Текст книги "Проклятье Мира (СИ)"

Автор книги: Ника Черника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 3

Я с трудом открываю глаза, чувствуя, как тут же в них попадает мелкий сор. Часто моргаю, пытаясь понять, что происходит. Уже день, солнечные лучи путаются в верхушках деревьев, почти не пробираясь вниз. Что со мной случилось? Последнее, что помню, как скатилась в овраг и ударилась головой. Видимо, на дне его я и лежу.

Я прикрываю глаза, в голову лезут воспоминания боя, грудь сразу сдавливает болью. Каспер погиб… Там все гибли: люди, маги, оборотни. Разве так должно быть? Почему мы уничтожаем друг друга вместо того, чтобы жить в мире?

А что стало с тем волком, интересно? Он ведь покатился в овраг вместе со мной. Сильно ли его ранило? Мне показалось, что да, но уверенной быть не могу. Я уже слабо соображала, когда все это произошло. Иначе с чего мне его спасать? Точно помешательство.

Я веду взглядом: кажется, я в углублении, сделанном в земле, сбоку вход закидан ветками, а лежу я на куче свежей травы. Сложно поверить, что это случилось само собой.

И тут раздаются шаги, тело напрягается, в пальцах начинается легкая вибрация, магия – единственное, что сможет меня защитить сейчас, я чувствую в теле слабость, и еще болит голова, наверное, от удара. Задерживаю дыхание, когда сквозь ветки вижу мужские босые ноги. Штаны явно коротковаты, заканчиваются на щиколотках. Очень странный наряд, однако.

И тут мужчина присаживается, я узнаю форму нашего отряда, сердце замирает, неужели меня нашли? Ветки отодвигаются в сторону, мужчина склоняет голову, и я снова забываю, как дышать. Я его не знаю.

– Очухалась? – усмехается он. – Выползай на свет.

Мужчина пропадает из моего поля зрения, пару секунд пытаюсь понять, что происходит, но потом начинаю двигаться. Вне углубления оказывается теплее, а еще понимаю, что мне плохо. Как только встаю, голова кружится и в затылке появляется тупая боль, плюс общая слабость не дает нормально воспринимать происходящее.

Смотрю на мужчину, который как раз стягивает верхнюю рубашку. Он высокий, выше всех, которых я встречала. Широкоплечий, сильный, это чувствуется с первого взгляда. Темные волосы взъерошены и торчат в разные стороны, взгляд карих глаз самоуверенный и снисходительный. Прямой нос, четко очерченные губы, легкая щетина – в совокупности образ притягивает взгляд.

Он откидывает рубашку в сторону, и я вижу тельник, пропитанный на левом плече кровью. Хмурясь, спрашиваю:

– Кто ты?

Он вздергивает бровь, кидая на меня взгляд, а следом стягивает тельник и кидает поверх рубахи. Я краснею. Во-первых, никак не ожидала такого. А во-вторых… Это было красиво. И то, как он снял тельник, и то, что открылось под ним. Мускулистое рельефное тело, от которого сложно отвести взгляд. Если бы не рана на плече, наскоро перевязанная тряпьем.

– Не узнаешь меня? – хмыкает мужчина, присаживаясь на траву рядом со своей одеждой. – Непостоянный народ женщины, не устану себе это повторять. Вот так спасаешь ей жизнь, а она тебе: кто ты…

– Ты… оборотень? – доходит до меня наконец. – Тот волк, который спас меня?

– Точно, а потом получил магическим шаром, – он начинает разматывать рану. – Кстати, спасибо, если бы не ты, повезло бы куда меньше.

– Ты спас мне жизнь.

– Да. Честь и достоинство людей, о них слагают легенды, – он насмешливо кривит губы, но тут же морщится, сжимая зубы.

– Помочь? – задаю вопрос.

– Не откажусь.

Я подхожу к нему и присаживаюсь на корточки, осматривая рану.

– Выглядит паршиво, – замечает мужчина, – но все не так плохо. Можно разорвать на бинты тельник.

Я киваю и начинаю делать полоски ткани.

– Почему ты в костюме наших солдат? – спрашиваю, не глядя.

