Текст книги "Хозяин серебряного леса (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 3. Новый хозяин

Глава 3. Новый хозяин

Зрение немного прояснилось. Не отпуская ножку стола, я оглянулась и увидела колдуна.

Он стоял у входной двери, держа в руке серебряную трость, а какой-то мрачный старик держал трость за другой конец.

Старик был одет в бархатную куртку с золотыми пуговицами, в высокую шляпу с петушиным пером, а на широком кожаном ремне висел кинжал с узорчатой рукояткой.

По сравнению со стариком колдун выглядел оборванец оборванцем, но старик быстро глянул туда-сюда, и торопливо доложил колдуну:

– Здесь шесть человек. Мужчины. Один, по-видимому, хозяин, пятеро – гости. Ещё девчонка. Рыжая. Волосы длинные, рост около пяти футов, но не уверен. Лежит на полу, только что получила плюху.

– П-п-помог-гите!.. – выдохнула я.

– Заикается, – добавил старик с непонятным удовлетворением.

– Это я слышу, – сказал колдун. – Кто хозяин этой девушки?

– Я хозяин, – отозвался Торстен, не слишком уверенно.

– На эту ночь я её купил, – тоже спокойно ответил гость, которому Торстен меня продал. – Если тебе она тоже понравилась, дождись следующей ночи.

– Н-не ра-а-абыня! – крикнула я. – П-п-принесла с-серебро!..

– Хозяин, – позвал колдун, глядя в стену невидящим взглядом, – девушка говорит, что принесла тебе серебро из серебряного леса.

Горожане ахнули, забыв о пиве, и подались вперёд, жадно слушая. Такие же сдавленные ахи-охи донеслись со второго этажа – видимо, «дочки» далеко не ушли и благополучно подслушивали.

– Она мало принесла! – быстро нашёлся Толстый Торстен. – Этого не долг не хватит!

– Какой у неё долг? – спросил колдун. – Я заплачу за неё.

Заплатит? Но у него с собой не было ни сумки, ни кошелька… Сердце сначала подпрыгнуло, радостно и с надеждой, а потом сжалось от страха и разочарования. Чем платить-то будет?.. И хорошо ли, если колдун из серебряного леса купит меня? То есть не купит… Перекупит мой долг… Я ведь не рабыня…

– Платите сто марок, и будем в расчёте, – заявил Торстен.

Сто?! Я должна всего пятнадцать!

– В-в-врёт! – крикнула я. – П-п-п…

– А ты откуда знаешь, сколько должна? – возмутился Торстен. – Ты всё равно ничего не помнишь! Так что помалкивай, грязнуха!

– Успокойся, – сказал колдун, и я сразу поняла, что он говорит это мне. – Сто – так сто. Килби, – позвал он снова, – что тут есть?

Что есть? Что он ищет-то? Мы все уставились на колдуна, затаив дыхание. Из кухни выглянула хозяйка Бергит и тут же спряталась за косяк, подглядывая одним глазом.

– Всё как в обычном трактире, – ответил старик, – лавки, столы, метла в углу, котёл.

– Подойдём к столу, – велел колдун, и старик тут же пошёл к столу, за которым сидели горожане с пивом.

– Вон отсюда! – шикнул старик на посетителей, и те рванули прочь, опрокинув лавку и позабыв пивные кружки, где ещё шапкой стояла пена. – Вот стол, господин, – старик постучал концом серебряной палки по столу.

Во все глаза мы смотрели, как колдун медленно подходит к столу, протягивает руку, слепо шаря перед собой рукой, но вот его пальцы коснулись столешницы, и случилось чудо – деревянный щелястый стол, который я каждый день скребла ножом и тёрла тряпкой, засиял серебром. Старое дерево превратилось в огромный серебряный слиток! Только пена продолжала стекать по глиняным бокам пивных кружек.

Тут ахнули не только «дочки» и посетители – ахнула и я, и Толстый Торстен, а хозяйка Бергит ещё и взвизгнула, выскочив из кухни и раскинув руки, словно хотела схватить стол и тащить его прятать в хлебный ларь.

Хозяин трактира вытер полотенцем вспотевший лоб, бросился вперёд, бросился назад, а колдун тем временем так же спокойно произнёс:

– Надеюсь, этого хватит. Сними с девушки рабский браслет.

