Текст книги "Хозяин серебряного леса (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

– Идём? – спросила я Рейва.

Он кивнул, и я повела его вслед за дамой в черном бархате.

Когда мы проходили, толпа схлынула, отступив на два шага. Будто по команде. Я усмехнулась, посмотрев на них. А они смотрели на меня со страхом, с недоверием, да Бог весть, что там было в этих взглядах. Я даже присматриваться не стала. Я была вместе с принцем Рейвом. Остальные меня не интересовали.

Килби тоже потащился следом, перебросив поводья кому-то из слуг.

Шверина проводила нас по винтовой лестнице на третий этаж. Там, с восточной стороны, была дверь, окованная серебром, с серебряной ручкой.

– Ваши прежние покои, – сказала Шверина открывая дверь. – Господина Корана мы поселим в Красной комнате, а девушку…

– Девушка будет жить со мной, – перебил её Рейв и сказал мне: – Заходи, чувствуй себя, как дома.

Под неодобрительным взглядом дамы в чёрном, я переступила порог, ведя за собой принца.

Комната была большой и светлой. Солнце так и било в два арочных окна, застеклённых разноцветными стёклышками. Это было ярко и красиво. И сама комната была красивая. Самая красивая из всех, что мне приходилось видеть. Даже комната хозяйки Бергит не шла ни в какое сравнение.

Здесь на полу лежал пёстрый узорчатый ковёр с толстым и высоким ворсом. Стены покрывали резные деревянные панели, а на них висели разные картины в толстых рамах. То изображения деревьев и рек, то каких-то людей в богатых одеждах.

Мебель тоже была резная, полированная. Подсвечники так и сверкали, начищенные до блеска.

Из комнаты вела дверь налево – в комнату поменьше, где была серебряная ванна и всё прочее для умывания и удобств, а дверь вправо вела в спальную комнату, где стояла огромная кровать, тоже залитая солнцем.

– Тебе нравится? – спросил Рейв, когда мы вместе прошлись по покоям.

– Очень! – сказала я. – Здесь столько света!

– Мне очень нравилось просыпаться вместе с солнцем, – сказал Рейв.

А я уже увидела ещё одну картину на стене. В спальной комнате, напротив кровати.

Это был портрет Рейва.

Но не того, которого я знала. Другого Рейва.

Принца. Красивого. Молодого. С лучистыми, яркими глазами. В богатых одеждах, расшитых золотом, с драгоценными украшениями, на фоне золотого трона.

Я смотрела на этот портрет, смотрела, и не могла оторваться.

– Распоряжусь, чтобы девушке приготовили постель в центральной комнате, – сказала госпожа Шверина, не проходя дальше порога.

– Не надо, – ответил ей Рейв. – Девушка будет спать со мной.

Усмехнувшись, я подтолкнула его плечом, потому что лицо у госпожи Шверины вытянулось.

Но она ничего не сказала, помолчала, потом кивнула.

– Её величество в замке? – спросил Рейв, держа мою руку и не отпуская.

– Да, – коротко ответила Шверина.

– Передайте ей, что я хочу увидеться. Как можно скорее, – Рейв улыбнулся и стал похож на принца с портрета.

Значит, король, мачеха и младший брат не соизволили нас встретить…

Настроение у меня резко испортилось.

Рано я хорошо подумала о королевской семейке. Очень рано.

– Их величества сейчас будут завтракать, – сказала Шверина. – После завтрака я сразу передам вашу просьбу. Пойду, распоряжусь о ваших вещах и, если угодно, принесу вам завтрак. Сюда, – она сказала это осторожно, даже с опаской.

– Да, мы позавтракаем здесь, – ответил Рейв. – Устали с дороги, надо умыться, отдохнуть. Принесите нам всего побольше и сладостей. Мы очень голодны.

– Пирожных? – не удержалась и спросила я, прижимаясь щекой к его плечу.

– И обязательно пирожных, – согласился Рейв. – И много горячей воды.

– Очень много горячей воды! – подхватила я. – Примем ванну?

Лицо у госпожи Шверины пошло красными пятнами, но ничто в нём не дрогнуло.

– Горячая вода, завтрак, и передать её величеству, что вы ждёте, – перечислила она ровным голосом. – Ещё что-то?

