Текст книги "Прости, умри, воскресни (СИ)"

Автор книги: Наталья Косарокова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

5

Злость внутри мужчины вспыхнула ярким пламенем. Лира воздействовала на него только что своими чарами. Испытывала какое-то новое заклинание? Или пыталась зачаровать? Возможно, просто хотела отнять у него немного энергии.

Царица резко осеклась и удивленно захлопала ресницами. Связь так резко оборвалась, что ей стало больно. Она была крайне удивлена, как старый вояка умудрился разорвать ее чары? А все карты ей перепутала снова Этэри. Это она спасла опекуна. Как? На этот вопрос пока никто не знал ответа.

– Знаете, – без шарканья заговорил Икар, – от злости раздувая ноздри.

Иного обидчика он бы уже надвое разрубил мечом. И не смотря на свою старость он еще был сильным солдатом. Про опыт нечего и говорить. Лира от волнения облизала губы и напряглась.

– Половой инстинкт, – резко выдал старик, а царица охнула и даже отступила на шаг назад, – это инстинкт врожденный и самый мощный.

Икар неожиданно вспомнил забавную фразочку Этэри и обрушил ее перефразированный смысл на воспаленный мозг царицы. Та ошарашенно выпучила глаза.

– И, если он не будет удовлетворен полноценно женой, мужчина обязательно будет искать его удовлетворение где-то на стороне.

– Замолчи старик! – всхлипнула Лира.

– Э нет, – махнул головой Икар, – ты меня зачаровала. Теперь моя очередь открыть тебе глаза. Это по аналогии удовлетворения пищевого инстинкта. Питание мужчины должно быть регулярно и разнообразно дома, чтобы он не бегал и не искал этого разнообразия по столовкам. Поняла? Вижу, поняла!

– Ах ты, мерзкий старик!

Взметнула руками Лира. На кончиках пальцев молниями сверкали синие всполохи. Икар не дрогнул. Он стоял твердо и в упор смотрел в глаза Лиры. Как давно он мечтал высказать этой ведьме нечто подобное! Двери резко распахнулись, сметая Лиру в сторону. Молнии соскочили с кончиков ее пальцев и улетели, врезавшись в резные столбы, за которыми пряталась свита царицы.

Оттуда раздались испуганные визги и вопли.

– Икар!

Филипп даже не заметил, как дверью пришиб жену, и та завалилась на пол, не причинив Икару вреда.

– Мой царь, – склонил тот голову перед государем.

– Идем. Живо. Ты мне очень нужен.

– Да мой, царь.

Еще раз склонил голову старый солдат и улыбнувшись переступил порог зала переговоров. Там был только он и царь Филипп. Икар повернулся и плотно захлопнул двери зала, довольно сверкнул глазами.

Лира поняла, что никто к ней не бросится и не поднимет. От злости стукнула кулаком по плитке пола и зарычала. Села и задрала рукав.

На запястье был надет почерневший и растрескавшийся тонкий браслет. Лира пыталась с помощью этого нового артефакта воздействовать на мужа. Но ничего не вышло. У того какая-то не ведомая ей защита от всего магического.

Тут подвернулся старый солдат. На него магия стала действовать практически сразу. Царица успела отнять у старика несколько дней жизни. Но случилось странное явление. Он неожиданно разорвал связь. Вот так! Взял и разорвал. Как?! Руку обожгло как огнем. Лира со тоном стащила испорченный артефакт и со злостью откинула его от себя.

Девушки из ее свиты выскочили из-за колонн и бросились поднимать свою царицу.

Этэри побывала во всех уголках праздничных площадей и павильонов. Даже покаталась на ослике. Лину она видела лишь раз. Та сидела на своем троне. Царя и его жены уже не было.

Махать рукой сестре было абсолютно бесполезно. Она не отреагирует даже если будет смотреть на тебя в упор. Царственное воспитание не позволяет так себя вести. А Этэри хоть и являлась официально царевной, по факту была какой-то беспризорной царевной. Плохо это было или хорошо, она не знала. Но так полюбившаяся ей свобода уже сидела глубоко в подсознании.

