Текст книги "Ловцы душ (СИ)"

Автор книги: Наталья Загороднева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

27

 Я открыла дверь и вопросительно уставилась на гостя. Незнакомец – весьма симпатичный, на мой взгляд, мужчина лет тридцати, явно спортсмен – судя по стойке и осанке. Не бандит – одет скорее как менеджер среднего звена, хотя ему больше пошла бы спецназовская форма. Но и приличный серый костюм и удлиненная куртка из тонкой кожи весьма неплохо смотрелись на его фигуре. Приятный, но выражение лица – ух, просто скала, а не человек. Встретив мой оценивающий взгляд, он улыбнулся, и я не смогла сдержать ответной улыбки – так обаятельно заиграли ямочки на его щеках.

   Мне сразу стало ясно, что он – именно гость, не ошибся дверью и не праздно постучался.

   – Здравствуйте.

   – И вам того же.

   – Меня зовут Максим, я из службы безопасности банка "Регарт", и хотел бы поговорить с вами об аварии, в которую вы попали... – он достал из кармана удостоверение, развернул перед моим лицом. Я не запомнила фамилию, но фото точно было его.

   – Какое отношение к этому имеет банк? – сухо спросила я.

   – Видите ли, погиб наш сотрудник. И нам важно самим узнать об обстоятельствах его смерти.

   Мне стало холодно, горько и совестно. Человек умер, конечно, они имеют право узнать подробности.

   – Проходите.

   Я посторонилась.

   Он прошел, и прихожая стала тесной. С его ростом – на голову выше меня, он, казалось, задевал макушкой светильник. Аккуратно разулся, куртку повесил на вешалку, обдав меня волной приятного парфюма. Замер передо мной, сложив руки в замок. Терпеливо так, спокойно ждал, пока приглашу в комнату.

   – Прошу, Максим, – вздохнула я.

   На шум вышла Таня, они с визитером уставились друг на друга.

   – Здравствуйте,– поздоровался гость, она кивнула в ответ.

   – Это моя подруга Татьяна.

   Она с каменным лицом прошла на кухню. Он посмотрел ей вслед немного дольше, чем нужно для простого интереса.

   Примерно полчаса я добросовестно рассказывала все, что помнила. Максим задавал вопросы и записывал что-то в блокнотик. Но почему-то он мало интересовался своим коллегой, а больше спрашивал про меня: как привезли в больницу, что было потом, какие я получила повреждения, сколько пролежала там, и так далее. Я даже ляпнула про Таню, но прикусила язык – о таком лучше молчать. Но поздно – он уже заинтересовался.

   – Это та Татьяна, что встретила нас в прихожей?

   – Да, мы с тех пор дружим, – неохотно ответила я.

   – Могу я с ней побеседовать?

   – Да, наверное, – пожала плечами я. – Может, чаю?

   Он согласился, и мы прошли на кухню.

   Таня стояла у окна и курила. Нервничала.

   "Все еще обдумывает наш разговор, – подумала я. – Скорее бы Максим ушел и продолжим, не забыть бы, что она собиралась рассказать о Яне".

   – Танюш, Максим расследует обстоятельства аварии и захотел спросить у тебя кое-что, как ты на это смотришь?

   – Мне уже задавали вопросы следователи.

   Она сложила руки замком на груди. Я невольно поймала себя на мысли, что они с Максимом отлично смотрятся рядом, оба такие суровые на вид, и во внешности есть что-то похожее.

   – Простите, я не из милиции. Погибший – мой коллега.

   – Хорошо, спрашивайте.

   Они уселись рядом на диване, а я пошла накрывать на стол. Не слушала, о чем они говорят, задумалась о своем, причем ничего конкретного в голове не вертелось, так, обрывки мыслей. В основном, конечно, о том, как мы целовались в лифте. Губы растянулись в улыбке, руки машинально резали хлеб, и я спохватилась только тогда, когда искромсала весь батон. Отложила нож и тут же в кармане завибрировал телефон. Еще не посмотрев, кто, поняла: Сережа. Смутилась, вышла в коридор, на ходу доставая трубку.

   – Привет, – его голос просто сочился нежностью. – Я уже соскучился.

   – Честно? – счастливо выдохнула я.