– Сейчас… С-сейчас… – Торстен сам начал заикаться. – Ключ только найду…

Колдун кивнул в никуда, и позвал меня:

– Девушка, как только браслет снимут, подойди ко мне.

Ответить я не смогла, потому что раскрыв рот таращилась на сияющий светлым белым огнём серебряный стол. Господи, святые мощи! Так колдун мог превратить именя в серебряную болванку там, в лесу? Одним прикосновением?.. И никакого дождя бы не понадобилось… Только вот зачем колдуну понадобилась я?..

Пока все оторопело молчали, Толстый Торстен сделал шаг к лестнице, чтобы сходить за ключом, но путь ему преградила хозяйка Бергит.

– Этого мало за долг! – сказала она, и голос её дрогнул.

Нет, не от страха. Я за шесть лет ни разу не видела, чтобы хозяйка Бергит боялась. А вот как дрожит её голос от жадности – слышала каждый день. Вот и сейчас она дёрнула мужа за рукав, останавливая, и сказала громче:

– Девчонка потеряла моё ведро. А это было хорошее ведро. И ещё она грозила мне и мужу ножом. Стол… это слишком мало. Нужно больше.

– В-ведро б-было с-старое! – возразила я. – И я-я п-принесла з-зайца…

– Молчи! – цыкнула она на меня.

– Значит, мало? – переспросил колдун, разворачиваясь на голос хозяйки.

– Мало, – отрезала она.

– У тебя есть дети, добрая женщина? – спросил колдун.

Это лишний раз доказывало, что колдун – слепой. Назвать Бергит «доброй женщиной» мог либо незрячий, либо дурак.

– Есть, сын, – хмуро отозвалась хозяйка.

– Он здесь? – продолжал спрашивать колдун.

– Он сейчас чистит овин, – вмешался в разговор Торстен. – Но сын тут ни при чём. Жена права, от девчонки были одни убытки и…

– Позови мне своего сына, – перебил его колдун, и говорил он обманчиво мягко. – Хочу поздороваться с ним за руку, – и он протянул вперёд ладонь. – Или могу поздороваться с тобой, добрый человек, – продолжал он. – Тогда твоей жене хватит серебра на всю оставшуюся жизнь.

Толстый Торстен шарахнулся, да и хозяйка Бергит заметно присмирела.

– Сейчас найду ключ, – прошипел Торстен и ушёл по лестнице, стараясь не поворачиваться к слепому спиной.

Когда он ушёл, трое постояльцев потихоньку ожили.

– Так это ты держишь в страхе всю округу? – спросил тот, который заплатил за меня золотой.

– Я никому не причиняю зла, – ответил колдун спокойно.

Никому? Ну, если не считать тех несчастных, что стоят статуями в его лесу… Но об этом я решила благоразумно промолчать. Всё равно не смогу связно поведать о серебряных людях и животных. Да и пока не сняли браслет, лучше помалкивать. А когда снимут… Тогда надо будет бежать со всех ног. Потому что никто не знает, для чего колдун так расщедрился ради меня. Может, в его лесу как раз не хватает статуи служанки из трактира.

– Но серебро делаешь из воздуха? Да ты сам – просто клад, добрый человек, – засмеялся гость и… осторожно вытащил из-за пояса кинжал.

– Нападают! – крикнул старик Килби и отпустил серебряный посох и рванул в сторону, в угол, оставляя слепого колдуна одного.

Колдун остался стоять на месте и даже не дёрнулся. Только усмехнулся, и усмешка получилась очень нехорошей.

– Ребята, берём его живём, – приказал гость своим друзьям, и те начали обходить колдуна с разных сторон.

Один из них схватил кружку с пивом с серебряного стола и швырнул в колдуна. Кружка прилетела ему прямо в голову. От виска к скуле проступила ссадина, колдун пошатнулся, приложил руку к лицу, утирая кровь.

– Он слепой, как крот! – хохотнул тот, что бросил кружку.

– Не попортите его, – приказал их главарь. – Он нам столько серебра сделает, что и золото будет не нужно.

Он махнул рукой, и они бросились на колдуна одновременно, с трёх сторон, держа ножи наголо. Дальше всё произошло очень быстро и очень… страшно.

Каким-то образом слепой колдун понял, откуда будут нападать, и встретил нападавших спокойно, даже неторопливо.

