Текст книги "Хозяин серебряного леса (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2. Серебряный лес

Глава 2. Серебряный лес

Серебряный лес – страшное место. В этих местах, вообще, много страшных и зловещих легенд. За шесть лет я их наслушалась.

Но Серебряный лес – это адово котлище на земле. И туда можно попасть при жизни, и больше не выйти оттуда.

Кто-то, конечно, выходил – с ворохом наломанных серебряных веток, и потом взахлёб рассказывал о страхах, что там натерпелся. И ведьмы лезли изо всех болот, и черти выскакивали из-под земли с дикими воплями, и дракон полз по пятам, изрыгая то огонь, то смертельный яд, и колдун мчался следом, грозя вору всевозможными карами.

Можно было верить, можно было не верить, но вот Вебранд, который вместе со своим родным братом два года назад ходил в Серебряный лес, вернулся один и рассказывал про страшный дождь, который хлынул с небес и превратил брата в камень, а он, Вебранд, чудом спасся.

Я думала, что спасло Вебранда не чудо, а быстрые ноги, потому что бегал он, как заяц. С собой он принёс две серебряные ветки, но больше в серебряный лес не ходил, даже кода пропил последнюю монетку в трактире у Толстого Торстена. А когда осенью шли дожди, даже жена не могла выгнать Вебранда на улицу. Он отсиживался дома и орал, как резаный, если его пытались спровадить во двор силой. Это что-то да значило.

И вот теперь я сама вызвалась идти в этот лес.

Конечно, я боялась. Даже откровенно трусила. Но лучше рискнуть. Сто раз лучше рискнуть. Да и рисковать особо не придётся. Не стану заходить далеко в лес – наломаю веток с деревьев с краю, и быстро обратно.

Но неужели, там и правда растут серебряные деревья?..

Город Рагнеруп был небольшим – всего четыре улицы, расположенные крест-накрест, и окружённый земляным валом. Этот вал остался, как говорили, ещё с древнейших времён, когда случались войны. В последние лет тридцать войн не было. По-крайней мере, на этой земле. Так что вал больше походил на один из холмов, которых много было по ту сторону реки.

Теперь случись войне – такой бы вал не удержал и пятилетнего ребёнка. Что уж говорить о драконе, который несколько лет назад держал в страхе всё королевство. Рагнеруп дракон облетел стороной, но столице, как говорили, досталось. И приграничным городам и деревням. У нас останавливались проездом жители из столицы, которые видели прилёт дракона. Некоторые показывали страшные ожоги и рассказывали о том, как полыхали дома, как деревья превращались в факелы – что уж говорить о людях.

Все эти ужасы вспомнились мне, пока я шла по пустым улица города, плотнее закутываясь в тонкую, продуваемую ветром накидку. То и дело я поглядывала на небо, но оно было ясным. С утра дул северный ветер, навевая зиму, и жители уже давно попрятались по домам, разжигая печи и камины.

Солнце клонилось к закату, и небо было ярко-красным.

Значит, завтра опять будет ветер. Будет холодно, но лучше пусть ветер, чем… каменный дождь.

Когда я вышла за город, и впереди замаячили деревья Серебряного леса, решимости у меня поубавилось. Но – вернуться?.. Нет, я даже не допускала такой мысли.

Ветер пытался сорвать с меня накидку, растрепал волосы, а я всё шла и шла вперёд, волоча тяжёлое деревянное ведро, а нож был заткнут у меня за поясом.

Наберу этих проклятых веток, отдам Торстену, пусть подавится, и уйду.

А куда уйду?..

Куда мне пойти?

Да какая разница? Куда-нибудь. Лишь бы подальше отсюда.

Оставлю пару веток и себе, на них можно будет купить хлеба, переночевать где-нибудь. Или можно оставить три ветки, или четыре…

Чем ближе я подходила к лесу, тем выше казались деревья. Будто вырастали на глазах, тянулись к небесам.

Крайние были обычными деревьями, с пожухлой осенней листвой, а те, что росли дальше, и впрямь светились каким-то особенным, белым светом. Невольно я ускорила шаг, перескочила через ручей, перебралась через груду камней и очутилась в заповедном лесу.

