Текст книги "Офисный роман, или Миссия невыполнима (СИ)"
Автор книги: Наталья Колесова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
Глава 45
– И что, она реально сдаст директора в полицию? Не верю!
Ючон выразительно хмыкает и в своей вечной манере обрушивается на край больничной кровати – я невольно охаю, хватаясь за плечо.
– Ой, прости, очень больно?
Не так уж. Скорее я испугалась, что будет больно, но хубэ об этом не говорю: приятно, что он с такой тревогой заглядывает в лицо, легонько поглаживая мою руку.
– Правильно не веришь, – вздыхает Ючон. – Мы, то есть наша семья, хальмони, конечно, дороги, но «Ильгруп» куда дороже! Это ее первое и самое любимое детище, которое они с дедушкой породили и растили почти полсотни лет. Представляешь, какой разразится скандал, если первого наследника компании обвинят в покушении на убийство? Потеря репутации, обвал фондов, недоверие акционеров, отставка директората… на это она никогда не пойдет!
– И?..
– И потому она отправляет своего внука – самого умного, образованного и энергичного – поднимать наш филиал в Южной Америке.
Моргаю.
– И это… всё?
Как-то плохо ассоциируется такая «высылка» с наказанием. Это же не каторга, не урановые рудники, не лесоповал в русской тайге и прочие вредные для здоровья места, куда еще отправляют преступников…
Ючон наставляет на меня палец.
– Нуна не понимает?
Отвожу палец от своего лица.
– Что тут непонятного! Ханыль не сядет в тюрьму, просто будет работать на другом конце света… а потом вернется в Корею и примется за старое! Нет, нуна не понимает. Ни-че-го!
– Самое худшее наказание для хёна – не стать главой «Ильгруп».
– Извини, конечно, но твоя бабушка не бессмертна. Ханылю нужно только дождаться ее кончины и…
Новое хмыканье.
– Председатель об этом уже позаботилась. Включила в свое завещание пункт, по которому хён не сможет подняться выше определенной должности, а если кто-то приведет его в управление, сразу лишится должности, акций и денег. Тут даже омони задумается, прежде чем что-то предпринять, хотя наверняка попытается. С этой… с нашей семейкой по-иному никак.
Раздраженно дергаю здоровым плечом.
– Ты все еще зовешь Ханыля старшим братом?!
Ючон разводит руками.
– Других родственников у меня, увы, нет. И взять неоткуда.
– Это да, – вздыхаю я, ненадолго переключившись на своих.
Парень понимающе кивает:
– Твоя омони еще не успокоилась?
Фыркаю:
– Какое там, рвет и мечет! Тебе лучше не попадаться ей на глаза. Бесполезно говорить, что не ты виноват в аварии, все твердит: «говорила же не связываться с чеболем, смотри, к чему это привело!»
Мама, конечно, про покушения не знает. Ее немного успокоило, что оплату всех больничные счетов и вип-палаты взял на себя Ючон: мол, так и должно быть, если у негодяя сохранилась хоть капля совести – довел ее драгоценную доченьку практически до смерти! Она еще и компенсацию из него выбьет, вот увидите! Пока спорить и что-то доказывать бесполезно, и я попросту молчу.
Осторожно спрашиваю:
– А как ты… сам?
– А что со мной? – не понимает хубэ, разводит руки в стороны и улыбается во весь рот. – Я жив и здоров, и собираюсь таким остаться еще лет пятьдесят! Как минимум.
Молчу. Понятно, что не Ючон виноват в случившимся (и случавшемся), но отношение его семьи к нему лучше не станет… Хотя, кто этих чеболей знает, может, всяческие подставы и покушения на родственников – их привычный образ жизни?
– Зато я впервые повел себя как настоящий сын клана Ким! – хвастается парень. – Думаю, бабушка может мной гордиться!
– И что там за поведение такое?
– Торговался как лев! – важно объясняет хубэ.