Первого он остановил, уперевшись ладонью ему в грудь. Человек, только что сделавший бешеный замах ножом, вдруг остановился, словно натолкнувшись на стену. Он успел то ли вздохнуть, то ли простонать, как вдруг его тело словно обтекло серебром – начиная от груди, к макушке и к пяткам. Одно мгновение – и вместо живого человека стояла статуя. В серебряной руке зажат серебряный нож, серебряные вихры топорщатся, поля серебряной одежды развеваются.

Второй нападавший сбавил прыть и хотел отбежать, но не успел – рука колдуна коснулась его лица, и он превратился в статую, даже не успев охнуть.

Третий – тот, что купил ночь со мной, оказался самым хитрым. Увидев, что произошло с его друзьями, он не стал нападать быстро. Ступая бесшумно, он попробовал обойти колдуна.

Тот стоял, прислушиваясь, чуть опустив голову.

Горожане вжались в стену, боясь пошевелиться. На втором этаже раздался топот – это улепётывали «дочки». Хозяйка Бергит спряталась под пивной стойкой. Только старик Килби наблюдал за происходящим невозмутимо, но старался держаться подальше. Что касается меня, я так и застыла, обнимая ножку стола, хотя никто уже не пытался оторвать меня от неё.

Третий нападавший выждал момент, зайдя со стороны, и сделал выпад, целясь ножом колдуну в живот. Совсем позабыл, что не хотел «портить».

Я вскрикнула, желая предупредить, но не сообразила, что криком тут не поможешь.

Только колдун справился без моей помощи.

Он резко повернулся на пятках, уходя от ножа, и перехватил нападавшего за запястье.

– А-а-а!.. – раздался истошный крик, который прервался на самой высокой ноте.

И вот уже в трактире стоит третья серебряная статуя – с выброшенной вперёд рукой, сжимающей нож, с разинутым ртом.

– Все, – сказал Килби из своего угла. – Я подхожу, господин.

Колдун молча приподнял серебряную трость, и старик взялся за ей второй конец.

Было тихо. Так тихо, будто все мы тут превратились в серебряные статуи.

Появился Толстый Торстен, спустился на четыре ступеньки по лестнице, и замер, оглядывая зал.

– Хозяин вернулся, – сказал Килби, заметив его.

– Где ключ от браслета? – спросил колдун. – Надеюсь, три серебряных болвана – это достаточно, чтобы погасить долг?

– Ну? – грозно топнул старик на Торстена, и тот скатился по лестнице, стараясь держаться на расстоянии от колдуна.

Хозяин трактира шёл ко мне на подгибающихся ногах. Его так и корёжило от страха, и лицо у него было белым, как молоко. Но он держал ключ, и это было – как явление ангелов небесных. Сидя на полу, я протянула левую руку, подставляя замок на браслете.

Сейчас я буду свободна…

И сразу надо бежать… бежать…

Ключ медленно приближается к замочку… Вот сейчас… Сейчас…

Хозяйка Бергит вылетела из-за пивной стойки, как камешек из детской рогатки.

– Ты что делаешь?! – зашипела она на мужа и отпихнула его руку от меня. – Пусть всё тут… Всё!.. В серебро!.. – глаза у неё горели. – Если девчонка нужна, то пусть платит!

– Хозяин, отпусти девушку, – сказал колдун. – Долг возмещён.

– Не возмещён! Трёх человек убили! Кто за это ответит? – крикнула Бергит, пытаясь поймать меня за волосы, но я увернулась и уползла под стол.

– Я отвечу, – колдун шагнул по направлению к нам, и хозяйка с хозяином испуганно отшатнулись.

– Ключ давай! – сердито прикрикнул старик на Торстена, и тот бросил ключ на пол.

Вынырнув из-под стола, я схватила ключ и хотела бежать, но хозяйка Бергит оказалась проворнее и сцапала меня за плечо.

– Не пущу! – заголосила она. – Всё в серебро! Всё здесь преврати в серебро! Если нужна девчонка!..

– Отдайте девушку, – теперь голос колдуна зазвучал сурово. – Если причините ей хоть малейший вред – пожалеете.

Ключ был у меня, и я рвалась к двери, как безумная. Я уже не думала о том, как буду жить на воле и где. Я видела только дверь, за которой была моя свобода. Ярость и безумный порыв придали сил, и я шаг за шагом продвигалась вперёд, и тянула за собой хозяйку, которая цеплялась за мою одежду, за волосы, пытаясь остановить. Она вырвала мне пару прядок, но я почти не заметила боли. Дверь… Свобода…

Бергит орала, как резаная, требуя серебра. Похоже и она обезумела.