Смотреть в глаза оборотню неловко. Я вообще не понимаю, что происходит. Он спас меня, я его, а теперь я бинтую ему рану после того, как он заботливо уложил меня на постель из травы. Все это как-то неправильно, не похоже на правду, на то, что я слышала об оборотнях и их привычках.

– Потому что не таскаю с собой чемодан, неудобно держать лапой, понимаешь?

Бросаю на него взгляд, сразу же возвращая внимание бинтам.

– Почему ты просто не оставил меня?

– Мне надо было отлежаться, – он морщится, достает из кармана рубашки несколько пузырьков. – Это лекарство, надо наложить. Нашел на поле боя сумку.

Я беру в руку пузырек и думаю о том, кому могла принадлежать сумка? И жив ли тот лекарь сейчас? Сколько вообще человек погибло вчера? Сколько было принесено в жертву этому ужасу и хаосу, который мне пришлось пережить?

– Эй, чего зависла? – голос оборотня возвращает в реальность, сжав зубы, я открываю пузырек.

– Что там, наверху? – спрашиваю, не глядя на оборотня.

– Трупы.

Я вздрагиваю, в груди начинает болезненно ныть.

– Кто победил? – дрожащей рукой сыплю порошок на ткань.

– Оборотни. Маги отступили, поэтому тела ваших солдат никто не забирает.

– А ваших? – я устремляю на него взгляд, чувствуя, как внутри закипает злость, заставляя дышать тяжелее.

– Наших забрали сразу.

– Тебя нет.

– Я не труп. Лекарство будешь накладывать?

Я выдыхаю и прикладываю ткань к ране. Мужчина сжимает зубы, вижу, как ходят желваки, он жмурится на несколько секунд. Хмуро наблюдаю за ним, бинтуя.

– Почему ты не остался волком? – задаю вопрос. – Я слышала, так вы излечиваетесь быстрее.

– Я не мог идти, я же сказал. И хотя я контролирую себя, надежнее было стать человеком, чтобы не причинить тебе вреда.

Мы снова встречаемся взглядами. Я настолько растеряна, что не могу этого скрыть.

– Удивлена? – хмыкает он. – Думала, оборотни убивают каждого встречного на своем пути?

Я только отвожу взгляд.

– Вообще-то так и есть, – добавляет он, при этом так ехидно улыбается, что не остается сомнений: издевается. – Но бывают исключения. Кстати, может, ради такого случая поможешь? Ускоришь исцеление магией, например.

– У меня нет такой возможности, – отвечаю холодно, завязывая узелок. – Я очень слабый маг.

Он задумчиво рассматривает меня.

– Я не чувствую твой запах, – произносит вдруг, я снова хмурюсь в непонимании. – То, что вы называете энергиями, оборотни чувствуют на уровне запахов, – поясняет мне. – И твоего я не чувствую. Если ты в бою, значит, уже должна была созреть.

– У меня… – я на мгновенье сбиваюсь. – У меня отклонение в этой ступени энергии.

– Фригидность? – оборотень вздергивает бровь. – Слабый фригидный маг, зачем ты вообще нужна на поле боя?

– Я умею драться, – вспыхиваю, но получаю очередную насмешку.

– Я вчера заметил. Стоишь такая наивная и глазками хлопаешь.

– Это мой первый бой, – срывается само собой. Я быстро перевожу тему: – Все готово.

Поднимаюсь и отхожу в сторону. Знаю, что это идиотизм, но мне хочется плакать. Я так рвалась на войну, хотела мстить, была уверена, что смогу убивать, а в итоге… Провал по всем пунктам. Я металась на месте, мешая остальным, чуть не погибла, и еще спасла оборотня. Врага нашей страны, моего личного врага. Я должна была хладнокровно убивать таких, как он, а вместо этого бинтую раны. Я жалкая, и теперь понимаю, почему меня не хотели брать в армию.

– Ладно, фригидная, – слышу голос за спиной. Отлично, теперь еще у меня новое прозвище. – Первый бой он всегда такой. Милым девочкам, думаю, особенно тяжело.

