Текст книги "Хозяин серебряного леса (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13. Спрячь нас, зима

Глава 13. Спрячь нас, зима

В дверь постучали, и я кубарем свалилась на пол, ушибив колено о серебряный подлокотник.

Отодвинула задвижку, открыла…

На пороге стоял господин Элейв, и сердце у меня заколотилось так сильно, что кровь в висках застучала.

– Выходи, – велел он. – Больше гостей в доме нет.

Меня он гостьей не считал. Я не успела решить – хорошо это или не очень, и переступила порог. Хотелось спросить о многом, но внизу ворчал под нос и бродил туда-сюда Килби, и я промолчала.

– Хочу кое-что тебе подарить.

В первую секунду у меня опять дрогнуло сердце.

И хотя я собственными ушами слышала, что колдун велел жене оставить украшения его матери его отцу, всё равно представилось, как их сейчас подарятмне . Та лицемерка, Ру, испугалась, что господин Элейв женится на мне… А почему бы и не…

– Вот, возьми, – колдун протянул мне на ладони серебряную цепочку, к которой крепился тонкий скромный кулон, похожий на полумесяц.

На кулоне была искусный и сложный узор, и сама работа была очень тонкая, но я испытала жгучее разочарование.

Серебро.

«С неё хватит и серебра». То есть с меня. Мне достаточно и серебра. Листьев серебряных в подол нагрести.

Размечталась. Глупая, глупая, трижды глупая девчонка из трактира.

Я тут же мысленно упрекнула себя. Мне нет дела до подарков. И я ничего не хочу требовать от господина Элейва. Я же не та, которая…

– Хочу, чтобы ты всегда носила его на шее, – сказал тем временем колдун, нажал на боковую грань кулона, и из него вдруг выскочило тонкое, острое, чуть изогнутое лезвие.

Теперь украшение походило не на полумесяц, а на коготь хищного зверя.

И оно было не из серебра. Похоже на серебро, но не такое светлое. У этого металла цвет больше напоминал голубиное оперенье. Вроде бы серое, но когда свет падает – вспыхивают зелёные, синие, фиолетовые искры.

Господин Элейв несколько раз показал мне, как прятать клинок и на что нажимать, чтобы он выскочил из футляра, а потом велел повторить самой.

Вещица была маленькой, не длиннее моего мизинца, но когда я взяла её в руки, она оказалась приятно тяжёлой и словно сама легла в ладонь. Я тронула лезвие. Оно было острым, как бритва. И кончик заточен почти до игольчатой тонкости. Я сразу рассекла кожу. Не до крови, но только потому, что дотронулась легко.

– Что это? – спросила я, освоив хитрый механизм.

– Нож, – ответил колдун с улыбкой.

– Странный нож, – чуть поколебавшись, ответила я. – Для чего он? На рукодельный не похож. И перья таким трудно точить… И в хозяйстве он не пригодится…

– Зато пригодится для самообороны.

Я потрясённо уставилась на него:

– Для чего?.. Вы думаете, на меня нападут? Мне что-то угрожает?

– Пока я рядом – нет, – сказал он, и совсем как раньше положил ладонь мне на макушку. Правда, почти сразу же убрал, словно опомнился. – Но в этом мире, – продолжал он, – слабый никогда не будет в безопасности. У тебя нет силы, чтобы дать отпор сильному мужчине. А неожиданность иногда – залог победы.

Мне не понравилось, как прозвучали эти слова. Пока он рядом? А что, он собирается избавиться от меня?

– Бери, тебе пригодится, – сказал господин Элейв, посмеиваясь. – У выдры ведь нет когтей, это все знают. А у тебя будут.

То, что он вспомнил моё прозвище из трактира, ранило меня посильнее лезвия. Зачем он это вспомнил?.. Чтобы и я вспомнила, что он забрал меня из притона?

– Я носил этот кинжал на цепочке, на поясе. Его сделал один искусный кузнец. Не смотри, что ножичек совсем маленький. Он может пронзить даже неуязвимое сердце дракона. Мечи сломаются, а этот малютка войдёт в драконью чешую, как в масло.

– Это какая-то особая магия? – я медленно надела цепочку на шею, спрятав кинжальчик под рубашку.

Металл приник к коже, но совсем её не холодил. Мне казалось, что он приятно согревал.