Ее пока не трогали. Не обучали так как Лину. Про магию вообще не было и речи. Девочке уже одиннадцать. Уже почти вышел срок, когда магия могла пробудиться. Поэтому у Этэри было больше свободы. Она занималась тем, что ей нравилось. Икар хоть и был воякой с крутым нравом, но полностью сидел под голой пяточкой этого суслика-агронома.

Девочка ходила в школу для высшего сословия. Как у Лины у нее не было персональных преподавателей. Она училась танцам, рисованию, не плохо пела. Икар много времени уделял военной подготовке. Последнее тщательно скрывалось даже от Филиппа. Старый солдат был чрезмерно подозрительным. И лично обучал Этэри приемам самообороны и военному искусству. Он считал, что однажды эти знания спасут его дочери жизнь.

Этэри стояла и смотрела что происходит вокруг царевны наследницы. Странные люди расставили вокруг нее большие зеркала и такого же размера холсты. Мужчина в пестром одеянии подошел к царевне и что-то ей показал. Он размахивал большого размера кистью в одной руке и черной эбеновой палочкой цилиндрической формы в другой.

Лине поправили украшения, прическу и она приняла красивую позу. Большая толпа народу столпилась на отдалении вокруг и смотрела на то, что происходит. Пестрый взмахнул эбеновой палочкой и сделал несколько пассов руками. С кончиков его пальцев сорвались белые искры. Но он не стал их ни в кого выпускать. Толпа ахнула, некоторые даже пригнулись в страхе.

Странного вида человек направил искры на свою большую кисть, а затем опустил ее на палитру. Кисть вобрала в себя все краски, что были на палитре и началось волшебство под всеобщие восклицания. По большей части испуганные, потому что такое зрелище тут происходило впервые.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лина сидела как изваяние. Красивая утонченная статуэтка. Она была прекрасна от макушки до кончиков бархатных туфелек. Этэри от восхищения аж прижала ручки к груди и с замиранием сердца наблюдала, что происходит дальше.

А дальше было вот что. Пестрый взмахнул кистью и краски словно брызги разлетелись во все стороны. Зеркала ловили отражение царевны, а на холстах как вспышки появлялись ее изображения. Они были практически одинаковые, потому что Лина сидела неподвижно. Изменялся лишь угол ее положения.

Народ вопил от восторга. Пух-пух-пух, раздавались хлопки и на холстах мгновенно появлялись изображения прекрасной царевны. Когда все было завершено. Лина слегка улыбнулась, ожила и даже слегка двинулась. Она своими белоснежными маленькими ладошками даже пару раз хлопнула. На что к ней повернулся пестрый и поклонился практически в самые ноги.

Этэри тоже была в полном восторге. Такую магию она видела впервые. Это было великолепное представление. Маленькая царевна как все громко хлопала в ладоши и визжала во все горло.

Подошли слуги и по двое взяли готовые полотна. Они были размера с саму Этэри. Написать картину такого формата стоило огромных средств. А тут за какие-то десять минут десять полотен!

Каждое полотно проносили мимо царевны. Лина одобрительно кивала, осматривая себя. Эти картины уже были раскуплены за огромные деньги теми, кто вскоре уедет домой и у них будет пять с половиной лет на то, чтобы решить нужен ли им союз с царем Филиппом и смогут ли они претендовать на руку его дочери. Лина была убеждена, что она нужна всем. Все от нее в восторге и лучшей партии чем она не было никогда и не будет за всю историю водного царства.

Вот царевна взметнула рукой, и одна картина прямо в руках слуг оплавилась и осыпалась. Толпа ахнула и замерла. Ей не понравилось, как она выглядит с правого ракурса. Так она некрасивая, решила для себя Лина. Уничтожила «некрасивую» картину ну и показала силу своей магии. Долго думала, как это сделать, чтобы поднять себя еще в цене в глазах претендентов в женихи. Удалось.

