Текст книги "Проклятье Мира (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 26

Мир явственно теряется. Конечно, такое не ожидал услышать. Только вот я не представляю, как объяснить ему, зачем мне нужна эта встреча. Я не могу открыть правду. Да, я осознаю, что Мир не обидит меня, но если он узнает, кто я на самом деле, не захочет ли воспользоваться моими способностями? Надавить, заставить помогать ему в этой войне?

Да и где гарантии, что захочет содействовать встрече с Гремвольфом, если узнает истинные цели? Я не хочу ему врать, но сейчас не готова раскрыть всю правду.

Затушив окурок о подоконник, Мир поворачивается ко мне всем телом, скрещивая на груди руки.

– Тебе нужен вожак? – задает вопрос. – Зачем? Что произошло, пока меня не было?

– Я хочу поговорить с ним о том, что творится сейчас. О войне и возможности ее прекращения.

Мир пялится на меня с добрую минуту, ничего не говоря, потом отворачивается, дергая бровями.

– Считаешь, он прислушается к твоему мнению и свернет боевые действия? – спрашивает насмешливо. Я поджимаю губы, злясь.

– Возможно, у меня есть для него полезная информация.

– Неужели? – Мир щурится, продолжая безотрывно на меня смотреть. – И что это за информация?

– Прости, Мир, но я не уверена, что ваш вожак хотел бы, чтобы об этом знали другие.

Он усмехается, качая головой.

– Знаешь, Ада, ты не перестаешь меня удивлять. Когда я уезжал, ты была напугана и просила меня остаться, а теперь у тебя секреты, которые можно решать только с вожаком клана. Откуда ты вообще о нем узнала?

– Это вышло случайно. Когда я гуляла в городе, встретила ведьму. Мы немного поболтали, и я узнала, что Гремвольф, ваш вожак, находится в Кемвуде.

– И попросила Кеина… о чем?

– Нарисовать для меня карту города, – сознаюсь я покаянно. – Я хотела найти Гремвольфа, и карта мне бы не помешала.

Мир усмехается, снова качая головой, я робко спрашиваю:

– Ты поможешь мне?

– Каким образом? Выпросить для тебя аудиенцию у Гремвольфа?

– Да, – я подхожу к нему ближе, Мир сразу напрягается. – Это очень важно, правда. Я все тебе расскажу, но чуть позже.

Он только смотрит на меня, молчит, а мне так хочется, чтобы он говорил, чтобы как раньше скалился, улыбался. Я не могу спокойно существовать, когда между нами такая стена.

– Я скучала по тебе, – признаюсь тихо, аккуратно беру его руки в свои. – Очень скучала.

– Не настолько, чтобы не вляпаться в какую-то историю.

Тянусь к нему, вставая на цыпочки, трусь виском о щетину, чувствуя, как сбивается его дыхание.

– Прости, – шепчу, не открывая глаз, вдыхая его запах. Чувствую, как внизу живота начинает пульсировать желание. – Я пока не понимаю, как мне вести себя тут.

– Уж точно не шататься с другими парнями по городу, – Мир зарывается носом в моих волосах, прижимая к себе. – Я каждую гребанную минуту думал о тебе, Ада, о том, как ты тут. И когда увидел тебя с Кеином… Ты сделала мне больно.

Я жмурюсь, сердце словно сжимают тисками. Одна мысль о том, что ему больно из-за меня, выворачивает наизнанку. Я и подумать не могла, что он настолько остро среагирует на мое общение с Кеином. Лучше бы тот грубо меня послал, чем помог. Лишь бы сейчас не чувствовать, что Миру плохо.

– Прости меня, прости, – я поднимаю к нему лицо, нахожу губами его губы.

Наш поцелуй совершенно лишен нежности, он грубый, страстный, подавляющий меня и возбуждающий одновременно. Я цепляюсь за сильные плечи, спускаюсь руками по спине, тяну вверх его рубашку, Мир послушно поднимает руки. На его груди свежая, почти зажившая рана. Я не успеваю ничего спросить, потому что Мир, подхватив меня, несет к кровати. Положив, нависает сверху.

