Текст книги "Святоши «Синдиката» (ЛП)"
Автор книги: Натали Николь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
Глава 19
Артур
Той же ночью
Офис корпорации «Блэквелл Индастриз».
– Вы узнали результаты?
– Да, сэр, узнал. Получил их перед тем, как прийти сюда.
– Ну, и что там написано?
– Совпадение на девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента. Она – наследница, которую они искали почти семнадцать лет.
– Отлично. Цель достигнута?
Я замечаю, как он подбирает слова. Он либо собирается солгать, либо знает, что я не буду в восторге от его ответа.
– Н-не совсем, сэр.
– Что вы имеете в виду под «не совсем»? Вы знали, где она живет с тех пор, как мы вступили с ней в контакт и проверили возможность того, кем она является!
Ничтожный идиот. Если бы знал, что так будет, я бы сделал сам всю работу. Но человек моего положения больше не пачкает руки.
– Д-да. Я поехал за ней в общежитие, чтобы забрать ее, прежде чем прийти сюда. Когда пришел туда, дверь была взломана. Повсюду разгром.
– Разгром? Как можно разгромить такую дыру? – спрашивает Роберт.
– Вся мебель разбита на тонны кусочков. Телевизор вдребезги. И когда я, наконец, пробрался через обломки в ее комнату, дверь была открыта, а все ее вещи исчезли.
Я бросаю вопросительный взгляд на своих товарищей и братьев. Они выглядят такими же озадаченными, как и я. – У вас есть какие-нибудь предположения о ее местонахождении?
– У меня есть теория, сэр.
– Ну. Заканчивай, парень. У нас нет времени на это дерьмо.
– Я думаю, она сейчас с вашими сыновьями. Насколько могу судить, они действуют довольно скрытно. Не веселятся с той ночи, когда на нее напали. Ходят на занятия.
Странно.
– Вы можете подтвердить эту… вашу теорию?
– Пока нет, сэр.
– Вы совершенно бесполезны. Иди и позови его.
Мальчик отступает, а я сижу, сжимая переносицу от разочарования.
– Если она с ними, это сильно повлияет на наши планы.
– Ммм… – Роберт кивает в знак согласия, а Лоренцо молчит.
– Уже есть какие-нибудь мысли, старина?
Мысль нарушается, когда он входит в дверь. Его обучение проходит успешно, и я и мои коллеги выпрямляемся. Гордость переполняет нас за истинную версию того, как должен вести себя джентльмен, в отличие от упрямых наглецов, которых мы называем детьми.
– Ты вставил палку в наши планы, ты понимаешь это?
Он небрежно садится в кресло напротив нас и берет свой стакан, взбалтывая жидкость, прежде чем отпить глоток. Как положено, в отличие от наших прожорливых наследников, которые просто пьют. Отвратительно.
Он, наконец-то, смотрит на нас. – Возможно, – пожимает он плечами. – Но может и нет.
– Мальчик на побегушках рассказал тебе о ее потенциальном местонахождении?
– Да.
– И ты думаешь, что это ничего не испортит? Все зависит от нее. – Мой дорогой старый друг Лоренцо, наконец-то, заговорил.
– Все просто. Если она с ними, то мы просто изменим план. И, к счастью, у меня есть один. Это займет немного больше времени, но зато убьет двух зайцев одним выстрелом.
– И как же? – спрашиваю я.
Я заинтригован. Его взгляды совпадают с нашими, поэтому мне любопытно, как более длительное ожидание заставит на нас работать.
– Это приводит к уничтожению и ее, и их. Если она останется с этими бесполезными дураками, и мы позволим им всем привязаться. Когда придет время, мы заберем ее, эффективно уничтожив их в процессе. Их не станет волновать ничего, кроме жалких попыток найти ее, и к тому времени, когда они это сделают, у нас будет все в порядке. Тогда ничего не останется, кроме нашего неуклонного восхождения к вершине. – Он злорадно ухмыляется, сияя от гордости.
Я обдумываю это мгновение. Вероятность того, что он говорит, идеально подходит нашим «сыновьям». Мы по большей части оплачивали их обучение в школе всю их жизнь. Про их глупую привязанность к вещам – это правда, и если все будет так, как Лоренцо говорит, то от них будет легче избавиться. Или скормить им другую историю, тем самым сделав их послушными слугами нашего великого дела. Может быть, тогда они действительно станут достойны своих прав, данных им от рождения.