   – Честно. Всю дорогу думал о тебе.

   – И что думал?

   Я почувствовала себя пятнадцатилетней влюбленной дурочкой. Глупо улыбаясь, несла всякую чушь, попутно ковыряя ногтем рисунок на обоях.

   – А ты пахнешь ванилью, – прошептал Сережа в трубку, и стало жарко и душно.

   Мы договорились о встрече назавтра, решили, что пойдем в торговый центр, где есть детская комната, и там пофотографируем Стасика. На прощание он назвал меня Анютышем, и я растаяла.

   Отключив телефон, не торопилась убрать его в карман, гладила светящийся экран, будто он хранил Сережино тепло.

   Вдруг меня привлек шум у входной двери. Я вздрогнула и присмотрелась. Звук напоминал тихий скрежет. Я подкралась к двери, прижалась к ней, прислушиваясь, и вздрогнула: снаружи определенно чем-то скребли по дверному полотну. Я отпрянула, на цыпочках прибежала в кухню и, задыхаясь от страха, шепотом сказала:

   – Там... Там... за дверью... кто-то есть.

   Ни слова не говоря, Максим встал, прошел в прихожую, ступая тихо, неслышно. Мы крадучись пошли за ним. Он вынул из-за пояса сзади пистолет, а мы с Таней вздрогнули и прижались друг к дружке. Макс прижал палец к губам, жестом показал нам, чтоб ушли. Мы спрятались за дверным проемом кухни, и тут замок отчетливо щелкнул, ручка медленно повернулась и дверь стала открываться.

   Дальше все понеслось, как в калейдоскопе. Я завизжала, темный силуэт, скользнувший в открытую дверь, замер, Макс, стоявший за дверью, изо всех сил обрушил на голову грабителя рукоятку пистолета. Тот мешком рухнул на пол.

   У меня все поплыло перед глазами, пол стал вязким, темным, вздулся пузырями, как кипящий гудрон, и я с ужасом увидела, что погружаюсь в эту склизкую грязь.

   Таня схватила меня за руки, тянула и кричала:

   – Аня! Держись за меня, не закрывай глаза, дыши!

   Я помотала головой, картинка снова сменилась на нормальную обстановку моей квартиры, но ненадолго – спустя мгновение все снова поплыло. Я услышала жесткий голос Макса:

   – Бери документы и верхнюю одежду, быстро!

   Что-то холодное коснулось моих губ.

   – Пей!

   Я послушно глотнула, жидкость обожгла небо, горло сдавило, я раскашлялась и снова очнулась. Увидела, что лежу на полу, мою голову держит Максим, лицо его бледное, сосредоточенное. Он снова поднес мне фляжку.

   – Выпей еще.

   – Ч-что это? – выдохнула я.

   – Отвар. Это нужно.

   Я послушно выпила, снова поперхнулась, но голова стала совсем ясной.

   Прибежала Таня, держа в руках наши сумки.

   – Возьми ее обувь, спускайся к машине. Дверь не закрывай, – скомандовал Макс, накрыл меня шубкой, подхватил на руки и понес. Я чувствовала неимоверную слабость. Холод обжег мои босые ноги, но это даже взбодрило. Пискнула сигнализация, Макс открыл дверцу автомобиля, опустил меня на сиденье. Я моментально замерзла и задрожала, ноги покрылись гусиной кожей.

   Прибежала Таня, села рядом со мной и я заметила, что ее тоже бьет дрожь. В темноте мне не было видно ее лицо, она нашла мою руку и крепко сжала.

   – Как ты? – спросила она.

   – Нормально. Что происходит вообще?

   – Не знаю. Ты снова упала в обморок.

   – А Макс... куда он нас собирается везти?

   – Ой, я не знаю, – едва не плача, ответила Таня. – Но уж лучше с ним, чем там...

   Макс вернулся, сел за руль, завел движок, но свет включать не стал. Мы замерли, испуганно прижавшись друг к другу.

   – Ну что, с Богом, – тихо сказал он, выжал газ и потихоньку поехал по слабо освещенному двору. В арке включил фары и, едва вырулив на проспект, рванул в противоположном от центра направлении.

