Текст книги "Святоши «Синдиката» (ЛП)"

Автор книги: Натали Николь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 6

Деклан

Я иду в свою комнату, когда доктор закрывает дверь, чтобы мы его не «беспокоили», и быстро переодеваюсь в баскетбольные шорты и кроссовки «Найк». Я даже не потрудился помыться. Какой в этом смысл, если собираюсь потеть до седьмого пота пару часов? Кровь Би на моих руках лишь сильнее разжигает гнев и агрессию, и мне отчаянно хочется заглушить хаос в душе.

И еще, Би? Как я до такого додумался?

Остановившись и задумавшись на секунду, я ухмыляюсь, когда представляю, как она из-за этого злится. Точно, буду звать ее так, когда ей станет лучше.

Я уже представляю, как она будет закатывать глаза.

Черт. Ей лучше поправиться.

Думая с ненавистью о мудаке, который лапал ее, я заканчиваю переодеваться. Быстро хватаю парочку последних анальгетиков «Перк» от боли в колене и выпиваю обе, а затем беру наушники, телефон, сигарету и зажигалку. Держа все в руках, направляюсь в спортзал на нижнем уровне нашего пентхауса.

На заметку… сходи за новыми таблетками к одному из докторов, чтобы ты мог нормально ходить, тупица.

Спустившись по лестнице, смотрю в сторону коридора и уже вижу Джио, сидящего на полу напротив двери в кабинет с ноутбуком на коленях. – Ты просматриваешь записи из клуба?

Он фыркает, не отрываясь от экрана: – Пытаюсь, черт возьми. Парень умный.

– А? Насколько?

– Нашел его только на двух камерах из бесчисленного множества, которые у нас тут повсюду. Парень либо хитрый, либо каким-то образом знает, где находится куча нашего оборудования. Мне не нравится ни один из вариантов. Только что ответил на звонок Бетани и получил немного информации от ее подруги, которая была с ней… правда нифига не помогло, что бесит меня еще больше.

У меня сильнее портится настроение, и я хмурюсь. – И что именно сказала подруга?

– Якобы он учится с нами в университете в выпускном классе, но она знает только его имя, потому что встречалась с ним всего пару раз. Питер. Бетани сказала ей, что она порвала с ним, когда он попытался добиться большего между ними. Видимо, он хотел, чтобы она стала его на все согласной «трофейной женой» и чтобы она бросила школу. Они встречались весной в течение шести недель… – он прервался.

– Но? – говорит Син, подходя ко мне сзади и явно ожидая сюрприза с подвохом, который сейчас нам подкинут. Потому что не может быть все так чертовски просто.

– Но… – Джи вздыхает, – я не могу найти парня в образовательной системе. Нигде.

Я почти уверен, что выражение лица Синклера до жути похоже на моё с отвисшей челюстью. С каких пор Джованни не может найти никакой информации в системе школьных серверов?

– Что ты имеешь в виду Джованни? – требует Син

Я еще не видел у него такого злобного взгляда, когда он сказал сквозь зубы: – Именно то, что сказал, Синклер. Ничего. В списке старшекурсников нет никого по имени Питер. Я даже проверил учеников младших классов. Этот парень – призрак или ходит в нашу школу под чужим именем. Так что не надо на меня наезжать. Если ты хоть на секунду подумаешь головой, а не своим членом, то, возможно, сможешь догадаться, как этот парень здесь оказался. Я думаю, что найти этого парня все равно, что искать иголку в стоге сена.

Обдумываю его слова, а затем меня осеняет, и я стону в ответ. – Че-е-ерт… Артур Блэквелл, Роберт Картер и Лоренцо Мартинелли. Ты думаешь, что в Синдикате творятся дела, о которых мы не знаем? И какого хрена что-то подобное должно происходить здесь, где мы контролируем ситуацию?

– Думаю, ты только что сам ответил на свои вопросы, Дек. Если в этом замешаны наши доноры спермы, то мы в полной жопе. Когда они были старшеклассниками, наши дедушки уже практически отошли от дел. Что мы можем контролировать, кроме школы? – констатирует Син, с чем я не могу не согласиться.

Наши отцы скорее умерли бы, чем позволили кому-то из нас иметь хоть какую-то власть.