Я смотрю на Роберта и Лоренцо, спрашивая их мнение по этому поводу. Они просто кивают в знак согласия. Кажется, что все наши дальновидные проекты снова находятся в идеальном соответствии.
Я киваю в его сторону. – Очень хорошо. Делай, что должен. Просто держи нас в курсе. У тебя случайно нет временных рамок?
– В настоящее время, нет. Но мы все знаем, как действует паралич. Если все пойдет по плану, то не раньше первого числа года. Достаточно времени, чтобы нанести непоправимый ущерб. Я также планирую начать праздновать уже сегодня.
Хм…
– Хотя план затянется немного дольше, чем мы планировали, думаю, мы можем согласиться с этим. Если ты прав, то я не вижу причин беспокоиться за несколько лишних месяцев.
– Так и будет. А когда это случится? – Он встает, поднимая свой стакан в воздух, и мы следуем его примеру. – Ну, скажем так, это наше упреждающее «ура» очень прибыльному и мощному бизнес-предприятию.
Мы все произносим тост, отпиваем глоток виски, а затем откидываемся в креслах, заливисто хохоча над тем, как хорошо мы поработали.
Глава 20
Деклан
Ее тихое сопение под боком очаровательно, судя по тому, что я узнал от Джи, она измотана. Так что пока я лежу рядом с ней, мое бурное возбуждение требует второго, может быть, третьего или четвертого раунда. Господи. Я чувствую себя подростком, который только что открыл для себя мастурбацию и порно.
Она чертова мечта, а я еще даже не переспал с ней. Мне так и хочется наполнить ее своей спермой снова и снова, пока она не заполнится настолько, что не останется места.
Удивительно, но я не испытывал особого желания утопить свою душу в алкоголе или таблетках. Странное чувство спокойствия овладело мной с тех пор, как мы убедили Бетани, ну, с тех пор, как Синклер разразился одной из своих обычных требовательных тирад. Я удивлен, как много обычного дерьма, заполняющего зияющие дыры в моей душе, просто… отошло на второй план. Моя потребность в адреналиновых острых ощущениях или в доведении до предела токсичных комбинаций алкоголя с окси, экстази или молли просто… исчезла.
Из-за этого я сомневаюсь во многих вещах. Например, как один человек может заставить все плохое уйти? Ее язвительные замечания, то, как она делает самые простые вещи, когда я ловлю ее всепоглощающий взгляд аквамариновых глаз, смотрящих в мою сторону… все остальное не имеет значения.
То, как она оживляет мое сердце, потускневшее, избитое и почерневшее, пугает меня до смерти. Я знаю, даже не сомневаясь, что в тот момент, когда погружусь в ее тепло, меня уже не станет.
Может, мне нужно сбавить обороты, как сказал Джио. Притормозить, пока я не привязался слишком сильно, как я всегда делаю.
Когда я медленно пытаюсь выбраться из-под Бетани, чтобы вернуться в свою комнату, она обхватывает меня за талию и удерживает на месте.
– Что случилось, Деклан?
Ее сонное бормотание застает меня врасплох.
Черт. Забыл, что она легко пугается.
– Ничего. Я просто собирался пойти что-нибудь выпить. Вот и все.
Эти аквамариновые глаза распахиваются, блестят в лунном свете, проникающем сквозь жалюзи, затем сужаются на меня в мгновенном гневе.
– Врешь. Теперь скажи мне, зачем ты вставал?
Я падаю обратно на подушку и провожу рукой по волосам, затем по лицу в разочаровании. Как объяснить, что «я хочу тебя так чертовски сильно, но до ужаса боюсь эмоций, которые последуют за этим, потому что у меня изранено сердце, несмотря на мой внешний вид большого пох*иста»?
Все просто.
Но не для меня.
– Да ни зачем. Просто решил дать тебе немного пространства, вот и все, – отвечаю я, остановившись на простом, но неопределенном ответе.
