Текст книги "Святоши «Синдиката» (ЛП)"
Автор книги: Натали Николь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
Глава 28
Синклер
– Да. Мы здесь не вписываемся. Слава богу, я захватил с собой кастет и пояс с ножом. – Слова Деклана просачиваются между мной и Джи, пока мы стоим здесь, как часовые, в «Ла мамасита». Это испанский клуб в Латинском районе Лос-Анджелеса, где наш котенок отрывается на танцполе по полной программе.
Мы в вип-секции, что неудивительно, но чувствуем себя не в своей тарелке. Волосы на моем затылке стоят дыбом еще с ресторана.
Бетани просто убила нас своим «правильным вождением в Лос-Анджелесе». Она ведь не умеет водить машину! Я с такой силой сжимал ручку, что едва не сломал себе костяшки пальцев от напряжения, пока она ругалась на английском, испанском и русском. Виляла мимо машин, наводя шорох и проверяя тормоза, пока ехала по дорогам, а мы все в ужасе наблюдали за ней.
Я много чего не боюсь в жизни, но Бетани и вождение? Ни за что, черт возьми. Больше никогда. Мы добрались до приюта в рекордные сроки, потому что она хотела увидеть Рамону до того, как главные двери закроются на ночь. Я вырвал ключи из замка зажигания, а Деклан и Джованни выскочили из «Тахо» и выблевывались в ближайший мусорный бак, который смогли найти.
Наша принцесса только посмеялась и назвала нас переростками. Затем вошла в приют, как будто только что не перечеркнула тридцать лет нашей жизни. Услышав пронзительные крики, мы все влетели в парадные двери, едва не сорвав их с дерьмовых петель, и нашли Бетани в объятиях пожилой женщины с самой большой улыбкой на лице и со слезами на глазах.
Нас представили друг другу, и Рамона провела экскурсию по дому, пока рассказывала нам нескромные истории о Бетани. Как ни странно, это место показалось мне более гостеприимным и по-семейному уютным, чем все остальные. Культурный шок получился ошеломляющим, поскольку у всех этих людей не было абсолютно ничего, но они разделяли больше радости и смеха, чем все напыщенные мудаки, с которыми я когда-либо имел дело. Когда мы вручили Рамоне чек на десять тысяч долларов, на помощь, она обняла нас с такой материнской любовью, какой я никогда раньше не испытывал.
Моя мать ушла вскоре после моего рождения. У нее с моим отцом была деловая сделка. Она оставалась с ним, пока не родила ему сына, а потом сразу ушла, едва мне исполнилось три месяца. Хотя матери Деклана и Джи пытались поделиться со мной своей любовью, у них у всех хватало своих проблем, так что никто из нас не знал по-настоящему любящей матери.
Потом мы пошли в какой-то забитый до отказа ресторан под названием «Лос локос». Еда была фантастической, и все встретили нашего котенка с распростертыми объятиями и приветливыми улыбками. Проблема? Я почти на сто процентов уверен, что мы находились на территории картеля, и нас заметили. В этом и заключается проблема тайного общества, такого как «Трезубец». Наши руки находятся во всех мыслимых карманах, в зависимости от того, какую пользу они нам приносят. Отцы посылали своих сыновей в нашу школу в попытке заключить союз. Мы позволяли их сыновьям стать членами нашего общества, и те клялись нам в верности. Но мы также покупаем их продукцию и только их продукцию.
Если эта территория та, о которой я думаю, и, учитывая насмешливые убийственные взгляды, которые получаем всю ночь, мы можем оказаться в полной жопе.
– Джи, ты уже выяснил, чья это территория? – спрашиваю я из-за бокала, чтобы меня не поймал кто-нибудь, кто умеет читать по губам, что, несомненно, выдало бы, кто мы такие.
Он бросает на меня взгляд, который говорит все, что мне нужно знать. Черт!
