Текст книги "Святоши «Синдиката» (ЛП)"
Автор книги: Натали Николь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
Он мрачно смеётся, и вибрации от смеха отправляют меня в еще большее головокружение. От смеха создаётся еще большее трение между их членами, как вдруг Синклер слегка надавливает на клитор. Мои глаза расширяются, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы подавить стон, но Джованни догадался обо всем по моему лицу.
– Думаю, ты только что задел ее клитор, Син, – усмехается Джованни.
Подходя к нашему чертову секс-сэндвичу, в котором меня держат два других олуха, Джованни наклоняется ко мне, а двое других все еще медленно раскачивают меня в такт. Я полностью поглощена ими и их доминирующим влиянием. Это заводит меня больше, чем я когда-либо признаюсь, но мое тело предает меня, когда бедра присоединяются к их движениям.
– У нас, Tesoro, у всех проколоты члены. И в один прекрасный день ты будешь умолять, чтобы каждый из нас вошел в тебя. Ты испытаешь неописуемое наслаждение от них, выкрикивая наши имена, когда мы будем трахать тебя долго, жестко и всю долбаную ночь напролет.
Он проводит языком по мочке уха, а затем покусывает его, пока Деклан и Синклер трутся бедрами об меня. Бесстыдное трение Синклера о клитор приводит меня к нежданному оргазму. Я выгибаю спину, прижимаясь животом ближе к Синклеру, а головой откидываюсь на плечи Деклана. Стоны, вырывающиеся из меня, совсем не похожи на мой голос, а зрение затуманивается и расплывается.
Минута казалась часом, и зрение прояснилось настолько, что я смогла взглянуть в лица жестоких королей кампуса. Я молчу, пытаясь восстановить дыхание и сердцебиение после оргазма. Боже правый, можно только представить, на что похожи эти три зверя, если дать им возможность как следует оттрахать человека. Я вздрогнула от этих мыслей.
– Ты позволишь нам позаботиться о тебе, малышка Би?
Я слегка откланяюсь, чтобы посмотреть на Деклана, и вижу умоляющий взгляд в его глазах. Почему они не хотят, чтобы я оставалась здесь, мне непонятно. Но возможность пожить где-нибудь в более приятном месте, чем здесь, пусть даже временно, настолько позитивна, что я просто закрываю глаза.
– Да. Позволю. Пока.
Я внезапно зеваю, когда сонливость после оргазма накрывает меня.
– Спи, солнышко, – говорит один из них, когда меня переносят в объятия Деклана. Затем все они целуют меня полусонную в щеку, и я засыпаю. Необычайно счастливая впервые за много лет.
Глава 10
Деклан
Смотрю на Бетани, которая спит в моих объятиях, а мой член твердый, как камень. Так и просится наружу, но честно говоря, не обращаю на него внимание. Я осторожно сажусь на крошечной кровати, спиной к стене, и подкладываю несколько подушек себе под руку в том месте, где покоится голова Бетани. Надеюсь, что моя рука не скоро онемеет.
– Ну и дохрена сломал? Осталось что-нибудь, что мы могли бы потом разбить? Или ты все в щепки разнёс? – спрашиваю я.
Синклер, очевидно, как и Джио, все еще старался обуздать свой член, потому что прошло несколько минут, прежде чем он ответил мне. – Сука, нет. Снес все, что можно. Я бы еще больше взбесился, пока эта умница не начала вести себя как властная задница и заводить меня своим поведением. – Ворча, он открывает одну из дверей в комнате и обнаруживает маленькую ванную, которая не намного больше моего ботинка. – Спасибо и на этом. Разберись, что нам делать. Пока я не смогу снова мыслить здраво, мне нужно кое-что решить. – Затем захлопывает дверь, чтобы «решить» проблему со своим членом.
Мы с Джованни смеемся, когда слышим его ворчание и стоны, которые он пытается скрыть, на что мы оба получаем «отвали» и еще больше смеемся.
– Итак, Джи, у тебя есть план? – спрашиваю я.