– Так вот чем львы обычно занимаются! – Усаживаюсь поудобнее. Рада, что Ючон хоть немного повеселел. – И много ты наторговал?
– Достаточно! Первое. – Он загибает палец. – Хальмони обещает, что после нового года Минхва-нуну оформят штатным работником!
– О… Да? – Растерянно моргаю. Надо радоваться, но я от всего в таком шоке – сначала от аварии и больницы, теперь от известий о Первом принце – что места для радости как-то мало осталось. Так просто: внук попросил, бабушка сделала? Просто, ага! Сначала вкалывай в поте лица, потом тяни за уши навязанного инфантильного чеболя, потом изображай его возлюбленную с получением выволочки от обеих семей, потом ломай кости из-за того, что другой чеболь его не любит… Да я не только в штат должна войти, а сразу повышение получить!
Ючон смотрит с торжествующим ожиданием: он же добился исполнения главной моей мечты! Благодарю его с посильным энтузиазмом, спишет мою тормозную реакцию на действие лекарств.
– А второе…
– Дай угадаю! – перебиваю я. – Если ты будешь молчать о Ханылевских фокусах, председатель отпустит тебя на все четыре стороны?
Ючон смотрит на следующий загнутый палец и кивает.
– Тэбак! – Хлопаю здоровой рукой по одеялу, изображая аплодисменты. – Ты своего добился, поздравляю!
– Да, спасибо, нуна…
Кажется, и у него проблемы с реакцией. Наверное, такое бывает с исполнившимися давними желаниями: не получается ощутить восторг, будто не сразу доходит… Или он уже попрыгал до потолка?
– Тогда вылетай прямо сейчас, пока председатель не передумала! – советую я.
Ючон хмурится:
– Нуне так хочется от меня избавиться?
– Да я же о тебе забочусь!
– Пусть Минхва-нуна сначала о себе позаботится. Не уеду, пока не выздоровеет! – раздраженный Ючон вскакивает и отходит к окну. Странно, что его разозлил мой вполне разумный совет – ему и правда лучше скорее убраться из страны!
А что лучше для меня? Побыстрее выйти на работу? Или наоборот начать жаловаться врачам на всё подряд: пускай за кимовские деньги обследуют и подлечат мой износившийся за эти нервные месяцы организм! Заслужила!
Еще от одной причины – и Ким Ючон будет рядом подольше – я всячески отмахиваюсь.
***
Глава 46
– И ты еще говоришь, что там, – раздраженный палец взмывает вверх, – у тебя никого нет?!
Смиренно сложив на животе руки, слушаю раздраженную Ведьму: ведь каждый имеет право высказаться!
В данный момент начальница высказывается на тему моего зачисления в штат: мол, она еще даже характеристику и рекомендации не подала-не подписала, а где-то кто-то уже подсчитал баллы и решил, что стажер Ким Минхва достойна работать в ее драгоценном отделе!
Спасибо председателю, что скомандовала не напрямую, а все же соблюла если не полную законность, то хотя бы ее видимость. Хотя через полгода стажировки в «Ильгруп» я твердо уверена, что заслужила быть постоянным работником.
Дождавшись, когда ядовитое отчитывание меня (и, заочно – управленческой верхушки, творящей, что захочет), перейдет в обычное раздраженное бурчание, я напоминаю смиренно:
– Но руководитель Ли не раз уже хвалила нас с Ким Ючоном …
– Я поддерживала ваш рабочий настрой! – возражает женщина. – Поощряла молодых работников!
О да, поощрение было просто потрясающим!