– Это единственная вещь, которая не стала серебряной, когда я к ней прикоснулся, – задумчиво произнёс колдун и добавил: – Этот кинжал похож на тебя. Его сила сродни твоей. Поэтому он должен принадлежать тебе.

Он носил этот кинжал. Какие фамильные украшения могли быть дороже этого подарка? Никакие. Даже королевские.

– Та женщина… она – ваша жена? – спросила я негромко и неожиданно даже для самой себя.

Ведь внизу был Килби…

– Всё это неважно, – сказал он, и я поняла, что он ждал этого вопроса. – Мы поженились совсем юными, по настоянию наших отцов. Когда со мной случилось… – он приподнял руки, показав ладони, – когда случилось проклятие, то, конечно же, она не могла больше жить со мной. Я уже давно освободил её от брачных клятв. Сегодня она приехала, чтобы сказать, что снова выходит замуж.

– Угу, – промычала я, внимательно вглядываясь ему в лицо.

Огорчен? Уязвлён? Нет, ничего такого я не видела.

Килби заворчал где-то у основания лестницы, и я поняла, что он собирается подняться на второй этаж. Гостья ушла, хозяин и другая гостья отсутствуют слишком долго… А хозяин велел не оставлять его со мной наедине…

Я сделала то же самое, что при нашей первой встрече – на берегу озера, возле водопадов. Схватила колдуна за одежду на груди и дёрнула, почти затащив в свою комнату.

Он настолько не ожидал такого, что мы переступили порог в одно мгновение. А во второе мгновение я закрыла дверь и передвинула задвижку.

Это он услышал и замер. Судорожно сглотнул, облизнул губы и с запинкой произнёс:

– Сильвия, ты что делаешь?

Мне понадобились ещё пара мгновений, чтобы развязать пояс и стянуть с себя платье. То самое, серое, с подвёрнутыми рукавами на перламутровых пуговичках. Ещё пара секунд – чтобы снять нижнюю рубашку. Теперь я стояла перед колдуном только лишь в нижних кружевных штанишках. Он этого не видел. Зато мог ощутить.

Я взяла его руку и положила себе на грудь.

Он вздрогнул, но я не позволила убрать ладонь, прижимая её к себе, и сказала:

– Я могу дать вам то, чего не даст ваша жена.

Ну вот, самое главное сказано.

И от собственной смелости мне стало жарко. Даже полуголой жарко. А может, дело было в мужской ладони, что сейчас накрыла мою левую грудь. Ладонь была горячая. Твёрдая. И мне очень хотелось, чтобы она скользнула по моей коже, прижалась сильнее, а пальцы бы сжались, поглаживая, лаская…

Колдун вспыхнул отчаянным, мучительным румянцем и оттолкнул меня, освободив руку. Неловко шагнул назад, налетел на дверь, стал шарить по ней, отыскивая задвижку.

– Я ничего не требую от тебя, – сказал он, но голос у него хрипло сорвался.

– А я согласна дать всё сама, – сказала я и приникла к нему всем телом, прижав к двери.

Он схватил меня за плечи – крепко, очень крепко, но к себе не притянул. Правда, и не оттолкнул. Просто держал меня, словно не знал, что делать. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце. И слышала, какое у него тяжёлое и прерывистое дыхание.

Ещё было слышно, как по лестнице с ворчанием поднимается слуга, шаркая ногами.

Мгновение, другое…

Мне казалось, господин Элейв не может решиться, и я помогла ему. Просто положила руку туда, где у мужчины, по словам Афлы, было нижнее сердце. Впрочем, Афла со смехом говорила, что у многих мужчин верхнего сердца и вовсе нет…

Я знала, что почувствую, но всё равно у меня дух захватило, когда через ткань мужских штанов я нащупала ладонью отвердевшую плоть. Да что там – отвердевшую! Всё было каменное!..

Афла говорила – чем твёрже, тем больше любит.

Значит, любит сильно-сильно…

Под моей ладонью каменная плоть дрогнула и словно потянулась ко мне.

– Нет, – шёпотом произнёс господин Элейв, и пальцы его ещё крепче стиснули мои плечи.

Я без лишних слов ещё раз погладила его, и он дёрнулся всем телом, откинул голову назад, хватая воздух ртом, и ударился затылком о дверь.

