Текст книги "Святоши «Синдиката» (ЛП)"

Автор книги: Натали Николь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8

Джованни

Ошеломляющую тишину, воцарившуюся в комнате после вспышки Бетани, нарушали только работающие компьютеры. Деклан, Синклер и я стоим и сидим с отвисшими челюстями.

Слезливая история о стипендии? С чего бы ей так думать о себе, когда почти треть кампуса находится здесь на полной или частичной стипендии за спортивные достижения или научные исследования, которые скорее уникальны и не преподаются в большинстве государственных школ?

Собравшись с мыслями, я произнес: – Случайно никто из вас не знает, о чем она говорила насчет стипендии?

Деклан качает головой, проводит руками по волосам и вздыхает. – Неа. Разве большинство студентов не получают стипендию? Так почему она должна чем-то отличаться?

– Я… честно говоря, не уверен. Но что-то не сходится. – Быстро вскакиваю с кровати и направляюсь к компьютеру. – Давай присядем и посмотрим.

– Какого хрена ты сделал, Джи? – спрашивает Синклер, наконец обретя голос.

Я вздохнул, точно зная, что один из трех точно разозлится на меня, когда узнает. – Прошлой ночью я прикрепил под чехлом ее телефона новенький GPS-трекер, – бормочу я, запуская приложение и зеркально отображая информацию на дисплее, чтобы все могли видеть.

– Чувак… не перебор ли? – говорит Деклан.

– Я понимаю, почему он это сделал. Как и ты, Ди.

Я удивленно поворачиваюсь в кресле к Синклеру и приподнимаю вопросительно бровь. – Честно говоря, думал, что ты будешь расстроен. – Он пожимает плечами, глядя в сторону Деклана. Я усаживаюсь на свой «шикарный диванчик». – Я не знал, как она отреагирует, когда проснётся в нашем обществе. Просто перестраховался на случай, если дела пойдут не очень, как видно, не зря. Однако когда пытался найти ее комнату, чтобы сообщить соседке, что ее не будет дома, я ничего не нашел.

– У всех студентов есть комнаты в общежитии. О чем ты говоришь?

– У нее нет. У нее и еще одного студента есть абонентский ящик в студенческом центре рядом с задним входом в библиотеку, которым никто больше не пользуется. – Затем я включаю экран монитора, наблюдая, как маленькая точка быстро движется по кампусу, не приближаясь ни к одному общежитию. – Вот еще одна причина, по которой я прикрепил ей трекер, и решил, что разберусь с последствиями позже. Она не идет ни к одному из общежитий. Где, черт возьми, Бетани живет, если она студентка?

И с этого момента мы молча наблюдали, как GPS-трекер Бетани перемещается по кампусу довольно быстрым темпам, учитывая травму, которую она получила прошлой ночью. Наконец, примерно через десять минут она достигла здания.

– Какого хрена она идет в самый конец кампуса? Это же двадцать минут ходьбы, верно?

– Погодите… этот район не кажется вам знакомым? – спрашивает Син.

– Отвечая на вопрос, Дек, да. Учитывая ее расписание, она ходит пешком двадцать-тридцать пять минут в одну сторону, в зависимости от того, какой у нее урок. – Я замолкаю, когда достаю чертежи кампуса. – И кажется знакомым. Это здание – в основном склад для различных вещей. И изначальный вход в катакомбы для членов «Трезубца», теперь это аварийный выход, если кто-то случайно проникнет через главный подземный вход. А также место, где каждый член проходит через церемонию посвящения.

На лице Деклана появляется озарение, когда он вспоминает. – О да! Длинный жуткий коридор, освещенный факелами! Думаю, я был пьян и обкурен. В тот день я сильно разозлил наших отцов. – Он начинает смеяться, а мы вместе с ним. – Погодите, я сделал что-то идиотское, да?

Мы начали смеяться еще больше, когда Синклер пытается напомнить ему об этом. – Чувак… ты обдолбался в хлам, – смеется он, – в туалете, – еще больше смеха, – а потом бегал в одном халате. С голой задницей, – с трудом выдавил Синклер, истерически хохоча, – крича «Я СУПЕРМЕН, СУКА, ПОСМОТРИ, КАК Я ЛЕТАЮ», вскочил на стол и побежал по нему, пытаясь взлететь. Мы все сгибаемся от смеха. Едва дыша, так чертовски сильно смеемся, что вскоре по нашим лицам текут слезы.