Когда, наконец-то, перевожу взгляд на нее, я быстро понимаю, почему она и Синклер так хороши в своих словесных перепалках. Она ошеломила меня своим злобным взглядом. Знакомый яд, исходящий от ее лица, до жути похож на яд Сина, когда он в ярости и готов сеять хаос в мире. И в настоящее время я – невезучий ублюдок, получивший женскую версию этой демонической ярости размером с пинту.
Так держать, Деклан. Ты действительно превзошел себя.
Да. Да, черт подери. И я не уверен, что мне понравятся последствия.
Она медленно высвобождается из моей хватки и отворачивается, не говоря ни слова. Черт.
– Бетани? Ты ничего не скажешь?
В ответ – тишина. Ай.
– Давай, малышка Би, скажи что-нибудь.
– Иди, – получаю я отрывистый, полный яда ответ из одного слова.
– Что, прости?
Она поднимает руку в воздух и пренебрежительно машет ею. – Если собираешься вести себя как мудак и соврать мне, тогда вали на хрен, Деклан. Возвращайся в свою комнату, чтобы я могла спокойно выспаться.
Я на мгновение ошарашенно смотрю на ее затылок, потрясенный ее отказом от меня. Затем сощуриваю глаза по той же причине. О, черт возьми, нет, солнышко. Возможно, я один из тех людей, которые «чувствуют слишком много», но от ее отношения ко мне у меня снова встал член, готовый оттрахать эту нахалку по полной программе. И к черту последствия.
Я развернул ее и прижал к себе, а ее руки поднял над головой быстрее, чем она успевает все понять. Эти великолепные миндалевидные глаза распахиваются, а на остальном ее лице отражается шок. Она смотрит на меня, и я пригвождаю ее к месту таким же яростным взглядом, как и она меня.
– Не хочешь повторить это, солнышко, мне в лицо?
В ответ она смотрит на меня с вызовом. Шок прошел, она готовится к бою. Давай, малышка Би. Адреналин начинает бурлить во мне, возбуждение от предстоящего подстегивает меня так, как никогда в жизни.
– Повтори это еще раз, детка Би. Дерзни.
Моя улыбка становится зловещей от всех идей, как я могу превратить ее отношение в чрезвычайно приятный и выразительный опыт.
На секунду она колеблется, почти настолько, что я задумываюсь, не слишком ли веду себя как мудак, и тут ее рот открывается, выплескивая на меня свой гнев.
– Я сказала, если собираешься вести себя как мудак и соврать мне, тогда вали на хрен, Деклан. Возвращайся в свою комнату, чтобы я могла спокойно выспаться. Доволен?
Она ухмыляется, зная, что сказать эти слова в слух – это такой же «зеленый свет», как и «послать нахер».
При всем ее нахальстве, она не поняла одну вещь, на которую я собираюсь пролить свет.
– Хм… я так и думал, что ты скажешь, солнышко. Но в своем маленьком приступе гнева ты кое-что упустила.
Она сглатывает с недоуменным взглядом. Это чертовски сексуально – видеть ее возбужденной, так же как и когда она сомневается.
– Правда? Что я пропустила, Деклан?
Я наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ушко, и слышу, как ее дыхание сбивается, когда мои слова проникают в нее.
– Ничего. Просто, пока ты так дерзко со мной говорила, я смог расположить свой член прямо у сладкого входа в твою киску. Я готов оттрахать тебя, как последнюю сучку. – Я провожу языком по мочке ее уха, прежде чем продолжить: – Я чувствую, как твое возбуждение уже вытекает из тебя, покрывая головку члена. Ты слегка сжимаешься, готовая втянуть меня и принять заслуженное наказание. Скажи мне, солнышко, неужели тебе так нужен мой член, что ты ведешь себя как маленькая дрянь, чтобы получить его?
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза, но держу себя в руках, готовый ворваться в нее и решить свою судьбу, как проклятый наркоман. Ее лицо раскраснелось, дыхание участилось, заставляя ее прекрасные сиськи резко подниматься и опускаться. Они умоляют меня поиграть с ними.
Позже, красавицы. Скоро я уделю вам немного внимания.
Приподняв бровь, я требую ответа: – Ответь мне, солнышко.
Она соблазнительно медленно облизывает свои пухлые губы, и мне приходится бороться с желанием удержать позицию. Я не позволю ей выиграть эту битву воли.