Территория картеля Карины. У нас были отличные отношения с ними до тех пор, пока два года назад папочкин сыночек не напился и не стал хвастаться всем подряд на публичном мероприятии своей принадлежностью. К счастью, все остальные оказались слишком пьяны, чтобы обращать внимание на то, что говорит богатенький сопляк. Но не наши отцы. Его отец подписал договор, когда мы принимали Феликса в «Трезубец», что если он упомянет нас, то подпишет себе смертный приговор.
Феликс Карина-старший думал мой отец блефует, и когда они захотели выйти из договора, я нажал на курок дальнобойной винтовки. В результате пуля попала Феликсу-младшему между глаз, и наш союз был официально расторгнут.
Отведя на мгновение взгляд от Бетани, я замечаю в дальнем углу группу людей, которые быстро переговариваются и указывают в нашу сторону. – Мне это чертовски не нравится. Нам нужно убираться отсюда, пока дерьмо не попало в вентилятор.
– Ну, ты что-нибудь захватил с собой? – снова спрашивает Деклан с блеском в глазах.
Он настраивает себя на возможную драку. Это то, на что он тратит часы напролет: тренируется в различных видах боевых искусств. Хотя выглядит как чертова рок-звезда, на самом деле – он тренированный убийца, который не нуждался в оружии, чтобы кого-то уничтожить.
– Конечно, – отвечаю ему, но не углубляюсь, вдруг кто-то наблюдает.
На мне черные ботинки «Дольче и Габбана» на шнуровке, с ножом на каждой лодыжке и скрытым ножом в каждом каблуке. Наплечные кобуры с «Глок-19» на каждом боку. Они отлично спрятаны под моей сшитой на заказ кожаной курткой «Армани», в которой отделения для четырех дополнительных обойм.
– Я тоже в форме. И внедорожник, – заявляет Джио.
Вот почему он так настаивал на том, чтобы взять свой «Тахо». Будучи нашим гуру знаний, Джованни – темная лошадка. Он потратил время, овладевая навыками в самых разных областях – от оружия и бокса, как я, до боевых искусств, как Деклан. Но он также освоил искусство упаковки нескольких наших внедорожников арсеналом всякого снаряжения, включая пистолеты, ножи, подслушивающие устройства, гранаты и глушилки. Он знал, что есть вероятность, что приехав сюда, мы можем оказаться на территории либо врагов, либо соратников наших отцов.
Переминаясь с ноги на ногу, я говорю: – Нам нужно вывести ее отсюда и вернуть в отель.
Мы перекидываемся неуверенными взглядами, затем Деклан произносит: – Да. Но что мы ей скажем? В смысле… подожди, куда она делась?
Паника охватывает меня, я начинаю осматривать толпу в поисках Бетани. Мигающие розовые огни слегка искажают все вокруг, что затрудняет ее идентификацию в ее горячем розовом ансамбле в стиле сальсы.
– Черт. Они знают, что она с нами. Эти гребаные розовые огни сбивают меня с толку. Джованни?
На его лице написано разочарование. – Ее маячок не работает.
Я рычу, глядя на Джио. – Как, мать твою, ты не подумал проверить, на чью территорию мы едем, прежде чем согласиться?
– Ошибка в суждениях. Простая и понятная. Я облажался.
Черт.
Как мы подвели ее так легко, черт возьми?
Пока обвожу глазами толпу, пытаясь найти ее, голос выводит меня из оцепенения. – Compadres! Не стоит беспокоиться. Chica в хороших руках. Но капо хотел бы поговорить. – Его глаза-бусинки и взгляд, полный похоти, когда он говорит о нашей женщине, заставляют меня потянуться за курткой, прежде чем успеваю осознать, что делаю это. – Тише, тише. На вашем месте я бы этого не делал.
– Где она?
– Капо не любит, когда его заставляют ждать. Особенно члены «Синдиката Трезубца». – Он выплевывает последнее слово таким ядовитым тоном, что я напрягаюсь. Черт.
Нас, сука, сделали.
И если мы и Бетани хотим дожить до следующего дня, у нас нет выбора, кроме как подчиниться.
– Ну давай, веди нас к капо. Сейчас же, – жестко говорит Джованни, когда выплескивает яд на члена картеля.