Спустя несколько минут истерического смеха гиены мы смогли немного успокоиться. В какой-то степени потому что, давайте посмотрим правде в глаза, мы все до безобразия бесстыжи.

– В тот вечер ты так разозлил отцов, что дедушки взяли нас с собой в Вегас, чтобы отпраздновать это событие, а они разозлились еще больше. Из-за тебя мы застряли, вытирая пыль в чертовой школьной библиотеке. На целый месяц, и к концу срока я хотел тебя грохнуть. – Я хмыкаю, вытирая лицо. – Уверен, что у меня до сих пор сохранился PDF-файл с подробным описанием того, как я собирался это сделать. Дебил.

Деклан пожимает плечами на мое заявление. – Не могу тебя винить. Я хотел завязать с этой хренью после месяца ада. Помню, как этот долбоеб грозился отрубить мне член, если я еще раз сделаю такую глупость. А я слишком люблю свой член, чтобы искушать судьбу, потому что не сомневаюсь, что эта угроза все еще в силе.

– Да, в силе, ублюдок. Если мне снова придется вытирать пыль в гребаной библиотеке, я начну с того, что оторву тебе пирсинг на члене, а потом двинусь дальше, – угрожает Син.

От этой картины я корчусь, словно от боли. – Ты ворчливый безжалостный сукин сын.

– Кайфоломщик, – парирует Дек, скрестив руки и надувшись.

– Короче, парни, у вас есть идеи, почему она все еще там? – говорю я, указывая на экран. – Точка зашла в здание и не двигается уже почти пятнадцать минут.

Я очень надеюсь, что у кого-то из них есть идея, почему она находится в этой части кампуса, куда никто никогда не ходит, разве что на время вечеринки, так как охране кампуса лень там патрулировать. Или куда мы ходим время от времени, чтобы устроить любые и всевозможные пытки, обычно смертельные для человека, который переходит дорогу «Трезубцу». У нас имеется подземный бункер сразу за полем в лесу, который очень хорошо спрятан. Лично я был там трижды с тех пор, как меня приняли в «Трезубец», дважды, чтобы помочь старшему члену с «никчемной мразью», которая пыталась наебать их по той или иной причине.

Но в последний раз я был там из-за личной мести к слуге в доме моего отца, который признался, что снабжал мою мать алкоголем в разгар ее депрессии. Он говорил ей, что любит ее и сделает для нее все, что угодно, она поверила. У нее был алкоголь, а у него – коматозная подружка, слишком пьяная, но желающая почувствовать себя любимой. Даже любовь ее единственного ребенка, меня, в возрасте девяти лет, не смогла заполнить пустоту настолько, чтобы что-то изменить. А через полтора года она умерла, пьяная упав в бассейн. Мне было одиннадцать лет, и именно я нашел в бассейне ее безжизненное тело. В тот день умерла большая часть моей души, и я поклялся найти ублюдка и положить конец его никчемной гребаной жизни.

Я нашел его два года назад и медленно и методично разрушил его жизнь до нуля, а затем семь месяцев назад покончил с ним. Наблюдая за тем, как жизнь уходит из его глаз, я наконец обрел подобие покоя после трагической смерти моей матери.

– ДЖИО! – кричат парни, вырывая меня из моих мыслей.

– Господи, ты куда пропал?

Я пожимаю плечами в ответ на властный вопрос Синклера. – Никуда. О чем вы, парни, говорили?

Син не сводит с меня жесткого взгляда, явно не впечатленный, и молчит, пока Деклан говорит: – Мы говорили о ее слезливой истории. Можно взломать приемную комиссию и узнать, есть ли программа или что-то подобное для социально неблагополучных, о чем обычно не говорят? Потому что все остальное – бред. Никто из студентов-стипендиатов так не живет. Они живут либо в общежитиях, либо в домах за пределами кампуса.

– Ага. Я могу. Дайте мне немного времени. Но что мы будем делать, если она действительно живет… – Я машу рукой в сторону экрана. – В хранилище?