Я резко поворачиваюсь, снова злясь. Да какое он имеет право издеваться? Только додумать не успеваю, такой поворот отдается в голове звоном, накатывает тошнота, и я почти падаю на землю, успевая в последний момент подставить руку.

– Что с тобой? – оборотень явно недоумевает, но не подходит.

– Я ударилась головой, – отвечаю, глубоко дыша.

– Тогда тебе лучше отлежаться. А еще поесть.

– Что прикажешь есть? – не удерживаюсь от комментария. – Поймать белку или зайца?

Он скалится, глядя на меня, я отвожу взгляд. Он все еще с голым торсом, и это странно волнует.

Оборотень откидывает в сторону сухие ветки, достает лекарскую сумку и кидает мне. Я ловлю, смотря непонимающе.

– Там ягоды, я набрал их, пока ты спала.

Из-под тех же веток берет новый тельник, натягивает на тело, рукава коротковаты. Одежда наших мужчин ему не по размеру.

– Спасибо, – снова испытываю непонятное чувство. Можно быть благодарной оборотню? За помощь, за спасение?

– Зачем ты это делаешь? – не удерживаюсь от вопроса. – Зачем помогаешь мне?

– Ты слабый фригидный маг, – усмехается он. – Ты мне не страшна.

Я вспыхиваю, не с первого раза открываю сумку, потому что пальцы дрожат. Внутри злость и… обида? Он унижает меня. Просто потому что может. Он оборотень, ему не свойственны проявления человечности, надо это помнить. А то, что происходит сейчас – это исключение из правил? Нет, не исключение. Он бы убил меня, если бы чувствовал даже малейшую опасность.

Внутри сумки инициалы: З.И. Я провожу пальцем по вышивке. Зои Ингис, медсестра. Она старше меня всего на три года. Выжила или нет?

Можно было бы спросить, но я не готова услышать еще один равнодушный и жестокий ответ. Буду просто надеяться на лучшее.

Я ем ягоды, думая, что делать дальше. Если наши проиграли и отступили, значит, вернутся на базу. Это приличное расстояние, мне нужно отлежаться, прежде чем отправляться в дорогу. Иначе я просто потеряю сознание в лесу, и все окажется бессмысленным. Сколько оборотень будет залечиваться без превращения? Несколько дней? Человек с такой раной оказался бы на больничной койке на месяцы. Если бы вообще выжил.

Новая мысль заставляет замереть, я не доношу ягоду до рта. А если он хочет выведать у меня какую-то информацию о наших силах и планах? Если таким образом втирается в доверие, пытается запутать, притворяется хорошим… А потом спросит о том, что ему надо узнать. И если я не скажу… Я ежусь от мысли, что может быть. Оборотень уж найдет способ выбить из меня правду, сомнений нет.

– Ау, фригидная, ты еще и глухая?

– Не зови меня так, – хмуро кидаю, положив ягоду в рот.

– И как же тебя звать?

– Ада… – говорю на автомате, а потом быстро добавляю: – Аделина. А ты? – смотрю на него, оборотень лежит, подложив руки под голову и жует травинку.

– Мирвольф. Но лучше просто Мир.

– Иронично. Мир на войне.

– Мир – оборотная сторона войны. Война проста и понятна всем. У нее есть правила, законы, нормы выживания. Все ясно. Она универсальна, а вот понятия о мире у каждого свои. И в этом проблема. Знаешь, фригидная, если бы у тебя был запах, тебе точно было бы не до войны и этой псевдофилософии.

Я вздергиваю в удивлении брови.

– Что это значит?

Мир прочерчивает пальцем в воздухе кривую линию сверху вниз.

– Ты красива. Увы, жизнь устроена так, что даже при красивом личике и сексуальной фигуре тебя не захочет никто трахнуть. Это обидно?

Я вспыхиваю, щеки горят так сильно, что становится жарко. Не замечаю, как сжимаю ладони в кулаки, ягоды лопаются, красный сок стекает вниз, напоминая кровь.