– Ага. Син сходит за «Тахо», поскольку это самая нормальная машина, которая у нас есть, а потом отвезет ее обратно. Я поднимусь наверх и вытряхну несколько лишних коробок; ты останешься с Бетани здесь. Если решишь не быть ленивой сволочью, начни упаковывать ее вещи, если тут есть, что брать.
Я секунду обдумываю его слова, решая, какой выдать мудацкий комментарий.
– Для начала отсоси у меня, – говорю я с подмигиванием, которое, как знаю, взбудоражит его. Судя по тому, как он подавил стон, так оно и есть. – Во-вторых, поскольку ты решил оскорбить меня, я собираюсь лежать на заднице на этой маленькой, пиздец какой неудобной кровати, обнимаясь с Бетани, пока вы оба не вернетесь.
В этот момент выходит Синклер, наконец-то, не выглядя полным и абсолютным мудаком. Однако он все еще злится, что ему пришлось подрочить.
– В третьих, пошевеливайтесь, засранцы, – приказываю я с огромной ухмылкой на лице. Они уже знают, что я ни на йоту не сдвину свою задницу. И они не посмеют меня ударить, потому что это может причинить Бетани боль, а ей и так чертовски больно.
Я нахмурился, оглядывая эту дыру размером с тостерную вафлю. – Как она здесь живет?
Синклер ворчит в ответ: – Мы, черт возьми, узнаем, а потом сожжем к чертям это место. Ванная – сплошной рассадник антисанитарии, которую я когда-либо видел. Уму непостижимо, как она вообще здесь живет.
– Хуже, чем в коридоре? – неуверенно спрашиваю я, не совсем понимая, как мне реагировать на ответ. Его хмурый взгляд дает мне ответ, но Син все равно продолжает рассказывать. Скорее всего, чтобы выместить на нас гнев, который его обуревает.
– Все, что у нее есть, находится в пакетах. В ванной плесень, на потолке плесень, и она переходит на стены. Вытяжной вентилятор не работает. Я даже не уверен, можно ли считать ее воду пригодной для питья. У нее странный оттенок, и в лучшем случае она становится теплой. Как только мы вернемся домой, я сожгу свою гребаную одежду, приму самый горячий гребаный душ в своей жизни, чтобы смыть с себя все дерьмо, и заплачу за профессиональную чистку всего, что у нее есть. А может, просто скажу, к черту все, и куплю все новое. Нашу машину после этого тоже ждет тщательная химчистка. И, пожалуй, стоит записать ее на прием к врачу на предмет воздействия плесени.
– Господи. Как она еще не заболела? – спрашиваю я. – Просто сидя здесь, мне хочется блевать.
Я смотрю на Бетани, спящую в моих объятиях, и думаю, как, черт возьми, она выжила в этой богом забытой дыре. – Чертова гребаная воительница, а мы даже не знаем и половины того, через что она прошла. – Я смотрю на двух других. – Остальное нам тоже не понравится, если мы когда-нибудь заставим ее довериться нам рассказать. Я уже знаю, что наш арсенал нужно будет пополнить, прежде чем мы отправимся на миссию мести.
Оба кивают, вероятно, придумывая столько же способов пыток или мести, как и я, для тех, кто причинил ей зло.
– Что у нас по времени? – спрашиваю я.
Джи смотрит на свой телефон. – У нас есть три часа, чтобы собрать все барахло и перевезти Бетани к нам, прежде чем мы отправимся в святилище на встречу. Син, быстро бери «Тахо», Дек, дай мне свою отмычку, чтобы я мог взломать дверь.
Выходя, Синклер показывает нам палец, и мы отвечаем тем же. Затем я пытаюсь достать из кармана набор отмычек. Когда они наконец у меня, протягиваю их в руке Джи, но прежде спрашиваю: – Твоя задница, мой рот, чтоб снять напряжение стресса? – Я заканчиваю просьбу с коварной ухмылкой.
– Чувак… я только смог успокоиться, а тут ты такое городишь?