– Господин, где вы? – тут же раздался полный тревоги голос слуги. – Я иду по коридору!.. Сейчас загляну в вашу комнату… Не выпрыгните на меня откуда-нибудь.

Дверь в соседнюю комнату негромко стукнула, но ни я, ни господин Элейв не произнесли ни слова. То, что молчал колдун – это обнадёживало, и я снова приласкала его, уже смелее, уже с удовольствием. Да, потому что мне самой хотелось прикоснуться к нему, услышать, как он застонет от наслаждения отмоей руки.

– Прошу, не надо… – выдохнул он, и я поняла, что на плечах у меня завтра появятся синяки.

Но это не остановило, как и причитания Килби, который метался по коридору, совсем рядом, и на все лады звал своего господина.

Наконец, старик догадался толкнуться в мою дверь, обнаружил, что она заперта и завопил:

– Господин! Вы там?! Вы меня слышите?

– О-оставь нас! – произнёс колдун с запинкой, словно моё заикание передалось ему.

– Что? – переспросил Килби. – Вы что сказали?

– Оставь нас! – рыкнул господин Элейв в полную силу.

В коридоре сразу стало тихо, лишь сапоги старика прошуршали по каменным плитам.

Теперь мы остались одни. Я тоже не сдержала взволнованного вздоха. Прогнал Килби, не отталкивает меня…

Господин Элейв разжал пальцы, и я невольно повела затёкшими плечами.

– Дай… мне… руку… Прошу тебя… – тихо и очень внятно произнёс он и развернул свою левую руку ладонью ко мне на уровне моего лица.

Я видела, как дрожат его губы, как румянец играет на щеках, и думала, что теперь он точно счастлив. Не может не быть счастливым, если его тело так откликается на мои прикосновения. Мне хотелось ещё его приласкать, чтобы счастье стало полным, окончательным, но широкая мужская ладонь была передо мной – ждущая, чуть подрагивающая, как от сильного напряжения.

Ладонь к ладони – это было больше, чем прикосновение к мужскому естеству. Там – плоть к плоти, а здесь – это как прикосновение сердца к сердцу. Соприкосновение настоящих сердец, а не нижних.

Это важнее, чем тело.

Правой ладонью я коснулась его ладони, и наши пальцы переплелись. Крепко. Сильно. И это было похоже на клятву.

Господин Элейв поднял правую руку и сказал:

– Теперь… другую…

И я приложила левую ладонь к его правой ладони. Он так же сжал мою руку, будто закрыл замок и ключик повернул.

– Теперь дай мне немного времени… – сказал колдун и глубоко вздохнул и выдохнул.

Наверное, это какой-то магический ритуал. Что-то вроде обещания, любить друг друга до самой смерти, как клянутся герои в балладах и старинных песнях. А может, так господин Элейв напитывается моей силой. Вдруг к нему после этого вернётся зрение?.. Как, кстати, он мог ослепнуть? Судя по всему, он не с рождения слепой… Надо будет спросить. Потом.

Я замерла, задержав дыхание, ожидая чего-то волшебного… Колдун, наоборот, ещё несколько раз тяжело и глубоко вздохнул, сжимая мои ладони и опустив голову.

Постепенно дыхание его выровнялось, но он по-прежнему стоял, опустив голову, и крепко держал меня. И ничего особенного не происходило.

– Давайте я пока разденусь до конца? – осмелилась я нарушить молчание. – И расстелю постель…

– Успеешь, – господин Элейв ожил, привалился спиной к двери и опустил руки, продолжая держать меня. – Послушай, Сильвия, – тут он улыбнулся, но уголки губ непроизвольно дёрнулись, как от боли, – очень тебя прошу, – продолжал он, – не делай так больше.

Как – не делай?.. Чего не делай?.. А где же волшебство? Единение…

– Что? – пролепетала я, не веря тому, что слышу.

– Прошу, не прикасайся больше ко мне, – повторил колдун.

– Почему? Вам ведь понравилось… Вы потянулись ко мне… Там… – я попыталась освободить руку, чтобы опять положить ладонь ему пониже ременной пряжки, чтобы убедиться, убедить его.

Сильные мужские пальцы сжали мои руки так, что я ахнула. Хватка немного ослабела, но не настолько, чтобы я могла освободиться.