Не обращая на нас внимания, он уходит, зная, что мы последуем за ним. Спустившись по ступеням, мы догоняем его за несколько шагов, когда весь этаж расступается перед нами в жутком акте уважения. На их лицах появляется осознание: на одних – притворный ужас, на других – спокойное понимание, когда мы проходим мимо.
В этих местах легко это увидеть. Мы – еще один крупный игрок в преступном мире, поэтому к нам относятся с уважением, пока не прикажут иначе. Мы не устраиваем сцен и добровольно идем к капо? Они нас не тронут.
Дойдя до охраняемой лестницы, два телохранителя просто кивают человеку перед нами и уходят с дороги, а мы поднимаемся на второй уровень. Их лица ничего не выдают, они такие же, как и наши. Мы слишком много раз играли в такую игру с нашими отцами в их нас попытках уничтожить.
Не проявляй эмоций. Не реагируй.
Поскольку я почти чувствую, как кровь пульсирует в каждой жилке, пока думаю о Бетани и этой встрече, то не уверен, насколько хорошо пройдет со второй частью.
Достигнув верха, мальчик на побегушках вставляет ключ-карту, и как только загорается зеленый свет, дверь открывается в меньшую, но более экстравагантную комнату.
Ах, кабинет эль капо.
Войдя, вижу пестрые и чертовски уродливые украшения, свидетельствующие о его богатстве, но не обращаю на них внимания. Я сосредоточился на человеке за столом.
Феликс Карина-старший. Глава картеля Карина. Эль капо.
Пиздец. Полный пиздец.
– Hola, господа. Очень смело с вашей стороны зайти на мою территорию, не находите?
Его охранники стратегически окружают нас в комнате. Умно. Мы не отвечаем, желая, чтобы он заговорил первым и перешел к делу. Должно быть, он понимает, что мы не ответим, потому что медленно встает и обходит свой стол, и прислоняется к нему, скрестив руки на груди.
– Я спрошу только один раз. Почему вы здесь? Сегодня весь вечер я слышал сообщения о вас троих и женщине, вальсирующей на моей территории, а потом вы появляетесь с ней в моем клубе.
– День рождения подруги. Она жила в этом районе несколько лет. Решили сделать ей сюрприз. Не знал, что вы все еще на этой территории.
– Хм… – кивает он, обдумывая мой ответ. – Ты говоришь, эта девушка жила здесь? Где она живет сейчас?
– С нами. Ее комната в общаге была дерьмовой, и когда мы узнали об этом, перевезли ее к нам. Она студентка университета, учится на стипендию, – отвечает Джованни, пытаясь не дать ситуации обостриться, чтобы мы не оказались в мусорном контейнере.
– Студентка? – спрашивает он с непонятным мне выражением удивления на лице. Посмотрев – как я предполагаю – на его второго помощника, он говорит: – А мы разве не знаем кого-то, кто часто бывал здесь?
Парень кивает: – Si. Однажды ночью Габриэлла подружилась с ней здесь.
Щелкнув пальцами, словно от воспоминаний загорелась лампочка, он снова повернулся к нам. – Ах да. Моя милая дочка подружилась с девушкой отсюда. Без семьи, но она умела танцевать так, как никто другой. Милая девушка в тяжелой ситуации. Мы пытались завербовать ее, пока она не уехала, но моя Габриэлла отказалась, она слишком милая.
Я поднимаю бровь на его описание. Хотя отчасти это похоже на моего котенка, я не могу быть до конца уверен.
– Вы случайно не помните ее имя? – Я испытываю удачу, говоря не по делу, но когда дело касается Бетани, нет такой черты, которую не перейду.
– Нет. Встречал ее только раз. Porque?
– У меня такое чувство, что мы говорим об одном и том же человеке, – заявляю прямо и по существу. Нет причин придуриваться. Если бы он хотел нашей смерти, нас бы уже завернули в пластик и отправили на свалку.
Он подозрительно смотрит на меня. – Хмм…
Что бы ни собирался сказать дальше, он замолкает, когда дверь в его кабинет распахивается, и громкий голос заставляет нас всех вскочить и направить оружие на дверь. В комнату, не обращая внимания, что на нее направлено оружие, врывается женщина, ради которой когда-то сделал бы всё, чтобы ее трахнуть.
