Текст книги "Хозяин серебряного леса (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Когда я добралась до покоев короля, мне повезло и тут – слуги как раз выходили, унося подносы с пустыми чашками и тарелками, и я прошмыгнула у людей под ногами, а потом юркнула в тёмный угол, куда не достигал свет от камина и свечей.

В покоях короля собралось почти всё семейство – его величество Рандвар, её величество Герсимия и младший принц, который стал наследным принцем лишь по недоразумению.

Рейва не было.

Зато тут явно обсуждали меня, потому что король как раз сказал, по-видимому, продолжая прерванный появлением слуг разговор:

– Как ты себе это представляешь, Гаральд? После того, что Рейв устроил перед всеми четырьмя королевствами, спрятать девчонку не получится. Санмерейцы подтвердили её личность и сейчас охраняют её, как дракон свои сокровища. Ещё одно политическое убийство? Это после того, как вскрылась правда о Рейве? Это безумие. Мы потеряли Санмерей. И с этим придётся смириться.

– Братец не в своём уме, – процедил сквозь зубы Гарольд. – Устроил скандал на весь мир и сбежал!

Сбежал? Я высунула нос, но сразу спряталась. Как это – сбежал? И ничего не сказал мне? Куда сбежал? Зачем?..

Королева Герсимия молчала, и принц Гаральд дал волю злости и гневу.

С четверть часа он поливал грязью меня и Рейва, обзывая нас, самое мягкое – блудниками.

В конце концов, король не выдержал и приказал ему заткнуться.

– С чего бы? – огрызнулся Гаральд. – Рейв неплохо устроился! Взял в любовницы принцессу, валял её, валял, а потом подарил своей шлюхе целое королевство, ограбив семью. Наверное, она его хорошо ублажала, раз он так расщедрился. Прикончил бы его, да он неуязвим!

Мои звериные клыки оскалились сами собой.

Ничтожество.

Как хотелось броситься на него, впиться зубами…

Тут в дверь тихо стукнули. Постучали странным, неровным стуком, и я поняла, что это условный знак.

– О, явился! – сказал, как выплюнул, Гаральд, но открыл дверь.

В комнату вошёл Аркин. Тот самый Аркин, который засвидетельствовал мою личность, и который обещал мне помощь и защиту. Мой советник, между прочим. И что он тут делает? Да ещё с условным стуком?

Я вжалась в угол, но люди меня не заметили.

Похоже, люди, вообще, ничего не замечают вокруг.

– Что вы решили, ваши величества? – спросил Аркин учтиво.

– Что мы могли решить? – угрюмо отозвался король. – Мы проиграли. Санмерей уже не вернёшь.

– Похоже, что так, – признал Аркин.

Принц Гаральд простонал и закатил глаза.

– Но у меня есть радостная новость для вас, – продолжал санмерейский вельможа. – Я нашёл средство, чтобы освободить принца Рейва от серебряных чар.

– Что надо сделать? – спросил король, жадно подавшись вперёд.

Он не видел, но я видела, как мать и сын переглянулись за его спиной.

Что касается меня, я постаралась слиться с полом, вцепившись в каменные плиты всеми четырьмя лапами.

Аркин сказал, что знает средство, как избавить Рейва от проклятия. Сказал, что знает. Сказал, что средство есть.

Навострив уши, я старалась даже не дышать, чтобы не пропустить ни слова.

– Проклятие посредством серебряной магии пришло к принцу Рейву вместе от крови Скархедина-оборотня, – продолжал Аркин. – Кровью же проклятие будет снято. Если принц Рейв будет омыт кровью принцессы Сильверфат, то станет прежним.

– То есть будет уязвим для меча? – выпалил Гаральд.

– Гаральд! – остановила его Герсимия резким окриком, а король посмотрел на него с таким гневом, что принц сразу присмирел.

– То есть принц Рейв прозреет, и больше не будет превращать в серебро всё и всех, – пояснил Аркин очень спокойно и с мягкой улыбкой.

Точно так же, как рассказывал мне о том, какими героями были мои предки, и что мне надо быть достойной их великого имени.

Герсимия стала белой, как призрак, и поджала губы. Гаральд открывал рот, с явным намерением что-то сказать, но не осмеливался. Король морщил лоб и играл желваками, мучительно размышляя.

Но на самом деле – как всё просто.

Кровь моего дяди прокляла, моя кровь должна снять проклятие.

– Если вы согласны, ваше величество, я всё подготовлю, – произнёс Аркин вкрадчиво, и тут я узнала этот шелестящий тихий голос.

