Текст книги "Проклятье Мира (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 32

Молчание затягивается, среди всех возможных вариантов встречи мне выпал самый невозможный. Он просто меня не узнает. Я настолько сильно изменилась или здесь что-то другое?

– Вас зовут Питер? – диалог ведь надо как-то начинать, правда?

– Да, – кажется, он совершенно не обеспокоен моим появлением, хотя и удивлен. – Питер Листерман. А вы?..

– Аделина Лайтман.

На его лице не мелькает ни одной эмоции, вежливая учтивость сидит, как маска. Он не просто не узнает меня. Он действительно меня не знает.

– Можем мы поговорить? – интересуюсь, отпуская наконец дверной косяк. Папа, пожав плечами, сторонится.

Внутри домишка напоминает тот, где жил ведьмак, делавший мне заклинание. Низкий потолок, одна комната, вдоль стен которой виднеется мебель. Я создаю небольшой шар, он зависает под потолком, освещая пространство: матрас на полу, одежду в коробках, чуть покосившийся круглый стол и подобие кухоньки.

– Ого, – папа рассматривает шар с любопытством. – Это что, магические штучки? Я думал, магов в городе нет. Или… – в его голосе проскальзывает страх.

– Нет, я своя, – выдаю каждое слово с трудом. – Я не причиню вреда.

Он считает простейший световой шар магической штучкой. Это для него нечто выдающееся. И этот человек написал гримуар, позволяющий уничтожить магов…

Оглядевшись, папа скидывает какие-то тряпки на пол и подает стул с потрескавшейся обивкой. Я присаживаюсь, складывая на коленях руки. Ирреальность происходящего отрезала эмоции, но сейчас это только в плюс.

– Так о чем вы хотели поговорить, Аделина? Честно говоря, я теряюсь в догадках.

Я слабо улыбаюсь, папа всегда был учтив и общался со всеми уважительно, и это никуда не делось. Это все еще мой папа, просто по какой-то причине он меня не помнит.

– Давно вы в Кемвуде?

– Около пяти лет.

– А почему выбрали его?

Папа хмурится, разглядывая меня. Изучает меня так внимательно, что на секунду я допускаю мысль: он меня вспомнит. Но папа только потирает виски, опускаясь на матрас.

– Кто вы, Аделина? – спрашивает меня. – Зачем вы пришли ко мне?

– Мы были знакомы раньше.

– Правда? – он вскидывает изумленный взгляд. – Мы с вами… Я уже не верил, что найду кого-то… Как… Как мы познакомились?

– Вы потеряли память? – спрашиваю я.

– Да. Восемь лет назад.

– Как это произошло?

Папа вздыхает, опуская голову.

– Вы не против, я выпью?

Рядом с матрасом несколько бутылок, папа трясет их в руках, прежде чем находит полную. Я сжимаю пальцы в кулаки: раньше он никогда не пил, не видел в этом смысла. А теперь увидел?

Воздух наполняется горьковатым запахом алкоголя, папа, морщась от выпитого, отставляет бутылку в сторону. Вытерев рот рукавом и подтянув его на локоть, рассказывает:

– Я не знаю, как это произошло. Я находился в Гардоне, это самый край нашей страны. Что я там делал, не знаю… У меня не было там ни одного знакомого, я искал… Просто однажды проснулся, а в голове чистый лист. И сколько я ни пытался вспомнить, сколько ни искал зацепок… У меня даже вещей никаких не было, один чемодан, набитый редкими травами, и записка в кармане…

– Что за записка?

Он поднимает на меня глаза, и я вижу, насколько тяжело ему дается рассказ, несмотря на ровный голос. Восемь лет достаточный срок, чтобы смириться с произошедшим, но не забыть, не привыкнуть к такой жизни.

– Заметки по травам: в какой части страны что растет, и по какой цене можно их продать. Там же был список городов, видимо, для продажи, и внизу подпись. Питер Листерман и дата за несколько дней до случившегося. Я сверил почерк, он оказался моим…

– И вы решили, что торгуете травами? – меня хватает только на то, чтобы задавать короткие уточняющие вопросы.