Джованни кивает в знак согласия. – В точку. Мы для них лишь циркачи, а они – мастера, пытающиеся сохранить контроль. Так было на протяжении многих лет, и мы все это знаем. Они ненавидят нас, что мы не спрашиваем их «как высоко, господин?», когда требуют, чтобы мы прыгнули. – Он замолкает, очевидно, что-то понял, затем яростно набирает текст на компьютере. – Если что, я готов поспорить, что этот сука «Питер» на самом деле ходит сюда под чужим именем, чтобы следить за нами. Затем он как-то отчитывается перед нашими отцами. В этом есть смысл, если учесть все предыдущие события и ту чушь про брак по расчету, которую они пытались нам подкинуть. Если у них получится нас сломить, тогда они смогут превратить нас в своих солдатиков, которые не задают вопросов, а просто делают то, что им говорят. – Еще одна пауза, пока он набирает текст. – Если это так, мне понадобится все оборудование в моей комнате, чтобы выяснить все, что я могу. Возможно, нам придется немного подыграть, чтобы сбить их с толку, если я узнаю, что это дерьмо – правда. – Он наконец останавливается, явно закончив с нами разговаривать, и вскидывает руку в воздух, чтобы отпустить нас.

Мы с Синклером, наконец, направляемся в спортзал, и по дороге я прикуриваю свой временно забытый косяк, нуждаясь в спокойствии, которое он мне приносит, чтобы не разгромить спортзал, как в прошлый раз, когда был на взводе. Сделав большую затяжку, я передаю косяк Сину, но он ворчит «нет, спасибо», вставляя наушники и включив музыку, а затем обхватывает руками висячую грушу. Я иду на беговую дорожку, нуждаясь в ожоге легких в дополнение к сигарете, чтобы полностью вывести адреналин.

Я надеваю наушники, включаю плейлист и устанавливаю беговую дорожку на девять с половиной. Я испытываю восторг, когда, наконец-то, могу отключиться и ни о чем не думать. Есть только музыка и жжение в мышцах, когда весь следующий час заставляю себя работать, не останавливаясь и не меняя темпа.

* * *

Час спустя мои мысли прояснились, и я абсолютно вымотался, пробежав десять миль в час ночи. Но когда останавливаю беговую дорожку и схожу с нее, взяв бутылку воды и полотенце, чтобы вытереть пот, стекающий по телу, вспоминаю, что нужно заглянуть в телефон, и выругался. Там шесть сообщений от Джованни.

– Ё моё..

Я издаю стон и сажусь на скамейку, потому что знаю, что меня ждет.

Джи: «Есть новости от дока. Ты идешь?»

Джи: «Деклан?»

Джи:«…..»

Джи: «Ты крысеныш. Я, сука, сказал тебе отвечать на эсэмэски. Дай угадаю. Беговая дорожка? Пофиг. Не отвечай».

Джи: «Идиоты. Вы два дебила. Док сказал, что раны на ее голове не так серьезны, как мы думали. Алкоголь и наркотики слишком разжижили кровь, поэтому все выглядело хуже. Их заклеили. Взяли кровь, чтобы выяснить, что за загадочный препарат ей подсыпали. У нее серьезное сотрясение мозга. Она будет чувствовать себя дерьмово в течение недели, но полностью поправится».

Слава богу!

Джи: «Она спит в моей комнате, я забрал ее, так как вы, дебилы, не отвечали ни на одно чертово сообщение. Счастливо оставаться сосунки!»

Вот ублюдок.

Я: «Твою мать, мужик. Дай мне принять душ, и я приду».

Джи: «О-о-о. Ты умеешь пользоваться телефоном? Интересно».

Я посылаю ему семь смайликов со средним пальцем.

Я: «Увидимся через пятнадцать минут, членосос».

Джи: «Ты бы хотел, чтобы я отсосал твой член прямо сейчас. Двери не заперты. Только тихо».

Я не удосуживаюсь ответить, сую телефон в карман и проношусь мимо Синклера. Он все еще был в таком же состоянии, как и я, пока не увидел, что я выбегаю из спортзала по направлению к своей комнате.

Раздеваюсь донага в своей комнате, включаю душ и вижу, что член твердый, как камень. В основном от сообщения Джи, но теперь, стоя под душем, я думаю о Бетани.

К черту. Джио здесь нет, чтобы избавить от стояка, так что я могу пофантазировать, как киска Би принимает мой толстый, длинный, проколотый член.