– Думаешь, я всерьез буду обсуждать подобное с тобой? – беру себя в руки и снисходительно улыбаюсь. – Отсутствие запаха – это не кошмар, ясно? Я не стремлюсь выскочить замуж и нарожать детей. Я пошла на войну, чтобы защищать родину. Я много лет училась сражаться, еще не зная, что стану, как ты говоришь, фригидной и неинтересной для мужского пола.

Сама не замечаю, как увлекаюсь и повышаю голос. Мир садится, рассматривая меня со спокойной усмешкой, от которой злость внутри клокочет еще больше.

– Но таким, как ты, этого никогда не понять. Вы живите инстинктами, не умеете чувствовать, не умеете мыслить критически и делать выбор, опираясь не на чей-то там запах, а на логические умозаключения.

Я отставляю сумку и, поднявшись, иду по дну оврага. Мне нужно отвлечься, побыть одной. Наверх я точно не вылезу сейчас, но уйти-то могу.

Когда прохожу мимо Мира, он хватает меня за руку и дергает. Охнув, я приземляюсь на колени. Не ожидала подобного, к тому же он слишком сильный, чтобы противостоять ему в таком состоянии, как я сейчас. Сглатываю, испуганно глядя в его глаза.

Мы слишком близко друг к другу, я тяжело дышу, чувствуя, как сильно стучит в висках. Что происходит? Что со мной? Почему меня тянет к нему? Почему хочется коснуться его лица, оказаться еще ближе? Страх перемешивается с другим непонятным чувством, от которого кровь в венах бежит быстрее.

– Не зарывайся, фригидная, – голос Мира низкий, с хрипотцой, одновременно пугает и будоражит. – Я могу в любой момент убить тебя.

– А я тебя, – выдаю прежде, чем думаю. Он вздергивает бровь и усмехается.

– Видимо, вместе с фригидностью тебе досталось слабоумие, – он отталкивает меня, от неожиданности я чуть не падаю на спину, успеваю подставить руки. Смотрю, как Мир поднимается, меряя меня взглядом. – Схожу наверх, хочется курить.

Я только молча наблюдаю, как он ловко карабкается наверх по почти отвесной стенке оврага. Ты дала маху, Ада, в следующий раз нужно быть осторожней.

Глава 4

Пока Мира нет, я успеваю доесть ягоды, успокоиться и начать думать. Наши разбиты, скорее всего, они отойдут на старые позиции, лагерь на нормальном расстоянии, так что нужды убегать им пока нет. Тем более оборотни тоже отступили, в том плане, что не идут в наступление, чего-то ждут. Знать бы чего.

Мир знает наверняка, но спрашивать его о таком – верх глупости. Почему он не уходит? Да, рана у него серьезная, но заживает быстро, он может передвигаться. Но не уходит. Почему? Снова приходит мысль, что ему от меня нужна информация. Он захочет ее получить и точно найдет способы воздействия. Он же оборотень.

Я немного прогуливаюсь по дну оврага, глядя на его стенки. Слабость не дает сомневаться в том, что я не заберусь. Меня все еще покачивает, легкая тошнота стоит у горла.

Остается надеяться, что завтра будет лучше, и я смогу выдвинуться к своим. Если у Мира нет других планов относительно меня. Я ничего ему не скажу, что бы они ни делал, как бы ни угрожал. Не дождется. Он мой враг, прошлой ночью он и его стая убили множество солдат, и я не могу позволить ему выбить из меня данные о нашем месторасположении. Лучше умереть.

По моим ощущениям Мир отсутствует больше часа, легко спускается вниз, скатываясь на ногах. Он ловкий, это часть сущности волка, способности, которых лишены обычные люди.

Кидает мне на колени связанный узелок.

– Орехи, – замечает, усаживаясь в стороне, – нашел недалеко кустарник.

Я опускаю взгляд, тереблю узелок в руках. Меня обуревают противоречивые чувства. Пусть я ему не страшна, пусть спасла его жизнь, он ответил мне тем же, когда спас от магического шара. Он мне ничего не должен. Но возится тут со мной, не уходит. Черт возьми, вы можете представить оборотня, который собирает орехи и ягоды? Это за гранью разумного.