Он быстро выхватывает набор из моих рук, но тут же свободной рукой обнимает мою шею сзади и прижимается к моим губам в карающем поцелуе. Я открываю рот и проникаю языком ему в рот. С удивлением понимаю, что языком нащупываю кольцо на его языке, и с моих губ срывается стон. Хитрый говнюк ухмыляется, пока мы страстно целуем друг друга, поэтому я тянусь рукой к его эрегированному члену и обхватываю его ладонью через спортивные штаны. Медленно и твердо поглаживая его, я добираюсь до пирсинга ападравы и щелкаю им так, как, знаю, Джи любит, и слышу его горловой стон.
Он внезапно отстраняется, и мы оба тверды, как сталь, и готовы наброситься друг на друга. Дышим неглубоко и прерывисто, губы припухли, в глазах – похотливая дымка.
– Ага. Я принимаю твое предложение. Снятие стресса сейчас звучит просто охрененно.
Я лишь смеюсь. За последние тридцать шесть часов мне это позарез нужно. Однако сейчас, думая о возможности вогнать член в его жадную задницу, стону от разочарования.
– Иди найди какие-нибудь долбаные коробки, придурок. Я хочу собрать ее вещи и попытаться восстановить контроль над своим членом, пока Синклер не вернулся с «Тахо». Ты знаешь, что он будет в ярости, если мы не упакуем и не подготовим все, как хочет властный ублюдок.
Джи фыркает в ответ: – Да, да. Скоро вернусь. И он в спешке уходит, проклиная беспорядок, устроенный Синклером.
Я медленно перекладываю Бетани со своих коленей на кровать и молюсь, чтобы она не взвизгнула и не пнула меня по члену, потому что тот до сих пор словно каменный. Нет, сейчас стояк в основном из-за обещания получить удовольствие. Трение членом о греховно сладострастную попку Би и доминирующий поцелуй Джи и я чувствую, что скоро кончу.
Найдя несколько черных мусорных пакетов, чтобы сложить туда вещи, думаю о каждой глупой вещи, которую могу придумать, чтобы избавиться от своей эрекции.
Бизнес? Неа.
Мое посвящение в «Трезубец»? Нет.
Столицы государств? Ха.
Уборка в ванной после бурной ночи? Все еще стоит, сука.
– Представь, как твой отец занимается сексом с твоей мамой. Мне помогло, – говорит Джованни, входя в комнату с пластиковыми контейнерами.
Представить, как мой гребаный папаша занимается сексом с моей заносчивой мамой из высшего общества? Мерзкая. Отвратительная. Худшая. Гребаная. Вещь. На Свете. Мне нужно, чтобы кто-нибудь залил отбеливатель в мой мозг, чтобы избавиться от ужасного образа, придуманного моим извращённым умом. Фу, меня передергивает от этой ужасной картины.
Я смотрю на член и вижу, что он совсем обмяк.
Динь-динь-динь. У нас есть победитель.
Спасибо, блин.
– Сработало. Но это просто пиздец, чувак. Я снова вздрагиваю от этой мысли. Мне хочется биться головой о стену и молиться о временной амнезии.
Джованни сардонически усмехается, когда начинает укладывать книги и прочее дерьмо в корзины, пока я проделываю дыру в дне пакета, чтобы просунуть в него вешалки в шкафу. Один из бесполезных трюков, которые я перенял за годы путешествий после того, как повсюду забывал всякое барахло.
У нас уходит всего около десяти минут, чтобы все упаковать, что не может не радовать. У нас и то больше вещей для двухнедельного отпуска в Вегасе, чем у Бетани вместе взятые. Если хоть что-то из того, что она говорила, было правдой, то значит в этом клоповнике это все, чем она владеет. Бесит, что наш университет так с ней обращается, хотя она входит в пятерку лучших в своем классе. Конечно, Джи пришлось поискать информацию.
– Ты действительно думаешь, что она будет жить в комнате для гостей?
Джи прислоняется задом к шаткому столу, и раздается скрежет.
– Сомневаюсь. – Я безразлично пожимаю плечами. – Хотя не собираюсь давать ей выбора. Все это – игры разума и психики. «Эй, мы собираемся дать тебе возможность всей жизни, но все равно обращаемся с тобой как с прокаженной». К черту.
