Текст книги "Святоши «Синдиката» (ЛП)"
Автор книги: Натали Николь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Глава 13
Бетани
Солнце, проникающее сквозь жалюзи… Вау, какое прекрасное ощущение. Подожди, солнце? В моей комнате нет жалюзи. Я мигом просыпаюсь от глубокого сна и подскакиваю на самой удобной кровати, в которой когда-либо лежала. Мое тело совершенно не любит быстрых движений. – Сукины дети, – бормочу я, пытаясь сориентироваться. Где я?
Я оглядываю минимально обставленную комнату, сама лежу на огромной кровати, застеленной темно-серой простыней, пледом и наволочками. Изголовье кровати из темного дерева с черной обивкой. Ночной столик, комод с зеркалом, письменный стол и стул выполнены в едином современном дизайне, что придает интерьеру целостность. На тумбочке стоит металлическая лампа с черным абажуром. Стены светло-серые, а шторы по цвету находятся где-то посередине между стенами и постельным бельем. Я вижу дверь в смежную ванную и предполагаю, что она, вероятно, похожа по дизайну на эту комнату. В настоящее время я настолько растеряна, что не могу сдвинуться с места и выяснить это.
Оглянувшись на тумбочку, вижу свой телефон, лежащий там вместе с бутылкой воды, упаковкой тайленола и… запиской? Хм. Любопытно. Может быть, в записке есть ответ на мои многочисленные вопросы, которые крутятся в моем затуманенном сном мозгу.
Я быстро беру телефон в руки, открываю тайленол, принимаю три таблетки и запиваю половиной воды, чтобы утолить жажду. Обычно я не принимаю эту дрянь, но знаю, что в противном случае заплачу. Потянувшись за запиской, смотрю на незнакомый почерк все еще с любопытством. Но когда наконец вижу последнюю строчку, все события последних дней встают на свои места, и я мгновенно просыпаюсь.
«Бетани,
Доброе утро, котенок.
Тайленол и вода для тебя.
Выпей, чтобы не чувствовать себя дерьмово.
Ванная комната примыкает к твоей комнате, шкаф находится в ванной.
Там же коробки со всеми твоими вещами.
Прими душ и пройди на кухню.
Синклер».
Черт! Как, черт возьми, я забыла? Затем меня осеняет озарение, и я бросаю взгляд на записку. Этот наглый ублюдок довел меня до оргазма, чтобы я согласилась!
Я скомкала записку и вскочила с кровати, не обращая внимания на боль и вновь обретенное негодование. Топая к двери, готова надрать ему задницу, но организм напоминает мне, что я не была в туалете неизвестно сколько времени. Закатив глаза на себя, еще больше злюсь, что телу нужны базовые потребности, и поворачиваюсь к ванной. Щелкнув выключателем, я на время ошеломлена тем, насколько та великолепна.
Двойная тумба из темного дерева – вот что первым бросается в глаза. На нем стоит мраморная стойка из темного оникса с двумя глубокими раковинами. Гигантское зеркало дополняет обстановку вместе с великолепными подвесными светильниками. Далее мое внимание привлекает огромный открытый душ из натурального камня, в котором могут поместиться восемь человек. Стекло настолько чистое, что вы практически не замечаете его, за исключением держащих его металлических кронштейнов. Три огромные душевые насадки свисают с потолка, а также различные другие, прикрепленные к стене. Оглядываясь по сторонам, я вижу унитаз и глубокую ванну-джакузи. Святое дерьмо, эта гребаная ванная комната больше, чем моя комната в общежитии! Господи, наверняка чертовски приятно управлять школой и быть одним из самых богатых и влиятельных людей в округе.
Пока мой мочевой пузырь напоминает мне, что нужно облегчиться, я прохожу мимо зеркала и мельком гляжу на себя, и останавливаюсь в ужасе от своего вида.
Вау. Просто… пиздец. Я выгляжу так, будто меня сбил грузовик. Волосы в полном беспорядке, на теле синяки и царапины, которые, к счастью, начинают заживать, да еще и чешутся. Моя шея выглядит хуже всего, на ней большие синяки от руки Питера, и я вся дрожу от воспоминаний о нем, вызванных наркотиками.
Я пытаюсь отмахнуться от воспоминаний, зная, что они никуда не денутся. Иначе я сорвусь и выплачу все глаза или впаду в панику, от которой потеряю сознание. Ни один из этих вариантов не кажется мне привлекательным, поэтому закрываю глаза и делаю несколько успокаивающих вдохов, пока снова не почувствую себя нормально. Ну, настолько нормально, насколько могу чувствовать себя сейчас.
