Текст книги "Святоши «Синдиката» (ЛП)"

Автор книги: Натали Николь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 4

Бетани

Сидя здесь, в моей крошечной, чертовски вонючей комнате общежития для «студентов-стипендиатов», я грустью оглядываюсь на свою жизнь.

Боже… Как так получилось, что я скучаю по улицам Лос-Анджелеса?

Я учусь на втором курсе университета Блэквелл и, честно говоря, начинаю жалеть об этом. Когда впервые получила письмо из университета, то подумала, что это мой шанс наконец чего-то добиться в жизни. Доказать всем засранцам из Службы по делам детей штата Вашингтон, что я не стану такой же, как моя мать. Что не стану очередной наркозависимой шлюхой, которая любыми способами пытается получить очередную порцию наркотиков.

Слава Богу, меня заметил один из клиентов, у которого было доброе сердце.

Если бы не Джим, я бы уже умерла. Что напоминает мне, что нужно ответить на его письмо с прошлой недели. Даже если наврать с три короба. Он один из немногих, кто когда-либо заботился обо мне. Кроме него, я могу вспомнить только Рамону из приюта для бездомных и Стеллу, единственного человека в этом кампусе, которая не является заносчивым снобом. Мы познакомились в прошлом году на уроке журналистики. Она хочет стать модной журналисткой для богатых и знаменитых, и, учитывая ее красоту, она может сделать это в одно мгновение.

А я? Я хочу фотографировать и освещать ужасные аспекты, которые общество в большинстве своем не понимает или полностью игнорирует. Мне очень хочется выставить на всеобщее обозрение самые отвратительные моменты моего прошлого. Я хочу, чтобы люди поняли, что в мире существуют реальные проблемы. Голод, насилие, бездомность, боль, страдания, болезни (психические, физические, эмоциональные) и многие другие ужасные события.

Это единственное, что удерживает меня здесь, в этой абсолютной адской дыре высшего общества, игровой площадке для богатых и невежественных студентов. Образование, которое я могу получить, даст мне необходимую известность в медиа-компании, чтобы продолжить свою цель: спасти тех, кто не верит, что их можно спасти, потому что их жизнь была одинаковой на протяжении многих поколений, и никто не знает, как ее изменить.

Лучший университет западного побережья? Ага, как же, мечтай.

Скорее, лучший университет, как стать следующей женой Степфорда из высшего общества или следующим мистером – неважно кого – семнадцатого уровня мудачества и статуса плейбоя.

Телефон пиликнул, что вывело меня из моих ненавистных мыслей.

Черт. Я отвлеклась на пятнадцать минут, когда должна была читать учебник по журналистике.

Стелла: «Приветик, дорогуша! Может, придешь на чизкейк?!»

Я: «Привет, Стелла. Что ты хочешь?»

Стелла: «Почему я должна чего-то хотеть? Я просто соскучилась по тебе!»

Я: «Ты видела меня вчера в классе. Я тоже по тебе скучаю. Но ты покупаешь чизкейк, когда тебе что-то нужно. Так что на этот раз?»

Стелла: «Я купила твой любимый… Тирамису и твою любимую выпивку!!!:)»

Черт бы ее побрал. Она знает, что поймала меня. Блин.

Я: «Ты в курсе, что временами ведешь себя, как гадюка?»

Стелла: «А? Ну, и сколько тебя ждать?»

Я: «Приду через двадцать минут.»

Стелла: «Ура!!!!! Захвати с собой то очаровательное серебряное платье.»

Я: «ЧТО? Стелла… Что ты запланировала? Скажи. Мне. Сейчас же!»

Стелла: «Фу-ты ну-ты. Ладно. Мы идем в клуб, мисс Зануда. И если ты не хочешь получить видео, где я выбрасываю твой любимый чизкейк в мусорное ведро, то пошевеливай своими булками, чтобы мы могли подготовиться!:)»

Я: ……

Я: «Отлично! Ты выиграла, чертовка! ТОЛЬКО потому, что я побью тебя, если ты выбросишь этот чизкейк, и ты это знаешь.»

Стелла: «Лююблюю тееебяяя:):):)»

Я: «Ага, как же. Шантаж – это любовь.»