– То есть, руководитель Ли считает, у меня недостаточно квалификации и способностей? – спрашиваю я осторожно. Кажется, весь следующий год придется доказывать обратное, иэх…
Начальница некоторое время смотрит на меня, поджав губы: раздумывает, что сказать, чтобы я не передала ее слова «наверх»? Или все-таки пытается сформулировать честное обо мне мнение? Наконец выдает неохотно:
– Стажер Ким Минхва звезд, конечно, не хватает. Да еще чувствуется явная нехватка нужного образования…
Вот так дождалась «честного мнения»! Прикусываю губу, чтобы не начать уверять ее в бесконечном желании и умении учиться, трудиться, преодолевать все свои недостатки. Если уж она за полгода этого не заметила …
Но начальница заканчивает неожиданно:
– Однако с учетом практически безнадежных заданий, которые вам давали… Ты справилась вполне достойно. Кстати, инициатива исходила не от меня – такой уровень сложности требовало руководство. Как я теперь понимаю – чтобы испытать третьего наследника «Ильгруп»!
А ведь и правда, с приходом хубэ стажерские задачи не только увеличились, но и сильно усложнились! Добыча подписи Чхве Мансика и организация тимбилдинга в одни сутки были не единственными…
«Испытать» – ха! Завалить – куда точнее! Спрашиваю, хотя в ответе полностью уверена:
– А эта самая «инициатива» шла от директора Ким Ханыля?
– Никаких имен! – отрезает руководительница. – Иди работай, Ким Минхва! О твоем зачислении в штат поговорим после Нового года, до этого времени я глаз с тебя не спущу!
Бормочу, что постараюсь оправдать ее высокое доверие (какое там доверие? Госпожа Ли даже себе не верит!), и выхожу из кабинета.
После трех недель на больничном лишь менеджер Рю высказался в том смысле, что я нарочно покалечилась, лишь бы не работать. Остальные отнеслись ко мне с сочувствием – у кого-то в ураган пострадал автомобиль, у кого-то жилище или даже родные-знакомые, поэтому меня, конечно, с радостью загрузили заданиями, но пока не требуют молниеносного исполнения. Ничего, снова втянусь, привыкну.
Как привыкаю сейчас к отсутствию Ким Ючона.
…В больнице хубэ постоянно был рядом, уходя лишь на ночь, да и то не в первые сутки. Я и гнала Ючона на работу и ругалась, как он меня утомляет, но просыпаясь, неизменно обнаруживала его рядом – с цветами, фруктами, сладостями или хотя бы просто с неизменной улыбкой, ворохом дурацких историй и смешных анекдотов. Даже моя несгибаемая мама смирилась-помирилась с ним, и начала намекать, что не так уж мальчишка безнадежен, хотя родня у него да-а-а… Пока в его отсутствие. Намеки я игнорировала, парня честно прогоняла, но втайне (а может, и явно?) была ему рада. Почему бы и нет? Все равно это ненадолго.
Только выписавшись и вернувшись в наш с Джиён домик, поняла, что просчиталась: слишком уж я к Ючону за это время привыкла. Мне его не хватало.
И еще больше не будет хватать, когда он улетит.
Как ни странно, весть об отъезде хубэ принесла на хвосте Со Наюн…
Сталкиваемся с ней коридоре: опять своего женишка навещала-контролировала? Да ты просто поселись уже прямо в офисе, чего зря время на дорогу терять! Не горя желанием с ней беседовать, приветствую с дежурной улыбкой и собираюсь пройти мимо, девица останавливает меня прикосновением и вопросом:
– И как вы с Ючоном сейчас будете?
Гляжу на Наюн, соображая, о чем она: как развиваются наши отношения, или узнала, что семья Ким меня отвергает? Неопределенно пожимаю плечами:
– Да все так же…
– Как – «так же»?! Он там, ты здесь… или собираешься поехать за ним?
Стою, моргаю. Со Наюн решает пояснить:
– Сонги сейчас сказал, что Ким Ючон уже оформил увольнение и сегодня вечером в девять тридцать улетает в Берлин. Что вы решили делать дальше?
Вот так новости! И от кого еще! Девица неправильно интерпретирует выражение моего лица и растерянное молчание – суживает подозрительно глаза и спрашивает уже напряженней:
– Вы поругались? Он поэтому улетает?