Синклер пожимает плечами: – Возможно, она просто хочет отсидеться, пока ее соседка по комнате спит или на вечеринке. Так будет меньше вопросов, пока она не примет душ и не спрячет все.

Боже. Иногда он реально тупой.

– Как скажешь. Все валите к черту, чтобы я мог поработать. Может быть, один из вас приготовит еду, поскольку вы двое довольно бесполезны, когда дело доходит до этого дерьма. Я ухмыляюсь, зная, что они будут недовольны моим ударом по их интеллекту. Засудите меня нахрен, это чертовски забавно – устраивать им взбучку.

– Да уж, я опередил тебя, Джи. Я собираюсь отправить парочку наших сопляков сбегать нам за едой. Как тебе, китайская, итальянская и тако? – спрашивает Ди с лукавым блеском в глазах и такой же дьявольской улыбкой на лице.

Вставая, я пожимаю плечами, и иду к компьютеру. – Да плевать. Делайте, что хотите, мучайте сопляков, только заставьте побыстрее принести их сюда еду. А другие пусть развлекаются с теми хреновыми заданиями, которые вы двое придумываете. – Я сажусь и запускаю все свое оборудование. – И еще, не позволяйте им заказывать. Заказывайте на чертовых приложениях, чтобы не было пиздеца. Я убью кого-нибудь, если они испортят нашу еду, как в прошлый раз. Я содрогаюсь. Курица «Дженерал Тсо», смешанная с супом из морепродуктов – это просто ужас, от этой еды даже яйца съёживаются.

– Мы договорились не вспоминать об этом дерьме никогда.

– Ага, точно. – Я махаю рукой и накидываю наушники. – Забирай свое барахло и проваливай. Напиши мне, когда принесут мою еду.

Они что-то говорят, но я уже включил музыку, чтобы их не слышать. Принялся за работу по взлому наших школьных систем. Чем быстрее проникну в систему, тем быстрее смогу разгадать одну загадку из растущего списка любопытного дерьма, которое начинает скапливаться вокруг Бетани.

* * *

– ДЕРЬМО! – кричу я, швыряя свои наушники в сторону дверей, как раз в тот момент, когда парни ее открывают. Они едва успевают увернуться, как гарнитура ударяется о мраморный пол и разлетается вдребезги по коридору. Третья гарнитура за этот месяц, тупица, думаю я про себя, проводя руками по лицу. Я разочарован и с каждой секундой злюсь все сильнее. – Если вы пришли за чертовыми новостями, то у меня их, сука, нет. И нет, я, похоже, и сам не знаю почему. – Я стону. – Где в этой чертовой системе это дерьмо?

– И великий компьютерный хакер Джованни Мартинелли говорит, что это мы ничего не понимаем в компьютерах. Точно. – Синклер хмыкает, я встаю и подхожу к нему вплотную, готовый превратить его лицо в мою личную грушу для битья.

– Ты козлина. Просиди здесь три часа и посмотрим, придумаешь ли ты что-нибудь! – Он наседает на меня, не желая отступать. Ну, я тоже долбоеб еще тот. Продолжаю наезжать. – Я четыре раза прочесал базу данных, пытаясь найти хоть что-нибудь, чтобы выяснить, какая у нее стипендия и как она сюда попала. Перепроверил ее данные в нескольких базах в Калифорнии и Вашингтоне. А еще пытался найти информацию о мудаке, который напал на нее прошлой ночью, если ты не забыл эту мелкую деталь. Я тут работаю один, мать твою. Так что если ты не хочешь притащить сюда свою ленивую задницу и сделать эту работу, советую тебе отвалить, пока я не вырубил тебя, – процедил я сквозь стиснутые зубы.

Когда мы стоим друг перед другом с кулаками наготове, Деклан, наконец, встает и отпихивает нас обоих, создавая между нами необходимое пространство. – Черт возьми, Синклер, хватит. Ты же знаешь, что никто из нас не понимает в этом дерьме так, как он, и не настолько хорош. Дай ему передохнуть. – Затем он поворачивается в мою сторону. – А ты знаешь, что эта принцесса, – показывает пальцем в сторону Сина, – слишком нетерпеливое отродье, желающее получить ответы. Мы все хотим получить ответы. Но если будем строить из себя кичливых хуесосов, мы ничего не добьемся.