Я с Джованни – бисексуалы. Но как только мы осознали свою сексуальную ориентацию, договорились держать это между нами, и трахаемся время от времени. Используем презервативы не только друг с другом, но и с любой из сучек, которых мы трахаем, пока не возьмем на себя обязательства. Нам не нужна вся эта мерзкая венерическая хрень.

Когда беру член и медленно начинаю поглаживать его от основания до головки, то задеваю пирсинг «Принца Альберта» и издаю стон. Откидываю голову на стену душевой кабины и упираюсь спиной в нее, чтобы устоять на ногах. Я полностью погружаюсь в фантазию, когда сильнее сдавливаю член и начинаю поглаживать быстрее.

Вот Бетани думает, что ведет себя тихо, и пытается незаметно снять с себя одежду, перед тем как войти ко мне.

– Малышка Би, я знаю, что ты там. Так что снимай свою одежду и тащи сюда свою сладкую попку.

– Черт возьми, Деклан, откуда ты всегда знаешь?

Я ухмыляюсь. – Я всегда знаю, когда ты рядом, солнышко.

Когда она открывает дверь, пар вырывается наружу, и прежде чем успевает отреагировать, я хватаю ее за руку и притягиваю в свои объятия. – Ты всегда так хорошо пахнешь, детка.

Она задорно смеется. – Фу. Я только что закончила тренировку. Я грязная.

От ее слов член становится тверже и пульсирует, заставляя Бетани прерывисто вздохнуть. Я наклоняюсь к ее уху и шепчу: – Ты никогда не бываешь грязной, солнышко. То, что ты такая сексуальная, потная и возбужденная, заводит меня до чертиков. Мне хочется вогнать член в твою сладкую тугую киску и трахать тебя, пока ты не будешь выкрикивать мое имя снова и снова, детка. Затем я покусываю мочку ее уха и медленно спускаюсь по шее, покусывая, посасывая и целуя, пока не попадаю в то самое сладостное место между ее плечом и шеей.

Она протяжно и громко стонет, прижимаясь ко мне всем телом.

– Уже отчаянно желаешь и хочешь меня, малышка Би? – спрашиваю я, медленно скользя вниз по ее телу, обхватывая ладонями ее полную, красивую попку. Затем сильно шлепаю ее, от чего она только сильнее вскрикивает и стонет.

– Жадная девчонка. Чего ты хочешь, детка?

Она медленно поднимает на меня глаза, в них пылает жар, похоть и откровенное желание, которое заставляет меня стонать. Дерьмо, она чертовски сексуальна.

– Я просто хочу тебя, Деклан. Пожалуйста. Трахни меня, детка, – шепчет она.

Черт, у меня больше нет сил терпеть. Заведя руку ей за голову, я впиваюсь ей в губы в страстном поцелуе. Я провожу языком по ее губам и стону, когда ее сладкий вкус обволакивает меня. Это только усиливает мое желание к ней.

Я посасываю и покусываю ее губы, скорее всего, немного оставляя следы, но ей нравится, когда так ее отмечаю. Заставляя себя отстраниться, обнимаю ее лицо ладонями. – Ты так невероятно красива, солнышко. Ты ведь это знаешь?

Когда наконец приоткрывает глаза, она отвечает из-под опущенных ресниц: – Как будто вы трое позволили бы мне забыть об этом, даже если бы я попыталась. Затем она закатывает глаза.

Хм… Хочет быть нахальной маленькой паршивкой, да? Ну, это можно исправить.

Я ухмыляюсь. – Повернись. Руки на стену. Ноги вместе. Сейчас. Маленькая мисс умница.

Чертовка просто стоит там. Ну, мы можем сыграть так, как она хочет.

Я быстро поворачиваю Би спиной к себе и прижимаю ее руки к стене, фиксируя их левой рукой, а правой быстро направляю член к ее блестящей от соков вагине. Я быстро вхожу в нее, вгоняя член до упора, и стону от дополнительного давления и без того тугой киски из-за того, что она держит ноги вместе.

– Держись крепче, милая, – шепчу я ей на ухо, когда вытаскиваю член почти до конца, а затем снова вонзаюсь в нее сильнее.

– Деклан, – умоляет она. – Не. Останавливайся. Прошу тебя

Я смеюсь. – Ни за что.

Я отпускаю ее руки, хватаю за бедра и возобновляю наш жесткий и быстрый трах. Мне нравятся ощущения, и я вхожу в нее снова и снова, не уменьшая силы толчков.