   Виртуозно петляя между машин, он смотрел в зеркала заднего вида, достал телефон, не глядя, набрал номер.

   – Алло! Вань, ты где? Давай ко МКАДу, подстрахуешь. Да, я с пассажирками. Двумя. Скажи нашим.

   Отключился, и дальше мы продолжили путь в тишине. Он выглядел напряженным, руки сжимали руль так сильно, что побелели костяшки. Я практически пришла в себя, почувствовала его страх, но и решимость, силу, смелость – настоящий боец. И защитник. На сердце стало тепло, дрожь прошла. Я улыбнулась, сжала Танину руку, положила голову ей на плечо. Она все поняла. Погладила меня по ладошке и глубоко вздохнула.

   На развязке МКАДа Макс притормозил, затем помигал фарами, и за нами пристроилась еще одна машина. Мы медленно двинулись, влились в бурное, несмотря на позднее время, движение на трассе и спустя несколько развязок свернули на боковую улицу. Там уже Макс немного расслабился, его плечи опустились, руки стали свободнее, он повернулся вполоборота к нам и весело сказал:

   – Ну что, девчонки, едем в гости к друзьям. Бояться не надо, никто вас не тронет. Теперь не тронет. Там вы будете в безопасности. Понятно?

   Мы переглянулись и кивнули. Я знала, что он говорит правду. А Таня просто верила мне.

28

 Чем дальше уезжали мы от столицы, тем больше меня раздирали противоречия. С одной стороны, вдалеке от того кошмара, что едва не свел меня с ума, я успокоилась и расслабилась. Опять же, я чувствовала в Максиме защитника, опору. Конечно, могла и ошибаться. Но, если уж выбирать между ламинатом, полюбившим превращаться в зыбучее болото и неожиданной помощью от человека, судя по всему, что-то в этом понимающим, – выбор ясен. В голове все перемешалось. Эти видения по-прежнему оставались для меня загадкой: то ли мой поврежденный аварией мозг играет воображением, то ли и впрямь мир сошел с ума и наделил меня способностью видеть свои метаморфозы. Однако, домушник, скользнувший во вскрытую дверь, вовсе не был призрачным. И трудно представить, что кто-то в здравом уме отправился бы на промысел в то время, когда все приличные люди дома и не спят. Нет, он пришел не грабить. А зачем?

   По ощущениям, за мной охотились. Я могла лишь догадываться об их целях, но думала так: Максим искал меня, чтоб защитить, тот, в черном, пришел что-то разнюхать, а может, даже и убить. Но больше всего меня беспокоило то, что заставляло пениться пол в ванной. Это не фокусы и не гипноз. И, что хуже всего, оно действительно могло меня убить. Попытки сопротивления его не испугали. Я просто не увидела всей реальной мощи этого чудовища. Оно играет со мной... Хочет сломать, довести до безумия. Зачем? Надеюсь, Макс хоть что-то объяснит мне.

   – Максим!

   – Да? – не оборачиваясь, ответил он. Таня, дремавшая на моем плече, сонно встрепенулась.

   – Все-таки куда мы едем?

   – Я же сказал – к друзьям.

   – А это прилично – являться посреди ночи в полуголом виде?

   Он хохотнул и весело ответил:

   – Вам, Анна Александровна, там будут рады в любом виде.

   – Это кто-то из банка? Служба безопасности?

   – Вы необыкновенно проницательны. Но – скорее нет. Подождите, вам все расскажут. Я не могу – нужно следить за дорогой.

   Несмотря на скудность информации, мне понравился тон, которым общался со мной нечаянный спаситель – как с давно знакомым человеком, или даже родственником.

   – Ехать еще долго. Поспите! – предложил он, и я поняла, что и впрямь очень устала. В машине так тепло и уютно, шум мотора почти не слышен, тихонько жужжит печка, мурлычет радио – просто фоном, на лобовое стекло падают снежинки, а свет фар выхватывает бесконечное полотно дороги. И елки, елки, елки...

   Проснулась от того, что машина остановилась. Вскинула голову, соображая, где мы, увидела, что уже рассвет. Сколько же мы ехали?! За окном были все те же елки, припудренные инеем, впереди раскинулся поселок, перегороженный шлагбаумом.