– Нет, – покачал головой Рейв.

– Тогда я ухожу, – она поклонилась и вышла, закрыв за собой дверь.

– Сначала ванна, потом поедим, а потом… – я прыгнула Рейву на шею и расцеловала в щеки повыше бороды.

– Потом у нас дела, – сказал он, но обнял меня за талию, притягивая к себе.

– Какие дела могут быть у принца? – не поверила я.

– Ты удивишься, – ответил Рейв, нащупал пальцем мой нос и ласково щёлкнул.

Ванну мы принимали долго. Так долго, что мне пришлось два раза вылезать и подливать горячей воды. Зато Рейв, похоже, совсем позабыл о своих принцевых делах. Чему я была очень рада, что уж скрывать.

Накупавшись и нацеловавшись вдосталь, мы получили самый вкусный завтрак на свете – так, по крайней мере, показалось мне.

Никогда раньше не ела я таких воздушных булочек, такой нежной ветчины и таких сладких ягод, вываренных в меду. Рейв сказал, что это персики, но я не поверила. Персики – это такие сухие сморщенные комочки, из которых варят сладкие взвары зимой. А здесь во рту была сладость, как от земляники, но без мелких косточек.

Я наелась так, что даже вставать не хотела.

Мы с Рейвом лежали на кровати, я гладила его по груди, просунув руку в ворот рубашки, и смотрела в окно, за которым сияло бездонно-голубое небо, и вишнёвые деревья должны были вот-вот брызнуть цветами.

– Значит, Виглаф вернулся за тобой, – сказала я, задумчиво, – ты прикоснулся к нему и превратил в серебряную статую…

– Да, он хотел обнять меня. Обрадовался, что я жив, – ответил Рейв, перебирая мои распущенные, почти высохшие после купания волосы.

– И король объявил тебя мёртвым и поставил твоего оруженосца на площади, как статую. Как памятник тебе.

Рейв не ответил.

– Мерзкая история, – сердито сказала я. – Ты спас их всех, и почему ты должен жить в лесу, в какой-то лачуге? Переживать зиму, не зная, хватит ли дров? Греть воду в котле десять раз, чтобы выкупаться? Твой дом тут. Почему они выгнали тебя из твоего дома?

– Я ушёл сам. Я был опасен для всех. Для родных, для подданных. Ведь тебя не было со мной.

– Но здесь знают, что принц жив, – продолжала возмущаться я. – Значит, королевский двор просто врёт остальным про твою гибель. Обманывает всех!

– Поверь, и королевский двор не знает всей правды, – сказал Рейв. – А короли иногда лгут, чтобы сохранить спокойствие в стране. Подумай, какой случился бы переполох, если бы люди знали, что рядом с ними находится колдун, который из-за своего плохого настроения может превратить всё и всех в серебряные глыбы?

– Но ты не колдун, – до меня вдруг дошла такая простая истина. – Ты не умеешь колдовать. Ты ни разу не совершил ничего колдовского, сколько я тебя знаю. Проклятие – оно не в счёт. Получается, ты и мне солгал?

– Получается, что так, – он погладил меня по голове, прижав к себе крепко-крепко. – Да, я не колдун. Прости уж меня. Я обыкновенный человек. Но иногда надо солгать, чтобы справедливость восторжествовала. Когда-нибудь ты это поймёшь.

– Лгать всё равно нехорошо, – сказала я назидательно. – Только если ты не колдун, то как узнал, кто я? – и тут же ответила себе сама: – Знал с самого начала!

– Скоро всё закончится, обещаю, – произнёс Рейв тихо и торжественно, словно клятву давал. – И обещаю, что ты узнаешь всю правду. От начала и до конца.

Этими словами он сразу меня утихомирил. Я потыкалась губами ему в ухо, шепча, что могу сделать, пока он чистенький, как белый гриб после дождя.

– Ты невозможна! – рассмеялся он, чуть смутившись, и добавил уже тише: – День ведь. До ночи ещё далеко.

– Какая нам разница – день или ночь? – удивилась я совершенно искренне. – Мир принадлежит нам! Что хотим, то и будем делать!

Тут его лицо словно затуманилось, он некоторое время молчал, а потом сказал:

– Не то говоришь. Но мы это исправим.