Этэри чуть не расплакалась. Такая красивая работа и уничтожена. Но царевне лучше знать. Полотна были унесены и розданы покупателям. А Лина уже сидела в другой позе, чуть бочком и высоко задранным острым подбородком и человек в пестрых одеяниях начинал свое волшебство заново.

Этэри выбралась из толпы и пошла по краю площадки. Города водного мира никогда не стояли на земле. Уже многие тысячелетия так было заведено. Все боялись землю как инстинктивно боялись их предки змей, пауков и огня.

Огромные жилые пространства находились глубоко в море. В этих городах было все: дома, улицы, магазины, школы, столовые, казармы. Множество кругов отходило от центрального круга и люди так жили. Тут даже были парки и площади с растениями, которые росли из всего что угодно. Банки, кадушки, горшки, специально отгороженные пространства с насыпной землей.

Люди, по сути, боялись не самой земли. На берегу оказывается тоже жили люди. Но их поселений было так мало и с ними так редко общались те, кто жил на воде, что некоторые даже не знали о существовании последних.

Многие таких называли отшельниками. Потому что на земле не было царств. Там никто никому не принадлежал. На землю иногда уходили те, кто хотел свободы. Но тогда никто и не заботился об их благополучии. Эти люди были сами по себе. И стоило им появиться на торговых площадях, как это становилось всеобщей сенсацией. Отшельники торговали травами и украшениями. Большинство из них были сильнейшими амулетами и артефактами. А также всем, что дает земля. А это абсолютно все. Что покупали себе никто не знает. Они чаще общались с магами, а эта закрытая каста.

Этэри вышагивала по краю дощатой площадки. Она уже порядком устала. День клонился к закату, был ранний вечер. Икар вернется не скоро. Его призвал к себе царь, а это значит, что опекун может отсутствовать и до утра. Волны с шумом бились о сваи, громко кричали чайки. Юная царевна подняла голову и посмотрела на небо. Оно было прозрачно и чисто как слеза. Оглянулась назад. Вдалеке словно в дымке возвышались темные холмы. Там земля. И оттуда небосклон затягивало грозовыми облаками. Сегодня будет дождь. Надо поскорее добраться до дома. Икар запрещает находиться под дождем.

– Эй, красавица, – окрикнул ее кто-то, – какие у тебя яркие серьги.

Этэри остановилась. Перед нею сидел молодой паренек. Он был одет так же странно пестро как тот, что колдовал перед Линой.

– Это мне подарил мой папа, – наивно ответила девочка.

Парень хитро сощурился. Он был невероятно красив. Даже слишком. И держал он себя странно. Икар сразу же бы заметил в проходимце военную выучку и накаченные мышца под пестрыми тряпками. И наверняка схватил был его, потому что он явно не тот, за кого себя выдает. Но Икара рядом не было. А Этэри конечно же даже не поняла, что ее внимание привлекли не просто так.

– А какое у тебя колье! – выдал бы Икару себя с потрохами человек явно из высшего общества, – кораллы кровавые как кровь! Редчайший цвет и яркость.

Этэри взяла в руки свое украшение и тоже посмотрела на него, словно до этого не видела.

– Да, – ответила она просто, – бусики очень красивые.

– А что у тебя в волосах?

Парень запустил ладонь в ее каштановые локоны и вытянул шнурок с бусинами. Он незаметно послал искорку магии в шнурок, но отклика не получил. Он еще раз улыбнулся, Этэри ничего даже не заметила и не почувствовала. Так он проверил, что магии в девочке нет совсем.

– Это мои собственные украшения, – отцепила шнурок Этэри, – всем, кому они нравятся, я их дарю. Возьми это тебе. Я Этэри. А ты кто?

Парень немного растерялся от такого поворота событий.

– Нет что ты, это твое.

– Бери! – вложила в его ладонь украшение Этэри, – оно принесет тебе удачу. Так все говорят, кому я их дарю. Я себе еще сделаю.