– Что тебе от меня нужно? – не выдерживаю я, Мир вопросительно вздергивает бровь. – Ты ведь можешь уйти, но вместо этого сидишь тут, возишься со мной. Что тебе нужно?

Он криво усмехается, доставая из кармана табак и бумагу, начинает сворачивать самокрутку.

– Мне нет смысла торопиться. К следующей атаке я успею, – говорит неторопливо. – Самоотверженно мчаться по лесу вместо того, чтобы восстановиться, глупо. Проще отсидеться пару дней до полного заживления раны. А обращаться не хочу, уже объяснял, почему.

Гладко, но почему не покидает чувство, что меня водят за нос? Что ж, сделаю вид что поверила, вряд ли он расскажет что-то еще.

– Спасибо за орехи, – произношу примирительно. Мир поджигает спичку и прикуривает, глядя на меня. Выдохнув вверх дым, снова усмехается.

– На здоровье, фригидная.

– Я же просила меня так не называть.

– Прости, забыл имя.

Неожиданно для себя вспыхиваю. Он серьезно сейчас? Тут не толпа, только мы, и он не запомнил, как меня зовут? Да пошел он к черту. Пусть зовет фригидной, если ему так нравится. Так даже лучше, напоминает мне о заклинанье и о том, какой меня видят окружающие.

Кроме табака и орехов, Мир принес с собой маленькую лопатку.

– Хочешь разжечь костер? – удивляюсь я, когда он начинает копать.

– Вечером не помешает. Когда не сражаешься, не так уж тепло. Чтобы ты не замерзла, пришлось тебя завалить травой и ветками.

Еще один плюс ему?

– Ты очень странный оборотень.

– Потому что помогаю тебе?

– Да.

– А ты знала много оборотней, и все они оказались негодяями? – в его голосе сквозит насмешка. – Действовали на инстинктах, обращались и убивали всех вокруг?

– Только не надо выставлять себя ангелами, – я хмурюсь. – Необязательно с вами встречаться, чтобы знать. Нам рассказывают об оборотнях с детства. И согласись, у нас есть повод опасаться вас.

– Ох уж эта вечная война между людьми и нежитью, – Мир качает головой, притворно вздыхая. – Все-то они пытаются притеснить бедных человеков.

– Хватит иронизировать. Нам есть, чего опасаться. Вы напали на нас, не мы на вас. Мы только защищаемся. Мы хотим жить мирно и никого не трогаем. А вы врываетесь в нашу жизнь и забираете наши дома.

Я отворачиваюсь, потому что в голове вспыхивает воспоминание из детства. Как мама будит меня среди ночи. Я ничего не понимаю, тру глаза, пока она спешно запихивает в дорожную торбу мои вещи.

– Они близко, Ада, – мама нервничает, но даже сейчас держится уверенно. – Ты должна бежать. Напрямик через заброшенные дома выскочишь в центр и пойдешь к дяде Элу. Он тебя ждет, ты поняла меня, милая?

– Что происходит? – я наконец просыпаюсь и теперь смотрю испуганно. Мама хочет, чтобы я бежала одна через заброшенные дома среди ночи?

– Милая, – мама заключает мое лицо в свои ладони. – Так надо. Нам угрожает опасность, я не могу допустить, чтобы ты пострадала. Все будет хорошо, мы с папой придем за тобой, как только разберемся. Поняла меня?

– Нет, – мотаю я головой. – Я ничего не поняла, мне страшно, мам.

– Все будет хорошо, – она горячо целует мое лицо, повторяя эти слова, как заученные. – Ты умница, ты справишься. Будь осторожна, старайся не попадаться никому на глаза. Поняла меня?

Я киваю, мама улыбается, разглядывая меня так внимательно, словно пытается запомнить каждую черточку.

– Я люблю тебя, дочка. Просто помни, что мы с папой любим тебя больше всего на свете. И всегда будем любить. Поняла?

Я снова киваю, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Мне страшно, и я не хочу уходить. Словно догадываюсь, что больше никогда не увижу родителей. Потому что к нам в дом ворвутся оборотни и убьют их.

***

Пока я сижу, погрузившись в воспоминания последнего разговора с мамой, Мир успевает окопать участок под костер и начинает собирать ветки.