По тому, как наши звуки и стоны нарастают, понимаю, что мы оба близки к развязке, поэтому быстро перемещаю руку к ее клитору. Я сильно надавливаю на него и одновременно обвожу его, не сбавляя темпа.

Не прошло и тридцати секунд, как ее тело начинает дрожать, и она выкрикивает мое имя. Ее вагина сжимается на гребаном члене, как чертовы тиски, мгновенно высасывая все из моих яиц, оргазм ослепляет меня. Я крепко зажмуриваюсь, пока член пульсирует глубоко в ней.

– Черт, черт, черт, черт, черт! – кричу я, когда черные точки мелькают перед глазами. -

Ууухххх! Мать его! – пыхчу я, глядя на полутвердый член в руке и остатки спермы, стекающие в канализацию.

Это был самый мощный оргазм в моей чертовой жизни, а я еще даже не был с Би.

Медленно приходя в себя, я заканчиваю принимать душ, затем вытираюсь и надеваю футболку и шорты. Проведя полотенцем по волосам, чтобы избавиться от большей части воды, смотрю на свою кровать, прежде чем подойти и взять несколько подушек и плед. Я уже знаю, что не покину Бетани сегодня, так что остается смириться, что мне придется устроиться на одном из крошечных диванов Джио. Если только я не опережу Синклера и займу диван.

Спустившись со своим барахлом, я медленно вхожу в комнату Джи и оглядываюсь по сторонам. Джи лежит на кровати рядом с Бетани, все еще работая на ноутбуке. Я смотрю в сторону дивана и вижу, что Сина там еще нет.

Зачет!

Я быстро расправляю его, бросаю на него свое барахло и устраиваюсь поудобнее, как тут появляется Синклер. Он хмурится на меня и показывает мне средний палец. Я дарю ему широкую наглую улыбку и отвечаю средним пальцем. – Похоже, у нас обоих появилась одна и та же идея, да?

– Да ну, Шерлок. Я не буду спать в своей комнате, зная, что она здесь, с доктором Всезнайкой.

– В любом случае, сосунки. Вы не уделяли внимания урокам анатомии в старших классах и сдали экзамен только потому, что списывали у меня и трахались с училкой. Придурки, – отвечает Джио, глядя на нас, закрывает ноутбук и потирает лицо руками. – К черту. Я устал. Если кто-то из вас услышит странные звуки от нее посреди ночи, по обе стороны кровати стоят мусорные баки. Если ее начнет рвать, нам нужно срочно везти ее в скорую, потому что сотрясение хуже, чем мы думали. Врач выписал ей лекарства и антибиотики. Больше ничего не может дать, пока она не очнётся, и он не сможет оценить ее состояние, – заканчивает он, закрывая глаза и откидываясь к изголовью кровати.

Я и Синклер смотрим на спящую Бетани. Настроение быстро становится унылым, когда мы берем ее за руки.

Ее волосы в полном беспорядке, а кожа блестит от чего-то, чем док натер ей руки. Синяки на ее шее становятся все более заметными. От этой картины у меня сводит желудок, и кислота подступает к горлу. Я быстро отворачиваюсь, пока мне самому не пришлось воспользоваться одним из этих ведер.

– Черт, – бормочу я и делаю глубокий вдох, желая, чтобы мой желудок успокоился.

– Мы найдем этого гандона. Мы заставим его заплатить и с этого момента будем держать ее, в безопасности. Независимо от того, хочет она этого или нет.

Я смотрю на Сина, замечая его сжатые кулаки и хмурое выражение лица. Мы все в полной заднице. Из-за девчонки, которую мы даже толком не знаем, но, очевидно, тянемся к ней, как мотыльки к огню.

– Ага, чувак. Судя по тому, как жалко мы сейчас выглядим, совершенно очевидно, что мы все с этим согласны. – Я ухмыляюсь, пытаясь разрядить обстановку.

Бросив взгляд и ухмыльнувшись в мою сторону, он отвечает: – Не так важно, как жалко мы все выглядим сейчас. – Он размахивает руками вокруг нашего жалкого сборища влюблённых. – Все равно предупреждаю. Если кто-то еще прикоснется к ней без ее разрешения или даже посмотрит на нее не так, я сожгу этот гребаный кампус дотла без сожаления.