– Спасибо, – озадаченно осматривал подарок парень, – это так неожиданно. А я Эдвард. И я свободный художник.

– А, – развернулась Этэри и указала рукой в сторону площади, – там твой хозяин колдует картины с изображением царевны Лины.

Эдвард поджал губы и неопределенно пожал плечами, затем растянул улыбку красивее которой Этэри в жизни не видела. До этого она считала, что самый красивый мужчина на всем свете – это Икар.

– Ты красивый, – выпалила Этэри, – почти так же, как мой папа Икар.

Парень растерянно хохотнул и обернулся назад. Там сидел неприметный старик. На его плечи был накинут полотняной плащ серого грязного цвета. Старик кивнул головой и одними губами произнес «она». Эдвард отрицательно качнул головой. Но старик крепче сжал губы и повторил «она».

Внимание Этэри привлекло зеркало. Оно было точь-в-точь такое же какими была окружена сестра. А рядом в рядок стояли несколько полотен. Все они были пусты. Свободный художник Эдвард еще не выполнил ни одного заказа. «Наверное его услуги уж слишком дороги» думала Этэри, а сама кривлялась перед зеркалом и строила рожицы как обезьянка.

– Этэри, – подошел к ней Эдвард и стал рядом, – хочешь я тоже наколдую твой образ?

– О нет, благодарю, – отмахнулась девочка, – не стоит. У меня дома есть картина со мной. Новая.

– Ну что ты, – настаивал он, – это забавная игра и совершенно ничего не стоит. Посмотри, как это весело! Прими какую-нибудь позу.

Этэри два раза не стоит повторять. Везде, где весело и забавно, там всегда она. Она схватила Эдварда за руку и вскрикнула.

– Прыгай!

И расхохоталась. Еще когда она наблюдала за тем, как рисуют Лину ей, хотелось больше движений и смеха. Но Лина была настоящей царевной, не то, что она незаконнорожденной бесприданницей. И у нее были манеры и правильное царственное воспитание.

Этэри была освобождена от многих требований. Плюс в ней не было магии. Она не была интересна царскому двору. Многие так и говорили: растет как сорняк. Но от этого в Этэри и было больше радости и счастья. Она в отличие от сестры была добра и улыбчива. Лина была вечно надута и заносчива. И Этэри это воспринимала как признак царственного воспитания.

Тот немного испуганно вскрикнул, но послушался. Оба подпрыгнули и расхохотались. Этэри была зажигалочкой и всех, с кем не встретится веселила и заставляла улыбаться.

Раздался громкий хлопок. Этэри подпрыгнула от испуга и тут же захлопала в ладоши, расхохотавшись.

– Ах, – кричала она заливисто и звонко, – какие краски! Какая красота! Какие мы красивые!

Затем наклонилась и тронула пальчиком полотно.

– А оно долго будет храниться? Как настоящее?

– Оно и есть настоящее, – чесал затылок, сбивая с головы набок свою пеструю шляпу паренек художник.

Он был немного дезориентирован неожиданным напором девчонки. Ожидалось что они натолкнутся на чопорную зазнайку, с которой будет тяжело даже разговаривать. Готовились долго речи на всякие случаи, так сказать, жизни. Но Этэри все разрушила своим смехом и весельем. Эдвард оказался не готов к такому простому общению. Нет рядом Икара. И Этэри веселится от души. Иначе Эдвард уже бы висел на дыбе и отвечал на его вопросы.

На полотне отобразилась сама Этэри в моменте прыжка и Эдвард с ошеломленным смешно перекошенным лицом. Девочка хохотала до слез. Она смеющаяся, волосы вразлет, в глазах искры. И паренек испуганный и напряженный.

Этэри так разошлась от веселья, что стала танцевать. Рядом откуда не возьмись разлилась музыка. Менестрели остановились и заиграли веселую пляску.