– Мы не договорили, Ада, – тяжело выдыхает, голос хриплый, а взгляд темный и блестящий от желания. От одного этого взгляда мое тело бросает в дрожь.

– Я знаю, – тяну его к себе за шею, и Мир перестает сопротивляться.

Мне это нужно, нам обоим нужно. Когда мы вместе, когда соединяемся в порыве страсти, все вокруг перестает иметь значение. Мы становимся единым целым, и кажется, что все можем преодолеть.

А потом мысли покидают меня, остается только удовольствие, от которого хочется кричать, и я кричу, не в силах сдерживаться, и рвусь навстречу мужчине, который за короткое время стал важной частью моей жизни.

Потом я лежу, укутавшись в простыню, Мир курит у окна, нацепив штаны. Я любуюсь его мощным телом, окутанным едва заметным дымом самокрутки. Некстати думаю, что, когда я стаскивала с него одежду у окна, нас наверняка было видно на площадке. И кто-нибудь непременно скажет, что слышал, как я стонала.

– О чем думаешь? – спрашивает Мир, повернувшись ко мне и присев на подоконник. Я пожимаю плечами.

– Я узнала, что ты пользуешься спросом у женщин. Оказывается, многие из этой общины проводили с тобой ночи.

Мир хмурится, выдыхая дым, тушит окурок. Усевшись на кровать, спрашивает:

– И как ты это узнала?

– Они не пытались хранить это в секрете. Обсуждали в коридоре, какой ты потрясающий в постели. Еще одна из девушек в столовой прозрачно намекнула об этом. Сказала, ты бы на меня никогда не посмотрел, если бы я не оказалась твоей истинной.

Мир отводит взгляд, сжимая челюсть. Я не испытываю ни малейшего стыда по поводу того, что наябедничала. Пусть сам разбирается с ними. Они целенаправленно действуют против меня. И могут продолжить, если их не остановить.

И все-таки мне хочется услышать хоть какие-то слова от Мира. В идеале, чтобы он опроверг мысль той девицы, и вообще как-то дал понять, что я для него единственная.

Но он молчит, только хмурится.

Я сажусь, придерживая на груди покрывало.

– У тебя было много женщин, Мир? – касаюсь его плеча, он смотрит на меня, но почти сразу отворачивается.

– Да, много, – говорит стене напротив. Я закусываю губу.

– Кого-нибудь из них ты любил?

Мир шумно выдыхает, потирая виски. Я испуганно убираю руку, чувствуя, что он злится.

– К чему эти разговоры, Ада? – смотрит на меня. – Любил-не любил… Я никогда никого не любил, ясно? Мне это чувство незнакомо. Все эти девушки были на одну-две ночи, и они это прекрасно знали. Не слушай то, что они говорят тебе, пытаясь задеть. Ты моя истинная, никто другой мне не нужен, это ясно?

Я киваю, пряча глаза. Внутри жжет так, что не вытерпеть, хочется плакать. Все происходящее между нами – для него только судьба. Так сложилось, и он вынужден подчиняться. Да, может, у него не будет других женщин, но это вовсе не значит, что он этому рад, и что хотел бы быть только со мной. Он даже не любит меня и не скрывает данный факт.

– Давай поговорим о том, что сейчас действительно важно, – продолжает Мир, даже не понимая, что снова ранит меня подобными словами. – Предположим, я попытаюсь добиться встречи с Гремвольфом, но ты же понимаешь, что я должен что-то ему сказать. Если он не заинтересуется…

– Скажи ему, что мне кое-что известно о женщине по имени Каролина, которую он искал годами и нашел восемь лет назад.

Я не вижу реакции Мира на мои слова, потому что он сидит спиной, уперев локти в колени. Напрягается его спина, а потом он поворачивает ко мне хмурый взгляд:

– Кто эта Каролина? Откуда ты про нее знаешь? И почему она важна для Гремвольфа?

Я обреченно вздыхаю.

– Пожалуйста, Мир, просто передай ему каким-то образом эту информацию. Потом ты все поймешь, и почему я сейчас молчу – в том числе.

Он смотрит на меня, смотрит так долго, что я уверяюсь: он откажет. Но вместо этого Мир только поднимается, кивая, снова отходит к окну.