Я не могу поверить в то, что это реально. Мой отец был великим ведьмаком, через которого Триана общалась с этим миром. Куда все это делось? Что случилось восемь лет назад и почему именно тогда? Таких совпадений не бывает. Потеря памяти связана с гибелью мамы, у меня нет сомнений. Понять бы, каким образом.

– Это была хоть какая-то зацепка, – кивает папа. – Я надеялся, что если займусь этим, то вспомню прошлое или встречу кого-то, с кем знаком. Но все было тщетно. Да, тема трав мне близка, я быстро разобрался в ней, и мне нравится собирать травы, но… Но я чувствую, что это не все. Вы знаете меня, Аделина? Что вы обо мне знаете?

В его взгляде мольба, я нервно сглатываю, не зная, что сказать. Правду? А готов ли он к такой правде? И не из-за нее ли он сейчас сидит в грязном доме, окруженный бутылками?

– Я расскажу, – произношу тихо. – Только ответьте мне еще на один вопрос: вы сказали, что в Кемвуде около пяти лет. Почему вы остались тут?

Папа оглядывает комнату беспомощным взглядом. В который раз?

– Я не знаю, – отвечает мне. – Не знаю… Этого города не было в моем списке. Я ехал в Сетельфильд, когда увидел указатель на Кемвуд. И не знаю… Что-то внутри словно потянуло сюда. Я даже не доехал до Сетельфильда, развернулся…

– И что Кемвуд?

– Я никого не узнал. Шатался по городу, и ничего… Просидел тут месяц, уехал, и через неделю снова вернулся. Я не знаю, зачем, – папа поджимает губы, отчего уголки печально опускаются вниз. – Я уезжаю отсюда каждый год, и снова возвращаюсь, словно какая-то сила тащит назад. Я устал, Аделина, – это признание вырывается из него, и он облегченно вздыхает. – Я уже не верил, что могу узнать хоть что-то о себе. И тут появились вы. Расскажите мне правду, пожалуйста, какой бы она ни была.

Я вскидываю на него взгляд, он мягко улыбается.

– Я вижу, как вы смотрите на меня. Вам жаль, и вы напуганы. Значит, ничего хорошего ждать не стоит. Но я прошу, не утаиваете ничего. Восемь лет я живу, словно слепой среди зрячих. Вы представить не можете, какая это пытка: просыпаться каждое утро и мучительно пытаться вспомнить, кто ты. А потом вставать и выполнять какие-то дела, не зная даже, зачем ты это делаешь. Можно создать подобие жизни, но нельзя жить по-настоящему. Это сложно объяснить… Но такого не пожелаешь и врагу. Я готов, Ада, расскажите мне все.

Я закусываю губу, чувствуя, как подкатывают слезы. Он назвал меня Ада. Бессознательно назвал, сократив имя именно так, как надо. Он и сам понимает это, его лицо озаряется надеждой, уголки губ трогает улыбка, впервые за этот разговор это улыбка радости.

– Ада… – произносит он снова, пробуя имя на вкус. – Я так называл вас, да?

Я киваю, стирая скатившуюся по щеке слезу.

– Называл, – киваю ему. – Это имя выбрал для меня ты.

– Выбрал? – хмурится он.

– Да. Мама предлагала много вариантов, но ты уперся, что я должна быть Аделиной. Адой. И ни в какую не соглашался на другие. Так что ей пришлось уступить.

– Не может быть, – шепчет он, глядя на меня расширенными глазами. – Ты… Ты моя дочь?

Я снова киваю, а он, прикрыв рот руками, начинает беззвучно плакать.

***

Мой рассказ мог бы быть намного длиннее. Я и сама хотела бы говорить не просто о ряде событий, но и о своих чувствах, вспоминать детство, яркие моменты и повседневные хлопоты, не важно что. Но сейчас я не в том положении. Время работает против нас.