   "Зона..." – мелькнула мысль, и неприятно заныло под ребром. Однако охранник не походил на военного – хоть его плечо оттянул ремень автомата, форма была, скорее, штатного типа. Максима он знал, они поздоровались за руки. Оба подтянутые, спортивные, примерно одного роста – но охранник в куртке-пуховике, а Макс в кожанке. Они говорили, возле их губ курился парок – похоже, хорошо подморозило. Что-то обсудили, Макс махнул рукой в сторону машины, охранник присмотрелся, на его лицо набежала тень – не то испугался, не то огорчился. Покивал и ушел в свою будку – открывать.

   Макс вернулся за руль, Таня заворочалась рядом на сиденье, но не проснулась.

   – Приехали, – шепотом сказал он мне, полуобернувшись. – Сейчас согреетесь и выспитесь.

   – Что это за место? – так же шепотом спросила я.

   – А, это наша секта, – на полном серьезе ответил он, а я въехала в поселок с изумленно распахнутым ртом.

   Домики вокруг были не из бедных, но и не кричаще – дорогие. Аккуратные, большей частью деревянные, но большие. Так и напрашивалось слово "терема". Причем, не новые, дворы обжитые, деревья высокие. И заборы чисто символические – похоже, и впрямь община, люди не таятся друг от друга. Я поискала глазами церковь. Фух, есть, вдалеке крест позолоченный над невысоким храмом.

   Машина меж тем подъехала к дому, где нас ждали. У ворот, кутаясь в накинутый на плечи полушубок, стоял коренастый старик, с белой бородой, густыми седыми волосами почти до плеч. Ну прямо Дед Мороз, – мелькнула мысль и я едва не рассмеялась. Макс подрулил к крыльцу. Я обернулась – старик запер деревянные створки ворот на засов, и шел к нам.

   – Не стой на морозе, озябнешь, – пробасил он, проходя мимо меня, выскочившей из машины в сапогах на босу ногу. Протопал по широкому крыльцу к двери, открыл ее и выпустил облако то ли дыма, то ли пара. Запахло выпечкой. Мой желудок тут же напомнил о том, что я и не помню, когда ела в последний раз. Максим легонько подхватил меня под локоть:

   – Пойдемте, Анна Александровна, милости прошу к нашему шалашу.

   Таня тоже вышла, сонно оглядывалась, помятая, взъерошенная как воробей. Макс посмотрел на нее, хмыкнул. Она сердито скривилась, но пошла за нами.

   За дверью открылась небольшая комнатка, я ее сразу окрестила предбанником – вдоль стен только лавки и вешалки для одежды. "А вешалок-то много, видно, народу тут полно", – машинально отметила я.

   Войдя внутрь терема, я как в сказку попала. "Хоромы", – восхитилась про себя, осматривая высокие резные потолки, раскрашенные вручную. По краям – лютики, васильки, в центре – ярко-желтое солнце. А так мило и светло от этого нехитрого орнамента. Ахнула, увидев в углу комнаты большую русскую печь, да к тому же растопленную – за чугунной заслонкой гудел огонь, облизывая прореху над дверцей ярким радужным языком. Под огромным сводом на деревянном противне подрумянивались круглые булки. От них, наверное, и шел одуряющее вкусный запах. Рот наполнился слюной.

   – Глеб, ты чего гостей на пороге держишь? – раздался зычный голос, и в комнату вплыла полная приятная женщина, лет сорока с лишним. Она улыбнулась, и напряжение окончательно отпустило – не может человек с такой улыбкой желать зла.

   – Ну, давайте знакомиться. Меня Машей зовут. Ну, если хотите – тетей Машей, вон вы молодые какие. А это муж мой, Глеб Борисович. Он у нас главный, – махнула она рукой в сторону старика, ворочавшего поленья в печи.

   "Что-то я уже в этом сомневаюсь", – съехидничал мой внутренний голос, а Глеб, будто услышав, усмехнулся в усы.

   – Просто Глеб, – буркнул он, – мне так сподручней.

   – А я... – хотела представиться, но тетя Маша покачала головой, перебила:

   – Аннушка, знаю.

   Я так и замерла с открытым ртом. Оглянулась на Таню, что стояла у порога в замешательстве, по ее лицу поняла, что она удивлена не меньше моего.