– Исправим? И почему это – не то?

В покои постучали, я побежала открывать, и обнаружила на пороге госпожу Шверину вместе… вместе с мачехой Рейва.

Королева Герсимия.

Королева.

Я застыла столбом, глядя на неё исподлобья. А ведь надо было, наверное, поклониться. Наверное. Но я не стала кланяться.

– Он хотел со мной поговорить, – сказала королева, заметно нервничая. – Я пришла.

– Пусть зайдёт! – отозвался Рейв из другой комнаты, услышав голоса, и позвал: – Сильвия, помоги мне одеться.

Сделав шаг назад, я пропустила королеву в покои, а сама побежала одевать своего принца. Нечего ему разгуливать в одной рубашке перед чужими женщинами. Особенно, когда они молоды и красивы. И королевы.

А вообще, зачем Рейв захотел поговорить именно с мачехой? Не с отцом, не с братом, даже про жену не спросил…

Натянув на Рейва штаны и комнатные туфли, я взяла его за руку и вывела к Герсимии.

Та сразу заметила, что волосы у нас с Рейвом одинаково влажные, и настороженно прищурила глаза.

– Я здесь. Говори, слушаю, – сказала она отрывисто, и Рейв обернулся в её сторону.

В комнате были только мы трое, госпожа Шверина не зашла в покои.

Солнце лилось в окно, щедро поливая светлые волосы королевы и играя на драгоценных камнях её ожерелья.

– Ты обещала выполнить мою просьбу, – сказал Рейв, сжимая мою ладонь. – Так вот, просьба такая. Видишь эту девушку? – он поднял мою руку, будто у Герсимии могли остаться сомнения, про кого говорят. – Я прошу, чтобы ты сделала её такой, как ты.

– Как я? – не удержалась Герсимия.

– Как она? – произнесла я одновременно с ней.

Мы обменялись неприязненными взглядами, одинаково не понимая, что задумал Рейв.

– Да, как она, – ответил он мне и добавил: – Да, как ты, – это уже относилось к королеве. – Я хочу, Герда, чтобы ты нарядила Сильвию в самые красивые платья, как принцессу крови. Научи её, как вести себя с королями, послами, придворными и слугами. Посмотри, как она ходит, как ест. Если надо – переучи. Пусть она всё делает, словно родилась в королевском замке.

Мы с Герсимией снова обменялись взглядами. На этот раз – озадаченными.

– Найми ей лучшего учителя по танцам, по игре на лютне, – продолжал Рейв, – она немного умеет, но совсем немного. Покажи ей, как вышивать. Вдруг ей понравится. Научи ездить верхом, она никогда не садилась на лошадь. И ещё. Возьми у отца драгоценности моей матери и отдай Сильвии.

– Ты хочешь жениться на ней! – воскликнула королева, сжимая кулаки, и глаза у неё засверкали ярче её драгоценных камней.

Что касается меня, у меня сердце запело, когда я услышала по украшения матери. Нет, мне совсем не нужны были эти драгоценные камни. Но если Рейв решил отдать мне то, что должно принадлежать его жене…

– Даже если и так, – спокойно ответил он, – моя клятва от этого не перестанет быть клятвой. Я обещал тебе, что не стану претендовать на трон в обход Гаральда. Ты обещала выполнить то, о чем попрошу. Вот я и прошу. Сделай из Сильвии настоящую королеву.

Глава 18. Возвращение прошлого

Глава 18. Возвращение прошлого

– Но я не хочу быть королевой! – сказала я Рейву, когда Герсимия ушла, наградив меня на прощание тяжёлым взглядом.

– Просто доверься мне, – сказал Рейв и поцеловал.

Так, словно не было на свете ничего более важного, чем я и наши с ним поцелуи.

И конечно, я доверилась. Потому что мне было безразлично – что делать, кем становиться, где жить, если рядом будет мой принц. Мой Рейв. А я буду рядом с ним.

День мы пробездельничали, валяясь в постели, вечером снова приняли ванну, и не надо было ходить к колодцу, черпать воду из котла, а потом вычерпывать воду из ванны – всё сделали слуги.