Тот самый таинственный собеседник Рейва. Тот самый собеседник, который исчез не понять куда. И которому Рейв запретил говорить о чём-то королю. О чем? О том, что если убить меня, старший принц будет спасён? Получается, Рейв знал об этом способе? И об этом знал?..

Король по-прежнему молчал, и тут заговорила Герсимия:

– Это жестоко – убивать девушку, – сказала она твёрдо. – Принц Рейв, при всех его заслугах, сам виноват в своём проклятии. Если бы не геройствовал и не пошёл один, одолели бы дракона общими силами. А принц ещё и разболтал колдуну, кто он такой. Даже имя назвал. Поступил дважды глупо. К тому же, убийством девушки мы настроим против себя все правящие дома. Есть выход лучше… Пусть Гаральд женится на принцессе. Так и девушка получит своё королевство, и мы его не потеряем.

– Да, это разумно, – мелено кивнул король Рандвар.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Гаральд. – Девчонка, конечно, не юная фея, да и не первой свежести, но так-то – ничего. С такой и любовниц заводить не захочешь. Ещё и королевство в приданое… Только надо выждать месяцев десять. Не хочу, чтобы корона досталась ублюдку Рейва!

– Хорошо, принимаю волю ваших величеств, – Аркин поклонился.

Он вышел, и я выскользнула следом за ним, так что длинные рукава коснулись крапчатым мехом моего звериного носа.

Аркин пошёл в то крыло замка, где располагались комнаты санмерейских послов, а я осталась в коридоре, прижавшись к каменной стене.

Я никому не нужна.

Эта мысль пришла и зазвенела колоколом в голове.

Никому не нужна.

Всем нужно только моё королевство.

Все кругом лгут.

А моя смерть могла бы освободить Рейва… Но даже отец отказался помогать ему…

Кто хотел украсть меня у дракона? Скорее всего, это сделал король Рандвар, чтобы посеять смуту, чтобы обескровить Санмерей, спровоцировать моего дядю на ответное нападение, а потом сделать из него злодея и прикончить руками старшего сына…

И нет никакой разницы – сам он это придумал, или подсказала королева Герсимия.

Кто потом пытался меня убить? От кого я бросилась в пропасть? Точно не от Рейва. А не король ли Рандвар стоял и за этим нападением?

Поэтому Рейв и просил, чтобы я не держала зла на его родню.

Получается, он и об этом знал? И не сказал мне?

Раздались шаги, и я замерла, чтобы не выдать себя.

– …куда он мог уехать? Обратно в серебряную чащу, – услышала я мужской ворчливый голос.

– Но почему? – спросил другой голос – любопытный молодой.

Мимо меня прошли двое слуг с подсвечниками.

– А что ему здесь делать? – пожал плечами старший слуга. – Такому не место среди людей.

Такому здесь не место…

У меня закружилась голова, и я вдруг поняла, что с трудом подбираю в мыслях человеческие слова. Гораздо легче было мыслить образами – речной поток… серебристая плотвичка попала в зубы…

Неужели, я превращаюсь в выдру не только внешне, но и в душе? Этого ещё не хватало! Я с некоторым трудом представила себя человеком. Я ведь не зверь… Я – девушка… Принцесса Сильверфат…

Потолок надвинулся на меня так стремительно, что я невольно втянула голову в плечи, боясь удариться макушкой.

Но, разумеется, до потолка я не доросла, остановилась на своём прежнем, человеческом росте.

По вискам ползли капельки пота, я прислонилась спиной к холодной стене и глубоко вздохнула, закрыв глаза. Кажется, я на несколько мгновений потеряла сознание, потому что не услышала, как ко мне кто-то подошёл.

Почувствовала только прикосновение мужской руки к плечу, и сразу вспомнила, что сбежала из спальни в одной ночной рубашке. И сейчас стою в коридоре именно в ней.

Открыв глаза, я увидела перед собой принца Гаральда.

– Какая неожиданная встреча, принцесса! – произнёс он необыкновенно любезным тоном. – Что с вами? Вам плохо? Позвольте, помогу.

Глава 23. Счастье в серебряном лесу

Глава 23. Счастье в серебряном лесу

Прежде, чем что-то сообразить, я ударила его по руке, чтобы не прикасался. От отвращения меня передёрнуло, и я даже не смогла это скрыть.

– Только хотел помочь, – Гаральд чуть отступил, показывая, что весь такой благородный рыцарь. – У нас с вами были недопонимания, но оставим их в прошлом. Сейчас начинается новая жизнь, и я предлагаю начать её вместе.

Они все просто сговорились, собираясь оставить прошлое.

Не получится.

Есть вещи, которые невозможно забыть.