– Одну тебя к нему не пустят, – произносит спокойно. – Идет война, он откажется от встречи с магом, если не будет уверен в своей безопасности. Вряд ли ему будет достаточно моих слов. Поэтому мне придется пойти с тобой, если, конечно, ты не предпочтешь кого-нибудь другого. Может, Кеина?

Я посылаю Миру укоризненный взгляд.

– Думаешь, я ему доверяю?

– Я не знаю, Ада. По всей видимости, ты не доверяешь никому. В том числе, и мне. Хотел бы я понять, что за мысли у тебя в голове.

– Правда? – я вскакиваю, придерживая покрывало, чуть не падаю, запутавшись в нем, и быстро подхожу к Миру. – Правда, хочешь знать, о чем я думаю?

Он смотрит непроницаемо, ждет продолжения.

– Хорошо, слушай. Ты нашел меня и заявил, что мы должны быть вместе, потому что я твоя истинная. Забрал меня сюда, в город оборотней, где я никого не знаю и где ко мне относятся недоброжелательно. О чем я думаю? Я все время думаю, что нас ждет дальше? Когда-нибудь война кончится, и мы останемся один на один с тобой. И что? Создадим семью? Родим детей? Ты как себе все это представляешь? Мы с тобой из разных миров! Я не могу понять, как жить с человеком без любви! Верить в то, что мы предназначены друг другу, а что это дает, Мир? Что это дает, если ты прямым текстом говоришь мне, что не любишь? Что я твоя истинная, и на этом все? Злишься, когда я спрашиваю о других девушках… Все потому, что я на самом деле тебе не нужна, так ведь? Сознайся, что так и есть! Ты просто смирился с тем, что инстинкт тянет тебя ко мне!

Всю мою речь Мир так и молчит, глядя непроницаемо и сжимая зубы. А когда я замолкаю, всхлипывая и растирая свободной рукой слезы, он молча уходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Я оседаю на пол, уже не сдерживая рыданий, потому что его молчание – это самый красноречивый из ответов.

Из комнаты в тот день я больше не выхожу, а Мир не появляется. Внутри все скручено в узел, нервничаю так, что дрожат руки. Мысли о Гремвольфе, даже о папе, отходят на второй план – я не могу ни на чем сосредоточиться. Мир ушел, ничего не сказав на мои слова. Я ему душу раскрыла, все свои страхи, а он… Просто плевать хотел на мои чувства!

Примерно за полночь я ложусь спать, ворочаюсь в постели, думая, где может быть Мир. Ревность вылезает непонятно откуда, из каких уголков моей души, но я не могу перестать думать о том, что он сейчас с другой. Что ему помешает? Да ничего!

Не удержавшись, вскакиваю и быстро одеваюсь. Выглянув в пустой коридор, аккуратно иду вниз. Сама не знаю, чего я хочу: ведь если увижу подтверждение своих мыслей, не представляю, что будет со мной. Я вдруг понимаю Мира в той ситуации с Кеином. Понимаю его мысль о том, что он готов был убить. И сама же пугаюсь этого понимания. Нет, я никогда так не поступлю, но моя жизнь точно сломается, если я увижу его измену. Это я осознаю на каком-то другом уровне, неподвластном логике.

Тенью прохожу вдоль кабинетов, когда слышу глухие голоса из библиотеки. Инстинктивно понимаю: там Мир. Второй голос женский. С трудом дойдя до двери, замираю, не в силах ее открыть. Что там, что за ней? С кем Мир?

– Ты можешь разорвать вашу связь! – слышу я, и следом голос Мира:

– Замолчи! Ада, зайди.

Он слышит меня? Или чувствует? Дурацкая истинность позволяет ему чувствовать меня, как я учуяла его?

Я открываю дверь и не могу сдержать облегчения: с ним Ивера. Полоснув меня холодным взглядом, она быстро уходит, слегка задев мое плечо своим. Закрывается дверь, и мы остаемся с Миром наедине. Он спокоен, но очень задумчив. Рассматривает меня, едва заметно хмурясь.

– Ты бледная, – замечает вдруг, я растерянно хлопаю ресницами.