Маленькая царевна пошла вдоль полотен и меняя позы выплясывала и подскакивала. То ноги в стороны, то руки вверх. А затем как встала на руки и крутанулась пару раз колесом. И так все быстро это произошло, что площадка неожиданно закончилась и плюх Этэри прямо в море и упала.

Эдвард глаза выпучил и в один миг прыгнул следом за девочкой. Старик в незаметном плаще страдальчески скривился, поднял глаза к небу и выдохнул.

6

Менестрели перестали играть и столпились у края площадки. Все заглядывали за край. Что же там сейчас происходит. Первой появилась Этэри. Она была вся мокрая и хохотала.

– Зачем прыгнул, – смеялась она, – глупый! Я плаваю, как дельфин!

Когда Этэри и Эдвард выбрались на помост с них потоками стекала вода. Этэри весело отряхивалась и выжимала подол сарафана. Парень выжимал шляпу и тоже посмеивался. В такой переплет он явно никогда не попадал. Менестрели весело захлопали в честь спасителя маленькой девочки и снова заиграли свою пляску.

Этэри махнула рукой на прощанье и внезапно умчалась, словно и не было ее только что тут. Эдвард слова не успел сказать, как остался один среди толпы.

– Я куплю у вас эту картину за десять золотых!

Раздался рядом незнакомый мужской голос. Эдвард развернулся и увидел рядом хорошо одетого купца. Тот указывал пальцем на первую картину, где он был изображен с Этэри в прыжке.

– Что? – Не поняв, о чем речь, спросил парень.

– Вы хотите больше? – не торговался купец, – хорошо, я дам больше. Скажите, сколько.

Раздался ряд новых хлопков и все оставшиеся полотна проявились в картины. И какие там отобразились изображения! Уму не постижимо! Этэри в разных позах и таких забавных. В прыжке руки вверх, вверх ногами, боком в танце, крупным планом только часть лица. Юная царевна прыгала, кривлялась, танцевала и в итоге упала в воду. На последней, только ноги да яркие водяные брызги.

Толпа ремесленников, мастеровых, ювелиров и пекарей собралась тут же. И все толкали в бока ошеломленного молодого псевдохудожника. Эдвард не мог разобраться в чем дело. Откуда ему было знать, что для простого народа Этэри уже была равной богине. Простой народ уже давно заметил, что эта девочка неведомым образом влияет на настроение, удачу, выздоровление.

Ожил наконец незаметный человек в сером плаще. Он встал. Это был очень высокого роста сухой старик с серьезным твердым ртом. Его колкие серые глаза смотрели прямо и, казалось, всё обо всех знают.

– Не продается.

Схватил он первую картину, единственную, где был изображен и Эдвард. Он так ловко смахнул с правого плеча полотно плаща, что это оказался и не плащ вовсе, а накидка. Старик явно был сильным магом.

Одним движением незаметным глазу он спрятал картину в тряпку и это оказался полотняной чехол для картины. И размер был идеальный под размер полотна.

Толпа аптекарей и портных, а также сапожников и лекарей тут же сориентировалась и невозмутимо требовала распродажи оставшихся шедевров. Никто не жалел средств и сам назначал свою цену и не малую. Буквально начались торги. Растерянный молодой человек не знал куда деться от требовательных покупателей. Кто бы мог подумать, что тайная операция по знакомству с царевной Этэри так пойдет не по плану.

Сухой маг не обращал внимания на столпотворение. Его миссия была выполнена. Однако и его озадачила такая активность толпы. Он уже собрался покинуть площадку. Вдруг внезапно замер и сузив глаза присматривался ко всему. Эдварда, который не мог вымолвить ни слова, затолкали на задворки торговли и забыли. Только иногда появлялась откуда не возьмись рука с мешочком золотых и буквально вдавливалась с парня. Тот растерянно хватал деньги и отступал еще дальше.

– Учитель? – перестал он скрываться. Все равно никто на них не обращал никакого внимания. Всех волновали изображения девчонки. – ты понимаешь, что происходит?