Лицо папы меняется на протяжении рассказа несколько раз. Задумчивость переходит в мрачность, а потом и вовсе в отстраненность. К бутылке он не притрагивается, но под конец рассказа опускает голову на руки и не поднимает, пока в комнате не повисает тишина. Я заканчиваю сегодняшним днем, сильно урезав линию событий и скрыв некоторые детали.

– Почему? – папа поднимает ко мне лицо. – Почему Триана так жестока к нам?

Вопрос, на который у меня нет ответа. Наверное, кто-то мог бы сказать: ей виднее, и если нам дано то, что дано, значит, так нужно… В каком-то высшем смысле. Люди верят, что Триана влияет на жизнь каждого, и все, что дается ею, нужно для спасения человека из плена, в который он сам себя загнал. Для того, чтобы приблизиться к Триане, к своей божественной сути, стать лучшим из лучших в духовном плане. И видимо, кому-то для этого нужно столько выстрадать.

– Я не знаю… – мой тихий голос почти неразличим в тишине, которая снова устанавливается в комнате на уже больший промежуток времени.

Папа смотрит в точку перед собой, я не могу подобрать слов, которые окажутся правильными. Да и есть ли такие слова вообще, когда ты много лет словно бродил в тумане, не видя ничего вокруг, а когда вышел на свет, оказалось, что там все уничтожено в пыль?

– Но зачем?

Я невольно вздрагиваю, прикладывая ослабевшие руки к щекам, когда папа внезапно задает вопрос. Он качает головой.

– Зачем все это нужно? Я хочу сказать… Ты считаешь, что…Что твоя мама специально сдалась оборотням? А я сознательно лишил себя памяти, так? Но зачем? Должен был быть какой-то смысл в этом ужасе.

– У меня есть только одна версия, – пожимаю я плечами. – Ты ведь был проводником Трианы, через тебя она несла в мир послания…

– И она заставила нас так поступить?

Поднявшись, он бестолково проходится по комнате.

– Это только мои мысли, пап… – его взгляд заставляет меня замолчать.

Мое обращение трогает его, папа сжимает губы, но слезы все равно показываются в уголках глаз. Оказавшись возле, он берет мое лицо в свои руки и всматривается, словно надеясь вспомнить. Печаль заполняет взгляд, и он отпускает меня, отходя в сторону.

– Я должен все вспомнить, – произносит глухо, глядя в темное окно.

– Возможно, если ты сделаешь какое-то заклинание… – неуверенно начинаю я, папа резко оборачивается. – Я хочу сказать, ты ведь был великим ведьмаком. Возможно, ты забыл об этом, но по идее все равно можешь колдовать. У меня получилось, даже когда я не знала, что имею подобные способности. У меня есть книга колдовства, там совсем простые заклинания, – я достаю из сумки обе записные книжки и кладу на стол.

Медленно приблизившись, папа смотрит на них, не касаясь. Проводит пальцами над рисунком своего гримуара, а потом берет в руки соседний – тот, что дала ведьма.

Пока бегло просматривает его, я говорю:

– Главное, ничего не пугайся. Будет такое странное ощущение, будто кто-то появился в комнате. Кто-то, кого не видно глазом, но его присутствие сильно подавляет…

Папа переводит на меня взгляд, едва заметно нахмурившись, кивает, думая о своем.

– То, что в той записной книжке, – кивает на свой гримуар. – Это написал я?

– Да. Ты создал эти заклинания сам. Полагаю, мама тебе в этом помогала.

– По всему кажется, мы хотели, чтобы маги перестали властвовать? Значит, мы были за оборотней?

– Не думаю, – я качаю головой. – Если хочешь мое мнение: вы с мамой были против всех. Смена власти не дает гарантии, что станет лучше, возможно, наоборот. Мы не знаем, что будет, если оборотни выиграют эту войну, но и продолжаться так, как сейчас, больше не может. Маги тысячи лет истребляли оборотней целыми кланами.

– И Триана через нас решила это исправить?