Черт. К черту. Боже, я люблю Стеллу, но иногда она перегибает палку.

* * *

Стелла распахивает дверь, как только я стучусь в дверь ее квартиры, выглядя, как кошка на валерьянке. – Долго же ты! – говорит она, подпрыгивая и обнимая меня. – Я безумно рада сегодняшней вечеринке! Мы оторвемся по полной, девочка.

– Раздавишь. Меня. Стелла, – прохрипела я.

Она быстро отпускает меня, хватает за руку и тащит за собой, как потерявшегося щенка. – Прости, малышка! Я просто взволнована!

– Я вижу. А теперь, где чизкейк и алкоголь? И не трогай меня, пока я не съем хотя бы кусочек и не выпью.

– На кухонном столе, уже ждет тебя, красотка. – Она подмигивает.

– Да. Все, что нужно, тебе чертовка, чтобы заманить девушку из колледжа без гроша в кармане. Как люди считают тебя милашкой, ума не приложу. – Но когда мы доходим до кухни, и вижу, что меня ждет мой подарок-взятка, я останавливаюсь и обнимаю ее. – Тебе повезло, что я люблю тебя. Ты ведь это знаешь?

Она ослепительно улыбается. – Я знаю! А теперь скорее пей свой бурбон и ешь свой торт! Нам пора собираться!

– Ты ведь в курсе, что я пью виски, а не бурбон?

– Конечно, конечно! Я просто показываю человеку фотографию того, что тебе больше всего нравится, плачу и ухожу.

– Вот… ты меня подловила.

– Да! «Джонни Уокер Блю»! Я знаю, что этот семестр был тяжелым для тебя, к тому же мне пришлось приложить немало усилий, чтобы ты согласилась пойти сегодня вечером! И снова ослепительная счастливая улыбка озаряет ее лицо.

– Во-первых, это почти четыреста долларов за бутылку. Чертовски дорого, Стелла. Во-вторых, черт бы тебя побрал! Ты сейчас заставишь меня плакать! Она знает, что этот семестр для меня отстойный. Большинство преподавателей – говнюки, потому что знают о моем статусе. Текучесть кадров среди студентов-стипендиатов просто смешная. Тебе повезло, если ты доучился до первого курса. Но все остальные, которые поступили сюда и ушли, либо просто не были готовы к обучению в университете, либо сделали это, чтобы подколоть колледж, в который они хотели поступить. Даже один семестр в Блэквелле дает им безумные привилегии, чем в их настоящих школах мечты. Что-то связанное с имиджем, что студент университета Блэквелл любит их больше. Вставьте сюда закатывание глаз.

– Ай… я не хотела заставлять тебя плакать, милая! Но тебе это очень нужно, Бетани. Я знаю, что это огромная перемена по сравнению с приютом в Лос-Анджелесе, и не могу представить, как люди обращаются с тобой, но ты должна знать, что здесь есть и хорошие люди. Вечеринка будет отличной ступенькой для начала. Я пригласила парочку человек встретиться с нами. Обещаю, что если ты дашь им шанс, они тебе понравятся. Я помню, как половину семестра пыталась с тобой подружиться, чтобы ты, наконец, сказала мне больше двух слов.

Я фыркнула. – Девочка, ты была ходячей говорящей слащавой Барби из Малибу. Я честно удивлена, что не отскакиваешь от стен от такого количества «Ред Булла», которое ты поглощаешь. – Я замолкаю, делаю пару вздохов и выдохов, а затем заканчиваю: – И я попытаюсь дать им шанс. Только не жди, что буду радостно и солнечно улыбаться. Ты же знаешь, мне не по себе, когда разбрасываются деньгами и фамилиями, как будто они все греческие боги и богини во плоти.

Учитывая, как часто подруга закатывает глаза, удивлена, что она не сделала этого снова. – Хорошо. Согласна. Да, некоторые из них совершенно вычурны и ходят с таким видом, будто они каждый день выходят на красную ковровую дорожку, но не все такие. Черт, даже я стараюсь держаться от них подальше. А я не могу, потому что мой папа владеет крупнейшим модельным агентством в США.

– Черт. Как я умудряюсь постоянно забывать об этом?