Мы налетели на серебряный стол, толкнули старика Килби, а потом повалились прямо на колдуна, который стоял посредине комнаты.

Вопли хозяйки вдруг прекратились, я дёрнулась сильнее, но освободиться не смогла.

Рука хозяйки Бергит на моём плече стала серебряной.

Серебряные пальцы вцепились в ткань рубашки, припечатав их намертво. Я вскинула голову и поняла, что произошло – Бергит налетела на колдуна…

– Убийцы!.. – заорал Торстен истошно, схватил мясницкий нож из-под пивной стойки и помчался на нас.

– Господин! Нападают! – крикнул Килби и снова удрал в угол, бросив слепого колдуна на произвол судьбы.

Впрочем, мне некогда было играть в благородство. Я рвалась из серебряной руки Бергит. Ткань трещала, но крепко держала меня.

Краем глаза я увидела, как нож ударил колдуна прямо в грудь.

Нож звякнул и… сломался.

Поперёк клинка. Словно им со всей силы ударили о камень.

Колдун повёл рукой, задел Торстена, и тот из багрово-красного превратился в серебристо-серую статую.

– Готов, – мрачно сказал старик. – Я подхожу, господин.

– Что случилось? – спросил колдун, поднимая серебряную трость.

– Ещё два болвана, – проворчал старик, взявшись за конец трости. – Трактирщик и его бешеная баба.

– Где девушка? – тут же спросил колдун, склонив голову к плечу и прислушиваясь. – Она здесь? Она цела?

– Целёхонька, – старик недовольно посмотрел на меня. – Попалась, как мышь в капкан.

– Сними с неё браслет, – велел колдун, всё ещё прислушиваясь.

Я затаила дыханье, боясь пошевелиться. Если он прикоснётся ко мне, будет ещё один серебряный болван.

– Давай ключ, – велел старик мне.

Сжав кулак, я не знала, на что решиться. Отдать ключ? Да, колдун перекупил мой долг у Торстена, и теперь я становилась собственностью колдуна. Но вот так легко отдать свою свободу?.. Я попыталась ударить старика и одновременно пнуть.

– Она ещё и дерётся! – возмутился старик.

С неожиданной ловкостью он выкрутил мне руку.

Вскрикнув от боли, я разжала пальцы, и ключ оказался у Килби. Он сунул его за пояс, а потом вытащил кинжал. Я дёрнулась уже в другую сторону, но серебряная Бергит держала меня крепко.

– Поспокойнее, – велел старик, – если не хочешь, чтобы я ненароком отрезал тебе уши!

Он пригнул мою голову и в два счёта разрезал рубашку, оставив в серебряных пальцах хозяйки порядочный клок. Я едва успела подхватить рубашку, когда она свалилась с моего плеча, едва не оголив грудь.

– Протяните ладонь, господин, – сказал старик сердито. – Забирайте ее ключ сами, я с этой дикой связываться не хочу.

Колдун помедлил, потом развернул руку ладонью вверх, и старик достал ключ из-за пояса и уронил его на ладонь своего господина, держась на расстоянии.

Я с отчаянием смотрела, как сильная мужская рука с широкой ладонью и крепкими, длинными пальцами, сжимается в кулак, скрывая ключ – заветное сокровище, которым я желала обладать.

– Девушка, как тебя зовут? – спросил колдун, глядя мимо меня.

– В-выдра, – ответила я, чуть не плача, продолжая смотреть на его кулак.

– Хм… – колдун помолчал, потом произнёс: – Пойдёшь со мной. Ничего не бойся, – и позвал: – Килби.

– Да, господин, – старик двинулся к двери и свирепо мотнул головой, чтобы я следовала за ними.

Мы вышли из трактира, пошли по улице, и я не знала, что делать. Мне только и оставалось, что плестись следом, придерживая на плече разрезанную рубашку, чтобы не свалилась до пояса. Освободившись из одного плена, я попала в другой. И неизвестно, какой был ужаснее.

Было темно и пусто. Улицу освещали пара фонарей, да из окон через закрытые ставни лился золотистый свет. Впереди шёл Килби, ведя за серебряную трость своего господина, а следом тащилась я, держась на безопасном расстоянии.