Вспышка гнева в глазах Джи была очевидна. Никто из нас не в восторге от этой ситуации, но никто и не возражает против нее. Бетани – это магнитное, огненное силовое поле удивления и благоговения, которое увлекает всех нас за собой. Мы все – ошарашенные ублюдки, которые не смотрят по сторонам, когда переходят улицу, чтобы добраться до чудесного центра.
Наши телефоны пищат, напоминая нам, что наш любимый садист не может остаться в стороне от разговора. Гребаный король драмы.
Синклер: «Буду там в пять. Лучше бы барахло было готово».
Я закатываю глаза и набираю ответ.
Я: «Конечно, хозяин. Ваше желание – для нас закон.»
Синклер: «(эмодзи со средним пальцем) Отвали».
Я: «Ты уже это делал».
Джованни: «Вещи собраны. Сейчас поднимаю. Остынь».
Синклер: «K»
Я отрываю взгляд от телефона, злясь на Джи, что он испортил мне веселье. – Какого хрена ты влез?
Он хватает коробки и идет к выходу, игнорируя меня. Я хватаю какую-то хрень и выхожу вслед за ним. Когда мы возвращаемся вниз за последним, он наконец отвечает: – У меня и так много чего происходит. Не нужно, чтобы ты тыкал в чертова дракона и поганил ему настроение, потому что тебе нравится быть подстрекателем и вести себя по-детски.
Насмехаясь, я огрызаюсь: – Вот не надо сейчас начинать, ладно.
– Сейчас как раз и надо, придурок.
Я подхожу к двери, когда Син подъезжает и открывает багажник. – Это все? – спрашивает он.
– Да. Все, – отвечаю я.
– Она все еще спит?
– Минуту назад спала.
– Заканчивай все грузить, я пойду за ней. Джио, ты поведешь машину назад, – приказывает он.
Я шутливо кланяюсь ему. – Да, хозяин. Что-нибудь еще, хозяин? Получим ли мы печеньку за то, что вели себя как хорошие мальчики, хозяин?
– Господи боже, – бормочет Джи, качая головой.
Ясно, что сейчас я переиграл. Хотя нет.
Синклер явно не вышел из себя от моих идиотских выходок, просто бросил на меня один из своих взглядов, отмахнулся, а затем ушел в помещение.
Надеюсь, Бетани оценит мое уникальное и замечательное чувство юмора, потому что у моих друзей чувство юмора эквивалентно жабе. Кайфоломщики.
Глава 11
Синклер
Подъезжаю к нашему общежитию, захожу через парадный вход и иду к частному лифту, который ведет из гаража в пентхаус. Он работает только с помощью ключа и не пускает людей, которых мы не хотим видеть. А это практически все ублюдки в этом кампусе. Лифт также дает нам доступ на любой другой этаж, включая оружейную комнату, которую мы разместили в бывшем бункере.
Учитывая, что там хранятся автомобили на сумму более пяти с половиной миллионов долларов, не говоря уже об огромном количестве оружия и личной информации на людей, в которых мы заинтересованы, единственные в своем роде ключи – дорогое, но необходимое вложение.
Пока я нажимаю кнопку, чтобы заехать в гараж, в голове проносятся события, произошедшие за последние полтора дня.
Во-первых, наши манипулятивные гребаные доноры спермы, думающие, что могут решать, как нам жить. Все потому что хотят расширить свою уже огромную, прибыльную и в основном незаконную империю, насильно объединив нас с выгодными для них браками по договоренности. Несомненно, с дерьмовыми бабами, к которым у нас не будет никакого интереса. К черту это и к черту их. Я инсценирую свою смерть или дам клятву безбрачия, прежде чем это дерьмо случится.
Безбрачие? Думаю, лучше смерть, чем никогда больше не заниматься сексом.
Слава Богу, у Джованни почти идеальная фотографическая память, и он знает наш кодекс и руководство «Трезубца» со всеми правилами, которые были введены с момента основания школы в тысяча восемьсот семидесятом году. Правила и положения, которые соблюдались с величайшим уважением. Ну, пока наши отцы не пришли к власти. Теперь это просто дерьмовое шоу из еще более дерьмового дерьма, чем обычное.