– Я думаю, – спокойно отвечал тот и почесывал жидкую белую бородку.

И вот он неожиданно выхватил из толпы еще одно полотно.

– Эй! – раздались выкрики где-то из середины, – я ее купил! Она моя!

Старик ловко смахнул накидку с плеча и вот картина уже в чехле. Маг махнул рукой Эдварду, тот взял и бросил один мешочек в середину торгов.

– Зачем мне деньги?! – тут же раздались выкрики неизвестного покупателя. – мне нужна картина!

Оба мужчины: поддельный молодой художник и сухой высокий старик исчезли с площади. Чья-то рука высунулась из толпы и очередной мешочек золота со звоном упал на дощатую поверхность. Никто даже не заметил, что продавца-то и нет.

– Зачем тебе две?

В темном переулке стояли двое. Один как фонарный столб неподвижно, второй снимал с себя разноцветное тряпье и выкидывал в мусорный бак. Маг расчехлил одну картину, ту, где его ученик с искаженным лицом тот ли от страха, то ли от испуга в прыжке.

– Смотри внимательно. – коротко приказал старик.

– Ну.

Тщательно осмотрел все детали Эдвард и вернул картину. Маг не торопливо запаковал полотно обратно и расчехлил вторую.

– Смотри внимательно. – снова сказал он.

– Ну.

Взял за края картину Эдвард. Тут была часть лица Этэри. Лишь часть щеки, да нос кнопочкой и глаз, да огромная копна каштановых завитков.

– Да, ну нафи…

– Не выражайся, герцог! – строго скомандовал старый маг.

– Вот это да! – тут же поправился Эдвард.

Картина была убрала в чехол. И оба мужчины растворились в переулке. Их и тут уже не было. Спустя пятнадцать минут два представителя высшего сословия из далекой северной страны, расположенной за много морей от царства царя Филиппа, вышагивали по дворцу к своим покоям. Слуги открывали перед ними двери и кланялись. Это были важные гости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На пути двух мужчин показались царь Филипп и его верный советник Икар.

– Герцог Эдвард Гессен Эденбургский из Мальборка и его оруженосец граф Граас фон Гориц.

Раздалось рядом оглашение имен пришедших. Гости слегка склонили головы перед хозяевами и выпрямились как струны. Филипп улыбнулся красивому юноше. Эдвард не мог претендовать на руку его красавицы Лины. Он был на взгляд Филиппа чрезмерно еще юн. Это раз. И самое главное. Он не был прямым наследником престола в своем государстве. Да, умен, силен и образован. А чего стоит его так называемый оруженосец! Плюс поговаривают, что Эдвард является признанным бастардом короля Мальборка. Любимым сыном, но все же.

– Я вижу вы приобрели две картины, – увидел Филипп два чехла в руках Грааса и Эдварда.

– Царевна Лина – само совершенство, – тут же ответил сладко герцог и улыбнулся так, что были бы перед ним девушки в обморок упали бы, – не смог отказать себе в удовольствии. Покажу отцу. Уверен он придумает такие условия, что вы не устоите.

Филипп громко засмеялся. Ему этот юноша нравился на самом деле больше всех, но было много непреодолимых, но! Мужчины распрощались и разошлись. Лица всех тут же стали серьезными. Икар несколько раз оглянулся и подозрительно глянул на чехлы иноземцев. Уж что-то не понравилось ему ни в поведении этого скрывающегося под личиной оруженосца мага Грааса, ни в сладких речах его выкормыша Эдварда Гессен Эденбургского.

– Не нравятся мне эти двое, – бубнил Икар себе под нос.

– Тебе никто не нравится, мой старый учитель, – смеялся Филипп, – оставь свои бесплодные подозрения.

– Все равно не нравятся мне они и все.

Не унимался Икар. Он сейчас думал об Этэри. Вернулась ли она домой вовремя. Ведь гроза разразится совсем скоро.