Я, наконец, воспользовалась туалетом, прежде чем найти полотенце и подойти к огромному душу. Заглянув внутрь, вижу, что мои вещи лежат в шкафу. Это заставляет меня вздернуть бровь, любопытствуя их несколько «продуманными» действиями во всей этой безумно запутанной ситуации. Опять же, еще одна вещь, над которой нужно подумать и получить ответы. Но сначала я могла бы воспользоваться этим крутым душем с настоящей горячей водой, пока меня не вышвырнули на улицу.
* * *
Срань господня, так вот как принимают душ богатые и знаменитые. После того, как провела в душе добрых полчаса, тщательно промывая волосы и оттирая грязь, копоть, я, наконец-то, почувствовала себя в какой-то степени нормальной, учитывая обстоятельства. Обернув огромное пушистое полотенце вокруг тела, а другое – вокруг волос, я медленно выхожу на мраморный пол. Мне совсем не хочется поскользнуться и упасть, пополняя и без того длинный список того, что болит.
Сказать по правде, было бы проще перечислить то, что не болит.
Открыв дверь огромного шкафа, вижу все свои вещи в промаркированных ящиках.
Что ж, это жалкое зрелище всего, чем я владею, только что испортило мое несколько приподнятое настроение. Да гори все синим пламенем. И к черту всех.
Порывшись в ящиках, я нахожу носки, черные леггинсы и спортивный бюстгальтер цвета лайма, после чего быстро говорю, к черту нижнее белье. Надев все, я ищу заколку для волос и начинаю беситься, что ничего не могу найти. К счастью, наконец отыскала ее и собрала волосы в беспорядочный пучок. Позже я разберусь с последствиями, что не потратила несколько минут, чтобы как следует расчесаться.
Неважно. Моя жизнь и так разрушена, можно добавить к этому еще и чертовы волосы. Я справлюсь с этим, как и со всем остальным. Дерзко и не сдаваясь.
Когда подхожу к двери в моем маленьком, хотя и временном кусочке рая, меня вдруг охватывает страх. Кого я увижу? Что они скажут? Неужели я потеряю стипендию, и меня отправят обратно в Лос-Анджелес? Что, если они раскопают что-нибудь о моем прошлом? Я сейчас не могу думать, чтобы разобраться с этим ворохом проблем. – Давай, Бетани, ты справишься, – бормочу под нос, подбадривая себя. Стоя здесь, как испуганная девица, я ничего не добьюсь и не отвечу на многие вопросы, которые у меня есть.
Глубоко вздохнув в последний раз, я, наконец-то, открываю дверь в неизвестность, но только для того, чтобы меня напугали до смерти.
– Господи боже, чертов идиот! – кричу я, бросая бутылку с водой в Деклана в отместку. – Да что с тобой не так, чертова обезьяна!
Он успешно уворачивается от моей бутылки с водой, когда та летит в противоположную стену. Его глаза расширились от удивления, когда бутылка упала на пол. Дек медленно поворачивается ко мне лицом, подняв ладони вверх в знак капитуляции, а я, тяжело дыша, хватаюсь за грудь, пытаясь вернуть хоть каплю самообладания.
– Прости, солнышко. Я услышал, как включился душ, и… немного забеспокоился, ожидая, когда ты выйдешь. Я уже собирался постучать, когда ты вышла, – заканчивает он с великолепной, но стыдливой улыбкой.
Я поднимаю руку вверх в попытке заставить его замолчать, пока перевожу дыхание. Сейчас я не уверена, у меня проблемы из-за того, что он пугает меня до одури, или из-за его завораживающего облика рок-бога.
Деклан стоит передо мной в одних низко висящих темно-серых трениках, демонстрируя греховно сексуальный V-образный вырез, который сужается вниз в страну неизвестности. Конечно, поскольку я – сладкоежка, то бросаю быстрый взгляд на заметную выпуклость на его трениках и с трудом сдерживаюсь, чтобы не ахнуть. Черт возьми, он огромный. Я могу сказать, что он больше, чем любой другой мужчина, с которым когда-либо была. Вау. Сглотнув, я снова смотрю на его лицо. Деклан сложен как огромный, татуированный греческий бог. Татуировки, покрывающие его мускулистые руки, безупречно переходят на плечи, грудь и живот. Цветные волны, завихрения и формы безупречно переливаются между черным и серым. Поднимаясь взглядом по груди и татуировкам, я резко останавливаюсь на пирсингах в его сосках. У. Него. Проколоты. Соски. Чего бы я только ни сделала, чтобы облизать эти сексуальные штучки.
