду, на мгновенье кажется, я вижу всю кухню до мельчайших подробностей. А потом столп скручивается в круг, и он не рассыпается, внутри него воздух дрожит, уплотняется, и я вижу кухню дяди Эла.

Бог мой, я открыла портал!

Не думая, ныряю внутрь и сразу сжимаю ладони в кулаки. Пока что это единственный способ отрезать магию хотя бы на несколько секунд. Оборачиваюсь и вижу, как моментально сужается круг, в конце концов рассыпаясь искрами и исчезая. И следом чувствую, как уходит магия из рук, мышцы расслабляются, и мне уже не надо сжимать кулаки так сильно, что на коже остаются следы от ногтей.

Я стою посреди кухни дяди Эла, той самой, которую так ярко видела несколько секунд назад в своей голове. Я открыла портал и сбежала через него.

– Ада? – слышу изумленный голос Рины.

Резко обернувшись, чувствую, как темнеет в глазах, а силы покидают тело. Я падаю в обморок, успевая заметить, как Рина бросается ко мне, а потом меня окутывает темнота, из которой нет выхода.

***

– Она потеряла много сил, ей нужно время на восстановление, – спокойный непроницаемый голос прорывается сквозь пелену небытия, которая начинает рассеиваться.

Это немного похоже на момент, когда просыпаешься, но только именно в этот момент. Потому что когда я открываю глаза, то чувствую себя крайне неуютно, словно из моей памяти вырезали часть данных.

Я лежу в своей спальне на кровати, накрытая тонкой светлой простыней. По ощущениям на мне ночная рубашка, значит, меня переодели. А я ничего не чувствовала и ничего не помню. Гадство.

Чуть в стороне стоит доктор, у него такой белый халат, что режет глаз. Я отворачиваюсь, прикрывая веки. Облизываю пересохшие губы, в горле тоже сухо, словно наждаком натерли.

– Пить, – мне кажется, что я говорю обычно, но мой голос едва слышен. Врач и дядя Эл замолкают, резко поворачиваясь ко мне.

– Ада, Ада! – бестолково повторяет дядя Эл, бросаясь к кровати. Тянет руки и убирает, словно опасается, что даже легкое касание доставит мне боль. – Ты пришла в себя!

– Поразительно, – доктор поджимает губы, качая головой. – Впервые вижу такое быстрое восстановление.

– Какое восстановление, док? – хмурится дядя Эл. – Она даже пошевелится не может.

– Но она пришла в себя. Она должна была пролежать без сознания как минимум сутки по моим прикидкам.

Я смотрю, слабо понимая, о чем они говорят, но судя по тому, каким обеспокоенным становится лицо дяди Эла, сказанное его сильно тревожит. Схватив дока за рукав халата в районе локтя, он почти оттаскивает его в сторону.

– Что это значит, док? – спрашивает шепотом.

Тот пожимает плечами, косясь в мою сторону, я снова прикрываю глаза, мне больно смотреть на свет.

– Кажется, ее магия восстанавливает ее. Я не знаю, Элистар, как это работает. То, что с ней происходит, на данный момент слабо объяснимо. Когда она придет в себя, мы проведем все необходимые исследования, и…

– Ладно, я понял, – перебивает он. – Спасибо, док.

Дядя Эл смотрит на него так, что только дурак не поймет: он ждет, когда доктор уйдет. Тот, кашлянув, кивает и следует на выход.

– Рекомендации я вам оставил, – произносит уже в дверях, – поправляйтесь, Аделина.

Он тихо закрывает за собой дверь, дядя Эл аккуратно присаживается на край моей кровати.

– Хочешь чего-нибудь, Ада? – спрашивает ласково.

– Пить, – повторяю я. Второй раз слово звучит более отчетливо, но горло все еще пересохшее и хрипит.

– Да, конечно, конечно.

Дядя быстро уходит из комнаты, я устало прикрываю глаза, но через несколько секунд снова открываю. Осматриваю комнату. Она была моей с той самой ночи, как погибли родители. Меня приняли в эту семью, воспитывали, кормили, любили.

Благодаря дяде Элу я училась магии и боевым искусствам. Стала тем, кем стала. Мне грех было бы жаловаться на что-то. Они все действительно относились ко мне как к члену семьи. Только почему-то именно сейчас у меня совсем нет ощущения, что я вернулась домой.