Ее взгляд пронзителен и ломает последний чертов барьер моей силы воли, выделяя каждое слово, которое мгновенно превращает ее в мою любимую зависимость. – Трахни меня так, как хочешь, Деклан.
Я не отвечаю. В ответ лишь вхожу в нее глубоким жестким толчком, погружаясь до упора в удивительные глубины ее всасывающей киски. Перед глазами все поплыло от бури ощущений, которые испытываю, когда впервые вхожу в нее без защиты.
Просто. Взрыв. Мозга.
– Мать твою! – с проклятием говорю я, глубоко дыша, чтобы не взорвать свой гребаный груз, когда ее мышцы сжимаются вокруг члена. Я с трудом держусь, пока не почувствую, что снова могу нормально двигаться и не опозориться. – Ты в порядке, солнышко?
Ее глаза остаются закрытыми, пока она кивает головой. Почти уверен, что она потерялась в ощущениях, как и я, но мне все еще нужны ее слова.
– Говори, Бетани. Скажи мне, что тебе хорошо, детка.
– Я в порядке. Просто двигайся, наконец, – говорит она, когда ее бедра начинают бессознательно извиваться под моими. Слава Богу.
– Держись, солнышко. Сейчас будет дикая поездка.
После этого слова больше не нужны, я выхожу из нее до головки и снова погружаюсь в ее шелковистые глубины снова и снова, снова и снова, в таком темпе, который я не уверен, что когда-либо имел. Я медленнее выхожу, но мощнее вхожу. Каждый раз попадая пирсингом в ее точку G, посылая электрические разряды прямиком к моим медленно, но верно покалывающим яйцам, которые готовятся к освобождению.
Наши бедра вращаются в одном тандеме, и мы полностью теряемся в телах друг друга. Я никогда раньше не испытывал такой мощной связи во время секса и не осознаю, что набираю темп. Я теряю заданный ритм, когда мы начинаем гнаться за нашими быстро приближающимися оргазмами.
Стоны и хрипы – это подсказка, что мы оба близки, но ощущение жжения в бедрах и прессе от непрерывных толчков становится все сильнее. Я оттягиваю момент, чтобы убедиться, что Бетани кончит первой. Я ослабляю хватку на ее запястьях и перекидываю ее правую ногу через плечо, а другой рукой касаюсь ее набухшего клитора. Ее бедра тут же резко дергаются и меняют угол наклона. С моих губ срывается глубокий стон от того, как это охренительно, и я понимаю, что долго так не протяну.
Большим пальцем снова кружу и надавливаю на ее клитор все быстрее и быстрее, чтобы довести ее до предела. Когда у нее закатываются глаза и они закрываются, с ее губ срывается громкий стон.
– Открой их снова, солнышко. Мне нужно увидеть твои глаза, детка, – бурчу я, и она лениво их открывает. В них бурлит всепоглощающее желание.
Я увеличиваю темп, ее дыхание сбивается, и чувствую, как ее стеночки сжиматься на набухающем члене.
– Давай, детка. Кончи для меня, – говорю я.
И все, и Бетани выкрикивает мое имя, оргазм овладевает ей, и она выгибается дугой. Меня захватывает красота ее оргазма, и в этот момент я полностью ослеплен своим оргазмом, когда ее киска превращается в тиски на члене.
– Че-е-ерт!!!!! – кричу я.
Я ни черта не вижу ничего вокруг, тело застывает в финальном безумии, когда делаю последний грубый толчок в Бетани и изливаюсь в ее тугое тепло. Член подпрыгивает каждый раз, когда очередная волна спермы вытекает из меня, а ее киска сжимается сильнее, посылая меня в мини-оргазм снова и снова. Словно спустя час я обессилел и рухнул на Бетани. Каким-то образом немного сдвинулся в сторону от нее, но все же частично накрыл ее, не раздавив.
Мы молча лежим так несколько минут, переводя дыхание. Я не знаю, как заговорить, не говоря уже о том, чтобы двигаться после такого.
Собрав силу воли в кулак, я выхожу из Бетани. Я стону от ощущения потери ее тепла, но упиваюсь видом моей спермы и ее соков, вытекающих из нее. Этого вполне достаточно, чтобы я снова стал твердым. Но…
– Господи. Кажется, ты сломала мой член, – смеюсь я, и она тоже.