Я пожимаю плечами. Ответа на этот вопрос у меня нет, но если папа все вспомнит, он появится. А вместе с ним ясность их целей и истинная цепочка событий.

– Ты как? – спрашиваю неуверенно. Я хочу поддержать его, но подняв руку к плечу, опускаю, так и не коснувшись.

– Как я могу быть, Ада? – он поворачивает ко мне заплаканное лицо. – Как?

– Я понимаю. Понимаю, что тебе нужно время, чтобы осознать случившееся. Но боюсь, у нас его не так много. Завтра утром я должна отдать гримуар оборотням. Я совершила ошибку и не знаю, как ее исправить. Если только сделать портал и сбежать.

– Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Да.

Он кивает, отойдя к окну, потирает руками лицо. Если бы мы могли просто уйти – насколько бы все было проще. Но мы не можем. Мир прав, в Академии наверняка обнаружили пропажу гримуара, и догадались, кто его забрал. Возможно, они даже ищут меня, точнее, нашли тут, в Кемвуде, просто не могут сюда пробраться.

Оборотни, зная о гримуаре, тоже не оставят в покое. Единственный шанс уйти: сделать такое заклинание, как было у мамы, когда она исчезла. Но в гримуаре папы его нет, и это все сильно усложняет.

Он должен вспомнить. Я верю, что это возможно. Не мог отец отсечь свою прошлую жизнь без шанса на восстановление. Ведь там оставалась я.

– Давай попробуем сделать заклинание, – произношу мягко, надеясь, что несильно давлю на него. Папа суетливо кивает.

– Как скажешь, Ада.

Я раскладываю на столе карту Кемвуда, папа замирает за моим плечом, рассматривая ее.

– Мы сделаем заклинание поиска, – даю ему в руки гримуар ведьмы. – Постараемся найти хозяйку. Я знаю, где она живет, так что мы сразу поймем, получилось или нет.

Оторвав краешек от одного из листов гримуара, я привязываю его к нитке и передаю папе.

– Сосредоточься, пап, – почему-то перехожу на шепот.

Мы еще не начали произносить заклинание, а я чувствую явление Силы, отчего на меня нападает нервозность.

– Повторяй слова, думая о владельце гримуара, – шепчу, проговорив заклинание.

Папа послушно повторяет, а я склоняюсь над картой, чувствуя, как воздух становится плотнее. Папа сосредоточен, но совершенно спокоен. Он ничего не чувствует? Или просто старается не подавать вида?

Повторяет и повторяет, а мне уже нечем дышать. Что-то темное опускается на плечи, окутывает, сжимает, это не то тепло, что раньше, меня словно давят, душат. Руки начинают дрожать, когда я переношу на них вес тела, и подгибаются против моей воли.

Я оседаю на пол, задев край стола подбородком. Наверное, больно, но я не чувствую. Воздух словно пропитан черным дымом, который застилает глаза. Сквозь шум в ушах пробивается шипение, картинка размывается. Спасительная потеря сознания не наступает, а я была бы рада ей.

Я вижу, что папа, присев на колени, хватает меня на руки. Но не чувствую его прикосновений, я как будто плыву в черном дыму. Папа что-то говорит мне, его испуганное лицо расплывается все больше, пока от него тоже не остается только черный туман. Перед глазами мелькают картинки, так быстро, что я не успеваю ухватить суть, а потом вижу себя.

Из моих рук мощными потоками бьет магия, напоминая собой молнии во время грозы. И все эти молнии направлены в одного человека – Мира. Я вижу, как он падает, пронзенный ими, как кривится от боли его лицо, а из ран льется кровь. Ее много, сразу так много, что становится понятно: Мир не выживет.

А потом та Ада поворачивается ко мне. Я не знаю, как это объяснить, но она словно знает, что я вижу ее сейчас. Мое тело в вязком черном тумане, как в коконе, я не могу двигаться, ужас разрывает меня на части. Я вижу, как дернувшись, Мир застывает, его безжизненные глаза смотрят в небо.