Обед и ужин были ещё вкуснее завтрака, и мне не надо было стоять возле жаркой печки, следить, чтобы не пригорело и чтобы доварилось… Впервые весь день принадлежал мне и Рейву, и единственное, что меня огорчало – что ни отец, ни брат не пришли поприветствовать моего любимого.

Я хотела заговорить об этом, но передумала. У Рейва было такое спокойное, умиротворённое лицо… Будто он, наконец-то, совершил настоящий подвиг. И мне не хотелось огорчать его, напоминая, какие его родственнички гады и трусы.

Уснули мы поздно, а проснуться пришлось рано. В соседней комнате я услышала острожное покашливание и сразу подскочила. Рейв обнимал меня, уткнувшись лицом в мои волосы, и я, не разжимая его рук, тихо спросила:

– Кто там?

– Это Шверина, – послышалось в ответ. – Её величество ждёт вас.

– Ещё же совсем темно, – зевнула я, поглядев в окно. – Зачем так рано?

– Потому что королева должна вставать рано, – послышался ледяной голос мачехи Рейва. – Вставай, умывайся и идём со мной.

– Ой, – проворчала я, ещё раз зевнула и пошевелила Рейва, чтобы просыпался. – Там твоя мачеха, – сказала я ему, когда он с трудом приоткрыл глаза. – Пришла делать из меня королеву. Может, ну её? Какая из меня королева?

– Нет-нет, вставай! – Рейв тут же проснулся, и, не отпуская моей руки, вылез из постели.

– Выйдите, дамы! Будьте так добры! – попросила я тоже ледяным тоном. – Сначала мне надо одеть принца. Серебряные штаны нам ни к чему.

Тут же раздались быстрые шаги, стукнула дверь, и я, ещё раз зевнув, тоже выбралась из тёплой и мягкой постели.

Королевская жизнь… Да кто в это поверит? В то, что королевы встают рано?..

Но вот Рейв был одет, умыт и причёсан, я тоже привела себя в порядок, по просьбе Рейва сунула ему в руки свой скомканный чулок, который тут же стал серебряным, и мы вышли из покоев в коридор, где нас ждали красная Шверина и бледная от злости Герсимия.

– Идём, – велела она, кивнув мне, и пошла по коридору.

– Куда-то идём, – сказала я принцу, взяла его под руку и повела за королевой.

Рейв держал серебряный комочек в ладонях, и я не совсем понимала, зачем он ему нужен.

Мы пришли в небольшую комнату, всю убранную коврами, с большим стрельчатым окном, возле которого стоял туалетный столик с зеркалом, шкатулками, пуховками, баночками и скляночками.

Сейчас меня будут причёсывать и украшать драгоценностями?

Я не была уверена, что хочу этого прямо сейчас, но тут королева Герсимия указала мне на расписную ширму и велела уйти туда. Вместе с Рейвом. Спрятаться.

– Зачем? – спросила я.

Принцу прятаться в собственном замке? Бред какой-то.

– Слушайся её, – сказал Рейв, и я нехотя увела его за ширму.

Раздался звон колокольчика, и кто-то зашёл в комнату.

– Лорд Баннет, – услышали мы голос королевы, – доброе утро. Докладывайте.

– Доброе утро, ваше величество, – отозвался густой мужской голос. – Согласно проверке, которую мы устроили в Мерсингтонском монастыре…

Дальше последовал рассказ, что в этом самом монастыре монахини подделывают вексели. У меня глаза вытаращились от таких новостей. Ничего себе, что бывает!.. Вот ведь!..

– Виновных наказать без всякой жалости, – сказала королева, выслушав этого самого лорда Баннета. – Имущество монастыря обратить в пользу пострадавших.

– Имущества не хватит, ваше величество, – деликатно сказал лорд. – Там долгов на две тысячи золотом, монастырское имущество оценивается едва на тысячу.

Королева Герсимия несколько мгновений молчала, а потом решительно произнесла:

– Займёшь в Лигурийском монастыре от моего имени. Под десять процентов на год. За год обяжи новую настоятельницу Мерсингтонского монастыря выплатить долг. Проценты выплати с моей ренты.

– Слушаюсь, ваше величество, – ответил он.

– Идите, – велела королева. – Следующего я позову. Пусть ждёт.

– Слушаюсь, доброго дня вам, ваше величество…

Дверь хлопнула, и тут же королева хлопнула дважды в ладоши.