– Хуесососов, – хмыкаю я, а затем начинаю хохотать во весь голос, как тупая шестилетняя девчонка, что заставляет других идиотов делать то же самое.

– Извини, мужик, – говорит Син сквозь смех. – Я знаю, что это нелегко, и у меня уж точно не хватит на это терпения. Так что все в твоих руках, дружище.

– Да, да. Все в порядке.

– Недоростки.

– Отвали, Дек. Ты самый большой недоросток из нас троих, и ты это знаешь, придурок.

Он пожимает плечами и ухмыляется. – Ну, один из нас должен быть безумно красивым и веселым, в отличие от вас двоих, страшил и ворчунов.

– Отвали, – говорим мы оба в унисон.

С очередной ухмылкой он поворачивается к двери. – Обувайтесь. Мы идем на небольшое задание.

И снова синхронно мы с Синклером спрашиваем: – Куда?

– Ну, один из нас не полный профан, когда дело доходит до компьютеров. Я взломал твое приложение для слежения. Телефон Бетани все еще в здании хранилища. Так что надевай темные треники и давай проверим, почему ее телефон не двигается уже… – он смотрит на свой телефон, – четыре часа и двадцать две минуты. – Затем он уходит, дверь в его комнату открывается и закрывается, оставляя Синклера и меня ошеломленными.

– Когда ты успел научиться обращаться с этим дерьмом, придурок? – Синклер кричит на Деклана, за которым быстро следует мой собственный рокочущий голос. – Подожди… Ты взломал мою программу со своего телефона? Какого хрена?!

Смех Деклана издалека – единственный ответ на наши вопросы

– Сукин сын, – бормочет Син, направляясь в свою комнату переодеться и оставляя меня делать то же самое.

Найдя черные треники и кроссовки «Найк», я ищу в ящике стола порезанную футболку от «Блэквел». Надеваю ее, беру телефон, бумажник и ключи и направляюсь к лифту, где меня уже ждут. Пока лифт спускается на первый этаж, наши телефоны одновременно пикают, вызывая взгляды и стоны у всех нас.

Вытаскиваю телефон, чтобы просмотреть сообщение, и уже знаю, что меня ждет.

Неизвестный: «У вас есть время до полуночи, чтобы быть на обычном месте встреч».

– Господи Боже. Такое ощущение, что каждый раз, когда нам надо что-то сделать, они тут как тут.

Я вздыхаю. – Ага. Но у нас хотя бы есть время увидеть Бетани и разобраться с этим дерьмом до того, как нам придется вернуться.

– Сколько ты хочешь поставить на то, что это как-то связано с нашими браками по расчету, которые эти ублюдки пытаются нам навязать? – выдавил из себя Син, затем ударил головой о стену лифта.

Дек бормочет: – Наверное, все.

– Все равно. У нас еще семь часов, хватит, чтоб во всем разобраться, вернуться и принарядится для встречи возле врат ада и прихода трех демонов, – подчеркиваю я. – Так что давайте просто доберемся до здания хранилища, а после разберемся с тупорылами.

Парни кивнули в знак согласия, и мы молчали, пока лифт спускался из нашего пентхауса на главный этаж. Затем мы двинулись по кампусу к зданию хранилища. Многие студенты не обращали на нас внимания из-за страха, вызванного нашей фамилией, высоким ростом и наших постоянно злобных рож, синдрома стервозного лица, как некоторые любят это называть. Другие не присоединялись к нам или не замечали потому, что были членами «Трезубца», хотя и всего лишь подчиненными. Мы обычно не собираемся вместе в общественных местах, если только это не санкционировано старейшинами. Большая группа нас «просто тусующихся» может вызвать подозрения.

Если кто-то бесил нас, пытаясь подхалимничать, мы просто избивали его до полусмерти. Наша репутация безжалостных и иногда садистских ублюдков была недалека от истины. И вот мы здесь, пробираемся по территории, как будто нам снова по четырнадцать лет, и пытаемся выбраться из закрытой родительской территории, чтобы потусоваться с более нормальными детьми, чем те, с которыми мы имели дело каждый день. К счастью, мы преодолели уже три четверти пути. Капюшоны накинуты, солнцезащитные очки закрывают глаза, придавая нам типичный вид идиотов с похмелья в субботний день.