– Вам понравилось, – повторила я упрямо, понимая, что ошиблась.

Жестоко ошиблась. И от этого в душе всё перевернулось. И сердце заныло от разочарования. И в глазах защипало, как бывает, когда хочется заплакать.

– Ещё бы мне не понравилось, – произнёс колдун, в очередной раз глубоко вздохнув. – И я очень ценю твою доброту, Сильвия, и благодарен тебе, но… не надо больше так. Поверь мне, между нами огромная пропасть, и не получится преодолеть её вот так… Мы ведь люди, а не животные. Верно?

– За шесть лет в трактире никто ко мне не прикасался, – выпалила я, и меня обдало и холодом и жаром. – Клянусь в этом! Никто! И я уверена, что раньше тоже никто не трогал.

– О, Боже, при чём тут это… – почти простонал колдун.

– Конечно, вы – человек непростой, – торопливо заговорила я, порываясь прижаться к нему, но он удерживал меня на расстоянии.

Близко, но на расстоянии.

– По вам видно, что вы из знатных, – у меня зазвенел голос, и с этим я ничего могла поделать, – А я всего лишь служанка из трактира… Получается, ещё и должна вам, вы же меня выкупили… Но я никого до себя не допускала. Да, многое видела, но не допускала. Иногда даже драться приходилось!

– Я не об этом, глупышка…

– Не брезгуйте мной, – взмолилась я.

– О чём ты говоришь…

И тут я поняла. Меня будто по лбу поварёшкой ударили.

– Это из-за вашей жены? – спросила я. – Неужели вы до сих пор любите её?!

– Сильвия! – колдун почти выкрикнул моё имя, вдруг отпустил мои руки, нащупал моё лицо и сжал его в ладонях. – Тихо. И слушай, – приказал он.

Я замолчала, чувствуя, что вот-вот всхлипну и разревусь.

– Ты – юная, красивая девушка. Весь мир – для тебя, – заговорил он. – Я – мужчина, который живёт в лесу. Я слепой. Ещё и проклят убивать всё одним лишь прикосновением. Когда ты вспомнишь, кто ты, вспомнишь свою прошлую жизнь, тебе будет смешно и стыдно за то, что ты говоришь сейчас. Ты должна беречь себя, как самое дорогое сокровище. Себя, свою честь. В трактире ты дралась, а сейчас готова сдаться без боя. Разве так можно?

– Но я…

– Тише, – снова прервал он меня. – Придёт такой день, и ты уйдёшь. Как сегодня ушла моя жена. А я останусь. Если ты, и правда, испытываешь благодарность ко мне, то не тревожь меня. Мне и так очень нелегко рядом с тобой. Это огромное искушение, большой соблазн. Я скорее полезу в пасть к дракону, чем захочу навредить тебе, но человек слаб. Поэтому снова тебя прошу – не порть жизнь себе и не добавляй мне лишнего греха. Я и так сурово наказан.

Он замолчал, подождал немного, потом осторожно убрал руки от моего лица, нашарил задвижку, открыл дверь и вышел.

Дверь за ним закрылась, стукнула соседняя дверь, а я так и стояла у порога, в одних лишь шёлковых штанишках, и думала.

Лишний грех? Наказан?.. Однажды я уйду, как ушла его жена?.. И просил не тревожить… При чем тут эта противная женщина?.. Она, вообще-то, не жена. А бывшая жена. Он ведь отпустил её. Всё, брака нет. Но почему мне постоянно вспоминаются её слова обо мне?..

В голове у меня всё перепуталось, я сжала виски, но это не помогло.

Стало холодно, хотя я только что горела, как печка.

Я надела рубашку, поколебалась, а потом залезла к воздуховоду, чтобы посмотреть, что делает колдун.

Он был у себя. Ходил по комнате от окна к порогу, натыкаясь то на стол, то на кресло. Ходил, что-то бормотал, и вдруг резко остановился. Какое-то время стоял неподвижно, потом что-то прошептал и почти бегом бросился к двери. Но, уже прикоснувшись к ней, снова остановился. Спрятал лицо в ладонях, глухо простонав, дошёл до постели… И больше я не могла его видеть.

Спустившись на пол, я угрюмо шмыгнула носом и сердито вытерла глаза. Какие грехи? Какое наказание? Пустые отговорки и только.

