Текст книги "Прости, умри, воскресни (СИ)"

Автор книги: Наталья Косарокова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Это был ценный и дорогой артефакт. Однако им мало кто пользовался. Обычно предпочтение отдавалось гораздо менее броским предметам. Таким как браслеты, кольца или крупные кулоны на длинной цепочке. Предмет на первый взгляд не определить магический он или нет, и маг мог ворожить незаметно, что ему и требовалось. А палочка в руках сразу определяла владельца магии.

Пока Этери рассматривала палочку, звездочет успел парой движений рук разложить на столе перед девочкой красивый коврик со множеством предметов.

– Нус, – растер он ладони и протянул к Этери, – начнем?

13

Царевна теперь поняла в чем дело. Раз она не в состоянии концентрировать магию самостоятельно, как Эдвард или Лина через пальцы рук, ей в помощь могут прийти специальные проводники – артефакты. Так пользовалась магией царица Лира. Это магия слабее и беднее, но она все же собирается и работает на благо мага.

Этэри вернула палочку и приготовилась к новым испытаниям. Звездочет сам выбирал и давал ей подержать и погреть в ладошках то странной формы болт, то надевал на пальцы кольца, браслеты. Тут были даже курительные трубки всевозможных размеров и форм. Этэри вспомнила, что такую однажды видела у одной старухи на земле, но вовремя прикусила язык.

Волосы закалывались заколками и были примерены пять диадем, шесть ожерелий и даже спрятан в карман кусочек ржавой цепочки. Медный обруч на ноге был последним предметом из предложенного разнообразия. Старик звездочет очень старался. В отличие от своих предшественников коллег магов ему хотелось помочь девочке и найти отклик ну хоть у самого захудалого артефакта. Но увы, тишина полнейшая.

– Ну может, – выискивал он глазами среди предметов что ему нужно, – скомбинировать вот этот перстень и… Вот этот браслет?

– Простите, – тихо отозвалась Этэри, и сама взялась за иссохшие ладошки звездочета, – простите.

Старик замер и удивленно посмотрел на девочку. Этэри улыбнулась и сняла с себя несуразные громоздкие украшения. Она аккуратно вложила артефакты ему в ладонь и сказала.

– Довольно. Уже всем давно понятно, сколько не комбинируй, все эти артефакты не открываются мне.

– Но, царевна? – пытался мягко возразить звездочет.

Однако Этэри уже приняла решение. И отрицательно покачала головой.

– Вы сполна выполнили свой долг перед царем Филиппом. И вам не о чем переживать и нечего стыдиться. Все дело во мне. Я давно приняла это и вас прошу успокоиться.

Этэри не глядя на царя встала и глянула на Икара.

– Я хочу уйти. Пожалуйста.

Звездочет вздохнул, легким движением руки смахнул свой коврик. Тот исчез так быстро, что Этэри не поняла куда он мог деться, она печально улыбнулась. И вновь в кабинете тяжелая, гнетущая тишина. Все ждут решения царя. Старик подошел к нему, низко поклонился, так что кончик его забавной белой бороды мазнул по полу и тихо вышел вон.

Филипп прочистил горло, но говорить не стал. Он размышлял. Икар уже стоял близко к Этэри. Девочка думала, что незаметно ухватилась за низ его солдатского камзола и сжала в кулачке ткань слегка подергивая. Филипп отвел глаза, чтобы эти двое не заметили, что он все видит и Этэри не испугалась еще больше. Горечь внутри жгла, но что поделаешь. Она именно старого солдата знает с самого рождения и любит его всем сердцем и душой.

– А?! Что?! Ух! Отстаньте!

Громкие крики за окном резко изменили обстановку внутри кабинета. Все разом ринулись к распахнутому окну. По центру возвышался горой царь, рядом верный солдат. С двух сторон высунув лишь длинные носы одним глазком выглядывали забытые надолго долговязые незнакомцы.