Ее отец, Чед Монтери, является генеральным директором и основателем модельного агентства «Монтери». Но независимо от того, сколько у них денег, Стелла, ее родители и еще шесть братьев и сестер ведут очень скромный образ жизни. Конечно, они живут в особняке, но это не показная роскошь. Именно там я останавливалась на все каникулы и в перерывах между летними занятиями. Ее семья приняла меня и относилась ко мне, как к дочери. И на мой взгляд это было странно, поэтому я проводила все время со Стеллой, но все же немного открылась ее семье. Не много, но достаточно, чтобы они не подумали, что я собираюсь ограбить их до нитки, как какая-нибудь уличная крыса.

– Легко, и ты это знаешь. Но в любом случае… Допивай, потом возьми еще выпить и встретимся в моей комнате, чтобы мы могли подготовиться! И с этими словами она оставляет меня наедине с моими мыслями, домашним чизкейком и, по моему мнению, лучшим гребаным виски на свете.

* * *

– Что это за место? – бормочу я себе под нос.

– Клуб «Люкс», детка. Самое лучшее место для вечеринок в Сономе, – говорит Стелла. – О боже! Приветик, Роман! Я так рада, что ты сегодня главный! Тот другой парень – придурок.

Роман ворчит, но при взгляде на подвыпившую Стеллу невольно улыбается. Я, возможно, выпила треть своей бутылки «Джонни Уокер Блю», а Стелла выпила около четырех коктейлей, пока готовилась, так что мы обе немного больше хихикаем, чем обычно.

– Документы, дамы? – говорит Роман, огромный мужчина-швейцар, протягивая нам руку.

Стелла протягивает свои, он быстро изучает их, затем возвращает и протягивает руку в мою сторону.

– Эээ… Вот, держи… Роман? – говорю я, пока он забирает документы для изучения, а потом отдает обратно.

Он быстро открывает дверь и ворчит «веселитесь», а затем мы заходим в клуб, который я могу описать только как самое первоклассное место.

В то время как университет Блэквелл – это старая школа с готической архитектурой и капающим конденсатом, клуб «Люкс» имеет ультрамодный дизайн и современный вид. Матовые черные и серебряные стены, барная зона в современном, слегка напоминающем индустриальный, стиле, диваны, высокие столы и стулья. Фиолетовый свет от пола до потолка придает всему помещению суперстильный антураж. Удивительно, но, несмотря на всю роскошь обстановки, я не чувствую себя не в своей тарелке. По крайней мере, не так, как каждый день в кампусе. Здесь я чувствую себя обычным студентом колледжа, который не живет на помойке.

– Пошли! Давай займем свободные стулья и закажем напитки, пока я пишу Бенни, чтобы узнать, где они! – кричит Стелла, хватая меня за руку и таща к бару.

Мы занимаем места, заказываем себе по две выпивки, и пока Стелла пишет смс, я просто оглядываюсь по сторонам. Ха, тут даже есть второй уровень с частными апартаментами. Название соответствует месту. Потрясающе.

Следующее, что помню, как меня представляют Бенни, Джереми, Ретту и их сучкам, когда кто-то касается моих плеч, заставляя меня подпрыгнуть.

– Эй! Осторожно, коз…

– Я же говорил, что найду тебя, красотка, – говорит он мне на ухо, и я замираю на секунду.

Это похоже на издевательство.

Я быстро овладеваю собой и поворачиваюсь в его сторону.

– Питер.

– Бетани.

– Что тебе нужно?

– Поговорить, конечно. Я соскучился по тебе.

– Да неужели? Ну, я по тебе не скучала. Так что просто вали к своим парням.

– Бетани… Мы поговорим, – повторяет он, больно впиваясь пальцами в мою спину и оставляя следы. Но я не собираюсь показывать ему, что мне больно.

– Вообще-то… я здесь с друзьями. Так что нет, мы не поговорим. Не здесь. Не сейчас. Ни потом. Разве я не ясно дала понять, что не хочу больше никогда видеть или разговаривать с тобой? Я усмехаюсь.

– А я сказал тебе, что мы не… – его предложение прерывается, когда пара охранников подходит и прерывает его. Слава богу.

– Извините нас, сэр, нам нужно увидеть ваше удостоверение личности. Сейчас же, – говорит один из двух огромных охранников Питеру, стоя вплотную к нему.