Вдруг рядом с нами открылась потайная дверь, и оттуда вышел маленький кривоногий человек. Он ничуть не удивился, увидев нас, а сказал, не заходя в комнату:

– Звали, ваше величество?

– Проверь, как ведёт счета лорд Баннет, – раздался голос королевы. – Уточни, какие на самом деле убытки причинили монахини из Мерсингтонского монастыря. И сколько Баннет займёт в Лигурийском монастыре. Потом доложишь.

– Слушаюсь, – буркнул кривоногий и исчез в потайном ходу.

Мы простояли часа два, пока королева принимала одного за другим лордов и леди, которые докладывали ей о каких-то происшествиях – со всего королевства, судя по названиям деревень, сёл и городов. Кого-то королева хвалила, с кем-то была резка, кого-то просила перепроверить другого.

Наконец, приём закончился.

В окно уже лился утренний свет, когда Герсимия разрешила нам выйти.

Мы с Рейвом вышли, и она спросила у меня:

– Ты поняла, почему королеве надо вставать рано?

– Ну-у… – протянула я, глядя на губы Рейва и думая, что сейчас лучше было бы поцеловаться, а потом позавтракать.

– Королева прежде всего должна узнать, что произошло в ее стране, – Герсимия перехватила мой взгляд и презрительно покривилась. – Пусть об этом доложат верные люди. Но и их работу ты должна проверять. Поручай это другим слугам, втайне от первых, чтобы контролировать и тех, и других. Старайся всё держать под личным контролем. Иначе однажды утром проснёшься в спальне, полной солдат с мечами наголо. И хорошо, если после этого тебя отправят в монастырь, а не убьют в собственной постели.

– Знаю, – мрачно отозвалась я, потому что думать об этом с утра было неприятно – о мечах, восстаниях и убивании в постели. – Я читала, как утром королева Регина принимала своих советников, и каждый сообщал ей о главном. И читала про короля Цезариона, который не интересовался делами государства, и его убили его же приближенные.

– Удивлена, что ты об этом знаешь, – сказала королева с вежливой насмешкой. – Кроме того, тебе надо окружить себя верными людьми, которые помогут тебе постелить постель, наполнят ванну и не подпустят ядовитую змею в подушки.

– Знаю, – опять не сдержалась я, задетая её презрением за живое, – я читала, как королеву Алиенору отравили, подпустив гадюку к ней в ванную комнату.

– Замечательно, что у тебя такая хорошая память, – похвалила она меня. – А после того, как ранние дела закончены, тебе надо привести себя в порядок.

– Я в порядке, – возмущённо отозвалась я. – Умылась, причесалась…

– Да, для пастушки в самый раз, – отрезала она. – Но королева должна сиять, как солнце. Думаешь, королевы носят драгоценности из тщеславия? Нет. Это – твой статус. Это – показатель, что у тебя есть деньги, есть власть, что ты можешь позволить себе купить самые дорогие украшения, и можешь позволить себе их носить, не боясь врагов, воров или демонов преисподней. Садись к зеркалу, я позову служанок, они… хм… приведут тебя в надлежащий вид. Пастушкам при королевском дворе не место.

– Зачем мне это?! – возмутилась я, уже не сдерживая злости. – Мне не нужно ни драгоценностей, ни…

– Послушай её, – прервал меня Рейв, молчавший до этого. – Ты должна сиять. Стань солнцем. Потом расскажешь мне, как выглядишь. Иди. А я подожду, – он взял серебряный чулок двумя руками, зажав его в ладонях.

Да, так он точно никого и ничего не заденет.

– Умеешь ты уговаривать, – проворчала я, отпустила его и прошла к зеркалу, усевшись на мягкий маленький стульчик.

Служанки королевы действовали быстро и умело – я даже не успела пожаловаться, что мне скучно, и что попа от сидения затекла.

Во-первых, меня переодели в новое платье. Оно было из зелёной ткани, похожее на мягкую замшу или весенний мох. Платье было немного широко в талии, но всё равно это было самое красивое платье в моей жизни. Во-вторых, меня впервые причёсывали чужие руки.