Молодой парень в красивом праздничном наряде из дорогого бархата выплясывал посреди клумбы и отбивался от разъярённых жалящих ос. Эдвард не выдержал такого долгого испытания учиненного над Этэри и пробрался в сад. Он выбрал удобное местечко под распахнутым окном. Тут и слышно все было отлично и в случае можно было украдкой заглянуть. Что он и делал. Только глаза его все никак не могли оторваться от профиля царевны.

Этэри ему казалась с каждым разом все красивее и красивее. Особенно когда она надувала пухленькие щечки и выпячивала губки и со всех сил пыталась сконцентрироваться или наоборот собрать все внутренние потоки энергии. Эдвард ощущал большое энергетическое напряжение вокруг. Но не мог понять, где находится его источник. Энергия была везде. Да такой концентрации, что кожу покалывало. Но он сам не мог забрать от нее ни крупинки. Сколько не пытался никак не удавалось нащупать ни единого потока, чтобы начать концентрировать ее в себе. От волнения внутри все колотилось. Сердце, казалось, вот-вот оборвется и упадет куда-то вниз.

Парень понял, что задыхается и опустился вниз под подоконник. Ладони вспотели и стало немного не хорошо. Сглотнув вязкую слюну, ему хотелось прочистить горло, но так он мог выдать себя. Поэтому было принято решение потихоньку выбираться из зарослей густой спаржи.

Эдвард внезапно осознал, что с ним случилось. Он влюбился. Вот так взял и неожиданно для себя влюбился в босоногую девчонку с всклокоченными рыжими волосами и насмешливым взглядом. Этэри насмехалась над его излишней худобой и особенно над его длинными тонкими ногами. Уши торчком вообще отдельная история.

Парень утешал себя тем, что слишком много и долго смотрел на ее портреты. Учитель говорил, что человека можно буквально читать. Весь его облик рассказывает о нем. Стоит только понаблюдать за его манерами, походкой, послушать как он разговаривает. Но видя его облик на портрете уже можно многое понять и знать в каком ключе начинать общение непосредственно с оригиналом.

Эдвард часами изучал лица и фигуры по изображениям. Этэри была его наглядным пособием. Вот и нагляделся, называется. Теперь отчего-то сердце заходится стоит царевне оказаться рядом. От осознания стало не легче. Парень вспомнил, как царевна в упор ему заявила, что он влюбился в нее, а у него не было предела возмущению. Но тогда легче было ворчать. Как быть теперь? Когда она у него в самом сердечке?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тихий хруст под подошвой сразу не понравился. Как-то стало беспокойно. Эдвард раздвинул зеленые метелки спаржи и выпучив глаза замер. Размером с кулак темно серое гнездо земляных ос лежало среди крепких корней растений. Сбоку образовалось приличного размера отверстие. Эдвард даже разглядел выпуклые злые глазки у выползающих наружу насекомых.

– Да что б вас, – тихо прошипел он и зажег на кончиках пальцев голубой огонек, – нашли место для гнезда.

Но магия ему не очень помогла. Насекомые стремительно окружили разрушителя их жилища и атаковали со скоростью комет. Огненно жалящие удары посыпались со всех сторон. Эдвард не выдержал и завопил со всех сил.

– А?! Что?! Ух! Отстаньте!

Взрослые закрывали все пространство окна и Этэри не могла рассмотреть, что там происходит. А она четко расслышала голос Эдварда и беспокойно прыгала за спинами отца и царя, но все безуспешно. Трое обладающие магическими способностями мгновенно зажгли свои огни на ладонях. Но осы оказались словно заговоренными и на них ничего не действовало.

– Готов поклясться! – вскричал Икар, – что это скорее сколии, чем осы.

– Да откуда?!

Еще зычнее выругался Филипп, но на всякий случай мгновенно выставил энергетический щит, чтобы не одно насекомое не настигло Икара.

Не магический человек укушенный этим насекомым обречен на верную гибель.

– Эдвард Гессен Эденбургский – выкрикнул сильно взволнованный один из стариков, – да беги уже! Не время геройствовать!

Однако парень не сдвинулся с места. Ужаленный много раз, он еще не ощущал последствий магического яда насекомых. Эдвард не мог даже представить себе в гнездо каких насекомых он угодил. Ведь сколии редкие опасные экзотические насекомые, совершенно не приспособленные к проживанию в этих широтах. Парень отчаянно отбивался, но понимал, что скорее проигрывает этим маленьким метеорам, чем побеждает.

