Текст книги "Святоши «Синдиката» (ЛП)"
Автор книги: Натали Николь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Глава 12
Джованни
Взглянув на Деклана, когда Синклер кивает младшим членам, разрешая им одеть нас, мы обмениваемся слишком чертовски понимающими взглядами. Сегодня Синклер прольет кровь. Его невозможно контролировать, когда он становится таким.
Пускай это, черт побери, случится.
Новичкам лучше быть готовыми к грядущему. Помимо нелепого процесса рассмотрения кандидатуры в члены, не говоря уже о еще более безумном процессе принятия в ряды. Это настоящее испытание.
Хватит ли у тебя мужества стать частью этого высасывающего душу общества? Постоянная секретность, ложь, манипуляции, преступные акты и многое другое?
Сможешь ли ты убить того, кто перешел тебе дорогу? Сможешь ли ты на деле перерезать им горло за их преступление и выйти из этого, не убив себя в процессе?
Если да, то добро пожаловать в гребаный ад. Добро пожаловать в «Трезубец». Ты подписал контракт на смерть в тот момент, когда пролил кровь человека. Да, связи и образ жизни здесь лучше. Но твоя душа будет навечно проклята.
Кроме того, если не сможешь пройти через процесс хладнокровного убийства, ты будешь оглядываться через плечо до конца своей проклятой жизни. Попытайся перехитрить нас, дерзай. Дай нам повод притащить тебя обратно, пинающегося, кричащего, всего в слезах и в обмоченных штанах, в нашу жертвенную комнату. Мы сделаем из тебя посмешище. Мы будем пытать тебя, пока ты не будешь молить о смерти. Это цена за то, что ты заговорил о нас. За попытку вывести нас из тени.
Большинство тех, кто не прошел последнее испытание, в конечном итоге так или иначе погибают от наших рук. Деклан, Синклер и я – все оцепенели от этого. Насколько мы упрямые засранцы, не принимающие ничьего дерьма, настолько же мы ужасно подготовлены к этому. У нас не было выбора. Либо оцепенеть от этого дерьма, либо оказаться на шесть футов в могиле, потому что пиявки не вырастили кисок.
Отцы года? Ага, без шансов.
Скорее циничные, граничащие с психозом тираны года.
Когда мы входим в комнату для вводного инструктажа, нас охватывает холодный озноб. Как будто души погибших никогда не уйдут. Поскольку не могут перейти в загробный мир, они бесчинствуют здесь.
Мы устраиваемся в креслах на подиуме, наше оружие лежит рядом. На помосте над нами уже сидят наши отцы, которые ждут своей торжественной речи, обращенной ко всем. Пять парней перед нами стоят на коленях. На головах черные чехлы, а запястья закованы в кандалы и прикреплены к металлическим кольцам, ввинченным в каменный пол. Пять новичков стоят позади них, у всех выражение лица от спокойного и собранного до откровенно испуганного. Это чертовски комично, и я стараюсь сохранять спокойствие, несмотря на маску.
Я ещё даже не овладел Бетани, поэтому не смог бы оставаться профессионалом даже за пятьсот долларов.
И, конечно же, член встал при мысль о том, чтобы трахнуть Бетани. «Лежать, ублюдок, сейчас не время». Спасибо за мантии, иначе я бы выглядел как пятнадцатилетний подросток, впервые увидевший сиськи.
Мой отец начинает говорить первым, возвращая меня в настоящее, и член сразу спал.
– Добро пожаловать на последнее испытание, джентльмены. Это ваш последний шанс доказать нам, что вы преданы и достойны нас. Вас вкратце проинструктировали. Знаете, какие будут последствия, если вы не справитесь? – Он замолкает, пока все новички в унисон кивают головами и говорят «Да, мастер». – Отлично. Джентльмены, я передаю факел моему брату, чтобы он объяснил процесс вступления. И с этими словами я слышу, как он садится обратно, а отец Деклана встает, чтобы объяснить. Все то же дерьмо, что и в прошлый раз.