– Не хочешь помочь, фригидная? – интересуется, проходя мимо меня. Я молча откладываю узелок с орехами и иду собирать ветки в противоположную от него сторону.

Как бы там ни было, он оборотень. Возможно, судьба столкнула нас вместе на недолгое время. Но мы разойдемся и снова станем врагами. Он будет убивать наших солдат по приказу своего вожака, я буду убивать его волков, чтобы защитить наши земли. И это правильно.

Люди и оборотни не могут жить в мире, только в перемирии. Иногда оно длится долго, но всегда неизбежно кончается. Потому что оборотни не умеют жить с кем-то, кроме себе подобных. И потому что считают, что имеют право отнимать у других жизнь и дом в угоду собственным прихотям. Не стоит тешить иллюзий насчет Мира, нужно осознавать: если ему будет нужно, он избавится от меня, не сомневаясь ни секунды.

После обеда он уходит, а возвращается с несколькими рыбами. Я изумленно смотрю то на него, то на них.

– Только не говори, что ты настолько испорченная, что не ешь рыбу, – дергает он бровями.

– Я просто удивлена.

– Тут совсем рядом озеро. Рыба в нем водится, но мало.

Озеро – это отлично. Мне бы не помешало помыться, однозначно. Когда я буду способна выбраться из оврага. Я потрошу рыбу, пока Мир разжигает костер. Жарить приходится на палках, мы размещаемся вокруг огня в ранних сумерках.

Кроны деревьев нависают сверху, делая начало вечера темнее. Костер трещит, я смотрю на огонь, на время забывая о том, что происходит со мной. Просто погружаюсь в эту стихию, наслаждаясь видом, звуком, запахом. В какой-то момент кидаю взгляд на Мира и вижу, как он морщится, глядя на огонь. Между бровей складка, явно чем-то недоволен.

– Что-то не так? – спрашиваю его.

– Надо сделать перевязку. Надеюсь, за завтрашний день рана затянется полностью.

– Давай я помогу, скоро стемнеет, будет неудобно.

Рыбу приходит ненадолго отложить, мы перемещаемся к куче одежды, которую Мир принес сверху, вместе рвем ее на бинты. Он стягивает рубашку, я насыпаю на тряпку лекарство и поворачиваюсь как раз в тот момент, когда Мир стягивает тельник.

Мы сидим рядом, и те несколько мгновений, пока лицо оборотня спрятано за одеждой, скольжу взглядом по его телу. В пальцах отчего-то начинает зудеть, мне хочется коснуться его, провести рукой по твердому прессу.

Я никогда не видела полуобнаженного мужчину так близко. Тем более такого: его тело совершенно. Сглотнув, поднимаю взгляд и встречаюсь с пронзительным взглядом карих глаз. Он же не видел, что я его рассматривала? Я ведь фригидная, это значит, что не только меня не замечают, но и я сама ничего не испытываю.

– Рана заживает хорошо, – бормочу, отводя взгляд.

Сердце в груди бьется подозрительно быстро, а во рту пересыхает. Зачем-то еще подсыпаю лекарство, пытаясь унять нервическое состояние внутри. Аккуратно накладываю ткань на рану, Мир тянет носом воздух, едва заметно морщась.

– Больно? – спрашиваю зачем-то, глядя на него.

Его лицо слишком близко, я судорожно выдыхаю, опуская взгляд на губы Мира, а потом облизываю свои. Он вздергивает бровь, а потом наклоняется ближе к моему лицу.

Я теряюсь. По-идиотски так. Расширяю глаза, приоткрываю рот, словно всерьез рассчитываю, что он меня поцелует. Сердце стучит уже так сильно, что оглушает. Как так, почему со мной такое происходит? Почему я хочу, чтобы он меня поцеловал?

Почему мой взгляд притягивается к его телу, как магнитом? Я ведь училась на курсе с парнями, и они были хороши собой, у них тоже были крепкие подкачанные тела, но ни один, после того, как я достигла восемнадцатилетия, не привлек меня. Даже в голову не приходило взглянуть иначе.