Когда он упал на одно колено, старик, облаченный в бархатный костюм каштанового цвета, закричал не своим голосом. Это был учитель Эдварда -граф Граас фон Гориц. Он видел, что его мальчик получил такую порцию яда, что его теперь спасет лишь чудо.

Магия четырех человек не помогала отогнать сколий. Этери прыгала позади спин взрослых и вытягивала шею. Но всем было не до царевны. А она так переживала за паренька в забавном бархатном берете.

Когда взрослые, не скрывая эмоций раскричались и задергались, Этэри поняла, дело дрянь. Она в последний раз подпрыгнула, вытянув шею и поджав от досады губки махнула на всех рукой подошла к соседнему окну. Увидела, что Эдвард лежит на боку в позе эмбриона, закрыв лицо руками, посреди вытоптанных зарослей спаржи и оторопела.

Парень уже не в силах был сопротивляться. Убежать тоже не получалось, ноги отказались его слушаться. Яд от укусов растекался по венам, вызывая ужасные приступы судорог.

Этэри хлопнула ладошками по стеклу. Окно оказалось без распашных створок. Не думая больше ни о чем, она действовала молниеносно.

Первый очнулся от оцепенения Икар. Он острыми локтями расчистил себе путь и одним прыжком оказался на подоконнике. Царь Филипп схватил своего верного помощника в охапку и опустил снова вниз.

– Не удерживайте меня! – кричал Икар, – Этэри!

Все стали свидетелями такой картины. Царевна прищурилась, оценивая ситуацию и отступила на несколько шагов назад. Взяла в руки первый попавшийся стул и размаху оправила его в стекло. Не успели осколки рассыпаться по полу, девочка уже вскочила на подоконник и с кошачьей ловкостью спрыгнула на землю палисадника.

Этэри подскочила к парню и села возле него.

– Эдвард?

– У, – раздалось ей в ответ.

Жужжание разом прекратилось. Сколии как заговоренные замерли на месте. Царь Филипп и его компаньоны могли даже сосчитать всех насекомых, окруживших Эдварда и Этери.

– Не отпускайте его.

Неожиданно легла теплая рука на рукав Филиппа, удерживающего Икара.

– Этэри! – вырывался тот, но уже по причине пожилого возраста не мог одолеть силу царя, – Этэри.

– Посмотрите.

Тихо, но так ясно произнес неизвестный, что все замерли.

А в это время Этэри встала и грозно обратилась к насекомым.

– Что вы наделали? Разве можно так?

И о чудо! Ни одна сколия не набросилась на девочку. Наоборот, они все подлетели к ней и их гул наводил на мысль, что они как маленькие дети все гомонят разом, жалуются на что-то, да с такой горечью, что Филиппу показалось он различает интонации в жужжании. А Этэри внимательно все слушала.

– Вот оно что? Бедняжки, – сочувственно проговорила Этэри, – надо подумать. Но вначале спасти моего друга.

Сколии разом растворились в пространстве, а Этэри снова наклонилась к парню и стала его теребить руками.

– Быстро, быстро, спасать мальчика, – сказал неизвестный старик и махнул рукой, – сколий больше нет.

Икар и фон Гориц толкаясь разом забрались на подоконник и были уже на земле снаружи. Ни положение при дворе и ни старость обоих не помешала им с прыткостью ланей выскочить из кабинета. Спина и боли в суставах будут после, сейчас надо спасти детей. Один умирал от страха за царевну, второй за Эдварда.

– Что это?

Прошептал Филипп, глядя как вокруг молодого человека суетятся люди. Икар призвал слуг, и они уже были рядом. Этэри топталась в сторонке, не мешая. Она вытягивала шейку и озабоченно высматривала Эдварда.

Парня уже аккуратно грузили на носилки. Он был без сознания. Фон Гориц наложил на него обезболивающие заклинания.

– Магия, – ответил ему высокий незнакомец.

– Магия? Но как?