Служанки действовали слаженно, двумя костяными гребнями, мигом причесали, распутали кудри, поругали, что не ополаскиваю волосы настоем из ромашки или календулы, а потом уложили волосы, показывая, как подвернуть пряди, если я захочу сделать себе причёску сама.

Конечно, не захочу. Зачем мне причёска? Лишний металл в голове! Нам с Рейвом и так хватает серебра. И ему нравится запускать пальцы в мои волосы. Как он будет это делать, если у меня в голове шпилек больше, чем мыслей? Я даже посмеялась про себя – хорошая шутка. Когда Рейв поймёт, что без шпилек мне лучше, он махнёт рукой, и мы забудем про «уроки королевы от королевы».

– Теперь я сама, – сказала вдруг Герсимия и велела служанкам: – Отойдите.

Я слегка напряглась. С чего это она решила заниматься мною сама? Ещё набросит удавку на шею… Про такое я тоже читала. И поэтому опасливо покосилась, когда королева подошла к туалетному столику.

Но она встала не позади меня, а рядом, и открыла одну из шкатулок.

Там в чёрном бархате лежало что-то как солнце и что-то как листья. Как будто весеннее солнце светит сквозь листья. Сквозь настоящие листья, не серебряные. Я загляделась и свершено забыла, где я и для чего тут нахожусь. Но вся эта красота просто ослепляла… Завораживала…

– Вот это называется убором королевы, – донёсся до меня холодный голос королевы Герсимии, и я встрепенулась, навострив уши.

– Вот это называется диадема. Вот это – серьги. Браслеты… кольцо… брошь… На диадеме восемь зубцов, это значит…

– Что её будет носить принцесса крови, я знаю, – сказала я медленно, словно во сне.

Королева Герсимия достала из шкатулки эту солнечно-зелёную красоту и надела мне на голову.

– Смотри, как её закрепить.

Я постаралась ничего не пропустить и всё запомнить.

Уши у меня были проколоты, и королева сама вынула мои простенькие серьги и вдела новые – длинные, подвесками, до самых плеч.

Потом наступила очередь ожерелья, колец и броши.

– Это платье слишком простое для таких камней, – сказала Герсимия, окинув меня взглядом. – Но платье быстро не сошьют, надо дня два.

Быстро не сошьют! За два дня!..

Куда ещё быстрее?

Солнце как раз заглянуло в окно и отразилось на камнях, на золоте моих украшений, заиграв бликами. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Это была я – и в то же время не я. Это была… какая-то незнакомая мне принцесса…

– Как ты выглядишь? – спросил Рейв негромко.

– Я… я красивая… – только и смогла произнести я, продолжая рассматривать себя в зеркале.

– Она вся светится, – сказала королева Герсимия будничным тоном. – Камни её идут. И золото ей идёт. Лучше, чем серебро.

– Это хорошо, – одними губами произнёс Рейв.

– Изумруды ей идут больше, чем Трунгве, – сказала королева громче, чем следовало.

Вот зачем она сейчас сказала про эту Трунгву?

В зеркале я видела лицо Рейва.

Нет, он даже бровью не повёл, услышав имя жены. Бывшей жены. Она ведь хотела выйти замуж? Вышла, кстати?..

– Теперь эти камни на месте, – ответил Рейв спокойно. – Я так понимаю, вы закончили, дамы? Тогда, может, пора поесть?

Теперь я посмотрела на отражение лица Герсимии. Рейв не видел, не знал, но сейчас она глядела на него как-то странно, как-то иначе. Немного задумчиво, немного грустно, но в то же время на губах её появилась лёгкая, почти неуловимая улыбка.

– Можно и позавтракать, – согласилась королева. – Я приказала, чтобы нам накрыли в моей комнате. Пока нам лучше не есть за одним столом с Гаральдом и Рандваром.

Не хочет, чтобы Рейв ел вместе с отцом и братом…

Я так и закипела, но Рейв словно понял мой гнев и опередил.

– Ты всё правильно сделала, – сказал он и позвал меня: – Иди сюда, бери меня скорее.

Вскочив, я схватила его за руку и крепко сжала.

– Ну вот, – засмеялся он. – Теперь можно меня не бояться.

– Подожди ещё немного, – попросила я его. – Надо снять украшения…

– Нет! – ответил он сразу. – Не снимай. Носи их. Всё время носи.