– Папа-а-а! Ты не поверишь, кого я нашла! Ой!
Феликс быстро махнул нам, чтобы мы убрали оружие в кобуру, принимая в объятия свою дочь. – Ай, Габриэлла! Что я тебе уже говорил о стуке? Chicaloca.
Он отступает назад, но оглядывается по сторонам, как ребенок, которого поймали на воровстве печенья. – Lo siento, papa. (Прости, папа. – ит.) Но ты не поверишь, кого я встретила! Держись! – Затем она выбегает из комнаты, но возвращается так же быстро, таща за собой Бетани. Смотрю на Деклана и Джованни, которые выглядят такими же ошеломленными, как и я.
Святой черт, наш котенок и правда дружит с дочерью лидера картеля Карина. Я не уверен, сыграет ли это нам на руку или потенциально поставит огромную мишень на ее спину, которую не сможет прикрыть никакая охрана.
– Бетани приехала на выходные из своего модного университета! Я увидела ее, когда она пошла в туалет! Конечно, я должна была поговорить с ней и поздороваться! – Габриэлла улыбается и разводит руками, а Бетани просто робко стоит и смотрит по сторонам.
Когда, наконец-то, замечает нас, ее глаза становятся размером с бейсбольный мяч, а мои сужаются на нее. Она знала, что должна была дать нам знать, если ей нужно покинуть наше поле зрения.
– Ребята? Что вы здесь делаете? – ее голос звучит сухо, как пустыня Сахара, когда проходит шок.
– Ай! Конечно! Теперь я ее вспомнил. Бетани, ты знаешь этих придурков? – Феликс отвлекает ее внимание от нас, и я добавляю в мысленный растущий список, что ей нужно объяснить и за что она будет наказана позже. У меня дернулся член в штанах от моих мыслей об идеальном наказании. Слегка сдвинувшись, я переключаю свое внимание на происходящее передо мной.
– Д-да, мистер Карина. Я хожу с ними в школу. Они привезли меня сюда на день рождение…
Она не успевает закончить фразу, как Деклан обрывает ее: – Мы ее парни. Решили побаловать наше солнышко прогулкой по закоулкам ее любимых воспоминаний. – Он заканчивает заявление своей плейбойской ухмылкой. Это вызов – посмотреть, опровергнет ли она его заявление. Я слегка усмехаюсь, видя ее неуверенность в нашем вопиющем заявлении.
Глаза Феликса быстро перемещаются между нами, он все понимает, а затем взрывается глубоким смехом. – Деклан, ты сумасшедший. Ты хочешь сказать, что вы все трое встречаетесь с ней? Вот насмешил. – Его смех не прекращался, и его мужчины присоединяются к нему, а Габриэлла смотрит на Бетани в притворном ужасе.
Мне быстро надоедает их смех, и я чувствую мгновенную потребность заявить о себе. – Котенок. Подойди, – требую я, скривив носом – это один из наших общественных сигналов, которые мы обсуждали, когда вместе изучали контракт. Большинство из них универсальны для нас, за некоторым исключением тех, которые предназначены для каждого из нас.
Бетани стоит неподвижно, пока не встречаются со мной взглядом. Я смотрю на нее взглядом «я не шучу», еще раз сдвинув носом, и она быстро направляется в нашу сторону.
Как только она оказывается на расстоянии вытянутой руки, подхватываю ее под хорошенькую попку и целую в губы. Она быстро подчиняется моему жадному требованию, и я сплетаю свой язык с её. Бетани начинает скользить руками по моим, я разрываю поцелуй и поворачиваю ее к Джованни, шлепнув ее по заднице. Любимая вскрикивает, а Джи захватывает ее рот, прежде чем передать ее в руки Деклана.