– Как мы попадем в здание? Я ни хрена не могу вспомнить, – прошептал Синклер полушепотом, стараясь, чтобы никто не услышал.

Деклан сдавленно рассмеялся. – У меня рост больше шести с половиной футов, идиот. Я могу достать до окон, если понадобится. Но на всякий случай захватил свой набор для взлома замков.

– А я взял с собой телефон с программой скана замков, если они электронные, – ответил я, когда мы подошли к гряде деревьев, достаточной большой, чтобы спрятать наши задницы, но в то же время дающей нам возможность видеть, есть ли кто-нибудь поблизости. – Здесь и в здании нет камер.

С лукавым блеском в глазах Деклан ухмыльнулся и в последний раз огляделся вокруг. Затем зашагал к зданию. – Идемте, детишки! Нам нужно вляпаться в дерьмо, – сказал он, закончив маниакальным смехом.

– Господи Боже! – пробормотал Синклер.

Я фыркаю на то, что Синклеру явно не нравится отсутствие плана у Деклана и его веселое отношение к делу. Всегда методичный мазохист.

– В отличие от кое-кого, кого мы все знаем, не всем нужно семьдесят гребаных планов для простого взлома, – говорю я.

– Отвали, – огрызается он. – Пошли, лучше проследим, чтобы он не начал бить стекла или что-нибудь поджигать.

Когда направляемся в след за Деком, мы слышим, как он зовет с противоположной стороны здания: – Нашел! Шевелите булками!

Мы резко меняем направление, идя на звук его голоса. Свернув за угол, мы застаем его за заросшей живой изгородью. Подходим к нему ближе, ругательства, льющиеся из уст Деклана, становятся все более вульгарными, как и тон. Чем ближе мы подходим, тем больше он выходит из себя.

– Какого черта ты делаешь? – спрашиваю я, обнаружив, что он топает по веткам кустарника, пытаясь сделать проход к двери больше.

– Вот здесь она вошла, следы ее маленькой задницы привели к двери, остановились, потом отступили назад, когда она открывала дверь, чтобы войти внутрь. Черт! – изрыгает он наряду с другими проклятиями, когда мы начинаем помогать прокладывать дорогу.

Наконец, после примерно пяти минут топанья и ругательств, раздающихся от каждого из нас, мы достаточно утрамбовали землю, чтобы сделать вход более реальным.

– Срань господня, как, черт возьми, она добралась до этой двери? – удивляюсь я вслух.

Деклан замечает небольшую бетонную дорожку рядом со зданием, ведущую к двери. – Тут достаточно срезанных или обломанных ветвей, чтобы обычный человек мог пройти, просто не нашего размера. Отсюда и моя злость на это дерьмовое чертово дьявольское растение. – Поворачивается обратно к двери и достает свои инструменты. – А теперь перейдем к делу.

Когда он быстро взламывает замок и открывает дверь, мы все задыхаемся от затхлого запаха

– Фу, что за вонь нашего любимого дома престарелых с шариками от моли и дешевыми бабушкиными духами? – спрашиваю я, пытаясь удержаться, чтобы не выплеснуть свое дерьмо, восстав против запаха. – Как там вообще кто-то живет?

– Не надо… – Дек издает рвотный звук, – я знаю… – Еще один рвотный звук слышится от Деклана, который пытается взять себя в руки.

Смотрю на Синклера, он держится лучше нас, хотя и не намного. Наконец он приходит в себя и выкрикивает, как обычно, приказ: – Давай спускайся по ступенькам, Деклан, пока я не пнул тебя под зад и не забаррикадировал дверь. Ты тоже, Джи. Покончим с этим дерьмом, чтобы я мог сжечь свою одежду и искупаться в отбеливателе.

Мы все спускаемся по лестнице как можно тише. Когда добираемся до самого низа, открывшееся перед нами зрелище просто поражает. Мы медленно идем по грязному коридору с испорченным ковролином, а повсюду на стенах растёт плесень небольшими пятнами. Краска какого-то нелепого бело-коричневого цвета, цвет которой невозможно угадать, тянется в общую зону. По потолкам разбросаны беспорядочные флуоресцентные светильники семидесятых годов.