– Да, – подтвердил свои слова кивком головы старик, – это магия. Самая чистейшая и сильнейшая магия.

Филипп повернулся к старику и округлил глаза не веря. Не шутка ли это? Но старец и не думал насмехаться.

– Но мы все были свидетелями того, что даже артефакты не работают, – удивлялся Филипп, – не говоря уже о магии.

– О, – слегка скривился и отмахнулся старик, – забудьте об этой, как вы ее называете магии. Это бутафория, а не магия. Магия вот, – он указал головой на Этэри, – у нее. Настоящая магия. То, что вы собираете из пространства и умеете в себе концентрировать – это и называете магией. Магия – это вид энергии. В вашем случае она конечна и забирает много ваших сил. Это лишь жалкие крохи могущества природы. Царевна Этэри не собирает энергию. Она ей ни к чему. Вот ваши приспособления и не работают. Вы собиратели, а она создательница. Тут совершенно другой подход в обучении. Иные техники. Сырой магией она уже как видно давно и успешно пользуется. А вы и не заметили.

Эдварда уже выносили и вся процессия, подстраиваясь под шаг носильщиков шла рядом. Этэри внезапно словно опомнилась и взмахнув руками метнулась обратно в заросли спаржи.

– Гнездо, – выкрикнула она, – гнездо забыли.

Икар остановился и повернулся к ней. Этэри подбежала к месту происшествия, раздвинула стебли растений и подняла вверх раздавленное гнездо.

– Вот, нашла.

Она выбралась с клумбы. Филипп и высокий старик молча наблюдали за Икаром и царевной. Та протянула серый комок своему опекуну.

– При его строительстве использовалась слюна сколий, – говорила Этэри, – именно это вещество и есть антидот от их яда. Мы приготовим лекарство и спасем Эдварда.

Икар обнял девочку.

– Идем, идем, надо приготовить его как можно скорее.

Филипп стоял с раскрытым ртом.

– Откуда? – едва выдавил он.

– Она знает? – догадался старик, что хочет спросить царь, – она развивается в гармонии с природой, потому что сама ее часть. И знания черпает из нее же.

– Ей об этом сказали они?

– Да, сколии, подсказали как спасти ее друга. А вы вот и не знали, что есть противоядие.

– А вы? – отвернулся от окна царь, – знали.

– Да. Меня пригласил сюда мой старинный друг. Граф Граас фон Гориц давно заподозрил, что ваша дочь источник. Меня зовут Пири Рейс. Я из далекого города Караман и я маг.

Филипп лично закрыл окно и приманил к себе поближе мага.

– Завтра с утра начнете занятия. И об этом никто не должен знать.

– Разумеется.

Склонил голову и широко улыбнулся Пири Рейс. Он понял, что царь Филипп не желает, чтобы кто-либо знал о реальных способностях маленькой царевны. Надо же был бы переполох. Неумеха и бездарность, оказалась сильнейшим обладателем магии в округе. Настоящим источником этой сильной и могущественной энергии.

Утром Этэри не успела сесть за стол на завтрак, как Икар серьезно посмотрел и сказал.

– Сегодня, – старый солдат хотел сказать «царь ждет», но вовремя опустил эту фразу, – тебе нужно снова прийти в тот самый кабинет.

Маленькая царевна замерла с недонесенной ложкой каши до рта.

– А-а-а, зачем? Я вчера там много часов провела. Разве еще остался какой маг, что надеется пробудить во мне то, чего нет.

– Не знаю, – смутился старый вояка. В действительности он еще сам не был толком в курсе дел. – Но тебе нужно там быть. И точка. Приказы не обсуждаются.

– Но и я не солдат, – возразила Этэри, – это не мой мир. Мне там не интересно.

Маленькая принцесса не совсем была честна с отцом. Конечно, ей нравилась красивая одежда и дворец был настолько роскошный, что все приезжающие не могли в первое время налюбоваться его архитектурой и убранством. Многим не удавалось даже скрыть откровенную зависть к богатству владыки всех южных морей.