   – А откуда? Максим вроде бы не успел вам сообщить?

   – Все объясним, все расскажем, времени будет на то достаточно, – она обтерла руки о передник, жестом пригласила пройти дальше, в коридор. – А пока накормим. Вы ведь голодные, небось?

   И, не дожидаясь ответа, пошла в двери, из которых и появилась. Нам ничего не оставалось, как пойти за ней.

   Длинный коридор вел вглубь дома, из него же лестница вела на второй этаж. Комнат, как видно, было немало. Мы свернули в боковую дверь и попали в столовую: в центре зала расположился огромный круглый стол, а на нем... мама дорогая! – чего только не было! От обилия разносолов голова закружилась. Максим уже сидел за столом, но не ел – как видно, ждал нас. Мы торопливо сполоснули руки и уселись на свободные стулья рядом. Подошел Глеб, занял место напротив. Он тоже не принимался за еду, просто разглядывал нас. А мне уже было не до смущения, – тетя Маша поставила передо мной тарелку с дымящимся борщом.

   За борщом была картошка, политая маслом, посыпанная свежим укропом, а в дополнение к ней – вкуснейшие котлеты, на закуску – соленые грибочки, хрустящие огурчики, тугие помидоры, взрывающиеся во рту терпким маринадом, и под конец я еще смогла запихнуть в себя пирожок с яблоками.

   Тем не менее, процесс поедания всей этой вкуснятины не помешал мне заметить взгляды, какими награждал Максим Таню. Она ему явно понравилась, даже сейчас – растрепанная, похожая на голодного зверька, терзающего жареную куриную ножку.

   "Дай-то бог", – про себя благословила я подругу и переключилась на хозяина дома. Мы пересеклись взглядами, он смотрел так, словно у меня прямо сейчас должен открыться третий глаз на лбу. Терпеливо ждал, пока поем. А я разглядывала его, и он мне нравился. Чувствовался в нем характер железный, строгость, может, даже суровость. Но и доброта спряталась в паутинке морщин на висках. Кто он? Кто вообще эти люди?

   Сытость и усталость сделали мысли ленивыми, движения – медленными, веки – тяжелыми. Глеб снова усмехнулся, и мне показалось, что его глаза посветлели.

   – Давайте-ка, девчата, спать, – пробасил он, и у меня не возникло ни малейшего желания отказаться.

   Таня смотрела в упор на Макса, он – на нее.

   Я встала из-за стола, тетя Маша позвала меня в коридор, а из него проводила на второй этаж, в комнату, где уже ждала застеленная кровать. Сил едва хватило, чтобы раздеться, и я буквально рухнула на чистую постель, едва успела подумать, что просто счастлива и уснула.

29

  Я отлично выспалась – как уже давно не бывало. Без снов – провалилась в теплое облако мягкой постели, и открыла глаза, когда вовсю светило солнце, сквозь плотные занавески подглядывало за мной. Я блаженно потянулась, не торопясь вставать. Осмотрела комнату, наконец-то. Довольно просто, чистенько и уютно – как в хорошей домашней гостинице. Значит, этим людям привычно принимать постояльцев.

   События прошедших дней теперь предстали перед глазами иначе, не так, как вчера. Отдохнувшее сознание разложило по полочкам все загадки и предложило решать их последовательно. Итак, первое: прошлой жизни больше нет. Я не могу вернуться домой, хочется верить, что пока. Впрочем, думаю, и потом тоже. Долго мне еще будет мерещиться плывущий под ногами пол и черная тень в узкой полоске света. Кстати, эти погружения в морок будут преследовать меня, где бы ни находилась, или это явление ограничено моей квартирой? Хорошо бы посоветоваться с кем-то знающим, а с кем? Не подойдешь к первому встречному, велика вероятность, что он просто покрутит пальцем у виска.

   Вопрос второй: как мне относиться к людям, приютившим меня? Да, они производят очень хорошее впечатление, но я по-прежнему не знаю о них ничего. С какой стати им вздумалось мне помогать? Откуда они меня знают? Почему ждали вчера? У меня сложилось впечатление, что они давно за мной наблюдали, и ничуть не удивились моему появлению. Почему?