Здесь было тихо-тихо – ни шороха, ни треска сучков. Под ногами был слой опавшей листвы, но она была влажная, прелая, и я ступала почти бесшумно. Но вот подул ветер, и раздался тонкий звон, словно звенели колокольчики, которые перед зимним солнцестоянием приор Годвин вывешивал у дверей церкви, чтобы «напоминали о серебряных ангельских трубах».

Я всегда думала, что ангельские трубы должны были звучать погромче, но услышав серебряный перезвон остановилась, испуганно оглядываясь по сторонам. Пожалуй, покажись сейчас из чащи ангельская процессия или колонна фей и эльфов, я бы не слишком удивилась. Но никто не вышел ко мне навстречу, а звон продолжал звучать совсем рядом.

Подняв голову, я догадалась, что это звенят листья. Они были серебряными, и когда ветер колыхал их на тонких серебряных черешках, листья звенели, как серебряные колокольчики.

Это было удивительно и красиво…

Жаль только, но серебряные листья были на самом верху, и добраться до них я никак не могла. Но ветер усилился, и нежный мелодичный перезвон раздался из глубины леса, словно зазывая меня, заманивая.

И я пошла вперёд – на этот заманчивый перезвон. Похоже на звон серебряных монет, которые Толстый Торстен ссыпает в кошелёк после того, как подсчитал вечернюю выручку.

К звону присоединился звук воды – но не текущей реки, а совсем другой звук. Так шумит вода, когда обрушивается с высоты.

Деревья расступились, и я оказалась на берегу лесного озера. По его берегу росли серебряные буки – стройные, прямые, По ту сторону в озера был водопад – вода серебристыми струями сбегала по камням, как по ступеням. От воды поднимались клубы брызг, они перемешивались с полосками седого тумана, который наплывал из чащи, и это тоже было очень красиво.

Как такое красивое место может погубить?..

Я сделала ещё шаг вперёд, и под ногой тонко хрупнуло. Посмотрев вниз, я обнаружила тонкие серебристые травинки, высовывавшиеся из земли. Рядом с травинками росли серебристые грибы на тонких ножках. Мухоморы и бледные поганки. Только шапочки мухоморов были не красными, а серебристо-серыми, с выпуклыми «веснушками». Не утерпев, я опустилась на корточки и дотронулась до одного из мухоморов.

Он был неживой. Холодный, как серебряная ложка, с которой приор Годвин причащал нас каждое воскресенье вином.

Настоящее серебро…

Я уронила ведро и двумя руками вцепилась в гриб, пытаясь его отломать. Но ножка оказалась крепкой, и мне никак не удавалось её согнуть. Поганки тоже не удалось сорвать, а травинки, которые легко ломались, были слишком мелкими.

Оглянувшись, я увидела в траве зайца – совсем как живого, у которого можно было различить и усики на носу, и каждую шерстинку на ушах и хвостике. Такая тонкая работа! И кто-то оставил это сокровище в лесу! Бросил!..

Схватив зайца под бока, я с усилием подняла его. В нём было фунтов восемь веса! Толстый Торстен с ума сойдёт! И почему я раньше не догадалась сходить в этот лес?!.

Дотащив зайца до ведра, я попыталась засунуть его внутрь, но заяц был толстый, и уши мешали, в ведро он никак не помещался. Может, донести его просто так? Но мне нужно ещё серебро – чтобы продержаться какое-то время, как окажусь на свободе. Ухо этому зайцу точно не отломаешь. Надо найти что-то поменьше… Ветки. Серебряные ветки.

Бросив зайца, я подбежала к ближайшим деревьям. Увы, и на них серебряные листья росли слишком высоко. Я попыталась залезть по серебряному стволу, но постоянно соскальзывала.

Нет, так не пойдёт…

Снова оглядевшись, я заметила и с сожалением отвернулась от прекрасной статуи оленя, искусно отлитой из серебра, стоявшей почти у самой кромки озера… Что же взять?..

Солнце выглянуло из-за серебристых крон, просияв ярко и чисто, и земля по ту сторону озера блеснула, как покрытая снегом.

Опавшие листья!..

Припустив бегом вдоль берега, я только шагов через сто вспомнила о брошенном ведре.

Ладно, соберу в подол. До ведра как-нибудь дотащу.

Серебряные травинки хрупали под ногами, а потом застучали серебряные листья – блестящие, новенькие, как только что отлитые монетки.