Не желая уступать, этот ублюдок быстро поднимает ее, и Бетани обхватывает ногами его талию. Мои пальцы чешутся от желания задрать платье и посмотреть, есть ли на ней трусики, дразнить ее, пока она не начнет умолять нас. Но нашей лисичке придется немного подождать, чтобы получить удовольствие. Она наблюдала за другими в клубе, но мы никому не позволим увидеть, как трахаем ее до беспамятства.
Назовите нас эгоистичными ублюдками, но никто, кроме нас, не может видеть выражения лица нашей кошечки, когда она находится в экстазе. Она принадлежит только нам, и я перережу глотку любому ублюдку, если тот решит, что у него есть привилегия видеть ее такой.
Бетани слегка стонет, когда Деклан опускает ее на землю. Я притягиваю ее к себе и обнимаю, оберегая, глядя на безмолвных людей в комнате передо мной.
– Разве не так, котенок? Ты – наша, а мы – твои.
Её сияющего блеска в глазах и безупречной улыбки, когда она смотрит на меня, почти достаточно, чтобы свалить меня с ног. Вместо того, чтобы разобраться в этом чувстве, я целую ее в нос. – Ну?
Она поворачивается к комнате и отвечает: – Да. Они мои, а я их. Я боролась с этим, но они упорные и настырные придурки.
Ее дьявольская усмешка в конце заставила меня нахмуриться. Она подстрекает медведя и это знает. Я шепчу ей на ухо: – Ты заплатишь за это позже, котенок.
Меня встречает еще одна великолепная улыбка и небольшое пожатие плечами, когда она провокационно отвечает: – Идет.
Я втягиваю воздух, но прежде чем успеваю прокомментировать, кто-то прочищает горло, и нас выводят из нашего маленького пузыря. Феликс все еще удивленно смотрит на наш обмен, но снова становится невозмутимым боссом преступного мира.
– Ну что ж. Похоже, все вопросы улажены. Раз так, давайте спустимся в кабинку, чтобы наши великолепные девушки могли потанцевать и повеселиться. Как вам это?
Я киваю вместе с парнями, когда нам предлагают следовать за охранником.
На выходе из дверей я крепко сжимаю руку Бетани. Необходимость держать ее рядом, когда мы вступаем на эту неопределенную территорию, будоражит во мне каждый защитный инстинкт.
– Синклер? – спрашивает она.
– Хм? Прости, котенок. Отключился. Что ты спросила?
– Я спросила, откуда ты знаешь мистера Карину?
Мне почти хочется фыркнуть от ее отношения к нему. Вопиюще наивное выражение ее лица говорит мне, что она понятия не имеет о его деловых предприятиях, и это снимает часть тревожного чувства вины, возникшего с тех пор, как мы услышали, как она бормочет гимн нашего Синдиката во сне. Мы до сих пор не выяснили эту связь, но мы ждем окончания этих выходных, чтобы разобраться с этим.
Обхватив ее за талию, когда мы достигаем нижней ступеньки лестницы, я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что ничего не случилось. – Просто старый деловой партнер наших отцов, котенок. Не о чем беспокоиться. – Я замолкаю, когда мы достигаем канатов, частной VIP-зоны капо с видом на все вокруг. – Иди, развлекайся с подругой и не забывай сообщать нам, если тебе понадобится отлучиться. – Мой голос понижается, что посылает дрожь по ее телу. – Будь хорошей девочкой, котенок, или папочка снова свяжет тебя и отхлестает по попке.
* * *
Девушки снова на танцполе, а мы сидим в округлой кабинке с Феликсом. Мы не сводим глаз с девушек, так же как и охранники постоянно держат их головы в поле зрения. Дополнительная защита успокаивает, но я опасаюсь, как долго это продлится. К счастью, Феликс не заставляет нас долго ждать, прежде чем затронуть темы, которые необходимо обсудить.
– Джентльмены. То, как вы покинете этот клуб сегодня, зависит от вашего ответа. Вы все, очевидно, знаете о нашей неудачной связи с вашими отцами. – Мы киваем, потому что нет смысла отвечать. – Хотя и расстроен из-за ваших отцов, я не держу на вас зла. Особенно на тебя, Синклер.