– Ты такой добрый, – я повисла у него на шее и расцеловала. – И, и правда, чудесны! Самое красивое, что я видела когда-либо в жизни! Ну, кроме тебя, разумеется.

– Разумеется, – усмехнулся Рейв.

И снова королева посмотрела на него как-то странно, как-то задумчиво.

После завтрака, который был вкусным, но совершенно невозможным, потому что королева всё время попрекала меня тем, что я не так сижу, не так держу ложку, не пользуюсь вилкой и пью из бокала недостаточно грациозно, мы с Рейвом вышли прогуляться в саду.

– Почему она тебе помогает? – спросила я про Герсимию. – Мне казалось, у вас не очень хорошие отношения. Но она будто бы старается помочь…

– Она боится, – ответил Рейв, пока мы медленно брели под вишнёвыми деревьями.

– Кого? Тебя? Что ты превратишь её в серебряную статую?

– Нет, – засмеялся он. – Не превращу в любом случае. Она боится, что я заговорю. Рядом никого нет?

Я оглянулась. Мы были совершенно одни.

– Когда встал вопрос о том, что я из-за слепоты не могу быть наследником, – объяснил Рейв, понизив голос, – отец объявил наследником Гаральда. И сказал, что Гаральд – законнорожденный, потому что брак с его матерью был заключён тайно и давно. Но на самом деле, брак был заключен, когда Гаральду исполнилось десять лет.

– Король солгал?!.

– Даже не покраснев, – усмехнулся Рейв. – А когда ему предложили поклясться на Святом Писании, он ответил, что клясться грешно. И отказался.

Так вот о какой клятве шла речь. Я вспомнила первый разговор Рейва с королевой. Когда он ещё был для меня колдуном из серебряного леса.

– Я знал правду, но ничего не сказал, – продолжал он. – В конце концов, какая разница, когда был заключен брак? И зачем вносить ещё больше смуты? Женился и женился, сын и сын…

– Какая разница? – произнесла я медленно. – Большая разница, Рейв. Фактически, Гарольд – бастард. И не имеет права на престол. А вот если у тебя родится сын, он будет законным наследником короны.

– Всё верно, – согласился Рейв, держа меня за руку и ни на секунду не отпуская. – Но сын не родится.

– Почему?!.

– Потому что слепой отец ничего не сможет ему дать.

– Послушай, – я остановилась, и он остановился тоже. – Я хочу родить тебе сына, – сказала я, волнуясь так, что снова невольно начала заикаться. – И-и н-не надо тро-она!.. Пусть забирает Гаральд! А мы будем жить в серебряном лесу, наш сын вырастет вдалеке от людской несправедливости, жестокости, борьбы за власть.

– Невозможно спрятаться в лесу от жизни, – ответил Рейв. – И скоро всё изменится. Всё изменится, – тут он поцеловал меня так жадно, словно этот поцелуй был нашим первым и последним поцелуем.

С этих пор каждый день королева Герсимия таскала меня за собой, как котёнка. Я присутствовала на её встречах с вельможами и чиновниками, посещала вместе с ней монастыри и больницы бедняков, а ещё училась ходить, гордо подняв голову, стоять прямо, есть красиво. Надо было ни на секунду не забывать, что на голове у меня не только копна рыжих волос, но и королевские изумруды, и что на меня все смотрят, и я должна быть для всех предметом восхищения и подражания.

А я была!

Потому что теперь носила не только изумруды, но и рубины. И платья у меня появились не чета тем, что притащил Килби. Теперь платья были сшиты точно на меня – лучшими королевскими портнихами. Из зелёного атласа, из зелёного бархата, из жёлтого шёлка, из шёлка синего, как ясное небо.

И ещё у меня были новые рубашки – шёлковые, с кружевами, и новые туфли, и новые сапожки. И теперь казалось смешным, как я совсем недавно радовалась чьим-то поношенным сапогам, которые хлябали при каждом шаге.

Во время примерок Рейв всегда был рядом, в одной комнате. Белошвейки сначала боялись и только округляли глаза, когда я преспокойно раздевалась, пока принц сидел в кресле, в углу, держа в ладонях мой серебряный чулок.

Потом портнихи сообразили, что Рейв всё равно ничего не видит и немного успокоились.