Упав на колени, я принялась сгребать их в подол юбки, прихватив его кульком. Главное, чтобы ткань выдержала. Но Торстен не тратил на меня тонких тканей. Моё платье больше походило на мешковину. Кто же знал, что грубая ткань придётся так кстати?

Наконец, листьев было собрано достаточно, и я попыталась встать со своей драгоценной ношей. Мышцы задрожали от натуги, и подол затрещал, но я всё-таки поднялась и поковыляла обратно. Сердце билось и от тяжести, и от волнения.

Столько серебра! Заплачу долг, уеду… далеко уеду!..

Я с трудом сделала несколько шагов, выдохнула, случайно посмотрела в сторону – и чуть не вскрикнула от страха. Не вскрикнула, но подол юбки выпустила, и листья посыпались вниз, больно ударив меня по ногам.

Но я почти не заметила боли, потому что в зарослях бузины стоял человек. И смотрел на меня. И лицо у него было такое, что и в страшном сне не привидится…

Оно было серое, словно осыпанное золой, и его искажала гримаса ужаса и боли – рот широко открыт, глаза выпучены.

Только проходило мгновение, другое, а глаза так и оставались выпученными, а рот – открытым. Ничего не менялось, и я, немного отдышавшись, осмелилась подойти поближе.

Это не человек. Это – статуя. Огромная серебряная статуя.

Человек сделан в полный рост. И будто бежит. Руки согнуты в локтях, кулаки сжаты, ноги согнуты в коленях, одна нога зависла в воздухе, другая касается земли носком сапога. Даже сапог сделан искусно – видны все шовчики, все складочки.

Я протянула руку и слегка толкнула статую. Она качнулась и тяжело упала.

Статуя…

Фу ты… Мне подумалось, что я увидела колдуна. Или чёрта какого-нибудь.

Чуть поодаль стояла ещё одна статуя – тоже бегущего человека. Куртка на нём была с оторванной пуговицей – пуговица висела на тонкой серебряной канители, а на рукавах были прорехи. Рот статуи тоже был уродливо разинут, словно в истошном крике.

Зачем надо было тратить драгоценный металл на статуи уродливых оборванцев, в нелепых позах, да ещё и ставить их здесь, в лесу?

Говорят, в столице есть статуя принца Рейва, и она целиком из серебра – король поставил в память о сыне, который победил дракона и погиб. Принцу было всего двадцать два года. Вот на что надо тратить серебро и мастерство – на статуи героев. А не на это…

Немного дальше я заметила третью статую – мужчина присел на корточки и закрывал голову руками. Словно боялся чего-то…

Или кого-то?..

Дракона? Колдуна?..

Радость от нежданного богатства исчезла мгновенно. Вебранд говорил, что его брат окаменел, когда пошёл колдовской дождь. А что если брат не окаменел, а… превратился в серебряную статую? Тогда все эти люди, все эти звери… Взгляд мой упал на серебряную лисицу, которая высунула из кустов острую морду, да так и застыла навечно.

Дождь…

Я взглянула на небо, и похолодела – над лесом собирались тучи. Низкие, серые тучи. Явно дождевые. Неужели, это место почувствовало нового охотника за серебром, и сейчас отомстит?..

Тучи наползали, словно там, в небесах, ревела настоящая буря. Забыв о серебряных листьях, я бросилась бежать вдоль берега озера и внезапно поняла, что спасаюсь бегством точно так же, как те мужчины, превращённые в статуи. Если не успею, то и моя фигура с дико разинутым ртом будет украшать это прекрасное и страшное место!

Я бежала, не разбирая дороги, не глядя под ноги. Вдоль берега, потом прямо – и вон из этого леса! Как можно быстрее! Прочь!..

Небо темнело, тучи казались свинцовыми, а не серебряными – я постоянно задирала голову, боясь, что вот-вот закапают первые капли.

Когда я в очередной раз посмотрела на небо, а потом – перед собой, то увидела ещё одного человека, превращённого в серебряную статую. Он сидел на камне, на берегу озера. Странно, что я не заметила его первым, тогда бы меньше испугалась. Наверное, этот человек сидел здесь уже много лет, потому что серебро потемнело и казалось почти чёрным. Человек сидел сгорбившись, поставив локти на широко расставленные колени. Кисти рук были почему-то светлыми…

И тут статуя подняла голову. Лицо тоже было светлым, но вовсе не серым.