Его взгляд сужается на мне, но я сохраняю спокойствие, потягивая напиток. Отставив его, я смотрю в сторону Бетани, а затем перевожу взгляд на капо.
– Значит, вы знаете. Я немного удивлен, что все еще стою на ногах.
Он хмыкает в знак согласия. – Думал об этом. И сейчас все еще думаю. Но также понял, что вы, мальчики, находитесь в такой же ситуации, как и моя семья. Как там у вас в Америке говорят? Болтун – находка для шпиона? Хотя я любил своего сына, он был глупым парнем. Любил покрасоваться. Слава богу, что у него есть старший брат, иначе мне пришлось бы несладко. Моя милая Габриэлла слишком хороша для такой жизни.
Он замолкает и делает глоток напитка, глядя на дочь. В его глазах светится отцовская любовь, и зеленое чудовище ревности впивается в меня своими когтями. Я никогда не чувствовал ни капли любви от своего отца. В его глазах я ничего не стою. Видя любовь и преданность Феликса к дочери, вспоминаю, что многие семьи не похожи на наши. Я отворачиваюсь, когда Феликс продолжает говорить.
– В любом случае. Могу спросить, что привлекло ваше внимание к мисс Бетани? Она не похожа на женщину ваших вкусов.
Я обдумываю ответ, но Деклан опережает Джи и меня. – Она не такая. Обычно нам плевать, кто они и сколько папиных денег у них в карманах. Она привлекла наше внимание в ночь, когда на нее напали в нашем клубе.
Я сжимаю кулаки от воспоминаний и подавляю ярость от того, что мы до сих пор не нашли этот кусок дерьма.
Деклан продолжает: – Мы спасли ее от ее бывшего мудака. Наш доктор ее подлечил. Она была в бешенстве, когда очнулась, обматерила нас и убежала. Джованни установил маячок на ее телефон, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Пошел за ней в общежитие. – Он мрачно усмехается, прежде чем выпить рюмку. – Чертова дыра. В общем, мы убедили ее жить с нами и собрали вещи. Сначала она не являлась нашей самой большой поклонницей, но вы видите, чем это закончилось. Мы все с ней в отношениях.
– Чертова дыра? Я видел ваш кампус. Как она оказалась в такой дыре?
Теперь моя очередь мрачно рассмеяться. – Наши отцы поселили ее в захудалом подвале складского здания. Под предлогом, что это всё, что есть, но с тех пор, как она ступила на порог этого кампуса, с ней обращались дерьмово. Пока мы ее не нашли, конечно.
– Ваши отцы иногда бывают настоящими придурками.
Мы все фыркнули. – Иногда? Скорее, все время, – говорю я.
– Я чувствую вражду в рядах? – В его взгляде сквозит любопытство, и это вопрос, на который, знаю, мы должны ответить честно. Я бросаю взгляд на Джи, давая ему ответить. Он закатывает глаза, но выдает более дипломатичный ответ: – Мы всегда знали, что наши отцы – ублюдки, Феликс. Но последние события заставили нас усомниться в их правлении.
Это очень его заинтересовало.
– Не хочешь рассказать поподробнее, Джованни?
Вздохнув, Джи откинулся в кресле. – Мне не хочется разглашать эту информацию, но мы знаем, что вы убьете нас, если мы этого не сделаем. Верно? – Феликс кивает. Капо все еще злится за убийство своего сына, и если бы это сделал кто-то другой, он был бы уже мертв. Единственное, что нас спасает, – это железный контракт, который Феликс подписал, чтобы его сын попал в Синдикат.
Вздохнув, Джованни продолжает: – Они пытались за спинами наших дедов устроить нам браки по расчету. Также вызывает сомнения история с поступлением Бетани в университет. Очевидно, у них разработана целая схема, которая заманивает туда юношей и девушек в схожих с ней по положению. Но никто из них не задерживается надолго. По какой-то причине она единственная студентка со стипендией, продержавшаяся больше месяца. Они заинтересованы в ней, и мы пока не можем понять, в чем дело. Кроме того, у нас нет доступа ко всем записям, что облегчило бы нам жизнь.