– Я очень сомневаюсь в этом, Деклан.
Я поворачиваюсь к ней лицом и одариваю ее усмешкой. – Да. Но прямо сейчас? Он чертовски измотан и счастлив.
И поскольку я – требовательный ублюдок, хватаю ее и прижимаю к себе так, что ее рука лежит на моей талии, а ее голова – на моей груди. Затем приподнимаю ее подбородок, чтобы подарить ей обжигающий поцелуй.
– Засыпай, солнышко.
Она хмыкает в знак согласия. На ее лице играет сонная довольная улыбка, когда я целую ее лоб и откидываюсь на подушку. Я и сам быстро засыпаю, когда удовлетворение и довольство, какого никогда не знал прежде, омывает мое тело.
Ага. Я по-королевски оттраханный для этой женщины, и мне нет до этого никакого дела.
Я сожгу весь мир дотла ради нее, что напоминает мне.
Что нужно еще поджечь кое-какое дерьмо и найти того ублюдка, который должен умереть за то, что прикоснулся к тому, что принадлежит нам. Сейчас, держа мою девочку в своих объятиях, когда мы оба засыпаем, я должен быть здесь. Остальное может подождать до поры до времени
Ага, в конце концов я пожалею, что так подумал.
Глава 21
Бетани
– И сегодня на уроке мы будем изучать глубинное восприятие, погрузимся в тему, как воспринимать то, что вы стараетесь передать в своем фото.
И профессор Гилфорд начинает бубнить и рассказывать тему, которую я изучала сама, а я стараюсь не заснуть.
Невероятно сильно устала после вчерашней близости с Джованни, а затем утренней эскапады с Декланом, каждое малейшее движение заставляет меня вздрагивать. Не думала, что после секса может быть так больно. Но, наверное, так бывает, когда два кобеля под два метра ростом, с пирсингом на члене продолжают неистово трахать меня. Они оба обладают выносливостью и упорством, которые, как я думала, возможны только в порно или в каком-то безумном третьем измерении.
Мне до сих пор не верится, что переспала с ними обоими менее чем за двенадцать часов. Кто я такая, и куда делась нормальная я? Хотя не жалуюсь ни на секс, ни даже на некоторые новые позы, которые освоила в процессе, такое ощущение, что их сперма все еще вытекают из меня, к этому я начинаю привыкать.
Взаимное влечение, переходящее сразу в секс без презервативов. Я всерьез надеюсь и молюсь, что результаты анализов на венерические заболевания, которые парни мне показали, не оказались просто липовыми бумажками, которые сделали, чтобы залезть к девчонкам в трусики, иначе они долго не смогут воспользоваться членами.
Правда их реакции не назовешь поддельными, так что, возможно, они не такие уж коварные богатые ублюдки, какими я считала их с самого сначала, хотя в какой-то степени до сих пор так думаю.
– Мисс Рис! – кричит профессор Гилфорд, вытаскивая меня из моего изнуренного сексом оцепенения.
– Д-да, профессор? – неуверенно спрашиваю я, встретившись с его взглядом.
Он меня на дух не переносит и всегда ищет повод, чтобы снизить оценки, даже несмотря на то, что другие заплатили мне за точно такую же фотографию. Конечно, они получают пятерку, а я едва сдаю экзамен. Наверное, еще потому что я отказалась идти на свидание с этим придурком.
Еще одна радость в этой архаичной дыре.
Явно не впечатленный, он только глубоко вздыхает. – Очевидно, сегодня вас не интересует урок. Выйдите из класса. Вы получите ноль за сегодняшнее занятие. Может быть, в следующий раз вы проявите немного больше энтузиазма к своей академической карьере.
– Да, сэр, – отвечаю я, но закатываю глаза на его классическое поведение придурка, складывая свои вещи в сумку.
Я выхожу, игнорируя насмешки и жалостливые взгляды. Профессор Гилфорд продолжает говорить снова, но я чувствую его взгляд на своей заднице, пока иду к двери. Я благодарна за то, что она закрывается и мне больше не придется иметь с ним дело.
Взглянув на телефон и поняв, что провела в классе всего пятнадцать минут из полуторачасовой лекции, я решила сходить к своему абонентскому ящику. Мне нужно проверить и узнать, какие у меня есть счета на ближайшее время.