Спохватившись, отмахиваюсь:
– Поругались? С какой это стати? Мы с Ючоном все обдумали и обговорили. А посвящать в наши планы разных посторонних я не собираюсь! – разворачиваюсь и деловито шествую прочь, правда, ровно в противоположном направлении, чем раньше. Слышу за спиной оскорбленное фырканье: «Как будто мне это интересно!»
Свернув за угол, прислоняюсь к стене, чтобы перевести дух. Раньше я не понимала выражения «земля уходит из-под ног». Теперь да-а...
Я же знала это и даже сама настаивала, но все равно.
Так неожиданно!
Мы ведь даже не увиделись, хотя Ючон мог запросто заглянуть ко мне на работу. Может, зайдет домой вечером?..
***
Глава 47
Еще раз кидаю взгляд на мобильник – никакого сообщения или звонка. Вот же… дурак! Даже не простился как следует, по-человечески! Не научился.
Ничего, я его сейчас научу! Ни раздумывая больше, хватаю сумку, ныряю в ботинки и куртку, и выскакиваю за дверь.
А там…
Там идет снег!
Первый, и, возможно, последний – такие в Сеуле зимы. Да и пролежит он в лучшем случае до завтра. Несмотря на спешку, ловлю крупные снежинки ладонями и губами. Как же красиво! Если запрокинуть голову, кажется, что не снег падает, а ты сам плавно летишь сквозь него…
Минутная остановка неожиданно успокаивает. Откуда-то возникает уверенность, которой я давно уже не ощущала, какая-то детская вера в чудо: все будет хорошо! Я даже тихо смеюсь. Сейчас беру такси, доезжаю до Инчхона[1], отлавливаю хубэ и учу, как правильно прощаться со своей сонбэ! Хоть и бывшей. Это программа минимум. А максимум – отвоспитывав как следует, прикажу, чтобы он никуда не улетал.
Остался.
Здесь.
Со мной.
Поворачиваюсь и вздрагиваю, увидев на лестничной площадке человека в темной одежде, стоящего так тихо и неподвижно, что до этого времени я его не замечаю. Тоже любуется первым снегом? Но почему на нашей крыше? Вглядываясь, неуверенно делаю несколько шагов.
– Здравствуйте. А кто?..
Мужчина молча, не шевелясь, наблюдает за мной. Еще шаг – и мое сердце обдает теплой волной узнавания. Следом вспыхивает лицо.
– Ючон?.. – Голос звучит слишком тихо, поэтому приходится откашляться и начать снова: – Ким Ючон? Это ты?
– Я, сонбэ… нуна.
Стремительно преодолеваю оставшееся расстояние и… со всей силы бью его кулаком в плечо – хубэ даже качнулся!
– Ким Ючон, да сколько ж можно меня пугать!
Когда мне смеются в лицо, размахиваюсь снова – но парень перехватывает мое запястье. Изрекает философски:
– Видно, такая уж у меня судьба – пугать Минхва-нуну! А чего нуна испугалась больше? Что я пришел или что я улетел?
Раздраженно пытаюсь вырвать руку – Ючон наоборот притягивает меня поближе.
– Ну улетел бы – и улетел, подумаешь! Отчего ж не улетел?
– Опять вышла на мороз не застегнувшись! – укоряет хубэ, свободной рукой поправляя мой шарф и застегивая до конца «молнию» куртки. – Вот потому и не улетел: ну кто кроме меня проследит, чтобы нуна тепло одевалась, вовремя ела и спать ложилась?
Фыркаю:
– Нянюшка Ким Ючон? Очень смешно! Это за тобой глаз да глаз нужен!
– Ну если это глаз… лучше, конечно, два!.. Минхва-нуны, я согласен!
– Реально, Ючон, что случилось? Почему ты остался? Ты же так мечтал удрать из этого… Хэльчосона!