Но Этэри не была вхожа в высшее общество. Она была там чужой и не желанной. Она остро ощущала неприязнь и злобу. Это пугало и отталкивало девочку от лести, лжи и предательства. Только Лину она любила и боготворила всем сердцем. Любила настолько, что не замечала всех тех колких насмешек и жестоких шуток в свой адрес.

– Ты должна туда сегодня прийти ровно в девять.

Сказал Икар как отрезал и уставился грозным взглядом на непослушную дочь.

– Ладно, – не стала больше спорить Этэри, – я только забегу к Эдварду на минутку.

– Ровно в девять, – уточнил Икар.

Этэри продолжила быстро доедать свой завтрак и одновременно кивать головой. Вымыла свою тарелку.

– И куда мы?

14

Раздалось за спиной, когда она уже одной ногой переступила порог дома. Этэри удивленно обернулась.

– Переоденься.

Сказал Икар и указал рукой в сторону лестницы. Этэри без слов резко повернула обратно и фыркнув поплелась на второй этаж. Старый вояка ожидал ее высказываний, но их не последовало. И он, наивно полагая, что раз царевна промолчала, значит не догадалась, что ее там ожидают по приказу царя. Он так привык к ее открытому и простодушному характеру, что был абсолютно спокоен.

На вешалке висела дюжина кроваво красных сарафанов с затейливой вышивкой по подолу. Затем дюжина сарафанов цвета фуксии с тонкими плетенными бретелями и вышивкой по лифу. Дальше висела дюжина терракотовых сарафанов, еще дальше столько же коралловых.

Этэри провела рукой по своим нарядам и весело хохотнула. Она никогда не обращала внимание на то, что выбирает цвета исключительно красных оттенков.

На стуле у окна одиноко висело платьице цвета весеннего нежного подснежника. Вчера она его небрежно бросила сюда и забыла. За неимением другого благородного одеяния надела снова это платье и кое как собрала на затылке волосы. Вышло не очень. Поджала губы и деловито осмотрела свое отражение в зеркале.

– Была бы тут Лина. Она бы вмиг придумала мне красивую прическу. А у меня нет никакого опыта в этом. Одним словом царевна!

Расплелась и прихватила волосы на макушке, создавая подобие вчерашней прически. У Этэри в жизни не было женщины помощницы. Отчего ее волосы никогда не знали нормальной расчески и прически. Всю жизнь вольно развевались на ветру, а теперь устроенное насилие отдалось болью кожи в области макушки. Девочка шипела, но упорно закручивала их в дульку. Вышло лучше прежней. Так и оставила.

Икар из-за угла проводил взглядом Этэри и обеспокоенно вздохнул. Ему и самому было куда лучше, когда девочка принадлежала только ему одному. А теперь она подросла, и царь вспомнил о дочери. Через два года ей исполнится шестнадцать, и она войдет в возраст царевны невесты. Сердце старого вояки разрывалось от боли за ее судьбу.

Эдвард лежал с закрытыми глазами. Лицо его было спокойным и только ресницы слегка подрагивали. Он больше не испытывал мук боли. И уже было ясно, что точно не умирал. Слабость и бледность со временем пройдут. Это был редкий уникальный случай, когда человек выживал после многочисленных укусов ядовитых насекомых. И спасла его Этэри. Она узнала секрет противоядия и тут же поделилась им с магами.

– И долго ты еще будешь на меня пялиться, – не открывая глаз тихо выдавил Эдвард.

– Еще минуточку, – просто ответила Этэри, чем вызвала его смех.

Он думал смутить девчонку малолетку, да выходило всегда наоборот, смущается он.

– После всего, что между нами произошло, – приоткрыл он один глаз, – ты обязана выйти за меня замуж.

– Если было бы так, как ты говоришь, – хитро сощурилась царевна, – тебе бы не светило взять меня в жены. Устал бы в очереди стоять. Я стольких спасала в нашем городе, что уже раз тысячу обязана выйти замуж если судить, по-твоему.

– Как у тебя это получается?

Эдвард открыл и второй глаз и попытался встать. Вышло плохо. Этэри ловко подвинула под ним подушку, и он облегченно расслабился.

– Естественно, – пожала царевна плечиками, – само собой всегда получается.