Звонок лифта возвращает меня к нынешней ситуации: к маленькой, изрыгающей адский огонь женщине, с глазами цвета морской волны, длинными волосами и фигурой, созданной самим дьяволом, в которую я хочу впиться зубами и никогда не отпускать. Она вызывает во мне небывалую реакцию. Я не знаю, как справиться с натиском эмоций, которые Бетани вызывает во мне.
В одну минуту я хочу оградить ее от всего зла в мире, включая себя. А в следующую устраиваю беспредел, например, терся членом вдоль ее прелести, пока не задел ее клитор, и она не кончила. Все для того, чтобы заставить ее подчиниться и убедить упрямую маленькую девицу согласиться с нами.
Клянусь, она меня доконает.
Может, стоит переосмыслить безбрачие? Неа.
Я рискну. Риск и награда и все в таком духе.
Запрыгнув в наш самый простой автомобиль, затемненный «Тахо» с тонированными пуленепробиваемыми стеклами и спрятанным в нем оружием, я завожу двигатель и выезжаю за ворота. И тут же звонит мой дед, Артур-старший.
Как раз вовремя.
Нажав «принять» по блютузу, я продолжаю ехать окольными путями, чтобы отбросить потенциальные угрозы, пока разговариваю с дедом.
– Привет, дед, как поживаешь?
– Мой любимый внук! Как дела, мой мальчик?
– Я твой единственный внук, деда, – усмехаюсь я. – Но все хорошо, просто бегаю по делам, а потом домой. Шляпы сделаю позже. – Он знает, что это значит «дела Синдиката». Мы бы не хотели дать наводку тем, кто может прослушивать. Никогда не знаешь, кого мы сегодня реально разозлим. Неудивительно.
– Ах да, как раз хотел спросить о них, мой мальчик. Все в порядке со шляпами?
Я фыркнул, он знает, что ничего не буду приукрашивать. Он ненавидит моего отца так же, как и я. Спасибо хоть на этом.
С тяжелым вздохом он спрашивает: – Ну что там сделал мой тезка на этот раз? Я могу только представить, что он может сделать такого, чтобы удивить меня еще больше. Список его нарушений довольно длинный.
– Принудительный брак по расчету. Для Деклана, Джованни и меня. Этим летом.
Мертвая тишина.
– Деда? Ты там, старик?
– Старик? Синклер, я все еще могу надрать тебе задницу, и ты это знаешь. Не шути со мной, парень. Это что, какая-то дурацкая шутка, чтобы отправить меня в могилу пораньше?
– Куда там шутить, деда. Они подкинули нам это прошлой ночью. Все согласны и даже выбрали, на ком нам жениться. Что-то болтали про крепкие узы и прочую херню. Слава богу, Джованни спас наши задницы с дедушкой Картером, Нонно Мартинелли и тобой. Сказал, что это дерьмо невозможно без вашего согласия.
– Черт возьми, парнишка Джованни прав. Джанлука! Джеймс! Тащите сюда свои бесполезные туши! У нас проблема.
Проблема? Это еще мягко сказано. Затем я слышу приглушенные выкрики дедушек Дека и Джи, которые все идут к дедуле.
– Синклер, не вешай трубку.
Даже не утруждаю себя ответом и просто продолжаю вести машину, посылая парням смс, что я примерно в пяти минутах езды. Конечно, Деклан как всегда ехидничает, что еще больше выводит меня из себя, пока не отвечает Джи и не прекращает вражду. Все это время я слышал горячие и оживленные голоса наших дедушек, которые усиливали мои подозрения, что все они не знали этого и теперь в ярости.
– Синклер, ты на громкой связи.
– Привет, Нонно. Привет, дедушка. Да, Попс. Я не вру. Дек и Джи подтвердят это. Мы даже поспорили на пристрастия Деклана к выпивке, если это поможет тебе поверить в правду. Также я разочаровался в твоих навыках, старик. Я бы не стал врать никому из вас. Слишком уважаю.
– Мать его милая, – пробормотал дедушка Картер.