– Ваш последний тест. Вы видите перед собой человека, покорно стоящего на коленях. Мальчики, вы все помните анкету, где мы спрашивали, кого вы больше всего ненавидите? – Все кивают. – Так вот, тот, кто перед вами, и есть этот человек.
Их глаза становятся круглыми, как блюдца, и на их лицах появляется понимание. Роберт машет кому-то рукой, и тот подходит с накрытым сервировочным блюдом. Затем крышку открывают, показывая пять ножей.
– Каждый из вас возьмет нож с блюда, назовет свое имя, а затем имя человека, стоящего перед вами на коленях. После этого вы скажете, почему ненавидите его, затем вы можете либо снять мешок, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, либо оставить его. Неважно. В любом случае вы оборвете их жизнь. Если вы пройдете, вас примут в братство. Если нет, будем надеяться, что у вас не развяжется язык. – Он замолкает, очевидно, делая то же самое, что и мы, оценивая их реакцию и гадая, кто достаточно силен, а кто нет. – Кто хочет пойти первым?
Один паренек, которого я заметил, самый невысокий из всех, закрывает глаза, глубоко вздыхает, затем их открывает. – Я, мастер Картер.
– Назовись, парень, – мгновенно требует мой отец прямо у меня за спиной. Вероятно, он раздражен тем, что ребенок проявил инициативу. Как обычно.
Пацан слегка напрягается, молодец, перед тем как ответить. – Альфонсо Берчелли, мастер Мартинелли.
А-а-а, теперь все ясно. Его семья – кучка проныр в «сырном бизнесе». В основном импортирует сыр из Италии, с печально известной историей контрабанды наркотиков в процессе, наряду с другими незаконными авантюрами. Сидя здесь и наблюдая, как волнами на него накатывает трусость, я задаюсь вопросом, что могло бы заставить дрогнуть человека из его семьи.
– Назови человека, которого ты ненавидишь, и причину этой ненависти.
– Человек, которого я ненавижу, – мой дядя Роман Берчелли. Причина ненависти… он изнасиловал мою сестру. Она покончила с собой в прошлом году – ей было всего четырнадцать лет. Никто не поверил нам из-за него. – Слеза скатывается по его щеке, прорываясь сквозь его попытку быть безжалостным, как все мы.
Глядя сквозь маску, я вижу, что Синклер и Деклан сжимают кулаки до побелевших костяшек, как и я. Этот больной ублюдок изнасиловал свою четырнадцатилетнюю племянницу? Если тот, как его там, не убьет его, Синклер точно готов вступить в игру, вместе с Декланом и мной.
– Твоя причина веская. – Щелкнув пальцами, другой член нижнего звена подходит к нему с подносом, на котором лежит нож. – Возьми нож, открой его лицо, если хочешь, а затем убей его.
Парнишка трясущимися руками берет нож, срывает мешок с головы дяди, а затем поворачивается к нему. Роман с усмешкой смотрит на племянника, затем плюет ему под ноги.
– Пошел ты, маленький предатель. Я говорил тебе, что ты будешь следующим. Эта маленькая сучка-сестричка сама напросилась на все, что я с ней сделал. Грязная шлюшка, как и ее педерастический старший брат. – Он маниакально смеется. – Мой брат вырастил самых слабых маленьких панков на свете. Позор.
Парень стоит там, слушает спокойно всю херню и не двигается. Он почти окаменел перед ним. Наконец, спустя несколько мгновений он наносит удар. Один глубокий удар по лицу. Мужчина начинает ругаться на английском и итальянском, но продолжает сыпать оскорблениями. Пока парень стоит, дрожа, как осиновый лист. Синклер, видимо, решил, что у мальчишки не хватит духу довести дело до конца.
Он быстро встает, спускается по каменным ступеням, выхватывает нож у Альфонсо, а затем с силой вонзает нож в член мужчины, отчего тот кричит от мучительной боли. Синклер получает удовольствие от этого дерьма. Черт, в какой-то степени как и все мы. После пыток и убийства ублюдка, способствовавшего смерти моей матери, я вернулся в пентхаус и три часа трахал Деклана. Невероятный кайф получаешь, когда вершишь свою гребаную форму самосуда.