– К-куда в-ведёте? – спросила я, когда мы прошли шагов двадцать.

– В мой дом, – ответил колдун. – Не бойся, никто не причинит тебе зла.

В его дом? Значит, в Серебряный лес. Я вздрогнула и взмолилась:

– З-зачем? О-от-тдайте к-ключ, о-о-тп-пустите…

– Разумное решение, – поддакнул старик Килби.

– Помолчи, – бросил ему колдун, но так – совсем не злобно, без окрика и строгости.

Слуга недовольно засопел, но замолчал.

– Тебе есть куда идти? – спросил колдун у меня.

– Д-да, – тут же соврала я.

– И куда пойдёшь?

Мне показалось, что колдун усмехнулся, но было темно, наверняка не разглядишь.

– С-столица… Р-родня т-там… – бодро продолжала я врать.

– Как их зовут? – спросил он.

– К-кого?

– Твоих родственников.

– Э-э… – промямлила я.

– Твой хозяин говорил, что ты ничего не помнишь, – продолжал колдун. – Это так, или ты обманула его? Как сейчас пыталась обмануть меня?

Старик оглянулся и посмотрел на меня хмуро, но с любопытством.

– Не бойся, отвечай, – подбодрил меня колдун.

Голос у него был вовсе не злой, и если не считать страшных историй, которых о нём рассказывали, и пятерых превращённых в статуи людей – можно было даже поверить в доброту.

А вдруг это не колдун – а тот самый дракон, с которым воевал принц? И серебряная статуя принца – вовсе не посмертный подарок безутешного отца, а сам принц, обращённый в статую?..

Я думала об этом, молчала, а тем временем всё шла и шла следом за двумя этими странными людьми, один из которых держал в кулаке мою свободу.

Только когда впереди замаячил Серебряный лес, даже в ночи посверкивая серебряными листьями, я ответила:

– Н-не помню. У-ударилась г-головой.

Слова давались мне с трудом, но колдун спрашивал и спрашивал, и постепенно я рассказала ему, как меня выловили в реке шесть лет назад.

Мы шли через серебряный лес, оставив водопад слева, и когда углубились в чащу, я вдруг увидела на поляне большой каменный дом.

То есть не совсем большой – трактир Торстена был больше, но в этом доме было три этажа, и два крыла, отчего он походил на затаившегося дракона с ощерившейся пастью-дверью. Но больше, чем "пасть" меня напугали "глаза" – все окна в доме были закрыты решётками. Для чего в доме решётки на окнах? Это же не тюрьма...

– Пришли, – буркнул Килби.

– Девушка, вот это – мой дом, – сказал колдун. – Будешь жить здесь.

– З-зачем?.. – с тоской спросила я.

– Заходи, давай, – недовольно приказал мне старик.

– Не ругайся на неё, – одёрнул его колдун и добавил: – Заходи, девушка, и никого не бойся.

Глава 4. Дом колдуна

Глава 4. Дом колдуна

Это был странный дом.

Когда я переступила порог, и старик Килби зажёг свечи, у меня дух захватило. Чёрная до этого комната вспыхнула белыми сполохами и искрами, потому что тут везде было серебро – серебряный стол, стулья, серебряные тарелки и миски на столе… На стенах поблескивали зеркала, хотя комнату, похоже, использовали как кухню и прачечную – тут лежали дрова, у стены поблескивала серебряными краями поставленная на бок огромная лохань, больше похожая на ванну, в которой мылись «дочки» Толстого Торстена по субботам. Правда, та лохань была деревянной…

Непривычно среди всего этого серебряного великолепия смотрелся железный закопченный котелок в камине.

Ну и ещё лохмотья колдуна смотрелись нелепо.

Если уж у тебя столько серебра, мог одеться поприличнее. Даже слуга у него выглядит богачом…

– Ты голодна? – спросил колдун.

– Н-нет, – ответила я с усилием, оглядываясь по сторонам.

– Килби приготовит ужин, а я пока покажу тебе твою комнату, – колдун легко, как зрячий, подошёл к лестнице, ведущей наверх, и начал подниматься.

Я медлила, и колдун это сразу понял.

– Идём, не бойся. Ты ведь хочешь избавиться от рабского браслета? – он поднял руку, показывая мне ключ и, по-моему, опять усмехнулся.