Господи. Эти парни употребляют чудо-растение или что-то в этом роде? Ух ты.

– Черт возьми! Я показывал его тебе, когда проходил…

– Либо дайте нам ваше удостоверение личности, либо на выход, – говорит другой человек-халк.

– Отлично, твою мать! Питер быстро отдает им свое удостоверение, хмурясь на них, как будто он избалованный сопляк.

Шут гороховый. Что я в нем нашла?

– Ужасно молодо выглядит для шестидесяти семи лет. Тебе не кажется, Зи? – Халк номер один говорит Халку номер два, которого зовут Зи.

Питер бледнеет, пытается что-то ответить, но его хватают и уводят в сторону двери, чтобы выпроводить. Они не успевают далеко уйти, как он оглядывается на меня и говорит: – Я слежу за тобой, Бетани, – а затем ругается на них матом. От его слов мое сердце на время замирает.

– Бетани? С ним по-прежнему проблемы? – нервно спрашивает Стелла, в то время как остальные просто сидят, не понимая всей ситуации, свидетелями которой стали.

Я быстро беру ближайший ко мне стакан и делаю большой глоток, а затем отвечаю: – Я не видела его с прошлого учебного года. Он не знает моей комнаты в общежитии, и я сменила номер, как он меня нашел, ума не приложу.

– С тобой все будет хорошо? Я могу позвонить папе, и он сможет помочь.

– Нет! Боже, нет. Спасибо за предложение, но со мной все будет в порядке. Если увижу его снова, то скажу службе безопасности кампуса, – говорю я, допивая первый бокал и беру второй, который мы заказали. Мне нужно что-то, чтобы не сойти с ума.

– Как скажешь, девочка.

Я улыбнулась ей, затем повернулась ко всем, чтобы завязать светскую беседу и отвлечься. Когда начинаю разговаривать, то чувствую, будто за мной наблюдают. Я бросаю взгляд в сторону VIP-зоны, где стоят три фигуры, словно изучают толпу. Я могу только предположить, что это владельцы, поэтому быстро улыбаюсь и говорю губами «спасибо», а потом возвращаюсь к разговору.

* * * Тридцать минут спустя.

– Эй… Пожалуй, я пойду. У меня начинает болеть голова, – говорю я Стелле, в то время как все медленно начинает расплываться перед глазами, а шум в ушах становится все сильнее.

Я вижу беспокойство на лице Стеллы, но быстро останавливаю ее, пока она не попыталась вмешаться. – Все в порядке. Честное слово. До общежития десять минут пешком. Я напишу тебе, когда доберусь.

– Клянешься на мизинцах, Бетани? – говорит она с укором, а я закатываю глаза на ее детское требование. Я встаю, но быстро сажусь обратно, так как голова раскалывается. Веду себя так, будто просто поправляю туфли на шпильках, и стою, согнувшись, пока не овладела собой, чтобы провернуть свою хитрость и не потерять сознание. Черт возьми, что они добавляют в виски?

И как я додумалась, что могу идти? Самая бредовая мысль, которая могла прийти мне в голову. Но я уже сказала, что собираюсь уходить, и не отступлю перед вызовом. Возьму и сниму эти дурацкие каблуки, как только выйду на улицу. Это должно помочь.

Медленно встав, чтобы не выдать свое состояние, я даю подруге обещание на мизинцах, о котором она просила, и обнимаю ее. Затем прощаюсь со всеми остальными и начинаю медленно и решительно выходить из клуба, молясь, чтобы свежий воздух помог.

Проходя мимо сильно разозленного Романа, прощаюсь с ним, и когда поворачиваюсь, чтобы начать идти, каблук застревает в трещине на тротуаре, и я падаю на колени, как идиотка.

«Так держать, Бетани, ты чертова недотёпа», – думаю я про себя.

– Ты не заметила трещину, куколка. Бывает. Не волнуйся, твой рыцарь в сияющих доспехах спасет тебя, – слышу я глубокий голос, пока он поднимает меня вверх.

– Подожди… Что? Ч-ч-что происходит? – пролепетала я.