– Ты прогнала тех ос.

– Нет что ты, – округлила глаза Этэри, – эти бедняжки такие несчастные и обездоленные. Их насильно оторвали от родного дома. А когда возникла угроза разоблачения, то просто выкинули. А в наших условиях им не выжить.

– Не согласен, – качнул головой Эдвард, – я наступил на их гнездо. И судя по тому какого оно было размера, им очень тут неплохо жилось.

– Их гнездо в родных условиях достигает размера трехэтажного дома, где обитает несколько миллиардов особей. А тут жалкие остатки от похищенного роя. Всего одиннадцать сколий. Они голодали тут и страдали.

– Страдали?! – махнул в негодовании руками Эдвард, – это я страдал и мог погибнуть! А тебе их жальче!

– Да, – удивилась Этэри, – а почему мне должно быть жальче тебя? Ты тут не страдал и над тобой не проводили ужасные эксперименты.

– Какие еще эксперименты? – не понял, о чем речь Эдвард.

– Пока.

Просто махнула рукой Этэри и мигом скрылась из его комнаты. На пороге тут же образовался фон Гориц. Он тактично вышел из комнаты и стоял на пороге пока Эдварда навещала маленькая царевна. И не ушел совершенно, и не оставил молодых людей на едине, что было не мыслимо.

– Вот почему она вечно так.

Указал рукой в сторону ушедшей Этэри Эдвард и бессильно рухнул головой на подушку.

– Я просил ею поинтересоваться, – закатил выпуклые глаза фон Гориц и покачал недовольно головой, – а не влюбляться.

– А вышло, что вышло.

Со вздохом признался принц и закрыл бессильные веки. Он очень устал и теперь засыпал.

Царь Филипп прохаживался по аудитории. Той, куда обязана была прийти полчаса назад маленькая царевна. Пири Рейс долговязым изваянием неподвижно стоял у кафедры.

Оба мужчины ожидали одну девочку. И один из них заметно нервничал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я полагаю, – нарушил тишину маг, – царевна Этэри не придёт.

– Она не может ослушаться моего приказа. – негодовал царь, – куда катится воспитание Икара.

Филипп подошел к окну. Клумба была к этому моменту уже полностью очищена от растительности. Черная земля контрастно выглядела на всем окружающем фоне.

– Видит бог, – вздохнул царь, – я долго терпел, но настало время строго спросить и с этой девчонки, и с ее воспитателя. Икар, негодный опекун. И еще эти сколии.

– Дипломатического скандала удастся избежать, – раздался тихий голос Пири Рейса, – если вы, царь Филипп, выслушаете меня внимательно.

Филипп скривил губы и развернулся резко на каблуках.

– Хм, – наклонил о голову набок, – даже так. Что вы можете предложить?

– Всего одну просьбу.

– Заманчивое предложение, – улыбнулся царь, – но позвольте вначале озвучить его. А после я решу, согласен я или нет.

– Вам это не будет стоить ровным счетом ничего.

Пири Рейс подошел к Филиппу практически вплотную. Его лицо выглядело маской. Лоб, щеки, борода: словно мраморный лик смотрит на тебя невероятно умными и живыми глазами. Глаза же его были красивой миндалевидной формы, ясные и блестящие словно их отполировали специальным составом. Верхушка его тюрбана оказалась вровень с макушкой богатыря царя. Оба смотрели друг другу в глаза прямо и смело.

– Дам вначале совет, – без обращения к титулу царя тихо проговорил маг, – воспитанием ребенка нужно заниматься систематически, методически и за стенами дома. То, как ведет себя ребенок на улице, это уже результат вашего воспитания. И наказывать его может тот, кто непосредственно этим воспитанием и занимается. А кто вы ей?

– Я? – опешил Филипп.

– Что вы дали этой девочке? О чем перед вами она обязана отчитываться?

Филипп понял суть слов Пири Рейса и опустил голову.

– Вы правы, но она моя дочь и я обязан позаботиться о ее будущем.

– Однако отцом не вас она называет.