– Иди уже, – недовольно буркнул Килби и добавил: – Свечку возьми.

Послушно взяв свечку, я пошла следом за колдуном. Мне показалось, будто к каждой ноге привесили по серебряной гире – с таким трудом я поднималась по ступеням.

На втором этаже всё было таким же серебряным и блестящим. Да что там! Даже перила на лестнице были из серебра!

– Вот здесь будет твоя комната, – колдун указал на дверь слева. – Килби живёт там, – он указал на дверь справа, а моя комната здесь, – он толкнул центральную дверь и вошёл.

Я топталась на месте, не зная, что мне делать дальше.

– Заходи, – позвал колдун. – Мы не ждали гостей, поэтому возьми постельное бельё, подушку и одеяло.

Осторожно переступив порог, я снова огляделась.

И тут всё в серебре.

Комната была большой, в ней была кровать под балдахином, который сейчас был приподнят. В углу стоял стол, на нём – книги, серебряный бокал и серебряный колокольчик. В другом углу – очаг, возле которого валялись пара серебряных поленьев, а в очаге были сложены настоящие, деревянные.

Колдуну, в моём понимании, полагалось иметь в комнате какие-нибудь волшебные предметы, человеческие черепа, но тут ничего подобного не было.

– Ты видела, как я превратил стол в серебро? – спросил меня хозяин комнаты и поставил серебряную трость у стены, а сам прошёл к креслу с серебряными подлокотниками и сел.

Как-то очень легко прошел и очень уверенно сел.

– В-вы н-не с-с-с… – я пыталась выговорить «не слепой», но язык не слушался.

Колдун некоторое время терпеливо ждал, потом улыбнулся и покачал головой:

– Слепой. Просто я довольно долго живу здесь и знаю, что где стоит. Но ты не ответила. Видела, как я превратил стол в серебро?

– Д-да, – обречённо выдохнула я.

– Это потому что всё живое, к чему я прикасаюсь – люди, деревья, растения – всё становится серебряным. Камни не превращаются в серебро. И железо. Они неживые.

– Угу, – согласилась я.

Он и меня хочет превратить в серебряную статую? Но хотел бы, так превратил бы там, как превратил трактирщика, его жену и остальных…

– Всё, к чему я прикасаюсь, становится серебром, – повторил колдун и заговорил медленно и чётко, будто говорил с ребенком. – Превращается независимо от моего желания. Однажды я обнял очень дорогого мне человека, моего друга, который спас мне жизнь. И он превратился в серебряную статую. Я этого не хотел.

– Т-те с-статуи в л-лесу… В-вы т-тоже о-о-о… – я силилась сказать, но не получалось.

– Нет, их не обнимал, – колдун усмехнулся углом рта, но усмешка получилась мрачная. – Я даже не знал, что эти люди зашли в лес. Наверное, они попали под серебряный дождь, поэтому стали такими. Иногда из-за меня идёт серебряный дождь. Когда мне особенно тоскливо. Дождь тоже превращает в серебро всё живое. И это тоже происходит против моей воли. Потому что мы не можем управлять своим сердцем и не можем запретить ему грустить. Но ты не услышала меня? Всё, к чему я прикасаюсь, становится серебром. Независимо от моего желание. Всё и все, – он выделил это голосом.

Всё и все… Всё и все… Ну, ясно. Я это видела сама…

Тут что-то словно щёлкнуло у меня в голове. Я невольно дёрнула рукой, и горячий воск пролился мне на руку. Правда, боли я почти не заметила, потому что меня поразила внезапная мысль: я-то не превратилась. Я не стала серебряной болванкой. А ведь прикасалась к колдуну сегодня днём, в лесу. Когда приняла его за бродягу и хотела увести из леса.

– А-а к-как ж-же… – я боролась с проклятым заиканием и наконец-то с трудом выговорила: – А я?!.

– Как видишь, на тебя серебряная магия не действует, – усмехается колдун. – Так может, надо узнать, почему?

– И-и… п-почему?

– Сам не знаю, – он пожал плечами. – Но постараюсь узнать. Ты совсем ничего не помнишь о прошлом? Кто твои родители? Откуда ты?

– Н-не п-помню… – призналась я, потихоньку перестав бояться.

Если у меня есть сила противостоять колдуну, то… то всё не так уж и ужасно! Если попробовать отобрать у него ключ?