Зловещий смех парня прорвалось сквозь мой пьяный ступор. Обогнув угол здания, он снова заговорил, увлекая меня за собой. – Моя милая, глупая Бетани. Я же говорил тебе, что слежу за тобой. Теперь ты именно такая, как я хочу, – мрачно говорит Питер, разворачивая меня лицом к себе и впечатывая меня спиной в стену здания.

Я ударяюсь головой об стену и шиплю от боли сквозь черные пятна, затуманивающие зрение, чувствуя, как от удара о стену по всему телу ушибы и ссадины на спине и руках, а струйка крови с головы начинает медленно стекать по волосам.

– П-Питер? П-почему? Я стискиваю зубы, пытаясь прийти в себя. Жива? Несмотря ни на что.

Он хватает меня за шею, чтобы заставить меня посмотреть на него, и сжимает ее все сильнее и сильнее, пока говорит: – Сука, я говорил тебе. Что ты пожалеешь, если бросишь меня. Я был готов смотреть сквозь пальцы на твою дерьмовую слезливую историю жизни и сделать тебя идеальной женушкой для меня. Все, что от тебя требовалось, – это слушать и делать то, что я говорил. Но нет… – он резко останавливается, когда за спиной что-то привлекает его внимание.

– Черт, – пробормотал он. – Мы еще не закончили.

И снова ударяет меня головой об стену, и мир вокруг становится черным.

Глава 5

Синклер

– Что-то не так, – говорит Деклан, упершись на перила.

Я подхожу к нему, а Джио следует за мной, и спрашиваю: – Что не так?

Его лицо ничего не выражало, но взгляд был убийственным. – Джио, проверь камеры в баре. Думаю, он накачал ее наркотиками, – ровным голосом произносит он. Я знаю, что гнев Деклана вот-вот вырвется. – Она почти на выходе.

Я наконец бросаю взгляд в ее сторону и вижу, что она безнадежно пытается замаскироваться. Я вцепился в металлические перила, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться.

– Пошли. Джио выругался. Значит, Деклан оказался прав. Ублюдок накачал ее наркотиками.

Твою мать. Чертов. Ушлепок.

«Похоже, кто-то сегодня умрет», – думаю я про себя. Адреналин начинает стремительно выделяться в мою кровь, пока мы все спускаемся по лестнице.

Когда мы доходим до толпы, я нажимаю кнопку, чтобы выключить музыку и включить весь свет. – Бар нахрен закрыт. Закрывайте кассу и валите, – говорю я, глядя на Карла и давая ему понять, что мы не шутим. Он понимает, что теперь в нашем дерьмовом списке, вместе с барменами, что не заметили, как кто-то накачивает наркотиками человека в их баре. Как уже сказал Джованни, мы платим дебилам за это кучу бабок,?чтобы быть уверенными, что у нас работают лучшие.

Очевидно, что нет.

Но, конечно, Деклан говорит то, о чем я думаю: – Хорошо, что деньги, потраченные на тренинг, окупились.

Я ворчу в знак согласия, пока мы доходим до двери и выходим из клуба в поисках Бетани. Затем мы поворачиваемся к Роману, пылая от ярости. – Я спрошу только один раз, Роман. В какую сторону она пошла, и был ли с ней парень?

Когда Роман отступает, скорее всего, потому что мы все выглядим так, будто находимся в шаге от того, чтобы сломать ему все кости, он заикается: – О-она повернула налево, споткнулась тут. Я хотел помочь, а какой-то парень кивнул мне и поднял ее. Они свернули за угол и… Роман не успевает договорить, как мы все проносимся мимо него и мчимся к боковой улице между нашим зданием и музыкальным магазином Ральфа.

– Черт, надеюсь, что у кого-то есть при себе оружие. У меня только кастет, – говорю я, надевая сделанный на заказ матово-черный титановый кастет.

– У меня спрятан нож за поясом, – гримасничает Дек.

Джио, притормозив нас всех тактическими сигналами, шепчет: – У меня с собой «Глок». Хорошо, что вспомнил о нем в последнюю минуту. А теперь заткнитесь, чтобы мы могли услышать, что происходит. Кажется, я их слышу.

Мы стоим в мертвой тишине, надеясь услышать Бетани. Нам крышка, если это не они.