Это не статуя, это человек. Живой. Мужчина.

Бородатый… похож на бродягу… Рваная, не застёгнутая одежда… Вся грудь нараспашку, когда такой пронизывающий ветер… Стоптанные сапоги явно слишком большие. Длинные чёрные волосы – спутанные, свалявшимися прядями падали на лоб, и мужчина дёрнул головой, пытаясь отбросить их. Ко лбу прилип листочек – тёмный, не серебряный…

Вот мужчина неловко поднялся, повёл перед собой рукой и сделал острожный шаг.

Слепой!..

Я, собиравшаяся по прямой убегать вон из серебряного леса, резко свернула и помчалась к несчастному слепцу, завернувшему туда, куда не следовало.

Он услышал мои шаги и тяжёлое дыхание и резко обернулся ко мне.

Глаза у него были тёмные, но они не нашли меня, они застыли, глядя куда-то поверх моей головы.

– Кто здесь? – крикнул мужчина и отшатнулся, поскользнувшись на камнях.

Он едва не свалился в озеро, но я успела подбежать и схватила слепого за рукав рубашки, оттаскивая подальше от берега.

– Не прикасайся ко мне! – снова закричал мужчина и дёрнулся в сторону.

В его голосе был страх. Почти ужас.

Наверное, принял меня за колдуна или дракона, или ещё какое чудовище. Хотя, это он был похож на чудище. Вблизи он оказался высоким и огромным – был выше меня на две головы, если не больше, а рука была крепкая, как железная, и толще, чем моя нога.

Я перехватила бродягу под локоть и потащила прочь из леса, пытаясь хоть немного отдышаться и хоть что-то выговорить.

– У-у-у… у-уход-дим… – удалось произнести мне первое слово и дальше пошло немного легче: – С-скоро п-прольётся д-дождь… П-п-п… п-погубит…

Мужчина сразу перестал вырываться и пошёл за мной покорно, хотя и без особой спешки.

– Кто ты? – спросил он, озадаченно.

– К-какая разница? – я тащила его за собой, а он спотыкался через каждый шаг, и шли мы очень, очень медленно. – Н-н-надо у-уходить!

– Постой, – мужчина вдруг остановился и удержал меня, крепко взяв за плечо. – Подожди, не спеши.

Чуть не взвыв от его тупости, я посмотрела на небо и с облегчением выдохнула – тучи рассеивались на глазах, тая, как клочки дыма. Небо разъяснилось, солнце озарило лес последними лучами этого дня, и серебряные деревья засверкали, пуская блики серебряными листьями.

– Н-нам п-повезло, – почти быстро выговорила я. – В-ветер разогнал тучи, н-но всё равно лу-учше у-уйти. Я п-провожу на п-постоялый двор… к х-хозяину…

Тут я вспомнила, что ждёт меня после возвращения.

Но туч не было… Может, я успею…

– И-идите п-прямо… – сказала я, подталкивая слепого. – М-мне… м-м-н-не… С-сейчас д-догоню…

Подобрать ведро, мухой долететь до серебряных листьев, набрать…

– Постой, – крепкая и сильная мужская рука соскользнула с моего плеча, перехватила за правое запястье, и я поняла, что вырваться из этой хватки смогу, только если отгрызу себе руку, как лиса лапу, когда попадает в капкан. – Кто ты? – повторил мужчина, нашарил и взял меня за другую руку. – Как ты здесь оказалась, если знаешь, что это за место?

– Д-деньги н-нужны, – сказала я и попросила очень осторожно: – От-тпусти... те… п-прошу…

– Пришла воровать серебро? – он чуть нахмурился, листочек с его лба плавно полетел на землю.

Настоящий листок. Не серебряный.

– В-вряд ли п-подбирать опавшие листья – з-значит в-воровать, – сказала я, начиная подозревать, что какой-то это странный бродяга.. – Н-нужны д-деньги… Д-долг… Х-хозяин п-продаст м-меня эт-той н-ночью… Если н-не п-принесу с-серебро…

– Ты рабыня? – он нащупал браслет на моём левом запястье.