– Д-думаю, у м-меня н-никого н-нет, – я даже шмыгнула носом, чтобы получилось пожалостливее. – Н-никто н-никогда м-меня не и-искал.

Не искал, верно. Но ведь у меня, наверняка, были отец и мать. Никто не приходит в этот мир без отца и матери. И кто же они, если я смогла преодолеть такие могущественные чары?..

Колдун некоторое время молчал, и между его бровей залегла морщинка. Потом он сказал:

– Я помогу узнать о твоей семье.

– П-правда? – это вырвалось против моей воли, и я поморщилась, потому что спросила это с такой надеждой…

Будто поверила.

Кому тут верить? Колдуну, который за один день расправился с пятью людьми?

– Правда, – кивнул он. – Но не сейчас. Это очень сложное колдовство. Нужно время. Как тебя зовут?

Он уже спрашивал об этом, если что.

– В-выдра, – повторила я и впервые застыдилась этого прозвища.

– Странное имя. Никогда такого не слышал.

– Н-не им-мя. Х-хозяин н-назвал.

– Хозяин… – колдун подумал, а потом сказал: – У тебя больше нет хозяина. И я не хочу называть тебя Выдрой. Это нелепо и смешно. Давай придумаем тебе другое имя. Какое тебе нравится?

Я смущенно пожала плечами, но потом спохватилась, что колдун это не видит, и произнесла:

– Н-не з-знаю…

– Тогда я буду звать тебя Сильвией, – решил он. – Это красивое имя, и мне кажется, оно тебе подходит. Кстати, меня зовут Элейв, а того старого ворчуна – Килби. Он считает себя моим слугой, но на самом деле, он мой друг. Хороший человек, хоть и скучный, как сто гусениц. Больше здесь никого нет. Тебе некого бояться.

Как будто колдуна и его слуги бояться не надо. Ага.

Элейв. Вполне человеческое имя. Только к чему мне обращаться к колдуну по имени?

А он снова заговорил:

– Итак, Сильвия. Сколько тебе лет?

– Н-не з-знаю… – промычала я. – Н-наверное, д-двадцать п-пять…

– Тебе восемнадцать, – уверенно произнёс колдун.

– Откуда вы знаете? – я украдкой взглянула на себя в серебряное зеркало.

Оно неясно отразило меня, но – восемнадцать? Дочери булочника столько. Её совершеннолетие праздновали в этом году. Но мне кажется, я выгляжу старше, чем она.

– Я ведь колдун. Определяю то, что не видно взору. Тебе восемнадцать, и родилась ты в весенний месяц, под знаком белки.

– Г-господин, д-думаю, вы ошибаетесь, – возразила я. – Я в-выгляжу с-старше.

– Колдуны не ошибаются, – повысил он голос. – То, что ты выглядишь старше, означает, что твоя жизнь была не из лёгких. Мне, вот, сколько дашь на вид? – спросил он вдруг, поглаживая бороду.

– П-пятьдесят? – спросила я неуверенно.

Будто я к нему приглядывалась!

Он еле заметно усмехнулся и сказал:

– Мне тридцать три. Непохоже, верно?

– У в-вас б-была н-нелёгкая жизнь? – поинтересовалась я.

– А вот это не твое дело, – сказал он. – Не это должно тебя сейчас заботить. Ты умеешь читать и писать?

Я подумала и честно призналась:

– Н-не з-знаю…

– Это надо проверить. Посмотри, где-то тут должна быть книга. Открой её.

Книги были на столе. Я подошла, покапала воском прямо на стол и поставила свечу, чтобы не мешала. Подсвечников в этой комнате не было. Но и то верно – зачем свечи слепому?

Я взяла одну книгу – она оказалась тяжёлой, в красивом серебряном переплёте, и хотела открыть, но тут взгляд мой упал на кровать, и я увидела в тени полога кожаные наручники. У изголовья. Прикреплённые к серебряным кроватным столбикам.

Наручники были потёрты, так что сразу видно, что ими часто и по назначению пользовались.

Сердце у меня сразу ухнуло куда-то в пятки, а потом застучало так бешено, что даже в висках отдалось. Видели мы такое в трактире Толстяка Торстена. Многим постояльцам нравилось так развлекаться с «дочками». Правда, и платили за подобное в четыре раза больше, чем за обычную ночь.