Холодный осенний воздух слегка пощипывает щеки, когда я выхожу из здания факультета искусств, поэтому накидываю толстовку. Может, мы и живем в середине или даже ниже Северной Калифорнии, но здесь все равно бывает холодно. К счастью, это не сиэтлский холод и дождь, но все равно довольно неприятно.
Я прошла три четверти пути через кампус к своему почтовому ящику, когда серия пиликаний телефона заставила меня посмотреть, кто из трех слишком заботливых олухов интересуется, где я.
Деклан: «Разве ты не должна быть в классе, солнышко?»
Джованни: «Да, должна. Вторая пара изобразительное искусство и фото с 10–11:30. Урок закончился раньше Tesoro?»
Деклан: «Какого хрена ты идешь в самую дальнюю часть кампуса, к заправке «Скетч»? Что случилось?»
Деклан: «Ха! Я был прав! Очко в мою пользу!»
Джованни: «*смайлик с закатывающимися глазами* Браво, Ди. Ты вспомнил что-то кроме того, когда в последний раз трахался. Ты получаешь золотую медальку».
Деклан: «Не прошло и шести часов, большое спасибо. Членосос».
Синклер: «Господи Боже. Обратите внимание. Она все еще уходит от придурков из кампуса. Что происходит, котенок? Если ты не ответишь через полминуты, мы идем к тебе».
Джованни: «Согласен».
Деклан: «Поддерживаю».
О черт. Они могут быть более властными?
Я: «Остыньте, вы, чрезмерно заботливые няньки. Мой профессор – придурок, выгнал меня из класса. Поэтому иду к почтовому ящику, который мне дали, когда я пришла на вводный инструктаж. Не нужно посылать поисковую группу».
Джованни: ……
Синклер: …..
Деклан: ….
О боже. Бомбардировка вопросами через три… два… один…
Деклан: «Почему тебя выгнали из класса, Би? Что случилось? Чью задницу мне надрать?»
Джованни: «Почтовый ящик??? Какого хрена?»
Синклер: «Джио, мне нужно имя профессора. СЕЙЧАС ЖЕ».
Джованни: «Уже».
Я: «Парни, может, хватит? Ничего страшного».
Синклер: «Есть что-нибудь, Джи?»
Джованни: «Профессор Гилфорд. Сорок четыре года. Преподает в универе искусство и фото уже восемь лет. Комната 305».
Синклер: «Уже иду туда».
Я: «НЕТ!!! НЕ делай этого, если не хочешь снова получить коленом по яйцам!»
Синклер: «Лучше бы у тебя была чертовски веская причина, почему один из нас не должен пойти туда, котенок».
Синклер: «Дек? Джи? Планы меняются, через пять минут».
Я: «Ребята, может, хватит? Это смешно».
Деклан: «Тогда расскажи нам, солнышко и, может быть, мы остановимся».
Джованни: «Не остановимся. С ним все кончено. Избавимся от него».
Синклер:«…Почему?»
Господи, помоги мне!
Я: «Отлично! Потому что вы, парни, поступите по-своему, невзирая на то, как я буду выглядеть в этой ситуации для всех. Он пригласил меня на свидание в начале прошлого года, и я сказала ему «нет». С тех пор он меня ненавидит, а я из-за этого с трудом набираю баллы. Теперь вы счастливы?»
Джованни: ……
Деклан: ……
Синклер: …..
Синклер: «Нет, не счастливы, котенок. Не волнуйся. Эта проблема исчезнет очень быстро. Кроме того, НЕ покидай этот дерьмовый район, как только заберешь почту. Один из нас скоро будет там, чтобы забрать тебя».
Я: «*Четыре эмодзи с закатывающимися глазами* Как скажешь».
Синклер: «Котенок…»
Я: «Покаааааа!»
И я выключаю телефон и убираю его обратно в сумку, заходя в маленькое здание, где находится мой абонентский ящик.
– Властные шовинисты. Придурки, – бормочу я себе под нос, вставляя ключ в специальный слот.
Я торопливо забираю почту и быстро выхожу на улицу, чтобы сесть на ступеньки и все просмотреть. Хотя район не такой уж «дерьмовый», как думают ребята – поверьте мне, я жила и в худшем – само здание довольно жутковатое и странное. Поэтому предпочитаю побыстрее войти и выйти.