– Пусть так, – не отвел глаз Филипп, хоть и было ему тяжело говорить, – я трус и упустил момент, когда она могла полюбить меня. Всему виной наш менталитет в отношении бастардов.

– Все правила придумывают люди. Они же их и меняют.

Невозмутимо проговорил Пири Рейс.

– Вы правы в одной истине, которую постигли. Мудрые люди не обманули, когда сказали, что царь Филипп мудр и умен.

– И в чем я прав?

– Вы трус, – огорошил словами Пири Рейс, – но вы это признали. Вы пожертвовали самым ценным что у вас есть, ради того «что люди скажут» -вашим ребенком.

– И что мне теперь делать? Она совершенно не управляема. Если узнает, что я ее требую к себе, даже Икару с нею не справиться. Спрячется так, что не найти.

– Ну.

Поднял к уровню глаз сухой палец Пири Рейс. Филипп увидел, что на кончике сидит и шевелит лапками красная как ягодка божья коровка. Ее круглые черные пятнышки, словно горошинки рассыпались по жестким крылышкам.

– Это так. Кто не знает на что способен источник, точно не найти. Однако я могу попробовать. И у меня есть чудесная помощница.

Пири Рейс дунул на палец. Насекомое расправило крылышки и грузно поднялось в воздух.

– Ваши условия, в отношении Герцога Эдварда Гессен Эденбургского. Скандал со страной такого уровня, большой удар. Могут начаться волнения. Что сами понимаете, не допустимо.

– Война недопустима, – согласился маг, – Герцог Гессен жив и скоро будет здоров, благодаря вашей дочери.

– Союз?

Задумался Филипп. Он всю ночь не сомкнул глаз и понимал, что в откуп у него потребуют руку дочери. Лина слишком ценный подарок, но огромная воинственная северная страна. Обернись она против него и много кто поспешит примкнуть к ней в союзники против Филиппа. Торговые и политические связи ничто, когда можно так поживиться от разгрома его богатого региона.

И надо же было так вляпаться в историю с бастардом короля Мальборка. Кстати, признанным и любимым. На кону теперь стоят отношения с Мальборком и королевством, куда отправилась Лина знакомиться с будущим супругом. Оба великие и сильные. Но Мальборк опаснее. Что бы стало с Филиппом, если бы не Этэри. Она спасла Эдварда. Войны не будет точно. Но король Мальборка теперь вправе требовать руку Лины и все привилегии что, появятся от брака с Эдвардом.

– Просьба.

Ответил Пири Рейс. Он словно читал Филиппа как открытую книгу и видел, что тот уже был готов на решительные шаги, даже в отношении царевны наследницы. Но Лина не нужна была малышу Эдварду. Любимцу и воспитаннику его лучшего друга Грааса. Тем более, что Эдвард уже свой выбор сделал.

– О, – только и смог выдавить из себя царь, готовый на все ради мира.

– Не мешать царевне Этэри быть самой собой. Учиться можно успешно и не садясь за эту парту. Позвольте мне действовать на свое усмотрение в процессе обучения. Поверьте, результат будет потрясающим.

– Разрешаю.

Ответил Филипп. Он был обескуражен просьбой. Душу гложили сомнения. Но маг их тут же разрушил.

– Герцог Гессен не имеет никаких претензий в отношении вас, царь Филипп. О чем, собственно, и написано в этой грамоте.

Маг вытянул из складок свернутый свитком пергамент и протянул Филиппу.

– Все недоразумения улажены. Дипломатических распрей удалось счастливо избежать. Я могу покинуть дворец? Сегодня первый день обучения с моей новой ученицей царевной Этэри. И я не намерен отменять занятия.

Филипп крепко сжал пальцами грамоту и с легким поклоном отстранился от мага. Пири Рейс тоже склонил голову. Его высокий тюрбан обрамлял голову придавая величественную грациозность всем движениям.

– Последний вопрос, – произнес Филипп, – сколии.

– О, они в полной безопасности, – ответил Пири Рейс. – и уже на пути к дому. Я узнал, что это уже не первый инцидент.