Невозможно найти слов, чтобы описать, как мне сейчас больно. Словно это меня убили. Лучше бы меня. Мне хочется кричать, звать его, но даже этого я не могу. Та Ада расплывается перед моими глазами, двоится, троится, и снова сходится в одну. Темный тяжелый взгляд, направленный на меня, способен убить.

Я осознаю тот факт, что все это происходит в моей голове, и что сейчас я лежу на полу в доме Кемвуда. Понимаю совершенно четко, как и то, что все происходящее сейчас – реально. Ада поднимает руки над головой, и из них исходят магические столпы. Ее глаза заполняются фиолетовым светом, так что не видно зрачка.

– Не играй с судьбой в игры, Ада, – произносит она моим голосом. – Ведь судьба тоже может играть с тобой.

Глава 33

Я проваливаюсь в темноту и тут же открываю глаза. Испуганно озираюсь, не сразу поняв, что лежу на матрасе в папином доме. Сейчас тут темно, только свечи горят. Папа суетливо мерит шагами комнату.

– Пап, – зову его пересохшими губами, он тут же бросается ко мне. Присев на край матраса, хватает за руки.

– Ты как, Ада?

– Ничего вроде.

– Это… Это было видение?

Я изумленно смотрю на него.

– Откуда ты знаешь?

– Ты не могла двигаться, глаза закатились и зрачки быстро двигались… У меня было так же во время первых длинных видений. – На мой еще более изумленный взгляд, он добавляет: – Я вспомнил. Все вспомнил, Ада.

– Правда? – голос срывается, я подскакиваю, обнимая его, и в этот раз чувствую в ответ настоящие искренние объятья. – Значит, удалось? Сработало то, что ты сделал заклинание?

– Я не мог просто дать себе все забыть, – он гладит меня по волосам, не выпуская. – Ведь у меня оставалась ты. Но тогда мне нужно было время, чтобы пережить то, что случилось с Каро…

– Ты расскажешь? – отстраняюсь я. – Расскажешь, что произошло?

– Конечно, Ада. У нас с тобой еще много дел, впереди важная миссия.

Папа встает, не поясняя последних слов, проходит к кухоньке, где, как я только сейчас замечаю, греется вода.

– Магический шар я спрятал, его свет с улицы выглядит неестественно. Лучше не вызывать лишних вопросов.

Он уже не тот робкий потерявшийся мужчина, я вижу, как плавно папа передвигается по комнате, сторонясь окон, как ловко действует, даже голос изменился, стал уверенным.

Разлив чай, он ставит чашки на стол. Я поднимаюсь, пытаясь понять, как себя чувствую. Довольно неплохо, кстати, только пить очень хочется.

– Держи воду, – папа предугадывает мои мысли. Пока я жадно глотаю, он продолжает: – Надо еще выпить крепкого сладкого чая, и будешь огурцом. Первое время сложно контролировать себя во время видений, потом привыкнешь, и уже не будешь падать без сознания.

– Буду ходить по комнате, ничего не видя и не слыша? – спрашиваю тихо. Папа вздыхает, кивая.

– Идем к столу. Только сначала убери магический шар, он в коробке под одеждой.

Убрав шар, я сажусь за стол, притягивая к себе чашку. Папа опускается рядом со мной.

– Долго я была в отключке? – спрашиваю его. Подув на чай и сделав глоток, он смотрит на меня.

– Если ты о самом видении, то минут десять, потом ты вырубилась, но почти сразу пришла в себя.

Я делаю несколько маленьких глотков приторного чая, и мне действительно становится лучше.

– Пап, что нам теперь делать? – беспомощность в моем голосе прорывается впервые за долгое время. До этого момента я не могла позволить себе дать слабину, но сейчас хочется выдохнуть и спрятаться за сильную мужскую спину того, кто всегда за меня.

– Ты вернешься туда, где живешь сейчас, я покажу, как снять заклинание невидимости с гримуара, и ты отдашь его оборотням.