– Согласен, – говорит Джио, затем перекатывается к Би и нежно целует ее в лоб. Затем что-то бормочет ей на ухо, прежде чем лечь обратно, что побуждает Синклера сделать то же самое, а затем он чуть ли не спихивает меня с дивана.

– Подвинься, придурок. Я не буду спать на крошечном диванчике, который нравится нашему моднику.

Со средним пальцем и «отвали» я вскакиваю, чтобы поцеловать Би в лоб, но при этом накрываю ее маленькую руку своей огромной медвежьей лапой. Она такая чертовски мягкая и нежная.

Поцеловав ее в лоб, я шепчу: – Ты с нами, малышка Би. Ты больше никогда не будешь чувствовать себя одинокой, солнышко. Просыпайся поскорее, детка. Не могу дождаться официального знакомства с тобой.

Глава 7

Бетани

Боже. Вот черт.

Почему я чувствую себя так, будто меня сбил грузовик, спустили с пятнадцатого этажа и бросили в мусорный контейнер? Боже правый, как же раскалывается моя голова. Черт возьми.

– Уххххх, – простонала я. – Зачем я вчера так много выпила?

– На тебя напали, скорее всего, поэтому ты себя так плохо чувствуешь, Tesoro, – говорит рядом со мной глубокий сексуальный голос, резко выводя меня из похмельного оцепенения.

Я быстро сажусь и тут же жалею об этом дурацком решении. – Ауууууу! Какого хрена? – стону я, закрывая лицо руками и упираясь в колени.

Следующее, что я слышу, – это доносящиеся откуда-то гулкие шаги, и дверь в новый ад, в котором нахожусь, захлопывается, отчего головная боль становится еще сильнее.

– Она проснулась? – спрашивает другой сексуальный голос.

– Разумеется, – говорит первый голос рядом со мной с сарказмом. – И твои пещерные выходки с захлопыванием двери не помогают.

– Отвали, Джи, – добавляет третий голос. Слишком громко, черт возьми.

Я упираюсь в колени, требуя: – Не могли бы вы, похитители, заткнуться… Или хотя бы говорить тише? Боже мой, я в аду? Уф. Даже мой голос звучит слишком громко.

– Прости, Tesoro.

– Ага, прости, малышка Би.

– Что? Никаких извинений от третьего участника с галёрки?

– Хм. Просто интересно, когда эти уроды успели придумать тебе прозвища. – Он тяжело вздохнул. – Прости, котенок.

Медленно приходя в себя, я неуверенно поднимаю голову, молясь, чтобы движения не вызывали барабанной дроби в моей голове.

Открыв глаза, я несколько раз моргнула, пытаясь избавиться от неясной дымки. Когда наконец взгляд фокусируются на них, у меня открывается рот, и я в шоке смотрю на трех великолепных, как грех, мужчин. Это вызывает у них небольшие ухмылки.

– К-кто вы, черт возьми? Где, мать вашу, моя одежда, и где я?

Первым заговорил тот, кто сидел рядом со мной. – Я Джованни Мартинелли, всеобщий любимчик. – Он ухмыляется. – Вон тот, с пирсингом в сосках, – Деклан Картер, а задумчивый крепыш рядом с ним – Синклер Блэквелл. Мы – владельцы клуба «Люкс», те самые, которые выставили ушлепка из заведения и прогнали его, когда он напал на тебя после того, как подсыпал наркотик в твой напиток.

О. Мой. Бог.

Я сижу рядом с богатенькими детишками, семьи которых правят этой школой и городом. Гребаные короли университета Блэквелл.

Нет, нет-нет-нет.

Медленно поднимаюсь с кровати, не сводя с них глаз, пока отхожу. Я молюсь, чтобы найти что-нибудь, чтобы защититься от этих засранцев. Синклер делает шаг ко мне, и я останавливаю его жестким взглядом. – Не надо. Черт. Не подходи. Придурок. У них округляются глаза, и открываются рты.

Хорошо. Богатые ублюдки.

Оглянувшись на того, кого зовут Джованни, я спрашиваю: – Где мои вещи, и как, черт возьми, мне выбраться из этого плейбоевского дворца?

– Э-э-э… Tesoro…

– НЕ называй меня так. Просто отдай мне мои вещи и скажи, как отсюда выбраться. СЕЙЧАС ЖЕ.