Мы все знаем, что если Дек в гневе, то он в ярости. Они также проиграли нам слишком много пари.
– Не проканает, мелкий засранец. Что ж, мы свяжемся с тобой очень скоро. Надо забрать тот необъявленный заказ на шляпу. Люблю тебя, парень.
– Я тоже люблю вас, ублюдки. И замечательных женщин тоже целую.
Нонно Мартинелли, наконец, вклинивается: – Тебе нужны только стряпня и сладости бабули, прожорливая обжора.
– Черт, ты прав. Я смеюсь, затем вешаю трубку, подъезжая к зданию. Придумывая на ходу самое дерьмовое оправдание, Дек и Джи стоят рядом, а я паркуюсь, открываю багажник и выхожу.
– Это все?
– Да. Все, – говорит Дек. Придурок.
– Она все еще спит?
С умным видом он пожимает плечами: – Минуту назад спала.
Срань господня! Чую, у меня начинает скакать давление от его идиотского отношения.
– Заканчивай все загружать, – приказываю я. – Пойду за ней. Джио, ты поведешь машину назад.
Когда я начинаю идти к двери, Деклан увеличивает градус делинквентности до десяти. Дерьмоголовый кланяется, затем ухмыляется, говоря через задницу. – Да, хозяин. Что-нибудь еще, хозяин? Получим ли мы печеньку за то, что вели себя как хорошие мальчики, хозяин?
Почти сразу же Джи бормочет: – Господи боже. В то время как я просто окинул его таким взглядом, от которого большинство бы сжалось обратно в свои самодовольные скорлупки. Через секунду бросаю ключи Джио и ухожу, пока не врезал Деклану.
Пока спускаюсь по лестнице, злюсь еще больше от ситуации в целом. Я знаю, что все это дерьмо, через которое прошли Бетани и еще бог знает сколько людей, является результатом действий моего самовлюбленного отца. Это не более чем налоговая декларация, что-то для демонстрации на мероприятиях, где он участвует, или какое-то прикрытие для еще более гнусной деятельности. Я полагаю, что второе более вероятно, а первое – просто бонус к лживому фасаду, который он демонстрирует миру. Скромный филантроп, а на деле мудак.
Бетани все еще в отключке, что ничуть не удивительно. По сравнению с прошлым вечером она стала еще горячее, но все еще одна из самых великолепных и приводящих в ярость женщин, с которыми я когда-либо сталкивался. Я быстро подхватываю ее на руки, и когда ее голова ударяется о мое плечо, с ее губ срывается крик боли.
– Черт. Прости, – шепчу я, зная, что она меня не услышит. Но так как я не совсем еще мудак, немного рыцарства не помешает. И по какой-то непонятной причине эта фигуристая, болтливая маленькая лисица пробралась под мою кожу, под нашу кожу. Она уже пробуждает во мне такие стороны, о которых я даже не подозревал, что в моей фригидной мертвой душе такое возможно.
Когда поднимаюсь по лестнице, Бетани начинает бормотать во сне, заставляя меня усмехнуться, пока не произносит слова, которые останавливают меня на месте.
– Ante… Mortem. – Затем выдыхает: – Infidelitatis, – после чего бормочет еще какую-то чушь и снова погружается в глубокий сон. Ее дыхание выравнивается, а я стою с открытым ртом, глазами, круглыми, как гребаные блюдца, и в полном безусловном потрясении.
Откуда она знает наш девиз?
Наш гребаный девиз.
Девиз синдиката «Трезубца».
Даже жены членов не знают этого девиза. Совершенно не сведущи о нашем – за неимением лучшей терминологии – культовом статусе.
– Ты выглядишь так, будто кто-то ударил твой джип, чувак. Что происходит? – спрашивает Джио, резко выводя меня из оцепенения.
Я быстро возвращаюсь к своему обычному поведению засранца, твердя себе, что этот разговор лучше продолжить в нашем пентхаусе.
– Расскажу, когда мы вернемся домой, – бормочу я, садясь на заднее сиденье с Бетани на руках.