– Что случилось? Ну вот снег, например, случился…
Поднимает глаза к подсвеченному городскими огнями небу. А я гляжу на него. На таком близком расстоянии видно, какие густые у него ресницы; а вот и знакомая ямочка от легкой улыбки на левой щеке…
– Что, нравлюсь? – непринужденно интересуется парень, по-прежнему любуясь падающим снегом.
– Да, – не подумав, отвечаю я – и мысленно охаю. Ючон медленно опускает взгляд. Смотрит на меня.
И говорит:
– Вот и Минхва-нуна мне тоже нравится. Очень.
Притягивает меня к себе вплотную. Бормочу, неуверенно трепыхаясь в его руках:
– Слишком близко…
– Того и добиваюсь!
Но целую я его первой: сама же первой призналась, почему бы и нет!
Да!! Это я уже про поцелуй, который выходит как надо. Чувствую прокатившуюся по телу Ючона дрожь, заглядываю ему лицо: щеки с румянцем, уши и кончик носа тоже покраснели.
– Замерз? Долго тут стоял?
– Сейчас вместе согреемся, – Ючон распахивает пальто и уютно меня укутывает.
– Хо-оль!
Оглядываюсь на этот возглас и спешно пытаюсь его оттолкнуть, но парень обнимает меня крепче.
– Здрасьте, Джиён-нуна!
– Здравствуй-здравствуй, миленький хубэ!
– Еще скажи «маленький»! – фыркаю я, уже не пытаясь отодвинуться: от Ючона веет теплом, словно от хорошего обогревателя. Да и вообще… мы застуканы! Подружка таращится на нас удивленно и обрадованно.
– Ну наконец-то, определились! – И напутствует: – Вы продолжайте-продолжайте, я уже ушла! – Показательно на цыпочках крадется к дому.
– Без твоих инструкций обойдемся! – кричу ей вслед, Ючон смеется:
– Ну вот видишь, и лучшая подруга нас одобряет! Вообще никаких препятствий!
– Препятствий к чему? – опрометчиво интересуюсь я, и мне показывают – к чему. Второй поцелуй еще круче первого – когда Ючон меня отпускает, я еле стою на ногах. – Ох…
И обнаруживаю, что О Джиён, высунув любопытную мордочку из двери, с удовольствием за нами наблюдает. Поняв, что застукана, улыбается широко и бесстыже:
– Слушайте, я тут подумала: а может, мне отлучиться на пару часиков? Ну что вы на холоде мерзнете!
Ючон с энтузиазмом поддерживает эту идею, я шлепаю его по груди и отодвигаюсь, чтобы и в самом деле чуток остыть.
– Еще чего!
– Да-да, помню, – со скорбной миной говорит Ючон, – Минхва-нуна у нас слишком консервативная!
Подруга с фырканьем, которое можно перевести только как: «ну и сама себе дура!» (согласна, да), вновь скрывается за дверью. Но надо же все до конца прояснить, тем более, сейчас, на расстоянии от Ючона, мозги вновь начинают работать. Деловито и неподкупно скрещиваю на груди руки.
– Итак?
– «Итак» – что?
– Я спросила – почему ты не улетел.
– Просто подумал, как же тут нуна без меня? Пропадет ведь!
– Я? Да это ты…
– …и кто меня воспитает до конца, – продолжает Ючон, – пропаду ведь!
Здесь и не возразишь.
– Ты говорил про снег. Вылет отменили?
Ючон укоризненно качает головой:
– И нуна меня еще упрекает за незнание традиций! А сама-то?
– В смысле?
– Есть же примета: если на свидании пойдет первый снег, то влюбленные никогда не расстанутся!
Стараясь не растаять, как тот самый снег, уточняю:
– А у нас с тобой свидание?
– И еще какое! Показать? – Ючон дергается ко мне, но я останавливаю его, вытянув руку:
– Нет уж, стой там, а то я с тобой что-то ничего не соображаю!
– Так это ж прекрасно! – радуется Ючон. – Нуна всегда слишком много думает!
– Должен же кто-то из нас двоих это делать, – бормочу я.