Облизать? Что, черт возьми, со мной не так? Господи, этот ходячий Адонис, трахающий всех подряд, чуть не напугал меня до смерти, а я думаю о том, как было бы здорово, если бы он прижался ко мне. Твердый и мягкая. Высокий и маленькая. Возможно, из-за его большого на вид члена я хоть раз получу достойный оргазм.
Я быстро закрываю глаза, пытаясь контролировать неоспоримое вожделение, которое, как знаю, отражается на моем лице и сочится из моего тела. Дурацкие потные ладони. «Вот что происходит, когда ты не трахалась более двух лет, тупица. Спасибо за напоминание о моем неудачном жизненном опыте, голос разума. Нет. И еще, пошел ты».
Я медленно открываю глаза, сохраняя нейтральное выражение лица, и чуть не закричала снова, когда он оказался рядом. Прямо. Передо. Мной. Я собираюсь снова закричать, может, пнуть его, когда он удивляет меня, быстро прижимая меня к своему твердому телу и увлекая нас обратно в мою «комнату», ровно настолько, чтобы закрыть дверь ногой и прижать меня между ним и стеной.
– Что за…
Я даже не успеваю закончить, когда он накрывает мои губы своими. Я настолько ошеломлена происходящим, что даже не осознаю, что целую его в ответ, пока он не требует проникновения его языка в мой рот. Набравшись смелости, я отказываю ему в этом, заставляя его слегка зарычать на мое неповиновение, после чего он ласкает мои губы своим языком. Я чувствую, как его язык касается моих губ, заставляя меня ахнуть. Это определенно было его целью, потому что он быстро засовывает язык глубоко в мой рот, заставляя наши рты слиться воедино. Мы боремся друг с другом за обладание, так как страсть и влечение переполняют нас. Мои легкие горят, но я не поддаюсь. Мы оба так увлечены поцелуем, что даже не шевелимся. Мы не ласкаем друг друга, просто наслаждаемся поцелуем так, что ни о чем другом не можем думать.
Резкий стук в дверь разъединяет нас.
– Деклан, мерзавец. Убирайся оттуда!
Я не уверена, кто из них это говорит, но по властному тону могу предположить, что это Синклер. Смутно помню его доминирующую ауру вчера, когда он подарил мне первый оргазм за долгое время.
Деклан дышит так же тяжело, как и я, когда шепчет: – Не обращай на него внимания, – а затем одаривает меня великолепной улыбкой. Когда снова смотрю в его безупречные серо-голубые глаза, то понимаю, что полностью очарована ими. Хотя в них могу прочесть легкомысленный характер, я также вижу смутное беспокойство. Беспокойный взгляд, который говорит, что его жизнь – далеко не прогулка по парку, но он остается собой несмотря ни на что.
Я знаю об этом больше, чем кто-либо другой. В некоторые дни мне трудно удержаться на плаву и не поддаться тьме, которая хочет утащить в глубины ада.
– Деклан Грант Картер. Либо опусти Бетани и выходи, чтоб мы все могли поговорить, либо я зайду и вытащу твою собачью задницу за кольцо на члене, наглая рожа.
Ага. Это точно Синклер.
Деклан закрывает глаза и откидывает голову, словно молясь о терпении. Затем он простонал. – Черт бы тебя побрал, Синклер Альфред Блэквелл! Все шло так хорошо, ублюдок!
Альфред? Альфред. О боже, я начинаю смеяться, не силах сдержать безудержный, беззаботный смех. До такой степени, что почти вдвое сгибаюсь от смеха, прижимаясь к Деклану. Я все еще хохочу, когда Деклан поцеловал меня в макушку и пошел со мной к двери. Он открывает дверь и перед нами стоит разъяренный Синклер, и я не могу удержаться и смеюсь еще сильнее.
Синклер – потрясающий мужчина, хотя и полный кретин, но второе имя ему просто не подходит. Я просто не могу остановить маниакальный смех, чтобы хоть немного отнестись серьезно к тому, насколько его бесит упоминание Декланом своего второго имени.
– Ты просто не мог промолчать, да?
Деклан улыбается своей потрясающей улыбкой слегка полными губами, уукрашеными пирсингом в виде обруча на правой стороне нижней губы.
– Заставил солнышко смеяться и разозлил тебя. Так что мне зачет вдвойне. Но ты первым назвал мое второе имя, засранец.
– Да, но Грант и близко не звучит так напыщенно и правильно, как Альфред, – сквозь зубы говорю я, перед тем как меня настигает очередной приступ смеха.