Когда Роман все еще корчится от боли, Синклер обходит его сзади, хватает за волосы и откидывает его голову назад под странным углом, чтобы повернуть лицом к себе.
– Долбаная мразь. Свою родную племянницу? Я тебе, сука, покажу, чего ты заслуживаешь. – Затем Синклер толкает его вперед и изо всех сил втыкает нож прямо в задницу Романа. Затем прокручивает нож, измельчая анальную щель в клочья, пока Роман кричит. – Ты заслуживаешь гораздо худшего, чем это, извращенный, безумный ублюдок. Сквозь придушенные крики Роман бросает Синклеру проклятия. Я лишь смеюсь.
Зря ты так сказал, сын шлюхи.
Глубокий безумный смех исходит от Сина, когда я чувствую, как наши отцы придвигаются к нашим стульям.
– Довольно, Синклер. Прикончи его, чтобы мы могли продолжить. – Требовательные слова отца на время заставляют его замолчать.
Медленно Син снимает маску, и его глаза выглядят демонически. Из-за маски они кажутся почти черными. Он снова хватает голову Романа и легко откидывает ее назад, так как потеря крови окончательно его обездвижила.
– Хочешь, чтобы этот извращенец умер? Отлично. И с этими словами он перерезает шею ублюдка от уха до уха. Удар настолько глубокий, что он почти обезглавливает его, а кровь заливает все вокруг.
Дыхание Сина затруднено из-за адреналина и алкоголя, но в нем чувствуется оттенок усталости. Передавая нож обратно Альфонсо, он заявляет: – Ты никогда не был создан для этого дерьма. Убирайся к чертовой матери и никогда не говори о нас, или я сам выслежу тебя и сделаю с тобой что-нибудь похуже.
Затем Син уходит, оставляя в комнате потрясенных инициаторов, которые пытаются не сблевать и не потерять сознание. Я встаю, Деклан следует за мной, и мы спускаемся по лестнице.
Остановившись у тела, я снимаю маску и смотрю на других посвященных. – Если вы не можете сделать это. – Я указываю на тело Романа. – Валите нахрен отсюда со своими сучьими задницами. То, что сказал Синклер Альфонсо, касается и ваших чопорных богатеньких мальчиков. Не надо шутить с «Трезубцем». Мы найдем вас. Мы покончим с вами. Выбор за вами.
Мы уходим под грозные возгласы наших отцов и слышим, как они проклинают нас отсюда до Марса и обратно, когда покидаем обязательное мероприятие. В ответ я салютую одним пальцем, зная, что скоро наши деды будут здесь, чтобы свести счеты и вернуть порядок в хаос, созданный нашими отцами.
– Думаешь, после этого он запрётся в своей комнате? – голос Деклана прорывается сквозь мои мысли.
Я пожимаю плечами, пока мы идем к лифту. – Кто его знает? У него нет четкой схемы, когда он так далеко заходит, а потом начинает действовать в соответствии с желанием. – Я замолкаю, когда Ди нажимает на кнопку, и проверяю приложение локатора. – Он сейчас в душевой в спортзале. Если останется там, я буду очень удивлен. – Двери открываются, и мы заходим внутрь. Я убираю телефон обратно в карман. Ворча, сжимаю переносицу между пальцами. – Мы должны проверить его или оставить в покое?
Я слегка приоткрываю глаза, когда Деклан не отвечает, и вижу на его лице самодовольную ухмылку.
– Что?
Он молчит, но щелкает выключателем, останавливая лифт. – На колени, Джи. Не беспокойся о нем. Все, на чем тебе сейчас нужно сосредоточиться, – это на отсасывании моего члена, так долго, чтобы забыть о дерьме хоть на минуту, перед тем как я глубоко войду в твою тугую задницу и оттрахаю тебя до беспамятства.
Мой член мгновенно превратился в сталь, угрожая разорвать чертову молнию. Мне нравится контролировать ситуацию во время секса, но, черт возьми, если подчинение Деклану в отдельных случаях не является одним из самых возбуждающих моментов в жизни. Медленно опускаюсь на колени, затем тянусь к поясу, освобождая свой член, надеясь хоть немного снять боль. Дек останавливает меня, а затем встает передо мной на колени.