Килби ни словом не обмолвился о том, что произошло, но теперь был со своим господином неотлучно, и я постоянно ловила на себе его колючий взгляд.

Господин Элейв старался вести себя, как раньше, но как раньше не получалось, и только дня через три он перестал вздрагивать, когда я вкладывала ему в руку ложку или вилку или когда случайно касалась его плеча плечом.

Со времени приезда бывшей жены колдуна прошло семь дней, но я всё равно не могла забыть о той женщине. Она сидела в моей голове, будто сама была колдуньей. Я всё вспоминала и вспоминала её обидные слова обо мне. Почему они меня так обидели?

Белое, круглое личико… Рыжая, глаза злые… Милое личико… круглое… Почему это так мен задело? Я ведь белокожая, и лицо у меня круглое…

Как тарелка.

Круглое, как тарелка.

А, вот что обидело. Тарелка. Могла бы сравнить с чем-нибудь поизящнее. Луна. Серебряная монета. А тут – тарелка. И на такой женщине господин Элейв был женат? Какая-то ведьма, а не жена. Может, она его и прокляла? Нет, не она. Она говорила, что ждала и надеялась много лет. Откуда же это проклятие?..

Я размышляла об этом, но расспрашивать господина Элейва не осмеливалась. Он говорил, что потом мне будет смешно и стыдно, но мне было только грустно. Совсем не стыдно. И тем более не смешно.

Теперь кроме уроков я должна была вести ежедневные записи в календаре, отмечая каждый прожитый день. На этом настоял колдун, и Килби, который раньше этим занимался, нехотя уступил.

Господин Элейв считал, что я должна хорошо разбираться в числах, неделях и месяцах, знать смену сезонов и уметь высчитывать переходящие праздники. Я подчинилась его желанию, хотя про себя подумала, что прекрасно жила, лишь наблюдая приход дня и ночи, зимы, весны, лета и осени, а церковные праздники без меня высчитают священники. Учитывая, что мы и в церковь-то никогда не ходили.

Наступила суббота, когда я, вопреки ворчанию Килби, устраивала большое купание. Грелся огромный таз воды, вытаскивалась серебряная ванна, и слуге приходилось раз сорок ходить к колодцу и обратно, чтобы принести воды. А уж сколько дров при этом сгорало!.. Ай-я-яй!..

Но господину Элейву нравилось купаться. Только сегодня он наотрез отказался от моей помощи. Не позволил даже остаться в кухне. Мы заспорили. Пожалуй, впервые заспорили так резко. Я настаивала, что его надо хотя бы намылить, колдун отвечал, что с этим прекрасно справится Килби. Старик стоял рядом с мрачным лицом и не вмешивался.

Не известно, чем бы это закончилось, но тут господин Элейв прислушался и уверенно сказал:

– Кто-то идёт. Даже двое идут.

Мы тут же позабыли про купание, Килби встал у двери, зачем-то подхватив свой кинжал, который до этого преспокойно висел на стене, а мне колдун велел подняться наверх.

Я послушалась, но далеко, разумеется, не ушла. Снова притаилась возле перил, чтобы видеть, что происходит внизу.

Да что же нас никак не оставят в покое? Хоть бы быстрее завалило снегом весь лес. Давно пора зиме укрыть нас ото всех. А то ходят тут всякие… бывшие жёны.

В дверь постучали, и Килби спросил, кто там.

– Эрменхард, господин, – раздалось в ответ. – И со мной Вилмар.

Килби мигом распахнул дверь, и вошли двое мужчин. Она были гораздо моложе слуги, но постарше колдуна, и, судя по всему, все они были давно знакомы.

Мужчины смущённо остановились на пороге, с опаской поглядывая на господин Элейва. Тот стоял возле печи, улыбаясь углом рта и прислушиваясь к разговору.

Зато Килби был рад! С хохотом обнял одного, другого, начал спрашивать про каких-то общих знакомых, мужчины отвечали, но ясно было, что им очень не по себе.

Старший торопливо достал из кожаной сумки письмо и сунул его Килби в руки.

Тот перестал болтать, посмотрел на печать и нахмурился. Потом сломал печать, прочитал.

– Письмо от вашего отца, господин, – сказал он господину Элейву. – Завтра он будет здесь.

Нет, зиме никак не удавалось спрятать нас от внешнего мира.