– Ну если нуна такая разумная, то должна знать и еще одно значение выражения «первый снег»!
Сосредоточенно хмурюсь – именно потому, что хочется расплыться в улыбке.
– Это какое же?
– Тц-тц! – Ючон качает головой. – Ну и кто из нас иностранец? Любовь с первого взгляда, конечно!
– Это уж точно не про нас с тобой!
– Кто сказал? Я вот уверен, что влюбился именно с первой встречи!
– Это когда ты мне жевачку в руку всунул? Брр, как вспомнишь! – Показательно передергиваюсь.
– Нет, когда нуна орала на меня в коридоре! – И хубэ передразнивает: – Брр, как вспомню!
– Да Ким Ючон у нас, похоже, мазохист? Любит, когда его угнетают?
– Да, я такой, – шепчет Ючон соблазняюще; он опять подкрался ближе. – Люблю все, что проделывает со мной Минхва-сонбэ, а я был очень, очень плохим мальчиком!
Вот… мерзавец! И ведь не скажешь, что не был! В воображении всплывают варианты его наказания. Такие… интересные… разнообразные. С отметкой R-18 и даже выше… Я дергаю головой, пытаясь вытряхнуть из нее все эти порносцены, и задаю вопрос, который точно охладит нас обоих:
– А как ты бабушке все объяснишь?
– При чем тут моя хальмони? – Похоже, у Ючона в голове сейчас тоже кое-какие сцены, потому что он не сразу понимает. – А, почему я не улетел? Ну конечно исключительно из-за нее!
– То есть?
– Когда я сказал об отъезде, хальмони даже спорить не стала, только глянула с печалью: да, поступай, как тебе будет лучше. Но с этого дня прям сразу постарела, все жаловалась на немощность и болезни, да и смерть ее уже не за горами, а внуков рядом нет… – Ючон рассказывает очень серьезно, только веселый блеск глаз и выдает. – Я поехал было в аэропорт, а там хорошенько подумал и решил вернуться: и правда, как тут хальмони без меня?
– Манипуляция чистой воды!
– Конечно. С обеих сторон. Пусть думает, как ей приятнее, а я позабочусь о себе. И о Минхва-нуне.
Привычно включаю душнилу – спрашиваю строгим голосом:
– И как ты собираешься обо мне заботиться?
– Днем и ночью! – заверяет Ючон. Продолжает деловито, как человек, зачитывающий свое резюме: – Коротко о себе: должность у меня постоянная, высокооплачиваемая, с прицелом на повышение. Имеется собственная квартира в неплохом районе. (С трудом сдерживаю усмешку: «повышение, неплохой район» – просто издевательское преуменьшение!) Спокойно могу содержать жену, если она не захочет работать, и…
– Эй!
Ючон вскидывает брови.
– А что? Браки с однофамильцами уже не запрещены, я узнавал[2]!
– А ты не слишком торопишься? Мы ведь еще даже не встречались.
Хубэ очень удивляется:
– А чем мы занимались все эти месяцы?
– Э-э-э… работали?
– Параллельно еще и работали, – соглашается он. – Ну если нуне так хочется, пусть сегодня будет наш первый день. И первый снег.
– И твои родственники будут против, – напоминаю я.
– Против, да. Но раз мы с Минхва-нуной справились с убийцей и даже с работой, которой нас заваливали, и от них тоже отобьемся!
Ким Ючон так светится оптимизмом, что и я невольно заражаюсь-заряжаюсь. Сквозь вечный скепсис и недоверчивость пробивается недавняя радостная уверенность: все будет хорошо! Миссия не так уж невыполнима.
И я киваю:
– Да. Сегодня наш первый день.
[1] Инчхон – город, в котором находится самый большой аэропорт страны Инчхон.
[2] 50% населения носят три самых распространенных фамилии – Ли, Ким и Пак, брак однофамильцев был запрещен до 2005 года – а вдруг близкие родственники!