Я восстанавливаюсь быстро. Уже на следующее утро чувствую себя намного бодрее, встаю с кровати и сама передвигаюсь. Не сразу выхожу из комнаты, зачем-то осматриваю ее, лазию по ящикам стола, перебираю одежду. Словно пытаюсь вернуться обратно в этот дом, поймать то состояние, которое у меня было раньше. И не выходит.

Внутри меня глухая горечь, и я понимаю, что будет совсем не просто выкорчевать ее. Я почти не была на войне, но такое ощущение, что провела на поле боя не пару дней и в отряде не несколько месяцев, а как минимум несколько лет.

Из зеркал на меня смотрит та же Ада, что и раньше: русые вьющиеся волосы, светлая кожа, правильные черты лица, только взгляд кажется мне совсем другим, не моим. Я не нахожу себе места в этом доме, который раньше был моей жизнью.

Дядя Эл суетливо ухаживает за мной, отказываясь разговаривать. Он считает, я слишком слаба. Но я действительно чувствую себя намного лучше. Это необъяснимо, но факт.

Есть магические элементы, которые требуют предельной концентрации и ведут к истощению. Портал – один из таких, особенно если нужно держать его какое-то время. После открытия такого портала маги обычно ложатся в кровать на несколько дней. Магия забирает их силы.

Но со мной происходит что-то другое. Магия, наоборот, восстанавливает меня. Это странно и, если честно, немного страшно. Потому что я то и дело вспоминаю слова ведьмы об исходящей от меня опасности. Что это за магия, что она несет в себе?

Я замечаю, как изменилось ко мне отношение остальных. Рина почти не заходит, а когда мы вместе сидим за столом, я периодически ловлю ее испуганные взгляды. Наши разговоры только на общие темы, она словно чувствует, когда я хочу поговорить о чем-то другом, и сбегает. Думаю, это наказ дяди Эла. Он считает, мне нужно избегать любых волнений, и не понимает, что самое большое волнение как раз заключается в том, что ничего не происходит.

Его жена тетя Оливия улыбается дружелюбно, но в ее взгляде тоже опаска. Неужели они боятся меня? Боятся из-за появившейся у меня магии, которая работает не так, как у всех.

– Дядя Эл, давай поговорим, – на третий день я заглядываю вечером в его кабинет.

Он сидит за столом с книгой в руках. На мои слова обреченно вздыхает, снимая с кончика носа очки и откладывая их на стол.

– Ада, я же сказал, нет поводов для спешки. Тебе нужно время прийти в себя.

– Я пришла.

Захожу внутрь, прикрывая плотно дверь, не хочу, чтобы наш разговор кто-то услышал. Усаживаюсь на край кресла, дядя Эл следит за мной взглядом.

– Мы должны выяснить, что со мной произошло, – говорю уверенно, дядя откидывается на спинку, устало потирая переносицу. – Что говорит доктор?

Он приходил каждый день, обследовал меня и упорно молчал. Такое ощущение, что все вокруг решили свести меня с ума этим молчанием.

Дядя Эл усаживается в кресло по соседству с моим.

– Док считает, что ты полностью восстановилась.

– Его это удивляет?

– Да, – поколебавшись, кивает дядя. – Ты хорошая ученица, Ада, и сама знаешь, сколько сил забирает открытие портала. А учитывая, что магия у тебя только появилась…

– Я должна была быть еще более обессиленной, – заканчиваю за него. Он снова кивает. – Ты знаешь, откуда у меня магия, дядя Эл? Я говорила с ведьмой, она сказала, что на мне было заклинание, которое прятало мою магию. Такое сильное, что его не могли увидеть другие ведьмы.

– Ох, – он снова потирает переносицу. – Я ничего не знаю об этом, Ада. Когда ты прибежала к нам в ту ночь… Я не хотел верить, что это правда, что Каролину и Питера убили. Но потом я… Я подумал, что мой долг вырастить из тебя мага. Я был уверен, ты окажешься сильным и способным магом. Но в жизни случается всякое, и когда оказалось, что ты пуста… Я не хотел верить в это. Возможно, ты помнишь, что я проводил некоторые исследования надо тобой.

Хмурюсь, вспоминая об этом. Мне тогда было лет двенадцать.

– Что это были за исследования?

– Я пытался выяснить, не наложено ли на тебя заклинание. Несколько ведьм возилось с тобой, Ада, и ничего не нашли. Я не должен был успокаиваться, должен был продолжать, и возможно, мы открыли бы твои способности… Ты должна меня простить.