Джио закрывает за мной дверь, и я бормочу ему «спасибо», что заставляет Деклана недоверчиво посмотреть на меня. – Кто-то стукнул твой «геленваген», чувак? Ты умер и тебя заменили на вежливого Синклера?
– Я так и сказал, – добавляет Джи, оглядываясь на меня через зеркало заднего вида. Его ярко-голубые глаза пронзают меня одним из своих изучающих взглядов. Он знает, что что-то выводит меня из себя.
Поверьте мне. Скоро придет ваше время, членососы. Вы будете так же ошеломлены.
Глядя в окно, когда мы возвращаемся к нашему зданию, я напоминаю им: – Не стоит говорить нигде, кроме как у нас. Не на людях, если вы уловили мою мысль. Я оборачиваюсь назад, ловя зловещие взгляды на их лицах, когда они кивают в знак понимания.
Остаток пути мы ехали молча. Припарковавшись, Дэк выскакивает и берет тележку для тяжелых вещей, в которую мы грузим вещи Бетани. Парни вдвоем разгружаются, а я сижу во внедорожнике, изучаю ее и думаю, откуда, черт возьми, она знает наш девиз. Я едва успеваю заметить, как закрывается багажник, и на автопилоте выхожу из машины, и мы все идем к нашему частному лифту.
Поднявшись на свой этаж, мы все идём в одну из гостевых комнат, расположенных в том же коридоре. Мы выбираем ту, что ближе всего к нашим комнатам и к основному жилому пространству. Я быстро укладываю Бетани на кровать и укрываю ее, затем иду за стаканом воды и обезболивающим и ставлю их на тумбочку. После того как о ней позаботились, иду в бар и наливаю себе бурбон. Я залпом выпиваю его и наливаю второй стакан, затем беру два других и наполняю их, когда подходят парни.
– Вам понадобится вот это, – говорю я, протягивая каждому из них стакан со льдом. Я выпиваю вторую порцию, ощущая великолепное жжение в горле и в желудке. По моему телу разливается тепло.
– Она знает девиз, – заявляю я, срывая пластырь.
Они оба смотрят на меня как на идиота, которым я, вероятно, и являюсь в своем нынешнем душевном состоянии.
Деклан говорит: – Э-э-э…у нас куча девизов, чувак. – Он выпивает свой напиток, затем протягивает его мне, чтобы я долил, прежде чем продолжить: – Почему бы тебе, ну, не знаю, не начать с самого начала или нормально объяснить?
Я тяжело вздыхаю, не зная, с чего начать. Очевидно, я решил, что словесный понос – лучший выбор, еще больше подтверждая, что действительно идиот. Спасибо алкоголю и потрясению. Чертовы ничтожные ублюдки.
– Позвонил деду на обратном пути. Бог знает, где он, Нонно и дедушка с нашими бабушками, но, судя по голосу, им было весело. Он спросил, что случилось, я рассказал ему о дерьмовом шоу, которое устроили отцы. Он вышел из себя, потом позвал дедушку и Нонно на разговор, подальше от посторонних ушей. Он включил громкую связь, чтобы они могли услышать подтверждение от меня. Также ждите от них звонка. А также того, что тебя выпорят, потому что мы заключили пари против твоего алкоголизма в ту ночь, о которой идет речь, Деклан. – Я останавливаюсь, чтобы сделать глубокий вдох для следующей части, одновременно замечая взгляд Деклана. – Они все скоро, очень скоро будут здесь. Наши отцы не узнают об этом, пока не придут в адвокатскую контору, чтобы поджечь пресловутое дерьмо. Теперь другая половина… – Я прервался, все еще не уверенный в том, как это преподнести. – Когда я нес Бетани по лестнице, она начала бормотать во сне. Сначала милое девичье бормотание. Потом она произнесла девиз.
И снова. Они еще больше смотрят на меня растерянно, усиливая мое разочарование и возбуждение. – Наш. Твою мать. Девиз.
Они сидят так еще секунду, а затем на их лицах появляется проклятое осознание. – Ты ведь не имеешь в виду именно этот девиз? Наш девиз? – наконец спрашивает Джованни, с недоверием на лице.