– Разве я сказал, что ты можешь это сделать?
Я сглатываю от его серьезного, глубокого, авторитетного тона в голосе, мое возбуждение разгорается еще больше.
– Нет, сэр.
– Я так и думал. – Он быстро снимает галстук. – Руки за спину. Я на секунду сопротивляюсь его требованию подчиниться, но потом сдаюсь. Деклан может быть настоящим дразнилкой, когда хочет. В последний раз, когда я не подчинился его приказу, этот ублюдок дразнил и мучил меня три недели. Но, черт возьми, если оргазм не был прекрасным, когда он наконец наступил.
С дьявольской ухмылкой Дек вытаскивает свой пульсирующий девятидюймовый член из боксеров. С него уже капает предэякулят, и у меня текут слюнки. Я облизываю губы, готовый и желающий, чтобы он засунул его глубоко в мое горло.
– Ты будешь хорошим мальчиком и глубоко возьмешь член в свое горло? Ты будешь хорошей маленькой игрушкой для меня?
Вот сука… его грязные словечки заставляет мой и без того напряженный член пульсировать еще сильнее. Как уже сказал, я люблю контролировать ситуацию в спальне. Но этот извращенец каким-то образом переворачивает все с ног на голову, легко превращая меня в своего добровольного сабмиссива.
– Ну конечно. А теперь подойди ближе, чтобы я мог отсосать твой уже капающий член, сэр.
У него раздуваются ноздри, как от моего умного замечания, так и от того, что он знает, что я могу глубоко проглотить его, лучше, чем любая из шлюх, которые встречались на его пути. Я быстро открываю рот и высовываю язык, серебряное кольцо на языке сверкает в свете лифта. В глазах Деклана мелькает воспоминание о том, что это кольцо делает с ним.
– Проклятье, – рычит он, затем подходит, хватает меня за волосы и засовывает член мне в горло.
Я стону, чувствуя его вкус на своем языке, – это чистый афродизиак. От моего стона вибрация отдается в его члене, заставляя его дрожать.
– Черт возьми, Джи.
Я улыбаюсь, пока его член находится у меня во рту, в восторге от реакции, которую могу вызвать у него. Его хватка на моих волосах крепнет, когда он начинает медленно двигаться вперед и назад, погружаясь все глубже и глубже, пока не оказывается полностью в моем горле, а мой нос не прижимается к его паху. Когда он начинает выходить, я сосу изо всех сил, проводя языком по головке его члена. И всасывание против его вытягивания и ощущение пирсинга на языке заставляют его ударить рукой в стену лифта позади меня, слегка застигнув меня врасплох и заставив меня немного ослабить всасывание.
Когда он вытаскивает член почти до конца, я начинаю водить языком вокруг головки, застонав от наслаждения его эрекцией в моем рту. Я замедляю движения языком настолько, что зацепляю кольцо за пирсинг его члена, вызывая у Деклана горловой стон, а затем серию восклицаний.
Мы повторяем процесс еще несколько минут, прежде чем он неожиданно вытаскивает его из моего рта с влажным хлопком. Мы оба тяжело дышим, и я уже готов трахнуться, не останавливаясь, когда он лезет в карман брюк и достает презерватив и упаковку смазки.
– Вставай. Встать. Сейчас же, – требует Дэк сквозь тяжелое дыхание. Он либо готов сорваться, либо кончить, я не уверен в этом.
– Не против развязать меня, чтобы я не упал лицом вниз?
Он усмехается. – Уже развязал. Я не дурак.
Черт… думал, я умнее. Видимо, нет. Вытащив руки из-за спины, я быстро встаю.
– Верно. Просто подумал, что ты не заметил.
– Хорошая попытка, Джи. Возможно, ты умеешь сосать член, как чертов пылесос, и заставляешь мои глаза закатываться, но я на все обращаю внимание. А теперь повернись. Руки на стену.