– Что? – я в такой растерянности, что не сразу чувствую, как горячая чашка обжигает пальцы. Отставив ее, трясу рукой, глядя на папу. – Если они получат гримуар, маги обречены. У них не останется ни одного шанса.

– Но в этом и смысл, – он смотрит на меня, как будто я говорю несусветные глупости, потом качает головой. – Девочка моя, ты еще не поняла всего… Давай поговорим, у нас мало времени.

– Я хочу знать все, что случилось, – перебиваю его. – Сколько бы времени это ни заняло. Пап, ты вообще понимаешь, что я пережила?

– Да, да, конечно, – поднявшись, он обнимает меня и гладит по голове. – Ты должна простить нас с мамой, было лучше, чтобы ты ничего не знала до поры, до времени.

– Ты вообще собирался появляться в моей жизни? – встав, я смотрю на него.

Внутри коктейль из противоречивых чувств. С одной стороны, я не могу не радоваться, что к папе вернулась память, но с другой… С другой, что-то меня настораживает в происходящем, только я пока не понимаю, что именно.

– Собирался. Заклинание стирания памяти было создано на восемь лет, даже если бы ты не появилась сейчас, через несколько недель оно бы исчезло само собой. Ты деактивиривала его раньше.

– Я? Каким образом?

Папа потирает лицо, то, что он хочет сказать, определенно не доставляет ему радости.

– Давай присядем, милая, в ногах правды нет. Я расскажу тебе все с начала, так будет проще.

Мы снова усаживаемся за стол. Я быстро выпиваю чай, не столько из желания, сколько по необходимости: папа сказал, что от этого мне будет лучше.

– Я не хотел себе особенной судьбы, – папа смотрит в темный угол, подперев подбородок кулаком. – Мне нравилось быть ученым. И меньше всего я верил мифологии, Триане и прочему. Пока не столкнулся с ведьмами во время научных исследований. Они сказали, у меня есть способности, и я стал практиковаться, в научных целях, конечно. А потом начались видения… Сначала я даже не понимал, что это. Они были короткими, быстрыми, словно врывались в сознание и исчезали. Ведьмы отправили меня в Галион, но по пути Триана завела меня в Кемвуд, благодаря ей я создал свое первое заклинание, доступное великим ведьмам: защитный купол. А потом я встретил твою мать… Это была любовь с первого взгляда, Ада, – папа грустно улыбается, пряча глаза, я сжимаю челюсти, потому что одно упоминание о маме вызывает слезы. – Она была великим магом, как звучит, да? Но я встретил испуганную девчонку, бежавшую, не зная, куда, от жестокой судьбы.

– Она действительно убила великого оборотня? – осмеливаюсь я спросить, хотя и знаю ответ на этот вопрос. Папа кивает, поджимая губы.

– У нее не было выбора, Ада. Ты не представляешь, что она пережила, и слава богу. Они не просто угрожали ее семье, она бы смогла пожертвовать ими, чтобы прекратить беспредел Академии… Но они издевались над ней, физически, морально… Не убивали, конечно же, и не давали покончить с собой. Хотя в те времена она хотела этого больше всего на свете. В итоге они сломали ее. Она убила оборотня и оказалась на свободе. Только не знала, что делать дальше. Слонялась по стране, убегая от желающих отомстить оборотней, юная, неприспособленная к жизни… И такая красивая, нежная, беззащитная… Я стал искать способ помочь ей, создал заклинание, некоторое время мы жили в разных городах, когда родилась ты, осели в Галионе. Я постигал ведьмовскую науку, Каро занималась тобой. Нас никто не искал, но мы оба понимали, что все происходящее неправильно. Мы хотели остановить это. Долгие годы с помощью Каро я исследовал природу магии и способы ее уничтожения, подавления в человеке. Поначалу мы не знали, как это использовать, но потом…

Папа замолкает, стыдливо отводя взгляд.

– Не понимаю… – качаю я головой. – Что вы придумали?