Глава 14. Где правда, а где ложь?

Глава 14. Где правда, а где ложь?

На следующий день мы ждали гостя. Втайне я была рада, что это будет отец господина Элейва, а не какая-нибудь его жена, молодая мачеха или любовница. Я постаралась, чтобы в доме всё так и сверкало от чистоты, сварила густую похлёбку с капустой и кровяными колбасками, испекла свежий хлеб и пирог с ягодами, вываренными в меду. Мне хотелось произвести если не хорошее, то хотя бы приятное впечатление.

А вот колдун не выглядел радостным от предстоящей встречи. Было заметно, что он беспокоился, хотя и старался это скрыть. Неужели, у него нелады с отцом? Возможно, из-за мачехи… Та тоже показалась мне совсем непростой штучкой. Такая же хитрюга и упыриха, как эта красотка Ру.

Ближе к полудню, когда обед был почти готов, господин Элейв, сидевший уже за столом, вскинул руку и без слов указал на второй этаж. Это был знак для меня – мне необходимо было спрятаться у себя в комнате.

Зачем было прятаться, я не знала, но не спорила. Если будут разговаривать в кухне, я услышу, спрятавшись на верху лестницы. Если будут разговаривать в комнате колдуна – услышу и увижу всё ещё лучше.

В этот раз гостю не понадобилось стучать – Килби выскочил из дома, с поклоном распахивая дверь. Я вытянула шею, чтобы получше разглядеть отца господина Элейва.

В дом вошёл высокий мужчина, одетый в полушубок и меховую шапку, какие носят лесорубы. Он прошёл к огню, снимая меховы рукавицы, и небрежно перебросил их слуге. Тот поймал рукавицы влёт.

– Давно не виделись, – сказал мужчина, протягивая руки к огню и хмуро глядя на колдуна, который стоял у дальней стены.

Он не ответил.

Мужчина снял шапку, и Килби сразу же услужливо её подхватил.

Гость был очень похож на господина Элейва. Или господин Элейв на него, учитывая, что гость был старше. Не старик, но уже в хорошем зрелом возрасте. Стать ещё крепкая, и взгляд острый, но плечи уже немного ссутулены.

У мужчины были седые кудри и такой е гордый профиль, как у колдуна. Да, похоже, что отец и сын.

– Мне сказали, что ты взял в свой дом женщину, поэтому твоя жена подала на развод, – сказал мужчина, продолжая греть руки у огня.

– И ты вспомнил, что у тебя есть сын? – спросил господин Элейв.

– Я про тебя и не забывал, – недовольно ответил гость. – Объясни, зачем ты выгнал жену?

У меня, сидевшей наверху, сердце оборвалось. Отец приехал, чтобы уговорить сына не расторгать брак? Но почему? Какая ценность в этой женщине? А… а если есть дети?.. Почему-то я раньше об этом не подумала. И мысль о детях ударила меня ещё больнее, чем новость, что у колдуна есть жена. Жену можно забыть. Детей – едва ли.

– Я не выгонял, – ответил между тем господин Элейв. – Если помнишь, я давно говорил, что она свободна. Она была здесь недавно, сказала, что собирается замуж за Годвина Годвинсона. Я от твоего имени пообещал ей, что ты дашь им всё, что она захочет.

– Кроме материных украшений, – заметил его отец.

– Кроме них. Если помнишь, моя мать хотела, чтобы их носила моя жена. Нет жены – положи драгоценности в королевскую казну.

– Не верю, что Трунгва ничего для тебя не значит, – покачал головой мужчина.

Я затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово из этого разговора.

– Зря не веришь, – сказал господин Элейв. – Мы были чужими с самой нашей свадьбы. Наш брак был устроен тобой и её отцом. Между нами изначально не было никаких чувств, мы очень разные. Просто два случайных человека, которые встретились. Хорошо, что небеса не дали нам детей. Я бы не хотел, чтобы моего ребенка воспитывал чужой мужчина.

Мысленно я вознесла благодарственные молитвы небесам. Хотя бы нет детей от этой ужасной женщины.

– Ладно, – буркнул отец колдуна и снова требовательно спросил: – Что за женщину ты взял? Для чего она тебе?

– А как ты думаешь? – ответил вопросом на вопрос господин Элейв и усмехнулся.