Мебель, я даже не уверен, какой эпохи, стоит сломанная или полусломанная. Все покрыто слоем пыли и выглядит так, будто к ним не прикасались лет десять. Вдоль стен расположено десять различных дверей с буквами A-J, написанными на них выцветшим маркером, как будто кто-то специально их пометил. Проклятый и затхлый бабушкин запах здесь не был таким ужасным, как в коридоре или на лестнице, но и не стал намного лучше. Это место напоминало наполненную болезнями выгребную яму, которая так и норовила схватить свою очередную жертву. Прикрыв руку рукавом толстовки, я огляделся в поисках выключателя.

– Выключи свет, посмотрим, идет ли из-под какой-нибудь двери свет, – приказываю я.

Щелкаю выключателем, погружая нас во временную темноту, пока смотрю на пол в поисках света под дверью.

– Вот тут, – говорит кто-то, и я снова включаю свет, в то время как все лампы стонут в знак протеста.

Синклер подходит к двери с надписью «J», а Деклан и я встаем рядом.

– Ну… Что ж, была не была. И начинает колотить в дверь.

Ага. Была не была.

Глава 9

Бетани

Должно быть, я сплю, так как слышу знакомый стук в дверь. Тот самый, когда приходил один из маминых друзей и будил ее для своих забав. Я перекатываюсь на знакомой маленькой неудобной кровати, когда стук продолжается.

– Мама. Кто-то стучит в дверь. Вставай, – стону я.

Все тело болит после того, как один из ее приятелей разозлился, что я его прервала. Я была голодна и слишком мала, чтобы самой готовить себе еду. Из-за этого меня пару раз швырнули в стену, пока он не затолкал меня обратно в мою комнату и забаррикадировал дверь снаружи метлой.

– Мамочка… Вставай. Открой. Дверь. Пожалуйста! – кричу я, и дверь едва не слетает с петель, выводя меня из сонного оцепенения, в котором я находилась.

Я подскакиваю в постели, стону от пронзительной боли. Головокружение накрывает меня, как тонна кирпичей, я хватаюсь за голову, чтобы остановить вращение, когда слышу голоса.

– Котенок! Малышка Би, ты как?

От их громких голосов у меня в мозгу стучало так, будто мой череп раздавили между множеством тисков.

– Не кричите.

– Чертовы идиоты. Прости, Tesoro. Я предполагаю, что это извиняется Джованни, просто по прозвищу, которое почему-то запомнила.

Минуточку.

– Как в?.. Что в?.. – заикаюсь я.

Глубоко вздохнув, пытаюсь собраться с мыслями, наконец я остановилась на единственной связной мысли, которую смогла сформулировать. Отчаянная мысль, которая требовала ответа от этих засранцев. Выпустив воздух, я говорю: – Я спрошу только один раз. Если мне не понравится ответ, вы все уберетесь отсюда на хрен, невзирая на свой дерьмовый комплекс героя. Ясно? Когда открываю глаза достаточно, чтобы донести свою мысль, вспоминаю, как чертовски красивы эти трое. Я слегка злюсь, когда смотрю на них. Все трое положительно кивают, и только я хочу открыть рот, как Джованни встает рядом с Декланом и Синклером.

– По– моему, я догадываюсь, о чем ты хочешь спросить. Как мы выяснили, где ты живешь, верно? Джованни правильно угадывает.

Слегка ошеломленная, я киваю.

– Ну что ж… – начинает он. – Беру вину на себя. Прошлой ночью, когда док подлечил тебя, я подсунул GPS-трекер под чехол твоего телефона. Я не знал, как ты отреагируешь, когда проснешься в нашей компании, и хотел убедиться, что ты в безопасности, – признается он с мальчишеской полуулыбкой, подчеркивающей его красивые черты лица.

Все трое имеют выраженные квадратные угловатые челюсти, но Джованни определенно самый юный из них. Его лицо чисто выбрито, если у него вообще растет борода. Ярко-голубые глаза выделяется на фоне его загорелой итальянской кожи и темно-каштановых волос.

Я помню, что все они невероятно сложены, смесь боксера и футболиста. У всех широкие плечи, хорошо очерченные талии с сексуальными V-образными мышцами. Даже в своем измученном изнуренном состоянии я помню их узкие бедра, накаченные ноги, пресс и сексуальную дорожку волос, спускающуюся к обтягивающим треникам.