– Сука, я говорил тебе, что ты пожалеешь, если бросишь меня. Я был готов смотреть сквозь пальцы на твою дерьмовую слезливую историю жизни и сделать тебя идеальной женушкой для меня. Все, что от тебя требовалось, – это слушать и делать то, что я говорил. Но нет… – вымолвил он, когда мы завернули за угол, обнаружив Бетани прижатой к стене смертельной хваткой на ее шее.

Черт. Нет.

Раскаленная до красна ярость затуманивает мое зрение, когда несусь к ним, а Джио и Дек следуют за мной по пятам. Лицо этого урода не видно, но мы все знали, что это он. Тот самый урод, который положил руку на нее в клубе.

Как только ублюдок понял, что мы на грани его убийства, он впечатал Бетани в стену и побежал.

Я быстро бросаюсь к Бетани и едва успеваю поймать ее, когда она теряет сознание от удара. При этом врезаюсь плечом в тротуар.

– Черт!!!

– Деклан! ДЕРЖИ! – кричит Джио. Я предполагаю, что он бросил ему пистолет и спустил нашего любимого психа с поводка поиграть. – Ты в порядке, мужик?

– За меня не переживай, Джи. Она вырубилась. Иди за джипом, чтобы мы могли отвезти ее к нам.

– Ключи?

– Черт… подержи ее, чтобы я мог их достать.

Когда Джио просовывает руку под ее голову, чтобы прижать ее к себе, с его губ срывается бурная череда проклятий. – У нее кровь из головы идет. Дай мне свое пальто Син, потом позвони Деку и подгони машину. Нам нужно ей помочь.

Я тороплюсь, снимаю пальто и звоню Деку, затем иду к матово-черному «гелендвагену» последней модели. – Возвращайся к Джио СЕЙЧАС же.

– Уже возвращаюсь. Ублюдок сел в машину без номеров, и я его потерял.

– Кровь из головы идет. Почти добрался до своей машины…

– ЧЕРТ! – кричит он, сбрасывая вызов, когда я подхожу к машине. Быстро отпираю двери, открываю заднюю и нажимаю кнопку, чтобы разложить сиденья так, что получился огромный багажник. Затем запрыгиваю на водительское сиденье и завожу машину, проезжаю два квартала до переулка.

В переулке я нажимаю кнопку, и задняя дверь люка открывается. Слава богу, она открывается как обычная дверь. Я вижу, что Деклан уже вернулся. Его лицо лишено эмоций, но в глазах пылает страх за Бетани, разочарование в себе и пламя мести, которую мы обрушим на этого больного ублюдка за то, что он сделал.

Хотя мы все занимаемся преступной деятельностью – от взлома случайного имущества ради забавы, до крови, которую нам всем приходилось проливать в качестве требования, нет, приказа наших отцов, если мы хотели остаться в живых, – есть одна вещь, которую мы все четко придерживаемся. Женщин и детей не трогать. Чертовы. Границы.

Задний люк закрывается, выводя меня из оцепенения, и я жму на газ, чтобы вернуться в наш пентхаус в кампусе.

Я слышу, как Джио начинает на меня ругаться: – Господи, Син! Ты что, хочешь, чтоб ей стало хуже от сотрясение мозга? Черт возьми!

Я игнорирую его слова, прекрасно зная, что это только ухудшит ситуацию. – Кто-нибудь позвонил доктору?

– Да. Только что написал мне, что ждет нас у лифта. Не убей нас по дороге, – отвечает Дек. Умник. – До сих пор не верится, что я упустил эту сволочь, – бормочет он про себя, явно все еще злясь на себя. Учитывая, что он самый высокий из нас и нещадно тренировался быть самым быстрым. И очень этим гордился, и я знаю, что в этой ситуации, особенно с хаотическими чувствами к Бетани, его эго получило сильный удар.

– Дек, мы все замерли от сцены, которую увидели, не считая того, что он ударил ее головой о стену. Мы все пытались уберечь ее от дальнейших травм, но одному Богу известно, что он сделал до того, как мы пришли. Это не твоя вина.

– Неважно, – ворчит он.

Сжав от ярости руль, я совершенно не замечаю окружающего мира и пытаюсь взять себя в руки. Услышав четкий голос Джованни, который говорит с нашим частным врачом, я выхожу из своего яростного транса.