Он продолжал держать меня за руки, и это было непривычно. Он держал как-то по-другому… Хозяин схватил меня больно, постоялец держал, сжимая и поглаживая, и это было ещё противнее. А тут прикосновение было сильным, но не болезненным и не… не жадным, а каким-то бережным. Я не смогла подобрать другого слова. Будто моя рука была чем-то драгоценным… Я внимательно посмотрела незнакомцу в лицо.

У него была спутанная борода, неровно подстриженная, и между неровных тёмно-русых прядей я вдруг увидела его губы – алые, твёрдо очерченные. Совсем не старческие. Да и лицо у него было не старое, как мне сначала показалось из-за бороды. Прямой красивый нос, густые брови, пушистые-пушистые ресницы...

По телу словно потекли тёплые волны. Как будто купаешься в солнечных лучах, а они осязаемы, как речные. И почему-то это испугало меня больше, чем серебряный дождь, который мог превратить меня в серебряную статую.

– Ты рабыня? Как твоё имя? – продолжал расспрашивать слепой.

Не отпуская меня, он быстро коснулся моей макушки, провёл пальцами по волосам, хотел коснуться моего лица, но я отдёрнула голову.

– Какая разница, – сказала я, дёрнувшись. – Пустите. Мне надо уйти, если вы не хотите уходить отсюда.

– Тебе тоже не надо уходить, – сказал он. – Тебя обманут. Заберут серебро, а свободу не дадут. Оставайся здесь, и никто не посмеет тебя продать. Мой дом здесь недалеко.

Дом? Здесь?..

У меня мгновенно пересохло во рту, но правая моя рука была свободна, и я осторожно потянула нож из-за пояса.

– Вы колдун? Колдун Серебряного леса? – спросила я внезапно севшим голосом.

Мужчина, помедлив, ответил:

– Да, колдун из Серебряного леса. Здесь я хозяин, и никто не посмеет причинить тебе…

Выхватив нож, я наотмашь полоснула колдуна по руке, между локтем и запястьем. Нож был острым, ткань чёрной рубашки разошлась под ним, как туман, и лезвие легко достигло человеческого тела.

Колдун на секунду ослабил хватку, и я вырвалась, а потом побежала, что было сил, подхватив по пути серебряного зайца.

– Стой! Подожди! Девушка! – летели мне вслед крики. – Я не причиню тебе зла! Вернись!

Прижимая к груди зайца, я оглянулась на бегу.

Колдун метался возле озера, шаря перед собой, похожий в черной одежде на взъерошенного ворона.

Разумеется, в погоню за мной он не бросился, а я убегала всё дальше, прижимая к груди свою добычу. Не ведро серебра, но этого должно хватить на оплату долга. Бог с ним, с серебром. Не пропаду и без него. Главное, откупиться от Торстена.

В город я прибежала, уже теряя последние силы. Заяц с каждым шагом казался всё тяжелее, я пару раз его роняла, и на серебряной мордочке появились отметины. Жалко статую. Но Толстый Торстен всё равно отдаст её в переплавку. Только короли могут позволить себе статуи из серебра или золота. Простым людям эти металлы полезны только лишь в виде монет или слитков.

Возле города я немного опомнилась и спрятала серебряную статую под накидку. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь отобрал.

Солнце уже село, стало темно, и ветер усиливался. Я натянула накидку на голову, чтобы было хоть немного теплее.

В трактир я пришла так же с чёрного хода и в кухне застала хозяйку Бергит – та рубила топориком мясо для рагу.

– Явилась? – встретила она меня, жадно и подозрительно оглядев, и сразу спросила: – Где ведро?

Вместо ответа я вытащила из-под накидки серебряного зайца и поставила его на пол, только сейчас почувствовав, как от напряжения заныли спина и ноги.

При светильниках заяц заиграл всеми шерстинками. Его будто облило белым жемчужным светом. Хозяйка открыла рот и забыла закрыть. Не выпуская из руки окровавленный топорик, она подошла к зайцу, взяла его за уши, попробовала поднять, потом прошептала «серебро», бросила топорик и схватилась уже обеими руками.

– Торстен! – заорала она во всё горло.

Хозяин примчался сразу же – злой, красный, обмахиваясь на ходу полотенцем.

– Что орёшь? – напустился он на жену, но заяц блеснул ему в глаза, и Торстен точно так же вцепился в него двумя руками. – Серебро! – выпалил он.