А от одной мысли, что этот невыносимый оборотень поцелует меня, губы покалывает, а все тело напрягается до предела.

– Ты чего зависла, фригидная? – интересуется мне в губы Мир, и звук его голоса возвращает меня в реальность. Я отшатываюсь, чуть не падая, растерянно моргаю, оборотень криво усмехается. – Знаешь, не будь ты с дефектом, я бы решил, что ты предавалась грешным мыслям. Но тебе ведь это недоступно, да?

– Да, – бросаю коротко и начинаю бинтовать рану.

Дура, дура, дура. Да что со мной вообще? Может, это последствия удара головой, раз я только что всерьез рассматривала возможность поцелуя с мерзким оборотнем? И даже хотела этого. Когда я поцеловала Мэта, то не почувствовала ничего. А тут даже поцелуя не было, а у меня до сих пор руки дрожат.

– В любом случае, такой, как ты, меня вряд ли заинтересовал бы, – я говорю это для поддержания своего духа. То, что происходит со мной – слишком непривычно, а потому пугает. Мир хмыкает.

– Потому что я оборотень?

– В точку.

– Не переживай, я запомнил твой ужасающий монолог об отсутствии человечности, и все в таком духе. Оборотни такие мерзкие существа, что дел с ними лучше не иметь. Прямо полностью согласен.

Я молчу, отлично понимая, что он надо мной издевается.

Закончив, возвращаюсь к рыбе и костру. Просто не буду больше с ним говорить. Все равно наши разговоры сводятся к тому, что он меня оскорбляет. Мне уже лучше, за ночь я полностью приду в себя и уйду.

Приняв решение, я успокаиваюсь, мы мирно ужинаем, за это время темнеет и холодает. Я зябко ежусь, обхватывая себя за плечи, и сажусь ближе к костру.

– Когда идет бой, не замечаешь холода, да? – спрашивает Мир, я поворачиваюсь к нему, он строгает ножом палку, сидя в стороне от костра.

– Тебе тоже холодно?

– Нет. Я иначе ощущаю температуру.

Я киваю, снова смотрю на костер, подкладываю в него оставшиеся ветки, чтобы он горел подольше. До носа доползает горький запах дыма, Мир курит.

– Я поднимусь наверх ненадолго, – говорит мне, я только киваю, не оборачиваясь. Что он будет делать? Искать добычу? Обернется волком? Сбежит?

Мир возвращается минут через десять, накидывает мне на плечи рубашку, по всей видимости, снятую с одного из наших солдат. Я беру ее со смешанными чувствами. С одной стороны, испытываю благодарность к Миру, с другой… брезгливость, что ли.

– Одежду я снял заранее, – Мир словно видит мою растерянность. – Сложил в стороне, на случай, если понадобится. Трупы унес подальше, иначе бы ты уже почувствовала запах.

– А ты чувствуешь? – смотрю на него.

– Конечно. Я чувствую запахи на большие расстояния.

Я киваю, на меня нападает апатичная усталость. Натягиваю рубашку, вставая.

– Погасить костер? – спрашиваю Мира. – Я спать.

– Я погашу.

Устраиваюсь туда же, где очнулась утром: в сделанный шалаш. Ложусь на бок, смотрю на догорающий костер. Мир еще сидит какое-то время, докуривает самокрутку, потом засыпает костер. Я отворачиваюсь на другой бок, закрываю глаза. Надо спать. Завтра будет лучше.

Дергаю плечами, понимая, что ночью, скорее всего, замерзну. Сегодня явно холоднее. Слышу шаги, хмурюсь, когда они затихают рядом со мной. Но обернуться не успеваю. Мир влезает в шалаш и ложится рядом. Все мое тело каменеет, я задерживаю дыхание, а Мир кладет руку мне на живот и притягивает к себе.

Я выдыхаю, закрывая глаза, мне горячо даже от прикосновения.

– Никаких посягательств, фригидная, сама понимаешь, – хмыкает Мир мне на ухо, его дыхание опаляет кожу, пуская по ней мурашки. – Не было смысла тебя спасать, чтобы ты подхватила воспаление. Спи.