– Да. Максимум через две минуты, – он на мгновение замолчал. – Небольшие порезы и ушибы на спине и руках. Сильное кровоподтеки на шее от его руки и… – снова пауза, – две раны на затылке. Обе длиной от одного до трех дюймов. К тому же ублюдок подмешал что-то ей в алкоголь. Зрачки расширены, кровотечение не останавливается. Приближаемся. Будь. Готов.

Охренеть. Как я не убил нас, пока ехал сюда, ума не приложу. Я быстро въезжаю в гараж под нашим пентхаусом в кампусе.

Я резко торможу внедорожник на стоянке, заслужив угрожающие взгляды от парней и закатывание глаз от дока Ковеса. Выхожу из машины и захлопываю дверь, а Док открывает заднюю дверь. Первым выходит Деклан, и мы оба помогаем Джи выбраться наружу, пока он крепко держит Бетани. Свет подземной парковки падает на них и, мы в ужасе ахаем, видя ее состояние.

Почти уверен, что в этот момент мое сердце тоже замерло. Срань господня.

Ее длинные волосы растрепаны и спутаны. От ударов о стену она вся в ссадинах и кровоподтеках, выглядит все ужасно из-за количество крови, стекающей по ее волосам и одежде. Джованни держит ее бессознательное, обвисшие тело на руках, как тряпичную сломанную куклу, а от бледности ее лица мне стало дурно. Но след от руки на ее шее, который уже становится черно-фиолетовым с синевой, заставляет меня сосредоточиться и успокоиться.

Этот долбаный ублюдок заплатит.

– Синклер, вызови лифт и захвати с Декланом мои сумки. Я помогу Джованни занести ее в лифт как можно аккуратнее, – говорит док, быстро подгоняя нас всех.

Пока мы поднимаемся на лифте, док дает нам строгие указания, как только мы занесем ее в стерильную медкомнатку, которую выделили для себя.(Да, мы не обращаемся в больницу, чтобы наложить чертовы швы, которые можем сделать сами. Засудите нас.) Мы должны пойти принять душ и занять себя, пока он будет о ней заботиться. Ему не нужно, чтобы мы указывали ему, как делать свою работу, и крутились вокруг него, как маленькие засранцы. Он получает от всех нас громогласные ворчания и взгляды.

Как и подобает опытному крепышу, когда док сталкивается с нашим отношением, то одаривает нас ответным взглядом. – Я не шучу, парни. Делайте, что говорю, или я спущусь обратно на лифте, и вы сможете найти другого врача, не работающего за зарплату ваших папочек.

– Прекрасно, – бормочу я.

– Я буду сидеть за дверью после того, как закончу, – насмехается Джи в ответ.

Дек смотрит в пол, бормоча: – Я буду в спортзале, Джи.

– Аналогично. Мне нужно выпустить пар, пока не взорвался.

– Просто ответьте на чертову эсэмэску, если я вам напишу, – не глядя на нас, говорит Джи.

Дверь лифта с грохотом открывается в наш пентхаус, и наш разговор резко прекращается. Мы направляемся в стерильную комнату, укладываем Бетани на маленькую двухместную кровать с защитой, затем, вероятно, нужно лишь молиться. Больше нам ничего не остается, и мы все расходимся по своим комнатам и в душ, чтобы попытаться прийти в себя.

Когда стою под горячим душем, я стараюсь усмирить все чувства, бурлящие во мне. Опускаюсь на колени и решаюсь на то, чего не делал уже много лет. С тех пор как отец дал понять, что никакой Бог не придет и не спасет мою никчемную испорченную душу.

Пряча лицо в ладонях, я молюсь Богу, чтобы Бетани выжила.

Пожалуйста, кто бы там ни был. Я еще даже не слышал ее мелодичного голоса. Я еще не видел, как светятся от счастья и смеха ее глаза. Еще ничего не испытал вместе с ней. Пожалуйста, пусть она будет в порядке. Черт, пусть с ней все будет хорошо.

Почувствовав небольшое облегчение в душе, я встаю, чтобы привести себя быстро в порядок и пойти в спортзал.

Бетани будет раем для наших порочных душ. Единственная, кто может полностью нас уничтожить.