Эдвард шел и думал тоже об Этери. Лина ему была абсолютно не доступна. И пусть он тут павлином рассыпался в комплиментах перед царем Филиппом. Было очевидно, что разведка того работает на отлично. А вот его вторая внебрачная дочь. Тут вполне можно и поторговаться. Этери незаметно и войдет в возраст невесты и рано или поздно Филиппу придется решать с нею вопросы. А он уже сработает на опережение. Но надо полагать, что не один он такой умный. Только царевна Этэри скрыта от высшего двора. Босая лохматая девчонка в ярком сарафане. Обстриженная как прислуга со странными висюльками в волосах. Кто еще может распознать в ней царевну? Правильно! Не многие. И в этом его преимущество.

– Понравилась царевна?

Спросил Граас, стоило им оказаться в комнате.

– Очень!

Завалился в кресло Эдвард. Он вздыхал и все думал о босой девчонке с такими веселыми смешинками в глазах. Какой бы она стала ему женой? И не сомневался, самой лучшей. Такой больше нигде не найти!

Граас глянул на ученика и распаковал картины. Установил их рядом и озабоченно схватился за свою жидкую бороденку.

– А с этим что делать?

Подошел к нему Эдвард.

– Это хороший вопрос, – ответил старик, – надо подумать.

Оба смотрели на глаза Этэри. На первой картине их цвет был изумрудный, как молодая свежая зелень. А на второй, где виднелся лишь один веселый глазок. Цвет радужки был насыщенного шоколадного оттенка. Такого Эдвард еще в жизни не видал. Мурашки побежали по плечам, он обхватил себя и растер руки.

– Ты знаешь, что это значит? – спросил он.

– Нет, – ответил Граас, – но знаю того, кто знает.

– Эй, – раздалось сверху, – суслик-агроном!

Этэри мигом сжала кулаки и стала оглядываться по сторонам. Никто, кроме ее Икара не имел права так ее называть. Обидное прозвище из его уст звучало как ласка, а из чужих, как оскорбление.

Шла к себе домой, никому не мешала. Мокрая одежда холодила тело, подол прилипал к ногам. Веселый день, весело завершился. Напрыгалась, наплясалась, познакомилась с интересным художником. И даже ее образ был запечатлен как у Лины на холсте. О чем еще можно было мечтать? Все мечты маленькой царевны тут же обычно исполнялись. А все потому, что мечтала она о несерьезных вещах. Таких, например, как побегать в отдаленных частях города или о новых бусинах для своих украшений.

Никого вокруг не было. Голос исходил будто бы сверху. Этэри задрала голову. Никого. Она как раз проходила мимо старой библиотеки. Их излюбленному месту встреч с Линой.

Старшая царевна все свободное время проводила со своими лучшими друзьями – книгами. Она училась без остановки. А Этэри была рядом и не мешала. Читать она умела прекрасно, как все образованные девушки высшего общества. Только не любила.

В отличии от Лины у Этэри не было столько усидчивости. Гораздо интереснее гонять на каное среди стаи дельфинов или бегать босиком по площадям с ребятнёй. А еще Этэри обожала приставать к ремесленникам и учиться с них: чистить рыбу, раскладывать на сушку травы, просеивать муку для сладких булочек, плести сети. В лазаретах, подносить ослабшим больным воду и кормить их крутым говяжьим бульоном.

На чтение даже самой интересной книги у Этэри просто на просто не было времени. На скрип Икара она так и отвечала: «Закажи у божеств лишний час в сутках. Его я и потрачу на чтение. А у тех суток, что сейчас у меня просто нет нужного часа». Ну не суслик-агроном эта Этэри?

Маленькая царевна подергала лиану, что плелась по стене и в один миг забралась на второй этаж. Прошла два стеллажа с книгами и увидела там Лину.

– Долго же ты соображала, растрепа, – увидела она сестру и скривилась.

– Твой голос я не угадала.

Призналась Этэри. Лина многому научилась с тех пор, как во дворце появились новые маги учителя. У жены и дочери царя Филиппа проявилась неугасающая страсть к изучению своей магии.