Они высокие, ну, по сравнению со мной, все трое просто чудовищно высокие. Их рост варьируется от шести футов до, возможно, шести с половиной, мне так кажется. Но сидя на кровати в моей комнате и изучая их, пока решаю, как правильно ответить, вижу, что именно я обладаю реальной силой. Их глаза выдают разную степень раскаяния из-за того, что они следили за мной без моего ведома. Сама мысль о раскаянии столь могущественных парней заставляет меня комично фыркнуть, а затем поморщиться, поскольку боль напоминает мне о событиях прошлой ночи. Парни вздрагивают и пытаются сдвинуться с места, но я поднимаю руку, чтобы их остановить.

– Итак, поправь меня, если я не права. Ты установил GPS-трекер на мой телефон и следил за мной с тех пор, как я покинула твою роскошную крепость? Как будто я некий научный эксперимент или что там еще? Чем, черт возьми, вы думали? Членами?

Синклер фыркает, и его красивое лицо ожесточается, когда он буравит меня изумрудными глазами. – Нет. Ты не чертов научный эксперимент, котенок. Прошлой ночью на тебя напал бывший дружок, подмешав наркотик в твою чёртову выпивку. Он собирался сделать все, что хотел, пока ты не могла сопротивляться. Так что да, после того как мы тебя спасли, Джованни проследил, чтобы мы знали, где ты, мать твою, находишься, на случай, если этот ублюдок снова попытается до тебя добраться. А потом, из всех гребаных вещей в мире, мы нашли тебя здесь. В какой-то сраной выгребной яме, как будто ты – мерзкое пятно, которое нужно спрятать подальше от университета. Как долго ты здесь живешь, Бетани? Как. Долго? – вырывается у него.

Он тяжело дышит, и волны гнева исходят от него. Опустив взгляд на колени, боясь предстоящей реакции, я шепчу: – С августа прошлого года, до начала первого курса.

– ЧЕРТ! – рычит он, заставляя меня вздрогнуть, когда выбегает из моей комнаты размером с коробку из-под обуви.

Следующее, что я слышу, – явное крушение и переворачивание мебели в общей зоне. Он, к счастью, избегает моей комнаты, поскольку вымещает свою ярость на не понятно каких предметах. Я бросаю взгляд в сторону Деклана и Джованни, гадая, что будет дальше. Глаза Деклана закрыты, а его кулаки сжаты так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он делает глубокие вдохи через нос и выдохи через рот, как будто пытается удержаться, чтобы не выйти вслед за Синклером и не присоединиться к полному разрушению.

Джованни сидит в моем кресле за столом, уперев локти в колени и положив голову на руки. Кажется, что сцена вызывает у него отвращение и стыд. Все их реакции одинаково сбивают с толку и заставляют меня начать сожалеть о своих прежних действиях.

– Парни, вы потом там приберетесь? Мне не хочется, знаете ли, убирать огромный беспорядок, чтобы попасть в свою комнату. – Оба одновременно открывают глаза и смотрят на меня так, будто я только что заговорила с ними по-русски. – Что? Я действительно не хочу спотыкаться и падать, проходя зону боевых действий.

– Твоё пребывание в этой комнате окончено, детка Би, – наконец говорит Деклан. В его голосе не слышно эмоций, в то время как беспокойные серые глаза пронзают мою душу. Слыша решительность в его заявлении, я в потрясении.

– Что, прости? Мое пребывание в этой комнате закончено? Что это вообще значит?!

– Я по-моему ясно выразился. Ты. Больше. Не останешься. В этой комнате.

Гнев накатывает на меня, и я бросаюсь к нему. Бью руками в его сильную грудь, пытаясь оттолкнуть его, но безуспешно. Так что решаю просто ударить его несколько раз.

– Ты не можешь выгнать меня за то, что я живу здесь. Это был не мой выбор! Это несправедливо! Почему всегда наказывают меня? Кто дал кому-то из вас право выгонять меня из кампуса? – Я снова начинаю всхлипывать, злясь, что у меня отнимают все, над чем я работала. Деклан крепко обнимает меня, и я погружаюсь в его объятия. Тепло его тела вызывает во мне бурный поток эмоций, отчего рыдания становятся еще сильнее. – Это нечестно. – Слова каким-то образом срываются с моих губ.