Сев на нижнюю ступеньку, я бросаю сумку рядом с собой и начинаю просматривать почту. Счет за телефон, ничего удивительного. А это что, письмо из школы? Открыв его и прочитав, вижу, что мою стипендию снизили, а питание и жилье больше не будут оплачиваться. Что? Почему? Всё из-за того, что моя оценка по изобразительному искусству граничит с неуспеваемостью – интересно почему – они решили, что мою стипендию нужно скорректировать, чтобы мотивировать меня получить лучшую оценку и вернуть остаток.
Я сильно впиваюсь зубами в губы, пытаясь остановить слезы, которые наворачиваются на глаза из-за этого идиотского решения. Они даже не знают, почему я почти провалилась, и им, черт возьми, все равно. Херня полная.
Закрыв глаза, я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Не важно. Они хотят драки и ее получат. Открыв глаза, я вновь чувствую решимость, комкаю дурацкое письмо и бросаю его на землю в детской, но удовлетворительной манере «пошли вы». Мне нужно лишь заставить пару учеников из класса, которые не являются полными болванами, встать на мою сторону, возможно, это поможет. Или я пригрожу не продавать им больше сделанные мной фотографии, которые они покупают у меня и выдают за свои работы. Сокурсники не обрадуются, если им придется делать работу самим. Это лишит их легкого образа жизни, а они не могут этого допустить.
Когда я перелистываю остальные письма, мое внимание привлекает необычно маленькое письмо. Более плотное, сложенное и запечатанное странным сургучом, на котором стоит штамп, который не могу разобрать. Такое впечатление, что человек, отправивший его, торопился и что-то напутал. Я поднимаю голову и оглядываюсь вокруг, и меня пробирает холодный озноб, как будто за мной наблюдают.
Пытаясь непринужденно оглядеться вокруг, чтобы понять, действительно ли за мной кто-то наблюдает, я осторожно открываю письмо и вижу написанный от руки листок. Медленно читаю его и замираю от ужаса.
«Бетани,
Ты можешь убежать, но тебе не спрятаться.
Если думаешь, что эти дураки защитят тебя, ты ошибаешься.
Они скрывают секреты, как и ты.
И пока ты думаешь, что никто не знает о твоем грязном прошлом.
Я знаю.
Я наблюдал за тобой, милая.
Скоро ты станешь моей навсегда.
Вместе мы будем править.
Я как король.
Ты как моя послушная маленькая королева.
Не устраивайся слишком удобно в этом маленьком замке в кампусе.
И когда ты меньше всего этого ожидаешь, маленький темный секретик будет раскрыт.
Тогда… ты навсегда станешь моей.
А эти глупые мальчишки?
Исчезнут.
Наслаждайся временем, проведенным с ними, потому что у него есть срок.
– T»
Меня тошнит, когда читаю эти слова снова и снова. За мной следили? Как вообще кто-то узнал, где я жила до того, как парни нашли меня? Я никогда не позволяла никому видеть, где сплю.
Мое сердце начинает биться еще сильнее от ужаса, что за мной следят. Ладони вспотели, голова идет кругом. Давно я так себя не чувствовала и не допускала, чтобы моя сердечная аритмия одержала верх.
Я быстро запихиваю письмо в рюкзак, чтобы кто-нибудь, например, парни, если появятся, не увидели его. Застегиваю сумку и бросаюсь в кусты у здания, чтобы выблевать содержимое желудка. Я пытаюсь не потерять сознание, молясь, чтобы это действие помогло мне успокоиться и стабилизироваться.
Меня рвет и рвет, вдалеке я слышу шум остановившейся машины. Несколько дверей открываются и захлопываются. Ко мне приближаются шаги и голоса, кричащие на меня. Я слишком далеко, чтобы заботиться или даже реагировать, когда очередная волна тошноты почти сбивает меня с колен. Но прежде чем успеваю упасть, сильные руки подхватывают меня и удерживают на ногах. Моя рвота, надеюсь, прекратилась, и я вдыхаю сексуальный уникальный аромат, по которому сразу же узнаю Деклана. Он вторгается в мои чувства и помогает мне успокоиться. Я прислоняюсь головой к его груди и держу глаза закрытыми, потому что знаю, что если открою их прямо сейчас, мир превратится в горячий крутящийся беспорядок.