Феликс обдумывает ответ, изучая наши различные выражения лиц в поисках хоть какого-нибудь намека на обман. Он, видимо, понял, что мы говорим правду. – У твоего отца и до этого были сомнительные деловые сделки. Как, по-твоему, здесь повесили листовки о вашей школе?
– Подожди. Что? – спросили мы все в унисон. Что происходит?
Феликс кивает. – Да. Вот как моего мальчика приняли в ваши ряды. У них тут было какое-то дело. Попросили развесить листовки, чтобы «разнообразить» университет. Я не поверил ни единому их слову, но подыграл. Моей целью было, чтобы сын поступил, и они легко согласились. Конечно, после того, как я подписал этот нелепый контракт. Мне так и не удалось выяснить их мотивы, но мы все знаем почему. С тех пор, как наш союз распался, ваши отцы пытались навязать мне некоторые маршруты. Честно говоря, я бы предпочел избавиться от них, но они так хорошо защищены, что по сравнению с ними выгляжу как ничтожество. – Он смеется над последней частью, но я не могу сосредоточиться. Мысли вихрем кружатся в голове от этой информации.
– Ну и какое отношение это все имеет к нашему солнышку? – это раздраженный ответ Деклана. Я чувствую, как гнев начинает излучаться от него, когда слышу об этих новых доказательствах.
– Что-то не сходится, – бормочет Джи, взглянув на Феликса. – Феликс, что ты думаешь о тайном союзе?
Я вопросительно смотрю на него. К чему ты клонишь, Джи?
Очевидно, Феликс находится на той же волне, что и я. – Я заинтригован. Продолжай.
Джи обращается ко всем нам. – Все знают, что мы их не любим, так? – Мы все просто киваем и ждем, когда он продолжит. – Очевидно, что тут есть некий план для какой-то игры за власть, на которую они чертовски настроены. Какой именно, мы не знаем. Но можем предположить, что Бетани – главное звено в этом деле. Я недавно взломал сайт Службы защиты детей штата Вашингтон. Увидев, через что ей пришлось пройти…
Он замолкает, собираясь с мыслями, а мы с Декланом остаемся неподвижными. Едва уловимая нить контроля готова оборваться при следующих его словах.
– Она прошла через ад. Неизвестно, кто ее отец, мать – конченная наркоманка и проститутка. Бетани много раз ловили за поиском еды в мусоре, и ей повезло, что у нее была одежда, хоть как-то подходившая по размеру. Ее мать постоянно переезжала из одной дыры в другую. В места, где больше обитало плесени и тараканов, чем бывало тепло и вода. Наркотики, иглы и прочая атрибутика, разбросанные повсюду, были нормой. Вереница мужчин, постоянно приходящих и уходящих… – Он прерывается, и выражение боли на его лице разрывает мою душу. Тут гораздо больше, чем он говорил, и теперь я понимаю, почему он скрывал это от Деклана и от меня.
Феликс опирается локтями на колени и подпирает пальцами подбородок. – Продолжай, Джованни. Я должен это знать. Por favor.
Джи переводит взгляд на Бетани и задерживается на ней, когда наносит последний удар. – Несколько ублюдков надругались над ней, когда ее мать не могла позволить себе наркотики. Ее так называемая мать никогда не позволяла клиентам насиловать ее, но продолжала обещать ее одному из них для его торговли людьми, если он ее уговорит. До этого с ее мамой переспал парень по имени Джеймс Уильямс, какой-то крупный руководитель, у которого были проблемы. В итоге он следил за ними, чтобы убедиться, что они живы. В последний раз, когда он пришел туда, то выломал дверь, услышав крики Бетани. Ее мама была в отключке с иглой в руке, а дилер пытался сделать с Бетани что-то еще. Джеймс вызвал полицию и отдал Бетани в систему, где она пробыла до тех пор, пока ей не исполнилось семнадцать лет и она не подала документы, чтобы стать совершеннолетней. Как только чернила высохли, она села на автобус и вот так оказалась на твоей территории, Феликс.
– Miosdios! Гребаные ублюдки! – Феликс встает и начинает шагать.