Подойдя, Мир проводит ладонью по моей щеке, убирает сбившиеся волосы за ухо. В его взгляде сквозит нежность, и я прикрываю глаза, боясь поверить ей. Только сразу же усиливаются остальные чувства, и касание его пальцев воспринимается острее.

– Ада, – Мир заключает мое лицо в свои ладони, прижимаясь лбом к моему лбу. – Все очень сложно, я знаю, – шепчет он, пока я пытаюсь унять взбесившийся пульс. – Я разозлился из-за Кеина, потому что он был рядом с тобой эти дни. Он, а не я. Одна эта мысль сводит меня с ума. Но тебе не стоит переживать о женщинах. Все в прошлом, после твоего появления я не был ни с кем. И не хочу никого, кроме тебя, – Мир отстраняется, я открываю глаза, пересекаюсь с его взглядом. – И меня это вполне устраивает.

Сердце совершает кульбит, я глупо цепляюсь за плечи Мира и целую его. Он отвечает, прижимая меня к себе. Это медленный тягучий поцелуй, который оголяет все наши чувства. Сама не замечаю, как оказываюсь сидящей на столе, а Мир у меня между ног. С трудом оторвавшись, шепчу ему в губы:

– Это библиотека, Мир.

– И плевать, – отвечает он, снова меня целуя.

И правда, плевать, думаю я и перестаю сопротивляться.

Когда мы уже ложимся спать в мою постель, спрашиваю:

– Разве ты имеешь право оставаться тут? Это ведь женская община.

– Ей руководит Ивера, она сделала мне послабление, – Мир устраивается удобнее в кровати, я неуверенно говорю:

– Знаю, что она твоя сестра, но мне кажется, я ей не нравлюсь.

– Не думай об этом, – он притягивает меня к себе, но я успеваю заметить, как между бровей на секунду залегает складка. – И не переживай о своей безопасности, тебя никто не тронет, даже если тебе кажется, что это не так.

– Откуда такая уверенность? Неужели вы действительно настолько почитаете истинность?

– Давай спать, Ада, – бормочет Мир, зарываясь пальцами в мои волосы. – Завтра сложный день.

Я укладываюсь на его груди, даже не догадываясь, насколько этот день будет сложным.

Просыпаюсь я одна, провожу рукой по постели, но не успеваю напрячься, чувствуя пробивающийся в нос дым. Открыв глаза, обнимаю подушку и смотрю на голую спину Мира, стоящего у окна. Он выдыхает дым, а я спрашиваю, не удержавшись:

– Разве у оборотней принято курить?

Мир не вздрагивает, даже не удивляется, услышав вопрос. Кажется, он по моему дыханию понимает, когда я сплю, а когда нет.

Тушит окурок и, повернувшись, улыбается мне.

– Не принято. Я был бунтарем.

Невольно фыркаю, садясь на кровати.

– И против чего бунтовал?

Мир задумывается, отводя взгляд, словно предается воспоминаниям.

– Ну знаешь, в юности ты не всегда хочешь принимать то, что приготовила для тебя судьба. Пытаешься бороться, хотя это провальная затея, конечно. Вступаешь в стадию самоуничтожения: алкоголь, курение, драки – такой способ борьбы с реальностью. Курение прижилось.

– Чем тебя не устраивала твоя судьба? – качаю я головой непонимающе. Мир хмыкает, но не отвечает, хлопнув в ладони, идет ко мне.

– Вчера я передал твою просьбу одному человеку, – садится он на кровать. – Гремвольф крайне заинтересовался, ты была права. Он ждет нас сегодня после обеда.

– Ты серьезно? – голос пропадает из-за вмиг пересохшего горла. – Вот так просто?

– Просто? – хмыкает Мир. – Передать информацию не проблема, особенно в пределах одного города. Другое дело, что это будет за разговор, учитывая, как быстро он на него согласился… Эта Каролина действительно вызывает у него интерес. Так и не хочешь рассказать, кто она?

Я качаю головой, сжимая руку Мира.

– Здесь слишком опасно, – шепчу ему, – много ушей. Я не хочу, чтобы нас слышали. Ты ведь все равно пойдешь со мной, значит, скоро все узнаешь. Ладно?

Он только щурится на мои слова, но все же кивает.