– Мы придумали тебя.

– Что?

– Тебе было восемь, и мы с мамой пробовали пробудить в тебе способности, чтобы понять, дано ли тебе что-то и что именно. Но оказалось, ты просто человек. Пустой сосуд, который мы решили заполнить.

Я до боли стискиваю пальцы рук, глядя на него в изумлении. Что он такое говорит? Что это все значит? Как такое возможно?

– Я ничего не понимаю…

– Мы знали, что рано или поздно начнется война. Триана послала в мир нового великого оборотня. Это значило, что они не успокоятся, они будут искать Каро, чтобы убить, а меня, чтобы помочь им в войне. Они не пойдут ни на какие договоры, потому что для них великий оборотень – последний шанс избавиться от гнета магов. Они будут оберегать его, а пока Каро жива – это всегда риск. Мое скрывающее заклинание не позволяет найти меня обычным ведьмам, но для великих оно не работает. Если бы оборотни нашли великую ведьму, нас бы обнаружили. Нам просто везло. Все эти годы везло. Но мы не были готовы прятаться вечно.

Запустив руку в волосы, я прохожусь по комнате, пытаясь осознать услышанное.

– Ты что, хочешь сказать, что мама… Пошла на верную смерть? – поворачиваюсь к нему.

– Это был ее выбор, Ада. Больше ее, чем мой. Но я принял его, и ты должна принять.

– Принять что? – слезы катятся по щекам, голос становится визгливым: нервы сдают. – Что вы предпочли мне войну? Что бросили меня ради исполнения своих целей?!

– Мы не бросили! Я не бросил! Я бы нашел тебя. Так было лучше, безопаснее, когда тебя ничего не связывало ни с Каро, ни со мной. Я знал, что Эл позаботится о тебе.

– Ты бы нашел меня, – соглашаюсь с ним. – Но не для того, чтобы воссоединить семью, да? А потому что я – часть вашего плана. Что вы приготовили для меня?

– Ада… – он встает, но я выставляю вперед руку.

– Что я должна сделать по вашему плану?

Папа устало опускается обратно на стул.

– Я уже сказал, ты была пустым сосудом. И мы с мамой решили его заполнить. Я сделал так, что магия Каро перешла к тебе. Наложил скрывающее заклинание, которое теряло силу после совершеннолетия. Предполагалось, что ты будешь расти обычным человеком, и по традиции с открытием уровня встретишь парня, и заклинание потеряет силу в первую ночь… Следом я привел в действие заклинание лишения памяти. Оно длилось восемь лет, но могло завершиться раньше, если ты призовешь ко мне Силу. Я сделал это на случай нашей незапланированной встречи, хотя в любом случае, раньше восемнадцати лет ты бы не смогла вернуть мне память. Все сложилось само собой: твое совершеннолетие и война, Триана говорила, что она будет идти в это время. И я решил, что это будет самый удачный момент, чтобы вернуться. Потом я передал тебе свою силу. Мне оставалось только уснуть, а проснувшись, я уже ничего не помнил. Конечно, была вероятность неудачи, но мы с Каро решили рискнуть.

– Так вся мои проявившиеся способности на самом деле ваши с мамой?

– Именно, дорогая. Наш план прост, Ада, и ты сможешь привести его в исполнение. Сейчас оборотни уверены в том, что великий маг умер, они не будут бояться тебя. Ты принесешь им гримуар, чем заслужишь расположение. Если ты внимательно изучила заклинания, то знаешь: тебе даже нет необходимости быть лицом к лицу с магом, достаточно находиться поблизости. Ты уничтожишь большую часть магов, после чего снимешь защитный купол с Кемвуда.

– Разве его может снять кто-то, кроме тебя? – хмурюсь я.

– В тебе моя Сила. Ты сможешь сделать это. Ну а дальше последнее. Когда маги будут разбиты, ты убьешь великого оборотня. И тогда на земле не останется тех, кто вообще сможет воевать. Мы будем строить новый мир, и в нем не будет места войне.