Деклан раскатисто смеется, присоединяясь ко мне. Синклер бросает на нас злобный взгляд изумрудных глаз, и ему совершенно не нравится наша шутка в его адрес.
Голос Джованни раздается в коридоре. – Еда готова, если вы все закончили спорить. Я не буду ждать, так что поторопитесь или отвалите!
И конечно же, в животе заурчало, я поняла, что прошло слишком много времени без еды. В воздухе витает восхитительные ароматы завтрака.
– Пойдем, солнышко. Давай покормим тебя, пока у этого заносчивого говнюка не слетели трусы от недостатка контроля, – говорит Деклан, направляясь на кухню и все еще меня обнимая.
– Ты в курсе, что я могу ходить сама? – спрашиваю я его, приподняв бровь.
– Ага-а-а, – отвечает он, растягивая «а» в конце, чтобы подчеркнуть. – И все-таки я тебя не отпущу. Ты слишком хорошо чувствуешься в моих объятиях, и раз уж этому засранцу пришлось нас прервать, я собираюсь завладеть всем твоим вниманием, – заканчивает он, провожая нас на кухню.
На кухне Деклан быстро берет стул у массивного острова, садится, а затем легко подхватывает меня и устраивает у себя на коленях, после чего подвигает к нам две большие тарелки с едой.
– Ешь, солнышко. Джи хорошо готовит, а ты давно не ела.
Затем он начинает есть, держа левую руку на моей талии.
Я смотрю на тарелку с вафлями, беконом, колбасой и яйцами. Пока пытаюсь решить, с чего, черт возьми, начать, голос Джованни выводит меня из задумчивости.
– Кофе, сок, молоко или в воду, Tesoro?
Я поднимаю взгляд и вижу, что мне улыбается такой же очаровательный и без рубашки Адонис. Господи Иисусе, какую воду пили их родители, когда их создавали? Серьезно.
Все трое чертовски сексуальны. У Джованни великолепные льдисто-голубые глаза, которые так же завораживают и западают в душу, как изумрудные глаза Синклера и серые глаза Деклана. Но хотя все трое – своего рода божий дар человечеству с их внешностью, я легко вижу различия между ними.
Джованни где-то посередине между ними. Он выглядит так, будто может быть таким же серьезным и грубым, как Синклер, но в то же время таким же беззаботным и диким, как Деклан. На первый взгляд, у Джованни меньше всего татуировок, единственные, которые я вижу – это те, которые идеально подходят Деклану и Синклеру. То, что вы видите у мужчин из мафии или донов в кино. Татуировки необычные: черепа с пронзенным в него трезубцем. У каждого из них на лопатках также имеется надпись на латыни. «Ante Mortem Infidelitatis». Интересно, что это значит?
Все трое намного выше меня. Деклан – самый высокий, а Синклер и Джованни примерно одного роста, но не намного ниже Деклана. У Синклера самые темные волосы, цвета черного оникса. У Джованни темно-русые, такие же шелковисто-гладкие, но немного длиннее. Волосы Деклана определенно соответствуют его характеру. Это шоколадно-каштановый цвет, более короткие по бокам и буйные на макушке. В растрепанном виде они падают ему на глаза, но когда уложены, то выглядят более броско, но так, как свойственно только ему.
Все трое широкоплечие, с узкими бедрами, с сексуальными V-образными мышцами, уходящими в низкую посадку, и счастливыми дорожками, которые ведут к их хорошо подвешенным членам. Предполагаю, что Джованни так же хорошо одарен, как и двое других. Синклер уж точно, если судить по моему вчерашнему спонтанному оргазму, и я чувствую стояк, на котором сижу у капитана Каддлса, который еще не совсем прошел после нашего раунда поцелуев. Все, что я вижу, – это рельефные груди, греховные мышцы, широкие плечи и скульптурные черты лица. Господи, помилуй человечество, ведь одного присутствия в одной комнате с этими греческими богами достаточно, чтобы женщина захотела раздеться и позволить этим достойным лизания образцам воплотить свои самые глубокие и темные фантазии. Потому что да, эти мужчины могут подкрепить свои дерзкие замашки, и они это знают.
Я чувствую, как краснею, когда думаю об обнаженных парнях и о том, как они будут со мной.
– Кофе, пожалуйста, – выдохнула я. Мой голос стал хриплым и с придыханием, выдавая, о чем я думаю. Румянец вспыхивает еще сильнее, я быстро беру вилку и начинаю поглощать вафли.
Я не могу удержаться от стона, когда вафли и фрукты оказываются во рту, потому что, черт возьми, как же они хороши. Один из парней роняет вилку, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть на себе все их взгляды. Я быстро глотаю, затем делаю глоток кофе.