И если царица Лира была настроена на то, чтобы при помощи магии воздействовать на других. И тем самым добиваться своих целей.

Лина избрала другой путь. Она изучала больше силовую и физическую магию. А точнее метаморфозы тела, превращения, боевые заклинания.

Лина подошла и обсушила одежду Этэри. Затем привела ее волосы в порядок. На эти два бытовых заклинания они истратила много сил. На белоснежной коже лба образовались маленькие капельки пота. Она промокнула их платком и вздохнула.

– Силы духа во мне великая мощь! А силы телесной мизер. Все вот думаю, как поправить ситуацию.

– Поменять местами силу духа и тела? – удивленно округлила глазки Этэри, – не сильный ли тот, у кого дух крепок?

Лина скептически посмотрела на Этэри.

– Ничего ты не понимаешь, потому что мала еще. Больше читала бы умных книжек и знала, что есть ситуации, когда умений много, знаний прорва, а сил мало. Магических сил не хватает. Я вот, – указала она на Этэри, – ничего толком не сделала, а все. Выдохлась! Разве это сила? Смех один. Это прям несчастье мое.

– Может быть, – задумалась Этэри, – если довольствоваться тем, что имеешь и не прыгать выше головы, и будешь счастлив? Талантов в каждом много. Тем мы и прекрасны, что разные. Достаточно полюбить свои таланты и развивать их так, как тебе дано.

Лина вытянула лицо и раскрыла рот. Затем ладонью демонстративно подняла челюсть.

– Ля какая, – выговорила она, выпучив глазки, – а чё будет дальше? Страшно подумать!

Этэри расхохоталась. Такая Лина стала смешная.

– Как тебе мой простолюдинский? – поинтересовалась она и тоже засмеялась.

– Не знаю, – честно ответила Этэри, – вам из высшего сословия кажется, что простые люди так и разговаривают, коверкая слова? Вовсе нет. Да и зачем тебе?

– Есть идея! – подняла Лина палец вверх, – я давно обдумываю этот план. Ты со мной?

– Я везде, – махнула рукой радостно Этэри, – где есть идея!

Она так любила все делать вместе с сестрой. И даже не подозревала, что та задумала. А Лина, заручившись, словом, младшей сестры, убежала и из тайника, устроенного в пыльном углу за старыми манускриптами, вытащила два комплекта простой одежды.

На самом деле Этэри была полностью права, только из-за неопытности и малолетства Лина всегда умела все обернуть в свою пользу. Царевна долго обдумывала свой план. Она обладала малым резервом магии и страдала от этого неимоверно. Просто не показывала свой гнев на людях.

Этэри вот была без магии, что нравилось Лине больше всего в сестре. Той просто было жизненно необходимо превосходить Этэри во всем. Пока это удавалось.

Но Лина не была глупа. Она видела, как из пухлой толстушки ее сестра постепенно превращается в настоящую красавицу. Яркую, веселую, живую девушку. И она так же видела, как на Этэри смотрят люди. С нежностью и любовью. Ее все обожают! На Лину же устремлены равнодушные глаза.

Головы скролены пред Линой, а души и сердца перед Этэри. Рано или поздно в этой наивной простушке проснется жажда власти. И ей ничего не будет стоить отобрать ее у Лины. Нельзя было этого допустить никак! Лина решила действовать на опережение. Пора уже готовиться, пока Этэри беззаботно скачет по мостовой босыми ногами.

Вот так даже не догадываясь ни о чем, маленькая царевна угодила в планы двух высокопоставленных особ. Каждый из них уже думал о будущем и в каждом этом будущем у Этэри было свое место. О том, что думает сама Этэри и какое определяет собственное место, никого не волновало.

– Ли-на, – впервые в жизни канючила Этэри.

Девочка шла по деревянным доскам и временами останавливалась. Она была напугана и очень нервничала. И все потому, что имела неосторожность дать сестре слово. Теперь не забрать его обратно никак. А так страшно!