– Мне надо уходить, – встает Мир, я сползаю к краю кровати, спускаю с нее ноги.

– Разве ты не останешься со мной?

– Нет. Ни к чему создавать смуту в общине. Начнутся разговоры и появятся недовольные. Я вернусь после завтрака, мы сможем прогуляться.

– Хорошо, – киваю я, пытаясь скрыть недовольство.

Мне бы хотелось чтобы Мир был рядом со мной постоянно, и при девушках тоже. Но я могу понять его: мы уедем отсюда, а недовольные останутся, и в будущем могут создать проблемы.

Мир приподнимает мое лицо за подбородок. Я смотрю на него, пока он ведет большим пальцем по моим губам, оттягивает нижнюю, заставляя приоткрыть рот. Внизу живота сразу становится горячо, щеки вспыхивают, дыхание сбивается.

– Тебе нравится? – хрипло спрашивает Мир, глядя на меня. Я киваю. – Ты так быстро возбуждаешься, Ада. Это сводит с ума. Ни о чем другом думать невозможно…

Я нервно сглатываю, чувствуя, как сильнее разгоняется по венам кровь и растет желание. Взгляд, которым Мир смотрит на меня, отключает мысли. Он снова гладит мои губы и хрипло произносит, глядя на них:

– Хочу трахнуть твой рот, Ада.

Глава 27

Я сильно сжимаю колени от резкого импульса между ног.

– Я… – произношу неуверенно. – Я никогда не делала такого.

Едва заметная улыбка проскальзывает по его губам.

– Я знаю. Важно не как ты это делаешь, а что это именно ты.

Сглотнув, облизываю губы.

– Я могу попробовать.

Мир шумно вдыхает носом, продолжая смотреть затягивающим взглядом. Я с явным волнением снимаю его штаны, он уже сильно возбужден. Вспоминаю, как в лесу он предлагал мне сделать то же самое, кажется, это было так давно, а ведь прошло максимум пару недель. Но сейчас все совсем по-другому.

Как только я касаюсь члена губами, Мир начинает дышать рвано. Я поднимаю на него глаза, он запускает руку мне в волосы, легко надавливая. Направляет меня, и как в тот раз в лесу, я чувствую власть над ним. Я доставляю ему удовольствие, он хочет меня, сходит по мне с ума. Ему нравится то, что я делаю, даже если я делаю это не очень хорошо.

Эти мысли разжигают внутри меня желание, придают уверенности в себе. Каждый тяжелый вздох Мира, то, как он натягивает мои волосы, как двигается мне навстречу – все это распаляет и меня. Мир ускоряется, толкается глубоко, отчего я почти закашливаюсь, на глазах выступают слезы, но следом все кончается, и я чувствую горьковатую теплую жидкость во рту.

Отстранившись, он смотрит на меня тем же дурманящим взглядом, шепча:

– Глотай.

Я послушно глотаю, он, криво усмехнувшись, натягивает штаны и ложится на кровать, запуская руки в волосы.

– Охренеть, – выдает следом, я неуверенно смотрю на него, краем простыни вытерев лицо.

– Тебе понравилось?

Мир улыбается, разглядывая меня.

– Очень, – произносит в итоге, и я снова свожу колени от взгляда, которым он меня одаривает при этом.

– Мне надо на завтрак собираться, – схватив вещи, быстро одеваюсь, Мир не спеша натягивает свою рубашку. Притянув к себе, целует в губы.

– Спасибо, – говорит тихо. – Ты иди, я уйду, пока все на завтраке. После выходи к воротам.

– Хорошо.

Быстро поцеловав его в щеку, я иду в столовую, приглаживая по пути волосы. Случившееся все еще не выходит из головы, и я немного краснею, отгоняя воспоминания. Все это так порочно, я и подумать не могла, что смогу вести себя вот так… Но почему-то с Миром это не кажется неправильным.

На завтраке со мной по-прежнему никто не общается, но все переговариваются, то и дело бросая взгляды. Возможно, они не догадываются, что наш с Миром конфликт, которому они стали свидетелями, уже исчерпан, и злорадствуют. Да и плевать. Лишь бы не трогали меня.