А мне хотелось, чтобы он меня увидел.

Увидел, как мне идут все эти наряды, все эти кружевные штучки. Как ловко сидят на мне новые платья и туфельки, и как красиво переливаются драгоценные камни в диадеме.

Но он не видел. Зато с улыбкой слушал мои восторги по поводу обнов и наших путешествий с королевой.

Да, постепенно я поняла, как это интересно – вершить судьбы других. И невольно зауважала Герсимию. Потому что обладая властью она никогда этой властью не злоупотребляла. Была строга, но справедлива. И очень щедра, что уж тут скрывать. Я наблюдала за ней и всё больше убеждалась, что Рейв прав – неважно, как она стала королевой. Она была настоящей королевой, истинной.

Я видела, как её любили и боялись слуги. Как торопились ей угодить, как даже в её отсутствие беспокоились сделать работу хорошо, «чтобы её величество осталась довольна».

Меня слуги любили меньше. Если говорить честно – совсем не любили.

Когда мы уезжали из замка – в монастырь или в больницу, я вела Рейва за руку, усаживала в карету, и видела настороженные и испуганные взгляды слуг, и слышала шепоток за спиной.

Конечно, они сплетничали обо мне, о нас с Рейвом. Люди всегда сплетничают.

Иногда я слышала, как они болтали между собой. Они считали меня ведьмой и любовницей принца. Судачили, что Рейв даже отобрал у жены украшения, чтобы подарить мне. Я не обижалась. Пусть считают кем угодно – любовницей, колдуньей, жадной до денег, чудовищем… Какая разница? Главное, что Рейв со мной. И что ему со мной хорошо.

Единственное, что огорчало меня, так это то, что на время уроков верховой езды приходилось оставлять старшего принца в замке. Но сидя в седле не было никакой возможности держать Рейва за руку, и поэтому на верховые прогулки отправлялись лишь мы с королевой.

Вот эта наука давалась мне легко, будто я выросла в седле.

Лошадь слушалась меня, и мне казалось, я понимаю её. Без слов, по наитию, сердцем. В первый же день, когда Герсимия принялась меня учить, как красиво сесть в дамское седло, красиво расправить юбку, чтобы из-под подола был виден лишь носок сапожка, я не выдержала и погнала лошадь галопом.

Это было похоже на полёт! Так что сердце захватывало!

Я приспустила поводья, позволяя лошади самой мчаться по саду, и наслаждалась ощущением свободы, ветром в лицо.

Ветер пах цветами – начала распускаться вишня. И я просто опьянела от этого запаха, от бешеной скачки. Мне казалось, что сейчас я такая же всесильная, как королева Герсимия.

И не было дела на испуганные крики слуг и сопровождающих, которые остались далеко позади. Не было дела, вообще, ни до кого.

Мышастая тонконогая лошадь королевы Герсимии догнала мою белую кобылицу, перегнала, и королева с неожиданной силой схватила мою лошадь под уздцы, одновременно поворачивая в сторону и заставляя меня остановиться.

– Ты что делаешь?! – зашипела королева на меня, бросая мне поводья.

Глаза её сузились, волосы от быстрой скачки растрепались, плащ, застёгнутый золотой брошью, съехал на одно плечо.

– Решила шею себе сломать?

Но я только рассмеялась в ответ, оглаживая лошадь по атласной шее.

Пожалуй, мне никогда не было так хорошо.

Почти никогда… С Рейвом, конечно, гораздо лучше…

– Никогда так не делай! – продолжала отчитывать меня Герсимия. – Ты понимаешь, что не должна оставаться одна, без слуг? И не должна показывать им, что ты легкомысленная, как воробей!

– Да ладно, это вам надо соблюдать приличия, – ответила я, ничуть не обидевшись, – а мне это не нужно.

– Рейв считает, что нужно, – произнесла она сквозь зубы и вдруг бросила на меня острый, пронзительный взгляд. – Он… сказал тебе, зачем учит тебя королевским манерам?

– Не-а, – ответила я, нарочно показав ей отсутствие всяких манер, хотя уже знала, что «не-а» говорят только простолюдины. – Ему так хочется.

– Странное желание, – пробормотала она и приказала: – Возвращаемся! И не вздумай больше вырываться вперёд.