   И, наконец, вопрос третий. Как быть с Таней? Конечно, я очень привязана к ней, но у нее своя жизнь, работа, друзья, дела, а она вынуждена мотаться за мной, как хвост. Причем, кажется, именно я так влияю на нее. Никогда не замечала за собой властности, но иногда ловлю себя на мысли, что не спрашиваю Таню, хочет ли она быть со мной рядом, исполнять мои капризы и разделять все выпавшие на мою долю трудности. Может, стоит собраться с духом и перестать держаться за нее, отпустить – пусть живет своей жизнью и не рискует понапрасну? От этой перспективы заныло в груди, заранее стало холодно и одиноко. Но, наверное, я должна это сделать.

   Осталось самое важное. Сережа. Что мне делать с ним теперь? Имею ли право лезть в его жизнь, сама обвешанная проблемами, как новогодняя елка шарами? Он только-только начал оттаивать после смерти Яны, а тут еще переживать за меня... Хотя, как сейчас остаться без него – тоже не представляю. Как забыть, как отказаться от того, что обещало счастье? Да я уже скучаю по нему, хоть расстались совсем недавно, и голос в телефоне еще не успел забыться. А ведь мне, возможно, придется уехать еще дальше, бежать, и, может, надолго, если не навсегда...

   От этой перспективы настроение окончательно прокисло, я с тяжелым вздохом завернулась в одеяло с головой, как в кокон, и пожелала уснуть до тех пор, пока не найдутся ответы на все вопросы. Под одеялом было темно и душно, и на секунду я будто вернулась в свой обморочный сон. Вспомнилось ощущение липкого прикосновения к коже, мерзкий шепот, похожий на скрежет железа о стекло. Меня передернуло от брезгливости.

   Нежиться в постели расхотелось. Я встала, оделась, накинула покрывало на кровать и вышла из комнаты.

   В коридоре царила полутьма, наполненная запахами вкусной еды, чистоты, домашнего уюта и приближающегося праздника. Я не удивилась бы, обнаружив в соседней комнате большущую елку, хоть до праздника еще две недели.

   Спустившись по лестнице вниз, я вошла в столовую и нашла там тетю Машу.

   – Проснулась? – весело поинтересовалась она, вытирая только что перемытые тарелки.

   – Ага, – смущенно ответила я, – доброе утро!

   – Да какое утро, день на дворе! Как спалось? Ты голодная, наверное? Давай-ка, умывайся и садись за стол.

   Я почувствовала себя девочкой, будто каким-то волшебством вернулась в детство – то, где еще была жива бабушка. Только она так командовала, а я ее любила и слушалась, хоть и проказничала, конечно. Мама всегда меня баловала, обращалась исключительно с просьбами и говорила, как с маленькой. Почему-то это жутко раздражало. А сейчас стало так спокойно, показалось, что мудрая и взрослая тетя Маша запросто разрешит все мои трудности и на все вопросы найдет ответ.

   – А где все? – спросила я, усаживаясь за стол и накидывая белоснежную накрахмаленную салфетку на колени.

   – Да кто где. Кто тебя больше интересует?

   – Ну... Таня.

   – Они с Максимом поехали к ней на работу, написать заявление на отпуск. Тебе-то писать не надо, ты и так в отпуске.

   – Откуда вы знаете? – удивилась я.

   – А мы все знаем, – ответила она, так, что я ни на секунду не усомнилась в ее словах.

   – Ну, тогда, может, меня просветите? – Тон получился излишне суховатым, и я тут же об этом пожалела.

   – Конечно, просвещу. Ты ешь пока, а я расскажу.

   Она поставила передо мной тарелку с янтарно-желтым куриным супом. "Прямо как бабушкин", – восхитилась я и принялась за еду.

   – Так, с чего начать-то? Поселок наш называется Белоозерск, и существует он так давно, что уж никто не вспомнит, сколько ему веков.

   – Лет, вы хотели сказать? – поправила я ее по своей журналистской привычке.