Ловлю взгляд Иверы, она сразу его отводит. Хмурюсь, отворачиваясь. Девушка явно стала хуже ко мне относиться. Неужели из-за Кеина? И что она вчера говорила Миру в библиотеке? О том, что он может разорвать связь. Она имела в виду истинность? Разве это возможно? Нет, вряд ли, Мир ведь сам говорил, что бороться с судьбой бесполезно. Тогда какую связь она имела в виду?

Ответа на этот вопрос у меня нет, быстро доев, ухожу из здания и сразу вижу Мира. Он не спеша прогуливается по дороге вдоль калитки. Он сам-то ел, интересно? Или так и ждал меня здесь? Когда спрашиваю об этом, Мир только улыбается.

– Не переживай, все нормально. Давай лучше пройдемся, покажу тебе город.

Он берет меня за руку, и мы не спеша идем по залитой солнцем улице в сторону площади.

Все мои страхи пропадают, я наконец чувствую себя спокойно, уверенная в том, что нас никто не тронет. Мне даже нравится смотреть на людей, когда они провожают нас взглядами и ничего не делают больше, словно Мир щит, против которого никто не выступит.

– Куда ты меня ведёшь? – задаю вопрос.

– Это просто прогулка, Ада, у меня нет целей. Считай ее экскурсией по городу, которую я не успел тебе провести.

– Когда ты обратно? – спрашиваю, скрепя сердце. От этой мысли впору набежать тучам, настолько мне не хочется, чтобы он уходил.

– Пока не знаю точно. В планах было через пару дней. Но тут ты со своими грандиозными тайнами, – Мир усмехается, кидая на меня взгляд, и я замечаю, что в нем спрятана серьезная задумчивость.

– Ты говорил, что не из Кемвуда, а откуда?

– Листард.

– Оттуда много оборотней приехало? – вспоминаю, что и Кеин, и тот самый великий оборотень родом из Листарда.

– Ну как тебе сказать… Оборотней в принципе было не так уж много в то время.

Я закусываю губу, чтобы подавить горечь, которая передалась мне через голос Мира.

– Я прочитала вашу версию истории. Мне жаль. Очень жаль, Мир. Я бы не хотела, чтобы было так.

Он только кивает, достав самокрутку, закуривает.

– Так ты хорошо знаешь Кемвуд? – снова перевожу тему, потому что Мир определенно не собирается обсуждать со мной геноцид оборотней.

– Вполне. Карту бы смог нарисовать, если бы ты попросила, – он по-доброму усмехается, выпуская дым в сторону, я закатываю глаза.

– Я ведь попросила прощения! И тебя не было рядом в тот момент.

– Я постараюсь, чтобы подобное случалось как можно реже.

Мы сталкиваемся взглядами, и мне становится неловко и одновременно словно окутывает нежностью. Из таких быстро оброненных фраз я по крупицам пытаюсь понять отношение Мира ко мне.

Мы идём дальше, не отпуская рук, и все происходящее настраивает меня на добрый лад, я решаюсь расспросить Мира побольше, раз уж и он в хорошем настроении.

– Расскажи о себе, – говорю несмело, он вздергивает бровь, глядя на меня.

– Что ты хочешь знать?

– Все. Расскажи о детстве, о семье. Если хочешь, – добавляю быстро, увидев, как изменилось его лицо, и в нем проскользнула уже знакомая жесткость. Пару сотен метров мы идём молча, Мир докуривает и выбрасывает окурок, после чего начинает говорить:

– Моя мать умерла, когда мне было два, я ее толком не помню, какие-то обрывочные картинки, по которым неясно, правда они или нет. Мы остались с отцом, но ему были не особенно нужны. Он сплавлял нас с Иверой всем, кому только мог, благо, у него были тогда деньги для этого. Так мы и выросли, сами по себе, не зная, что такое семья. Мы с Иверой привыкли держаться друг друга, потому что больше никого не было рядом. И никому нельзя было доверять.

Он замолкает, а я давлю непрошенные слезы. Да, я тоже росла без родителей, но все же до десяти лет они у меня были, и были замечательными. И потом я не чувствовала себя обделенной в человеческой заботе. Дядя Эл с женой и Рина не просто были ко мне добры, они меня на самом деле полюбили и приняли в семью.