– Фунтов семь! – хозяйка дёргала зайца в свою сторону, хозяин в свою, потом они опомнились и вдвоём запихнули его в ящик, в котором обычно хранили репу, и накрыли сверху доской для раскатывания теста.

Потом они посмотрели на меня. Я без слов протянула Торстену левую руку – ту, на которой был надет долговой браслет.

Торстен переглянулся со своей хозяйкой, и мне показалось, что они разговаривают без слов. Как будто тоже владеют какой-то магией.

– Завтра пойдёшь снова в лес, – сказал Торстен, обращаясь ко мне и сверля меня взглядом, – и принесёшь ещё серебра. Тогда прощу долг.

– Чт-т-т-т… – попыталась я выговорить, но от возмущения язык стал особенно неуклюжим.

– Не поняла? – прикрикнула на меня Бергит. – Завтра принесёшь ведро серебра, как и обещала! Где ведро? Оно тоже денег стоит! От тебя одни убытки! Прибавь к её долгу, Торстен!

– Об-б-б-б… – заикалась я, пытаясь сказать «обманщики!», и ненавидела себя за своё заикание, за свою наивность. – Л-лгуны!

Колдун из серебряного леса говорил, что меня обманут. Он знал. А я не поверила.

– Где девчонка, толстяк? – дверь кухни распахнулась, и показался тот самый гость, что предлагал мне золотой за ночь. – Сколько мне ещё ждать? – он увидел меня, усмехнулся и поманил пальцем.

Я молча покачала головой, отступая к двери.

– Не упрямься, – сказал он ласково и двинулся ко мне. – Твой хозяин уже взял плату. Тебе надо только её отработать.

Взял плату? Дважды лгун! Я посмотрела на Торстена и пожалела, что не умею превращать людей в собачье дерьмо. Я ещё попятилась, собираясь выскочить за дверь и… бежать. Бежать хоть куда. Опять в серебряный лес.

Но гость опередил меня. Он подскочил так резко, что я не успела сделать и шага, а когда попыталась отмахнуться, выхватив нож, мужчина легко перехватил мою руку и больно выкрутил. Пальцы сами разжались, я выронила нож и вскрикнула, падая на колено.

– Не сломайте ей руку, господин, – мрачно произнёс Торстен. – Это будет стоить пять золотых.

– Она у тебя на вес золота, как погляжу? – хмыкнул мужчина и рывком поднял меня на ноги, отпустив руку, но теперь схватив за волосы. – Значит, объясни ей, что рабыни должны слушаться и подчиняться, а не бросаться с ножами на благородных. Это я с тебя штраф взыщу, если у меня появится хоть одна царапина.

– Мы так не договаривались, – пробубнил Торстен, но настаивать не стал.

– П-пусти! – крикнула я, пытаясь дотянуться до ножа, но постоялец потащил меня вон из кухни, хотя я пыталась ухватиться за стол, за косяки, за дверную ручку…

Как в тумане я видела лица двух горожан, которые заходили к нам вечером попить пива, они сразу отвернулись, делая вид, что не замечают меня и их интересует только пиво в кружках. Со второго этажа выглянули «дочки». Мюсла укоризненно покачала головой, Афла смотрела с сочувствием, Ингроса – с насмешкой, но все они сразу убежали к себе.

Есть правило – не вмешиваться, если не вмешивается хозяин.

А Торстен, как ни в чём не бывало, вышел в зал и принялся разливать пиво.

Рассчитывать на помощь нечего. Никто не поможет. Но сдаваться я не собиралась. Я кричала и боролась изо всех сил, пинаясь и молотя кулаками наугад, и даже смогла укусить мужчину, когда он попытался зажать мне рот.

Ответом была крепкая оплеуха, от которой зазвенело в голове. Я обмякла и повалилась на пол, нащупала ножку стола и вцепилась в неё, а в голове звенело, и перед глазами была сплошная чернота.

– А ну, пошли!.. – услышала я злой рык «доброго» господина, меня схватили за шкирку, но почти сразу опустили.

Я тут же подползла и обхватила ножку стола покрепче. Обняла её, как родную. Оторвут только с руками.

Но никто не спешил меня отрывать, и в трактире стало как-то очень тихо.

– Что тут происходит, Килби? – услышала я спокойный мужской голос, и сразу узнала его.

Это был голос колдуна из Серебряного леса.