   – Нет, именно веков, – улыбнулась она. – Видишь ли, он не совсем обычный. На карте его нет, к нам не ездят городские почтальоны и врачи, и вообще, если спросишь о нас в городе – никто не подскажет. Народ тут у нас необычный. То есть, для тебя-то обычный, а вот для непосвященного... Принято называть нас по-разному, кто экстрасенсами, кто ведунами, ворожеями. Но мы не особо беспокоимся о правильном прозвании, для нас городские – чудаки, а мы-то самые что ни на есть нормальные.

   Я от удивления забыла про еду.

   – Это как, целый поселок колдунов?

   – Нет, милая, колдуны – это не к нам. Про них еще отдельное слово будет. А мы просто умеем видеть и слышать, и говорить с душой, управлять силами природы и даже исполнять желания. Да-да, – рассмеялась она, заметив мой изумленный взгляд. – Каждый в меру своих способностей. У меня вот они средненькие, я большей частью тут, на кухне, ворожу.

   – Это да, готовите вы просто чудесно, – тепло откликнулась я.

   – Ну, вот и все мое волшебство, – развела она руками. – Глеб, мой муж, помнишь его? – он-то посильнее. Потому и ходит в Старейшинах. Максим – наш сын, защитник, опора во всех делах.

   – А как же банк, служба безопасности? – уточнила я.

   – Это все есть, – махнула она рукой. – Все по-честному, и банк имеется, и Максим там как раз безопасностью заведует. Только в одном пришлось слукавить.

   – Это не их коллега разбился тогда? – перебила я, осененная догадкой.

   Она кивнула.

   – Ну, надо же было как-то к тебе подобраться, не напугать. А ждать уже некогда было.

   – Вы все чувствовали? – продолжала я удивлять саму себя догадливостью. – Значит, все то, что сводило меня с ума, действительно существует?

   – Ох, этого мы и боялись, что ты себя в сумасшедшие запишешь, – вздохнула она. – Слишком резко все на тебя свалилось. Природу твоего дара еще нужно выяснить, но он так ярко проявился только после аварии, до нее не было всполохов... в вашем районе, по крайней мере.

   – В каком смысле? – опешила я.

   – Есть у нас люди, которые колебания сил ощущают, ну как в том мире Гидрометцентр, – пошутила она. – Только нас не погода интересует, а вспышки ментальной энергии – ну или магии, если так понятнее. Каждую рассматриваем, расследуем, кто там безобразничает, баланс нарушает. Боремся, конечно, как можем. Но со всеми-то колдунами не справиться, их развелось сейчас хуже собак. А нас-то все меньше, мало кто остается с чистым сердцем по нынешнему времени. Ну да ладно, баланс все равно сохраняется. И тебя мы почуяли. Ты как звездочка зажглась, дикая совсем, неумелая. Район определили быстро, а вот тебя саму искали долго. Обычно с детства следим за всеми, у кого способности к магии имеются. А тут – иголка в стоге сена.

   – А ведь не только вы искали... – тихо сказала я.

   Тетя Маша снова кивнула, посерьезнела.

   – Не только мы. И, слава Богу, что мы нашли первыми.

   – Не первыми, – добавила я, отодвигая тарелку. – Только что это такое и что с ним делать дальше, я надеюсь узнать у вас.

   – Понимаю. Тут можешь быть спокойна – ты в безопасности. Нас хорошо защищают. Обо всем узнаешь, нам вообще многое предстоит обговорить и решить. Но, самое главное, запомни: пока что из поселка ни ногой! Ясно?

   – Ясно, – согласилась я. – Не очень-то и хочется. Только... Я, наверное, должна буду заплатить за свое проживание тут?

   – Нет, ну вы посмотрите, какова нахалка! – вскипела тетя Маша, уперев руки в бока. Шутливо замахнулась на меня поварешкой: – Еще хоть слово про деньги услышу – не погляжу, кто ты, огрею по лбу! Ты тут своя, поняла? И мы тебе не чужие. Считай, что к родне в гости приехала.

   – С удовольствием! – улыбнулась я. – А кто я?

   Она прикусила язык.

   – Вот Глеб придет, его и пытай. А пока – ешь второе.

   Передо мной на столе появилась тарелка с овощным рагу. Вид и запах его были так чудесны, что я забыла все свои вопросы и принялась поглощать шедевр кулинарного искусства моей новообретенной тетушки.