– Что вы все на меня так уставились?
– Tesoro, нельзя так стонать, если не хочешь, чтобы мы тебя раздели и узнали, от чего еще ты можешь стонать.
– Ты предпочитаешь, чтобы я сказала, что твоя еда на вкус, как дерьмо?
– Я предпочту, чтобы этот стон исходил от того, как ты глубоко заглатываешь мой член и наслаждаешься этим, Бетани.
У меня глаза на лоб полезли от его смелого заявления. – Ты шутишь?
Синклер усмехнулся, отчего я, сощурившись, повернулась к нему. – Да, Сатана? Ты хочешь поделиться с классом своим славным мнением?
Его ухмылка исчезла, а блеск, который был в его глазах вчера, вернулся. Он хищный и доминирующий, и слова сарказма застывают на моих губах.
– Ой, котенок. Чувствую, в один прекрасный день ты нарвешься на неприятности из-за своего остроумного язычка. – Он выпрямляется в своем кресле, воздух кажется более разреженным от его авторитетного присутствия. – И когда этот день настанет, ты будешь умолять об этом. Не могу дождаться, когда смогу приручить твой умный ротик, а мой член погрузится глубоко в твою тугую киску.
Я едва могу дышать. В голове полный сумбур, хватка Деклана на моей талии крепнет, а пульсация его члена между ягодицами служит еще одним напоминанием о том, что здесь происходит. Честно говоря, я ни хрена не понимаю.
Немного успокоившись, я, наконец-то, могу ответить: – С чего ты взял, что я собираюсь подчиняться тебе? Или кому-то из вас, если уж на то пошло? Я даже не понимаю, что вы, ребята, могли увидеть в какой-то студентке, живущей в подвале, который вы, кстати, разрушили. Если меня выгонят из-за этого, я отрублю ваши члены. Потому что эта дурацкая школа – мой единственный шанс на достойную жизнь, и будь я проклята, если ваши поганые действия разрушат его.
Черт, я, наверное, сказала слишком много. Напряжение резко возросло из-за моего заявления, а напоминание, что я живу в этом претенциозном кампусе, привело к тому, что на меня бросили три пары кинжальных взоров. Склонившись к тарелке, я быстро начинаю есть дальше в попытке избежать вопросов, на которые мне не очень хочется отвечать.
– Ничего не случится с твоим статусом студентки, Бетани Лари. Ты больше не будешь жить в той адской дыре. Ты будешь жить здесь с нами, и это не обсуждается, согласна ты или нет.
Ну все, он меня просто выводит из себя своим властным поведением. Терпение лопается, и я выплескиваю всю злость на него. – Ну-ка повтори? Я не знала, что сменила место жительства на неопределенный срок. Зачем мне здесь оставаться? В подвале есть другие комнаты, которые я могу с таким же успехом занять. Мой ключ подходит к любой двери. К тому же там нет гигантской контролирующей занозы в моей заднице, с которой мне нужно иметь дело. Так что можешь смело отваливать.
– Подожди, минуточку. Что, черт возьми, ты только что сказала? – шипит Джованни, сбивая меня с толку ядом, сочащимся из его голоса.
– Э-э-э… что Синклер – гигантская задница, которой нужны уроки хороших манер?
Он ухмыляется на это, но явно не успокаивается.
– Хотя я согласен с тобой в этом, Tesoro, хорошая попытка. У тебя ключ открывает все двери? Ты ведь так сказала?
Я снова опускаю взгляд. – Не совсем, – бормочу я. Черт бы побрал мой болтливый язык.
– И что именно ты имела в виду, солнышко? – говорит Деклан мне на ухо, вызывая дрожь
– Вы, парни, не сдадитесь, пока я не скажу вам то, что вы хотите знать, верно?
– Ага, – соглашаются они одновременно.
Глубоко вдыхая, я обдумываю свои варианты. У меня такое чувство, что все они могут быть очень, очень убедительными, если захотят, и я не знаю, готова ли хотя бы отдаленно к чему-то вроде того, что они придумают.
– Отлично. Я отвечу на ваши вопросы. В пределах разумного, конечно. Но не буду отвечать до тех пор, пока не закончу есть, так что выкуси и смирись с этим.
– Все по-честному, – отвечает Джованни.
Деклан целует меня в щеку. – Мне подходит, солнышко.
Я смотрю на Синклера, который все еще хмурится, но потом кивает и возвращается к еде вместе со всеми.
По крайней мере, я выиграла несколько минут покоя, прежде чем начнется чистилище моей личной жизни.
Вот дура так дура.