Я ухмыляюсь. – Да, сэр. Затем поворачиваюсь и кладу руки на стену, как он просит.
Дек медленно подходит ко мне сзади. Его горячее дыхание на моей шее посылает мурашки по спине, когда он тянется, чтобы расстегнуть мой ремень и молнию. Он намного медленнее, чем мне хотелось бы, но я ничего не говорю. Когда мои брюки падают на пол, он проводит рукой по верхней части моих трусов, достаточно, чтобы возбудить и разозлить меня одновременно. Я уже знаю, что это расплата. За что? Список бесконечен. Очень медленно он проникает все дальше и дальше, и мой член пульсирует так сильно, что течет от предвкушения. Я чуть не кончаю на месте, когда Деклан наконец обхватывает мой член и начинает поглаживать его с идеальным давлением.
– Черт, Деклан. Как же хорошо.
– Ох, через секунду тебе будет ещё лучше, – говорит он, отпуская мой член и быстро стягивая боксеры. И снова я готов вонзить нож в его задницу, потому что мой рассудок как натянутый канат, готовый оборваться из-за сексуального разочарования. Когда слышу, как разрывается упаковка презерватива, я почти в бреду. А услышав, как открывается упаковка со смазкой, знаю, что осталось недолго до того момента, когда это ужасное напряжение исчезнет.
Так же быстро, как Деклан отпустил мой член, он снова взял его одной рукой, а другой ввел свой член между моими ягодицами. Слегка холодная смазка застает меня врасплох.
– Черт, мужик, в следующий раз разогрей получше. Господи!
Когда он упирается членом в мою дырочку, все связные мысли мгновенно улетучиваются. Давление его члена на мою задницу, его рука, обхватившая мой член, и новое острое чувство его руки на моей шее заставляют разум полностью отключиться. Черт, я с трудом вспоминаю, что мне нужно дышать. Слава богу, Деклан напоминает мне, но я уже нахожусь на грани чувственной перегрузки, а мы еще даже не добрались до самого интересного.
– Дыши, Джио. Не вздумай потерять сознание перед грандиозным финалом.
Пока я набираю столь необходимый кислород, Деклан сжимает мой член и одним сильным, глубоким толчком полностью входит в меня.
– Че-е-е-ерт, – стону я, сжимаясь вокруг его члена, что вызывает у Дека хриплые возгласы.
Скорее всего, он пытается сдержаться, чтобы не взорваться через две с половиной секунды. Я уже настолько охренел от грязных требовательных разговоров, его члена во рту и дразнилок, что мне буквально наплевать, сколько это продлится. Сквозь стиснутые зубы я снова обретаю контроль.
– Деклан, если ты не трахнешь меня жестко и быстро, я… – Мои слова замирают, когда он выходит почти до конца и снова входит, беря мой член смазанной рукой и дроча мне.
Руки мои прижаты к лифту, костяшки пальцев побелели до чертиков, а Деклан продолжает свои убийственные толчки в мою задницу и обратно, одновременно сохраняя давление на моем члене движениями вверх-вниз. Как он может так фантастически многозадачно работать во время секса, но не может ходить и говорить в другое время, просто уму непостижимо. Сейчас? Слава богу, он может делать и то, и другое, как чемпион, потому что я почти готов взорваться.
– Деклан… – стону я.
– Твою мать, кончай, Джованни. СЕЙЧАС! – требует он, затем кусает меня в месте соединения шеи и плеча и одновременно щелкает пирсингом ападравия на моем члене.
Ощущения просто нереальные, и я… сразу… кончаю. Мой оргазм врезается в меня, как гребаный грузовик. Я откидываю голову на плечо Деклана, и с моих губ срывается гортанный стон. Сперма бьет по стене и на пол лифта. Мышцы задницы сжимают член Деклана, и он вонзается в меня в последний раз, после чего напрягается. Его член пульсирует в презервативе, а он стонет мне в шею, его удовольствие такое же сильное, как и мой оргазм.
Через несколько минут мы, наконец-то, восстановили контроль и смогли кое-как отстраниться друг от друга. Наши тела потные, а на наших лицах глупые ухмылки, пока мы приводим себя в подобие порядка.