Мир всего этого не знал. Маленький запуганный мальчишка, у которого из близких только не менее перепуганная старшая сестра…

– Ты застал?.. – я с трудом выдыхаю, не находя сил договорить, но Мир понимает, о чем я.

– Мне было восемь. Но я знал об этом больше понаслышке. В Листарде почти не было смертей, там жили оборотни другой родовой ветки. Много полукровок и просто людей.

– Мне жаль, – зачем-то повторяю я снова.

– В этом нет твоей вины, Ада. Так устроила Триана.

– Нет! – я останавливаюсь, разворачивая его к себе. – Так устроила не Триана, а маги. Они сделали все, чтобы уничтожить вас. Они взяли оборотней под контроль и безжалостно заставляли великого мага убивать великого оборотня. Переписали историю, чтобы мы не знали об этом, держат всю власть в своих руках! Разве так должно быть, Мир?!

Он кривит губы в грустной усмешке.

– Теперь тебя не удивляет, что оборотни напали на вас?

Странно, но слово "вас" режет слух. Я больше не могу относить себя к магам, к тем магам, которых знала. И никогда не вернуться мне к той девочке Аде, которая рвалась на войну несколько месяцев назад. Реальность изменилась, и я вместе с ней. Хочу я этого или нет.

– Я не знаю, как правильно, – сознаюсь ему. – Мне бы хотелось, чтобы мы все жили в согласии, чтобы не было войн и одни не убивали других.

– Утопия, – хмыкнув, Мир тянет меня за руку дальше. – Я тоже был таким когда-то.

– Ты? – удивлённо распахиваю глаза. Не Мир ли мне говорил, что в его природе заложено убивать, и его это устраивает?

– Я был юн и, как ты, верил, что все можно решить полюбовно. Мне казалось, вырасту и смогу найти способ сделать так, чтобы больше никто не умирал, договорюсь с магами, не знаю даже, на что я рассчитывал…

Усмехнувшись, Мир снова закуривает, я ищу нужные слова и не нахожу. По себе могу представить, каково это. Несколько раз я оказывалась в опасности, когда могла воспользоваться магией и убить противника. Но я так и не смогла сделать этого. А Миру пришлось изменить своим взглядам, пойти на войну и начать убивать.

– Ну а что о тебе, Ада? – смотрит он на меня, выпуская в воздух дым. – Как прошло детство сиротки?

– Нормально, – пожимаю я плечами, отводя взгляд. Мне не хочется врать Миру, особенно после таких откровений с его стороны. Но я не знаю, стоит ли сейчас открывать правду. Даже в разговоре с Гремвольфом я надеюсь избежать этого. – В десять я оказалась в семье, а до этого… Я плохо помню детство. Может, не хотела помнить, не знаю.

Мир больше ни о чем не спрашивает, мы выходим на небольшой мост, полукругом возвышающийся над узкой спокойной речкой. Опершись на перила, смотрим на воду. Наши отражения слегка размазываются на глади, Мир встаёт сзади, ставя руки по сторонам от меня, водит носом по моим волосам, жадно вдыхая.

– Твой запах сводит меня с ума, Ада, – шепчет Мир. – Ты сводишь с ума. С того самого момента, как я увидел тебя на поляне, маленькую, перепуганную, беззащитную. Как будто что-то перемкнуло внутри, я не мог просто тебя отпустить.

– Это истинность, – грустно замечаю я.

– Я не знаю, что это. Да мне и плевать. Просто без тебя каждая минута теперь пытка. Я бросаюсь в бой с радостью, чтобы хотя бы на время перестать думать о тебе.

Я поворачиваюсь в его руках, ловлю внимательный задумчивый взгляд.

– Я знаю, что ты мечтала о другом, Ада. Не о таком, как я. Это нормально. Таких, как я, невозможно любить…

– Зачем ты так… – перебиваю я, но он быстро качает головой, продолжая.

– Я не строю иллюзий насчет себя. И тебе не советую. Истинность делает меня более терпимым, но я все равно остаюсь собой. И во мне мало хорошего. Просто знай, Ада, что я никогда не причиню тебе боль. Сознательно – никогда.