– Ante Mortem Infidelitais. Да, этот гребаный девиз. Ты спрашивал меня раньше, почему я выгляжу так, будто кто-то въехал в мою машину. Так вот, вот вам чертова причина, – я рычу на них, как лев в клетке, что, честно говоря, было бы точным описанием моего мыслительного процесса. Хаотичный, беспорядочный, готовый вырваться на свободу и обрушить на мир адский огонь. Да, мое тело покалывает от предчувствий, которые случаются только тогда, когда в дело вступает глубоко запрятанная жажда крови.
Контроль сдерживает желание, но монстр царапает, готовый поиграть. Готов заставить кого-то истекать кровью. Жажда крови, которая возникает при виде багровой лужи на полу, – самое непередаваемое чувство на свете.
Я проигрываю битву с желанием, поэтому быстро выпиваю третий бокал и наливаю четвертый. Иногда алкоголь успокаивает зверя во мне, иногда разжигает страсть. Я надеюсь на первое, учитывая, что у нас есть адвокат.
– Черт, сколько у нас времени? – спрашиваю я.
Бормоча проклятия, мы все смотрим на часы. У нас осталось тридцать минут, чтобы собраться и быть в катакомбах. Чеееееерт!
Мы расходимся, чтобы подобрать костюмы и привести себя в презентабельный вид, на что уходит минимум усилий, так как наши черные костюмы от Армани подогнаны под нас идеально. Я надеваю костюм только по делам синдиката: черную рубашку, черный галстук, черные туфли и кольцо с трезубцем. Я был готов примерно через семь минут.
Выйдя из своей комнаты, вижу парней, стоящих в гостиной в одинаковых костюмах. Хочется ругаться, что для этого мы все должны выглядеть одинаково. Но правила есть правила. Мы направляемся к скрытому лифту в нашем пентхаусе, который используется только для этой конкретной цели: отправиться на дело синдиката в катакомбы под кампусом. Один из плюсов того, что мы – будущие лидеры «Трезубца» и нынешние короли кампуса.
Личный лифт. Дорогой пентхаус площадью восемь тысяч квадратных метров в кампусе. Дома по всему миру. Первоклассное обслуживание везде, куда бы мы ни пошли. Женщины, стекающие к нам толпами, готовые делать все, что мы захотим, когда мы захотим, только чтобы сказать, что они были с нами. Коллекции автомобилей. Список можно продолжать и продолжать.
Я бы отказался от этого в одно мгновение.
Такой образ жизни превратил меня в жаждущего крови отморозка. Я скорее перережу кому-нибудь горло и буду смотреть, как жизнь утекает из его глаз, чем буду договариваться или заглаживать вину, чтобы успокоить массы. Многочасовые тренировки или траханье телок до состояния, близкого к коме, – вот единственные способы сдержать зверя. В других случаях мне приходится напиваться до беспамятства, запираясь в своей комнате и желая, чтобы спиртное положило конец моей жалкой гребаной жизни.
В такие ночи, как сегодня, алкоголь только подстегивает монстра. Он бушует во мне и жаждет вырваться на свободу. Пока я еду в лифте вниз по сорока лестничным пролетам, становится только хуже. Я сжимаю и разжимаю кулаки, пытаясь сдержать себя. Деклан и Джованни не тревожат меня, они уже знают, какую войну я веду с собой.
Когда лифт звякнул, мы вышли в коридор, и нас встретили в лаунж-зоне с нашими напитками на блюде, которые держал один из молодых членов клуба. Затем подходят еще три члена клуба с нашими мантиями и масками, и один из них кланяется, говоря:
– Мастер Блэквелл, мастер Картер, мастер Мартинелли, если вы позволите, нам была оказана честь одеть вас в церемониальные мантии. Разрешите? – спрашивает он, легким жестом указывая на мою мантию и маску.
Я беру свой напиток, выпиваю его, а затем киваю жалкому мальчишке в знаке «давай».
Новенькие?
Ну что ж, это как раз то, в чем я нуждался.
Похоже, мою жажду крови все-таки удовлетворят.
Принимай. Смирись. Наслаждайся этим.
Освободи своего гребаного зверя.