Быстро встав, он хватает мой телефон и клатч, показывая их мне.

– А моя одежда?

– Вся в крови. Я дал доктору свою старую одежду, чтобы он переодел тебя. Не думал, что ты захочешь проснуться голой.

Я останавливаюсь на мгновение, чтобы подумать, голова начинает болеть только сильнее. Хмуро смотрю на них. – Ладно. Пофиг. Просто положи мои вещи на край кровати, скажи мне, как отсюда выбраться, и отойдите от меня к черту.

Они все стоят, как застывшие статуи, несколько минут, пока Деклан не прочищает горло, чтобы заговорить. – Тебе и правда не стоит оставаться одной. У тебя сильное сотрясение мозга, милая, и нужно, чтобы кто-то был рядом, чтобы убедиться, что ты не заболеешь или что-то еще.

– Ага… я рискну. Я не собираюсь здесь больше оставаться ни с кем из вас.

– А почему, черт возьми, нет? Синклер смотрит на меня. Он скрестил руки на груди, широко расставил ноги, явно готовый к битве. Ха! В эту игру могут играть вдвоем.

Я расправляю плечи, упираюсь руками в бедра и указываю на него пальцем, как последняя стерва. – Почему, черт возьми, нет, ты спрашиваешь? Ты что, издеваешься? – кричу я, игнорируя боль, пульсирующую в теле. Я заплачу за это позже, ну да ладно. – Почему, черт возьми, я должна хотеть быть рядом с кем-то из вас? Вы – зазнавшиеся богатые снобы, гребаные плейбои, которые думают только своими членами. Вы используете свои пафосные фамилии и ходите с таким видом, словно вы некая королевская семья и никому ничего не должны. Никогда. Вы перебираете женщин быстрее, чем я успеваю сменить нижнее белье. Вы не замечаете ничего, кроме себя. С чего бы мне желать связывать свою «слезливую историю о стипендии» с такими как вы, спросите вы? Да… Думаю, это чертовски очевидно. Это место и так сущий ад. Мне не нужно больше жалостливых взглядов, брошенных в мою сторону, потому что я какая-то жертва. Вот, черт побери, как-то так.

И с этими словами я быстро хватаю с кровати свои вещи и проношусь мимо них, захлопывая за собой двери. К счастью, я нахожу их личный лифт и, конечно же, убираюсь от них подальше, а затем проделываю двадцатиминутный путь до своей подземной дерьмовой комнатушки.

Кое-как добравшись до своей комнаты, я хватаю тайленол, принимаю пару таблеток и заваливаюсь на кровать. На секунду мне кажется, что все в порядке, пока не смотрю в зеркало и не вздрагиваю. Мои волосы растрепались, я вижу порезы на руках и знаю, что на спине их еще больше из-за платья. Но увидев след от руки Питера на моей шее, болезненный черно-синий кровоподтек, я срываюсь.

– О Боже! – шепчу я, когда предательские слезы начинают стекать по лицу, а затем превращаются в полноценные сопливые рыдания и всхлипывания.

Я так устала от своей дермовой жизни. Я боролась, живя с наркоманской шлюхой, с матерью, которая не могла сказать мне, кто мой родной отец. В подростковом возрасте меня забрали и засунули в приемную семью, из которой смогла уйти, только став совершеннолетней. Затем мне пришлось пробиваться через улицы Лос-Анджелеса, без крыши над головой, без денег, надрывая задницу, чтобы получить эту проклятую стипендию, чтобы улучшить свою жизнь. Только для того, чтобы потом встретить «хорошего» парня, который напал на меня, потому что он – капризный ребенок, которому не нравится, когда говорят «нет». И в довершение всего, короли университета Блэквелл спасли меня… Я вела себя, как чертова психопатка, и набросилась на них, когда они спасли мне жизнь.

Видимо, я должна или не должна перед ними извиниться. Эх, давай выберем «может, не сейчас» и поставим точку. Они все еще снобы, плейбои. Сексуальные, как черти, похожие на высеченных из камня богов, с татуировками, пирсингом и глазами от серо-стального, изумрудно-зеленого до океанского голубого. Но все равно это богатые снобы. Так что да…

Пока все эти мысли, страхи и хаос проносятся в уме, я, наконец-то, поддаюсь сну. И молюсь, чтобы, когда проснусь, жизнь была не такой дерьмовой.

Точно-о-о.