Деклан просто уходит в свой собственный мир, в то время как Джи закрывает глаза. Я едва выдавливаю из себя слова: – Спасибо, что поделился, парень. Теперь понимаю, почему ты скрывал это от нас. – Он не отвечает, но знаю, что услышал меня по глубокому вдоху и выдоху. Повернувшись, говорю Феликсу: – Как сказал Джованни, мы понятия не имеем, какую больную схему затеяли наши отцы. Но если это касается ее, мы сделаем все возможное, чтобы защитить ее от них. Если тебе нужна информация, мы ее дадим. Если хочешь затаиться, пока мы не разработаем план против них, прекрасно. Просто прикрыть тебя в этом деле будет достаточно. Я могу попросить Джи отправить тебе одноразовый мобильник в клуб, через который мы сможем поддерживать контакт. В остальное время мы ведем себя так, будто все еще ненавидим друг друга, чтобы сохранить как ширму.
– Знаете, большинство людей относятся к моей дочери по-другому из-за ее богатства. Вы, парни, знаете это не хуже меня, как и то, что ко всем нам относятся по-разному. Ваша Бетани была единственной, кто дал моей дочери дозу того, как человек должен относиться к другому, несмотря на их финансовые различия. Вот почему моя дочь так настаивала на том, чтобы держать ее подальше от нашего мира. Думала, что она слишком мила, чтобы быть испорченной им. Очевидно, мы все ошибались. Бедная душа девушки была испорчена силами, не зависящими от нее.
Он остановился и сел обратно, затем окинул нас грозным взглядом и продолжил: – Бетани ничего не знает обо мне. Она думает, что я бизнесмен. Я бы предпочел, чтобы мы оставили все, как есть, господа. – Его тон не допускает никакой глупости и не оставляет места для дискуссии. Я киваю в знак согласия.
– Понятно, сэр. Она и про нас не знает, так что пока лучше придерживаться темы.
– Si. Я согласен на этот союз. Но соглашение простое. Мы четверо – единственные, кто знает об этом. Сводим контакты к минимуму, если только не через одноразовые мобильники. Мы будем сообщать друг другу новости, если что-то найдем. Если нам понадобятся услуги друг друга, то придумаем способ оплаты. Сохранение ее безопасности является текущим приоритетом, поэтому я свяжусь с парой моих знакомых, чтобы послать негласную охрану, чтобы помочь следить за кампусом. Бесплатно. – Я начинаю говорить, но меня прерывают. – Я серьезно, Синклер. Моя дочь считает Бетани семьей из-за ее замечательного к ней отношения. Ее защита сделает мою дочь счастливой, так что стоимость не имеет значения. Кроме того, у меня есть парочка рычагов для шантажа, которые можно использовать в дальнейшем. – Его смех заставляет нас всех рассмеяться. Мы знаем цену хорошему шантажу против врага. – Но прежде чем мы сможем договориться о чем-либо. – Его манера поведения сменилась знакомым мраком, к которому мы все привыкли. – Прислушайтесь к моему предупреждению, господа. Если вы хотя бы подумаете о том, чтобы надуть меня, я без раздумий выпотрошу вас и выставлю на всеобщее обозрение. Меня уже один раз кинули ваши печально известные фамилии. Я не пройду через это дважды. И когда ваша милая Бетани спросит почему, я скажу ей правду. Так что даже не думайте о том, чтобы поиметь меня, если не хотите умереть.
Его слова резки, сухи и точны. Он убьет нас, не моргнув глазом. Хотя у меня нет активного плана надуть этого парня, мысль о том, что Бетани увидит нас мертвыми, оставляет во рту кислый привкус. Я обдумываю его слова вместе с ребятами.
Наконец я встаю и предлагаю ребятам последовать моему примеру. Когда мы подходим к Феликсу, тот поднимается.
– Итак, господа, мы договорились? – спрашивает он нас.
Посмотрев на парней в поисках одобрения, я протягиваю ему руку, и с лукавой ухмылкой мы пожимаем ее. – Черт возьми, верно, договорились.