– Правда, – не стал лукавить Филипп. Тем более бесполезно это делать с тем, кто общается с существами природы, – и тогда и теперь именно Этэри смогла противостоять им. Мы даже не заметили в девочке этих возможностей, потому что магов чистой энергии у нас никогда не появлялось. По крайней мере так нам кажется. Виновник в обоих случаях выявлен. Меры приняты.

Пири Рейс довольно улыбнулся. Он не стал узнавать кто же тот злодей, что посмел экспериментировать над магическими насекомыми, да еще относящимися к повышенному классу опасности. Это было не его дело. Гораздо интереснее работа с Этэри. Уникальный редчайший случай рождения мага чистой первозданной энергии. И этот маг достался именно ему – Пири Рейсу.

Этэри сидела в своей засаде. Точнее лежала на мягких подушках и болтала ногами. Тончайшие слои белоснежной ткани юбки задрались, оголяя ее колени. Туфли она закинула в угол балкончика и уже забыла об их существовании. Чудесный дом с мезонином снова стал ее надежным убежищем.

Когда Икар сказал, что она должна переодеться, девочка поняла, по чьему это приказу ее снова ожидают в школе. Заскочила, глянула одним глазком на Эдварда. Вполне себе уже прилично выглядит. Даже шутит немного. Неудачно, но того общения, что у них уже было, было достаточно, чтобы Этэри поняла, с чувством юмора у парня проблемы.

Как только Эдвард начал задавать неудобные вопросы. Она в срочном порядке распрощалась и убежала. Царица Лира под строгим надзором по приказу царя. Ее заточили в собственных покоях в наказание. Царь Филипп срока не определил, и никто не знал сколько времени она там проведет в полном одиночестве. Еду она получает через проделанное окошко в двери. Даже служанку ей запретили предоставить. Лира осталась одна одинешенька, за свои проступки.

Царь много раз ее предупреждал. Но она не верила, что он решится на кардинальные меры. Вот, доигралась. Первый раз эксперимент со сколиями ей обошелся малой кровью. На этот раз, чуть не погиб высокопоставленный гость. Смерть Эдварда Гессена могла стоить Филиппу очень дорого.

Этэри обо всем этом знала из-за того, что Икар совсем стал тугоух и в последнее время разговаривает гораздо громче, чем это нужно. Только девочка не собиралась никому ни о чем рассказывать. Вот и стоило Эдварду спросить, она помахала ему на прощанье рукой и была такова.

На самый кончик носа села божья коровка. Этэри в этот момент жевала очередную виноградину. Вокруг их уже практически не осталось. Этэри объела все, до чего дотянулась.

Царевна скосила глаза, пытаясь сфокусировать взглядом насекомое. После тихо рассмеялась. Подставила палец, и коровка переползла на него.

– Какая ты красивая.

Любовалась она важно расхаживающей божьей коровкой по ее пальцу. Время шло неспешно. Внизу суетился хозяйственный двор. Изредка раздавались выкрики дворовых людей. Лежать на мягких удобных подушках, жевать сладкий виноград и болтать ногой. Ну разве не счастье.

Сбоку тихо отодвинулась доска. Этэри удивленно повернула голову и перестала дышать. Затем отодвинулась вторая и в прореху просунулась голова в тюрбане. Это был тот самый маг, что тихо стоял у окна все время, когда несколько часов измывались над Этэри, пытаясь выжать из девочки хоть полкапельки магических способностей.

– А.

Не нашла, что сказать царевна. Она выпрямилась и стала расправлять юбки на ногах. Маг мило улыбнулся, сухими тонкими губами.

– Добрый день, – проговорил он, – милая девочка.

– Здравствуйте, – еле выдавила пересохшим горлом Этэри.

Это была просто катастрофа! Где найти еще такое чудесное убежище? Это тайное место разоблачено.

– Вот ты где, проказница.

Этэри дернулась и уже распахнула рот, чтобы начать оправдываться, почему она тут, а не в школе. Но не успела издать и звука, как онемела снова от нового шока.

Сухой старик протянул свой пергаментный палец. Причем это был не узловатый сухой скрюченный палец. Это был красивый, худой ровный палец с удлиненным тонким ногтем. Многие женщины душу бы продали за такую форму ногтей.