Я никогда не видела у него такой усмешки – холодной, злой.

– Примерно, представляю, – с плохо скрытым раздражением произнёс его отец. – Но ты же говорил, что не хочешь подвергать опасности…

– Передумал, – бросил колдун небрежно.

Гость замялся, словно ему было неловко, а потом произнёс уже тише и совсем другим тоном:

– Но ведь ты… Если к ней прикоснёшься…

– Мне и не надо к ней прикасаться, – сказал колдун насмешливо. – Достаточно того, что она прикасается ко мне. А мне остаётся лишь лежать и получать удовольствие.

Услышав это я удивлённо подняла брови. Это был совсем не тот господин Элейв, который просил меня поберечь свою честь… Не тот, который сжимал моё лицо в ладонях, умоляя не искушать его… Что тут происходит? Зачем он… откровенно лжёт отцу? Ведь знает, что прикосновения мне не вредят…

– Ты… как ты можешь?!.. – гость пошёл красными пятнами и возмущённо вскинул голову, глядя на сына. – Ты ведь принц! А ведёшь себя, как последний пастух! И говоришь так же!

Принц? Какой принц? Я чуть не повисла на перильцах, пытаясь понять, что происходит. Но колдун снова заговорил.

– Принц умер много лет назад, – сказал он тихо и веско. – Ты и это забыл?

– Это была вынужденная мера! – воскликнул его отец.

Последовало долгое, тяжёлое молчание. Первым заговорил колдун.

– Я понимаю, – сказал он уже мягче. – И не виню тебя. Ты поступил правильно. Как Гаральд?

Его отец мотнул головой, но тоже уже поостыл.

– Прилежно изучает науки, – сказал он, и голос заметно подобрел. – Не то что ты. Правда, не любит верховую езду и меч, но королю это и не требуется. Тут он пошёл в меня.

Королю! Я замерла, не веря собственным ушам. Гаральд? Будущий король? Речь про принца Гаральда? Тогда этот мужчина… Он – король Рандвар? А Ру – это Трунгва… Жена колдуна… Но Трунгвой зовут и принцессу, вдову принца Рейва… Тогда получается… господин Элейв… Неужели, он – принц Рейв, который погиб, победив дракона?

– Не волнуйся, Гаральду ничего не угрожает. По-крайней мере, с моей стороны, – произнёс господин Элейв.

Или принц Рейв?

Повисло неловкое молчание, потом гость – или король Рандвар? – сказал:

– Очень благодарен тебе за это. Надеюсь, ты понимаешь, что калека не может управлять страной?

То, что он назвал колдуна калекой, обидело меня ещё больше, чем когда принцесса Трунгва обозвала меня тарелкой. Но колдун даже бровью не повёл.

– Ты прав, отец, – сказал он спокойно. – Кому нужен король, который слеп и вынужден верить советникам на слово? Тот, который неуязвим для любого оружия. Который может уничтожить целую вражескую армию, превратив солдат в серебряных истуканов. Ну и тот, у которого никогда не оскудеет казна, пока в этом мире есть камни.

И хотя он не повышал голоса, я понимала, что говорит он что-то ужасное, что я не могла пока осмыслить.

Король понял всё лучше меня.

Лицо его перекосилось. Даже румянец, нагулянный на морозе, сбежал со щёк. Желваки задёргались, и какое-то время отец смотрел на сына таким взглядом, будто хотел убить прямо здесь. Я чуть не бросилась защищать колдуна, но вовремя вспомнила, что он неуязвим для оружия. И что одно его прикосновение покончит с любым, самым сильным врагом.

– Но я давно отказался от всех своих прав, – продолжал колдун. – Принц умер. И не воскреснет.

Король как-то неловко хмыкнул и ничего не ответил.

– Узнал всё, что хотел? – спросил колдун. – Убедился, что я – не угроза? Даже если у моей женщины родится сын, он будет незаконнорожденным. Он не сможет потеснить Гаральда с престола. Гаральд ведь родился в законном браке.

Конечно, он видеть не мог, но я-то видела – короля опять перекосило. Да как! Почище, чем в первый раз! И снова он посмотрел на сына, словно готов был задушить его своими руками.

Но сказал король совсем другое.

– Конечно, я верю тебе сын, – и по его голосу невозможно было догадаться, что он только что был взбешён. – Если бы ты хотел власти, то рассказал бы о Герсимии сразу.