Всё ясно с колдуном. Развратник. Наверное, любит истязать женщин. Вот и купил меня, потому что мне некому пожаловаться. Вот и выспрашивал про родственников.

– Что остановилась? – тут же спросил колдун и склонил голову, прислушиваясь. – Ты здесь, Сильвия?

Сильвия… И имя-то подобрал красивое… Задабривал…

– С-смотрю на в-вашу кровать, – сказала я. – Н-на ней к-какое-то странное у-украшение.

Он негромко рассмеялся, и смех у него тоже был странный – невесёлый. Так смеются люди, которым многое пришлось пережить. Так смеялись те, у кого семьи погибли в драконовом пламени. Те, которых драконье пламя опалило, впрочем, смеялись иначе – словно душу выворачивали наизнанку.

– Это для меня, не бойся, – произнёс колдун очень спокойно. – Украшения на ночь. Чтобы не проснуться под серебряным одеялом и на серебряной простыне. Книгу нашла?

Врёт. Конечно же, врёт. Притворяется добрым. Надо сбежать при первой же возможности. Но ключ всё ещё у него…

С усилием отвернувшись от страшной кровати, я открыла книгу. Страницы в ней были серебряные, а буквы выгравированы.

– Открыла? Читай, – велел колдун.

Читать? Я смотрела на буквы, и они казались мне колдовскими рунами. Такие руны ещё можно увидеть на старинных надгробиях. Правда, никто не умеет их читать…

– Н-не п-понимаю… – сказала я.

– Так… – он задумчиво сложил кончики пальцев. – Тогда нужны бумага, перо и чернила. Завтра мы это всё обеспечим.

– Б-будете у-учить м-меня?..

– Да, Сильвия. Учить. Грамоте, чистописанию, арифметике. С остальным разберемся потом.

– З-зачем? – мне захотелось расхохотаться ему в лицо – точно так же, как смеялись те, кому посчастливилось выжить после ада драконьего огня.

– Считай это моей прихотью, – сказал он. – Должны же быть у колдуна прихоти? Возьми ключ, – и он протянул мне ключ от рабского браслета. – Ты не рабыня и не должница. Ты свободная девушка.

Я приблизилась к нему осторожно, с опаской, стараясь ступать бесшумно, а потом выхватила ключ у колдуна из руки. Наши пальцы случайно соприкоснулись, я ощутила тепло человеческой кожи, но всё равно вздрогнула от страха и омерзения.

Только ничего не произошло – я осталась живой, как и была.

– Теперь бери простыни – они в сундуке, – сказал колдун, – бери одеяло и подушку с моей кровати, и иди устраивайся. Килби скоро позовёт тебя ужинать.

Чтобы не вызывать подозрений, я взяла из сундука простыни – они были тонкими, льняными, очень хорошего качества. Правда, чувствовалось, что лежали они тут очень долго. Лежали тут и чистые рубашки. Тоже, судя по всему, ни разу не надевавшиеся.

Потом взяла с кровати колдуна одну из двух подушек и одеяло, скомкав их, как придётся. Зачем отдавать свои? Других нет, что ли?

– Свечку тоже возьми, – сказал колдун. – Мне она ни к чему.

Пришлось взять и свечку, хотя держать тряпьё одной рукой было не очень удобно. Прощаться я не стала – только лишний раз тянуть время, чтобы стоять тут и заикаться, и сразу пошла в комнату, которую мне указали.

В коридоре я остановилась и прислушалась.

Внизу Килби стучал посудой и что-то ворчал себе под нос. Что же, и он иногда спит. Зато теперь я знаю, что мне нечего бояться серебряного дождя, и можно спокойно набрать хоть десять вёдер серебряных листьев.

Я не сразу зашла в комнату, которую колдун мне указал. Сначала заглянула – нет ли там ловушки. И осмотрела дверь – замков снаружи не было, и открывалась она в коридор. Не запрут.

Комната была поменьше, чем у колдуна, и пыльная – просто ужас. Когда я зашла и неловко хлопнула дверью, с потолочных балок опустилось целое пылевое облако. Я закашлялась, бросила одеяло и подушку прямо на пол, отчего образовалось ещё одно облако – только оно не опустилось, а поднялось, поставила на стол свечку и открыла оконную раму, впуская в комнату свежий воздух.

Ладно, спать мне тут всё равно не придётся.

Только колдун и его слуга уснут – сразу сбегу.