Я даже не уверена, как долго бесстыдно рыдала в его толстовку, когда почувствовала, что Синклер и Джованни стоят за мной. Они как будто встают в защитную позицию, пока я даю волю своим эмоциям.

– Tesoro, почему ты думаешь, что мы исключаем тебя из универа? – спрашивает Джованни слева от меня.

Я пожимаю плечами, не зная, что ответить. Просто это то, что должно произойти в моей жизни, учитывая, как все складывалось раньше. Синклер берет меня за подбородок, и по моему телу пробегает разряд, от чего я судорожно втягиваю воздух. Син медленно наклоняется к моему лицу, удерживая его словно драгоценность. Я не могу смотреть ему в глаза в ужасе от своего будущего и опускаю взгляд на логотип «Найк» на его черной толстовке.

– Бетани, посмотри на меня. – Его хватка слегка усиливается, когда я качаю головой. Давления достаточно, чтобы я поняла, что сейчас не контролирую ситуацию, но не настолько, чтобы причинить мне физическую боль. – Давай, котенок, – требует он, его голос слегка осип. Зная, что мое время вышло, я смотрю в бушующий шторм его изумрудно-зеленых глаз. Когда убеждается, что не собираюсь отводить взгляд, он говорит. Его голос твердый, но без злости или ругани. – Тебя не выгонят из кампуса. Понятно? – Я слегка киваю, чтобы он увидел, что я поняла. – Просто ты не останешься в этой убогой дыре. Соберёшь свои вещи и переедешь к нам. Сегодня вечером.

Глядя в его глаза, приоткрываю рот, а затем обретаю голос. – Нет. Я не перееду.

– Да. Ты. Переедешь.

– Да кем ты себя возомнил, чтобы решать, где мне жить? Это не самое худшее место, где я когда-либо жила. Так что нет, я не съеду. – Я отталкиваюсь от рук Деклана, пытаясь устоять на ногах, и он и Джованни проводят по моим рукам. От их прикосновений по моему телу пробегают электрические разряды, но я не обращаю внимания. Набравшись храбрости, упираю руки в бока. – Ты не имеешь права врываться сюда, выламывать мою дверь, а потом требовать, чтобы я переехала, как неандерталец. Так дела не делаются, и даже не думай, что я буду плясать под твою дудку и выполнять приказы, словно послушная зверушка.

Запустив руку в свои густые черные волосы и растрепав их в сексуальном беспорядке, Синклер подходит ко мне. Ухмыляясь, быстро подхватывает меня на руки под попку так, чтобы ногами я плотно обхватила его подтянутую талию и не потеряла равновесие, и не упала на отвратительный ковер в моей комнате. Слегка повернувшись, он прижимает меня спиной к груди Деклана, чьи руки сменяют руки Синклера и слегка сжимают. У меня учащается пульс и охватывает возбуждение от их пещерных действий.

– Котенок, в любой другой день от твоего пылкого характера я бы возбудился и засунул бы свой член между твоими грешными губками, чтобы заткнуть тебе рот… сейчас мне просто хочется перекинуть тебя через колени и шлепать по твоей красивой попке, пока на ней не останутся отпечатки моих рук.

Я чувствую, как он упирается в меня своей эрекцией. А со спины Деклан упирается в мою задницу своим твердым членом. С моих губ срывается невольный стон, из-за того что зажата между ними, и они усмехаются над моим быстро нарастающим возбуждением.

– Так-то лучше, наша сладкая малышка Бетани. Итак, проясним одну вещь. Мы сейчас в кампусе университета Блэквелл. Кампус принадлежит нам. Мы устанавливаем здесь гребаные правила, милая. И есть новое правило. Ты не останешься в этой богом забытой дыре ни на одну гребаную ночь. Мне насрать, что это Тадж-Махал по сравнению с тем, к чему ты привыкла. Либо оставайся с нами, либо Деклан подпалит это место. Но, учитывая его состояние и то, что наши тупоголовые отцы, очевидно, сочли это место пригодным для проживания, подобное может случиться в любом случае. Что скажешь, Ди? – Его злобный взгляд, наконец-то, устремляется на лицо Деклана за моей спиной.