– Бетани, ты в порядке, солнышко?
– Tesoro, нам нужно ехать в больницу?
– К черту. Джи, позвони доктору и скажи, чтобы через десять минут он встретил нас в гараже. Я забрал ее вещи и какое-то скомканное письмо из школы, которое прочитаем позже. Деклан, аккуратно возьми ее на руки и посади в машину. Нам нужно вернуться в пентхаус.
Обычно настойчивый тон Синклера выводит меня из себя, но сейчас я благодарна, что хоть у одного из них голова работает нормально. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше мне хочется блевать.
Деклан бережно подхватывает меня мускулистыми руками, нежно обнимая, словно боясь, что я сломаюсь, и медленно идет к машине. Он садится в машину, все еще держа меня на руках.
– Выпей, солнышко. Это поможет.
Я приоткрываю рот, и вода попадает мне в рот. Я делаю робкие глотки, чтобы не открыть дьявольские врата по всему автомобилю.
– Спасибо, – бормочу я, когда выпиваю достаточно, чтобы смыть отвратительный вкус изо рта и начать процесс регидратации. Гаторад и тайленол станут моими лучшими друзьями на ближайшие пару дней. В последний раз такое случилось после того, как я несколько месяцев провела в Лос-Анджелесе. Мне потребовалась почти неделя, чтобы снова почувствовать себя в порядке.
– Котенок, что случилось?
– Ничего важного. Я буду в порядке.
– Чушь, котенок. Почему тебя так рвало?
Я раздумываю секунду, прежде чем решаю, что не стоит говорить им о жутком письме. Эти парни по какой-то безумной причине чрезмерно опекают меня, и если я когда-нибудь захочу иметь возможность ходить на занятия без сопровождения одного из них или побыть наедине с собой, им не нужно об этом знать. К тому же оно бессмысленно. Какие секреты они скрывают?
– Это все из-за письма. Вывело меня из себя. Я позволила своему гневу захлестнуть меня и не поняла, что моя аритмия вышла из-под контроля, пока не стало слишком поздно. Не беспокойтесь.
То, что Деклан подо мной напрягся, говорит о том, что я только что облажалась. По-настоящему. Только Рамона знает об этом, о моей болезни сердца, потому что она отвела меня в бесплатную клинику, где мне сделали несколько анализов, чтобы выяснить, что происходит. Конечно, в большинстве случаев все неплохо. Даже во время безумного секса с Джованни и Декланом мне удавалось его контролировать. Стресс или получение чего-то ненормального по почте, например, письма от сумасшедшего сталкера, приводит к быстрой потере контроля над аритмией.
Решив посмотреть правде в глаза, я медленно открываю глаза и вижу яростные взгляды, устремленные на меня. Да, я уже знаю, что меня ждет, поэтому начинаю быстро говорить, чтобы разрядить обстановку как можно лучше.
– Слушайте, ничего страшного. Это первый раз за два года. – Глядя на сощуренные серебристо-серые, океанически-голубые и изумрудно-зеленые глаза, понимаю, что они не верят ни единому моему слову. – Я серьезно. Я была у врача раньше. Он не беспокоился по этому поводу. Единственное, сказал не волноваться, чтоб не вызвать сердечный приступ. – Нахмурившись и стиснув челюсти, я осознаю, что у меня снова начинается словесная рвота из-за того, что сказала слишком много. Я оперлась на Деклана и скрестила руки в знак неповиновения. – Все, я молчу, – бормочу я, глядя на пол «Гелендвагена» Синклера, чтобы избежать немного безумного взгляда ворчуна.
Остаток поездки проходит в жуткой тишине. Я с ужасом жду их словесную взбучку. Мне просто нужно выпить газировку и принять пару таблеток тайленола, прежде чем отправиться на следующее занятие. Я измотана, обезвожена и недовольна этой ерундой, так что чихать хотела на их гнев, если думают, что просто подчинюсь. Особенно когда моя стипендия и так висит на волоске. Если я буду пропускать и дальше занятия, это не сулит мне ничего хорошего.