Королева Герсимия… Молодая мачеха… Та самая, которую колдун называл Гердой? Это она? Но почему – Герда? И получается, что он знает о ней какую-то тайну…

– Успокойся, отец, – теперь колдун говорил устало и немного грустно. – Я не имею никаких притязаний на трон. Могу поклясться тебе в этом.

Тут король опять пошёл красными пятнами.

– Не надо клятв, – произнёс он, словно через силу. – Мне надо было лично услышать это. Как ты понимаешь, я не могу доверять сплетням. Прости, что не навещал тебя. И заранее прости, что вряд ли приеду навестить в ближайшее время.

– Возможно, лет через шесть. А может, никогда. Я понимаю, – теперь колдун опять усмехался. – Полагаю, задержаться ты не захочешь?

– Много дел, – буркнул король.

Он забрал у Килби шапку, надел. Стал натягивать рукавицы.

– Может, хоть обнимешь меня на прощание? Отец… – сказал вдруг господин Элейв. – Ты же знаешь, что это не опасно, – и завёл руки за спину, сцепив пальцы.

Стало тихо, только огонь потрескивал, прыгая по поленьям в камине.

Король замер, глядя на сына. В какой-то момент мне показалось, что он сделал движение навстречу – сейчас подойдёт и обнимет. Но время шло, а король всё ещё стоял на месте. Потом угрюмо произнёс:

– Не будем рисковать. Ты знаешь, что я молюсь за тебя. Мысленно я всегда с тобой.

– Ну да… – отозвался колдун негромко и в который раз повторил: – Я понимаю.

– Пойду, пока не стемнело, – король дружески хлопнул Килби по плечу, тот забежал вперёд, открыл дверь, выпуская гостя, а потом снова закрыл её и задвинул засов.

– Принести немного вина? – спросил слуга у хозяина.

Колдун вяло покачал головой, продолжая стоять возле стены, всё так же сцепив за спиной руки.

– Вода совсем остыла, – заметил Килби, поболтав пальцем в ванне.

– Не хочу сегодня мыться, – ответил колдун. – Пойду к себе.

– Идите, чего уж, – проворчал старик.

Но подняться по лестнице колдун не успел, потому что я сбежала вниз на несколько ступеней и остановила его.

– Почему вы скрываете, что вы – наследный принц? – спросила я, волнуясь. – Ведь вы – принц Рейв, которого считают погибшим?

– Подслушивала, – сказал Килби со вздохом, даже не съязвив.

– Принц умер много лет назад, – произнёс колдун медленно и чётко, – а в лесу живет тот, кто получил проклятие заслуженно. Потому что убил дракона, не разобравшись в ситуации.

– Как можно не разобраться в ситуации?! – у меня в голове всё это не укладывалось, в моей бедной, уже трещавшей по всем швам голове. – Дракон убивал людей, сжигал поля, деревни! Я видела, с какими шрамами люди ходят после его нападения!

– Иногда не всё именно такое, каким кажется, – сказал господин Элейв.

Нет, Рейв. Конечно же – принц Рейв.

– Зачем вы обманули меня? Зачем назвались Элейвом, когда вы – принц Рейв?

– Я тебя не обманывал, – возразил колдун. – Когда-то я был принцем Рейвом. Ты знаешь, что означает это имя? Любимчик судьбы. И тогда я был таким. А теперь я – Элейв. Оставленный судьбой. Теперь мне это имя подходит больше.

Ух ты, какие он тут эпитеты задвигает! Ну просто бродячий менестрель!

– Нет, вы и есть принц! – я горячилась всё больше. – Вы – герой! Герой! Тогда почему вы живёте здесь? В глуши? Почему вы не в столице? Почему жена не ухаживает за вами? Почему вам не поклоняются за ваш подвиг? Почему отец выставил вас из дома, дав в провожатые только этого бесполезного старика?!

– Килби не бесполезный.

– Я сам пошёл с его высочеством, потому что больше никто не согласился. Ни за какие деньги, – отозвался Килби, к моему удивлению, ничуть не обидевшись на «бесполезного».

– Помолчи – одернул его Рейв.

Да, принц Рейв. Только так. И не надо никаких «неудачников»!

– Вы – герой! – повторила я с возмущением.