У обоих все еще расстегнуты рубашки и пиджаки, когда Деклан нажимает на кнопку, чтобы завершить наш подъем в пентхаус. Хотя я ещё не успел застегнуть брюки, и ремень все еще висит, как и обмякший член. А у Деклана – ленивой задницы – все еще полностью расстегнуты молния и ширинка.
– Черт. Это было чертовски заслуженно и очень нужно.
Все еще пытаясь привести дыхание, он отвечает: – Ага. Не могу с тобой не согласиться. Почти уверен, что ты сломал мой член.
– Ха! Дай пять минут, и мы оба сможем повторить. Даже не обманывай себя.
Я даже не могу придумать достойный ответ, поэтому просто показываю ему средний палец, когда лифт останавливается.
Двери открываются, и перед нами стоит Синклер в трениках и футболке, с только что вымытыми волосами, со скрещенными руками и, если бы взглядом можно было убить, то, скажем так, мы были бы уже на полметра в земле.
– Долго же вы, ушлюпки, провозились. Пришлось испоганить лифт, как я вижу. Долбаные идиоты.
– Э-э-э… – пробормотал Деклан, очевидно, такой же потрясенный, как и я. Мы никогда не говорили о своей сексуальности с Синклером.
– Подожди… ты знаешь? – спрашиваю я.
Он смотрит на нас пронзительными зелеными глазами, продолжая демоническую атаку. – Уже давно подозревал. Но ваша тридцатидвухминутная поездка в лифте и трахнутый вид подтвердили это.
Потирая рукой шею, я в полной растерянности, как поступить. С одной стороны, я чувствую себя ужасно, скрывая это от него, потому что мы ни хрена не скрываем друг от друга. С другой стороны, его разъяренная реакция – это именно та причина, по которой мы решили не говорить ему об этом.
Деклан, тупица, просто пожимает плечами, что еще остается ему делать в такой ситуации. – Чувак… мы не пытались скрыть это от тебя. Просто не знали, как ты воспримешь, что два твоих лучших друга – бисексуалы, так что да…
Деклан не может извинятся, но, думаю, так будет лучше, потому что я сам все еще пытаюсь найти почву под ногами.
– Придурки. Вы оба, – говорит он, опуская руки, и приглашает нас выйти из лифта, прежде чем пойти в сторону кухни. – Мне насрать. Но я чертовски зол, что вы, идиоты, скрывали это от меня. Идите в душ и встретимся в кинотеатре. В наказание вы, мудаки, будете смотреть мой любимый фильм.
Больное и извращенное озарение настигает нас одновременно, и мы оба начинаем ворчать и стонать по поводу тайного любимого фильма Синклера «Забыть Сару Маршалл».
– Нет! Я больше не буду смотреть это дерьмо, Синклер. Можешь трахнуть себя вилкой, мне плевать, – скулит Дек, пока я пытаюсь найти компромисс.
– Да ладно, мужик, что угодно, только не это. Будь разумным.
Да, Синклер и слово «разумный» так же сочетаются, как фен и ванна с водой. Он окидывает нас своим пресловутым кинжальным взглядом.
– Нет. У вас есть два варианта. Либо вы смотрите фильм, либо я распечатываю те чудесные детские фотографии, на которых вы одеты как девочки, и расклеиваю их по всему кампусу. Может быть, даже на рекламном щите на шоссе.
Зашибись, жизнь прекрасна. Вот ведь сволочь.
С покорным вздохом я иду в свою комнату принять душ. – Спущусь через десять минут, засранец.
Я слышу за спиной, как ворчит Деклан. – Козел разрушил мою послеоргазменную дымку. Заносчивый хрен просто злится, что его сегодня не трахнули. Затем дверь в его комнату захлопывается, а его жалобы и стоны продолжаются.
Я принимаю душ, надеваю удобную одежду и направляюсь в театральный зал. Я готов к еще одной отстойной ночи за просмотром фильма, который каким-то образом успокаивает убийственного зверя Синклера.
Неважно. Однажды он заплатит за эту дурацкую фотографию.