Королева Герсимия учила меня всегда быть невозмутимой, всегда улыбаться, всегда быть вежливой. И даже если получаешь оскорбление в лицо, не надо отвечать оскорблением.

Но в эту минуту я просто не могла оставаться сдержанной и вежливой. После того, что услышала, что увидела… После того, что узнала…

– Пошёл вон, – процедила я сквозь зубы.

Глаза Гаральда недобро блеснули, но он продолжал улыбаться. Наверное, мать тоже учила его, что надо при любых обстоятельствах держать улыбку. Вот, вспомнил её уроки.

– Не обижайтесь на меня, принцесса. Я искренне раскаиваюсь за своё прежнее поведение, – сказал он, и вполне можно было поверить в его искренность, так проникновенно он запел.

– Я был обижен за брата, я предполагал то, чего не было на самом деле, – продолжал Гаральд. – Но теперь правда раскрылась, я прошу у вас прощения и предлагаю руку и сердце. Скажу вам по секрету, брат перед отъездом попросил меня заботиться о вас. И я пообещал ему это, даже поклялся. Что никогда вас не обижу, что всегда защищу и… Позвольте мне быть вашим защитником и по закону, Сильверфат? Станьте моей королевой? А я буду вашим королём…

Он попытался снова коснуться моего плеча, только я снова ударила принца по руке и рванулась прочь, но он поймал меня за волосы и больно дёрнул, привлекая к себе.

– Не строй из себя недотрогу, – прошипел Гаральд, притискивая меня к стене.

Весь придворный лоск мигом с него слетел.

– Все знают, что вы с Рейвом творили! – он прижался ко мне, и даже через ткань его расшитой золотом одежды я почувствовала, как он возбуждён. – Вы даже спали в одной постели! Так что не надо воротить свой веснушчатый носик… Тем более ты должна мне за испорченный праздник. Ну же, сделай мне подарок в день рождения?

Он уже вовсю ощупывал меня, хватая за грудь, и тянулся, пытаясь поцеловать.

Я вцепилась ему ногтями в ухо, и он сдавленно замычал от боли, но не отпустил меня.

– Пошёл вон! – я ударила его ещё и коленом в пах, но мы стояли слишком близко, и я не смогла ударить достаточно сильно.

– В трактире этому научилась? – Гаральд перехватил меня за горло.

У меня в глазах потемнело, и я поняла, что ни за что с ним не справлюсь. Вот так… Давала отпор пьяному сброду, а против благородного принца отстоять свою честь не удалось… Я попробовала разжать его пальцы, но это было так же сложно, как разогнуть подкову.

Не знаю, почему я не позвала на помощь. Наверное, привыкла, что звать бесполезно, и никто не поможет. А может, в глубине души понимала, что, действительно, никто не поможет.

– Не забывай, что ты находишься в моём доме, – продолжал нашёптывать Гаральд. – Так что не смей говорить мне «пошёл вон». Завтра объявишь при всех, что выходишь за меня. Потому что иначе…

Чем он там собирался мне грозить, я так и не узнала. Потому что нашарила кинжальчик, висевший у меня на шее, на цепочке. Тот самый, что подарил мне Рейв.

Одно мгновение – и я на ощупь нашла и нажала потайной замочек, острое лезвие выщелкнулось, я наугад резанула, дёрнув рукой слева направо.

Крохотное лезвие располосовало толстый камзол, как бритва гнилые нитки. И, похоже, достало до живой плоти, потому что принц заорал не своим голосом и отскочил от меня, прижимая ладонь к груди, пониже ключиц.

Да, резани я чуть повыше – перерезала бы этому дураку шейные вены… А так…

– Ты меня зарезала! – заголосил Гаральд, с ужасом глядя на окровавленную руку.

Я не стала убеждать, что он выживет. Просто рванула по коридору и за углом превратилась в выдру.

Очень вовремя.

Потому что мимо меня уже мчались слуги, охрана, и откуда-то издалека слышался встревоженный голос королевы Герсимии.

– Она зарезала меня! – продолжал орать принц. – Её надо казнить! Это покушение!..

Не дожидаясь, чем закончится дело, я по стенке пробежала в покои санмерейцев. Дверь была закрыта, но я протиснулась в кошачий лаз.

Мои соотечественники мирно спали, и я прокралась в комнату. Можно смыть с кинжала кровь, улечься в постель, и пусть Гаральд выставляет себя на посмешище, рассказывая, как принцесса Сильверфат чуть его не прирезала. В то время, как принцесса сладко спала у себя в постельке.

Но… но я не стала этого делать.

Надев платье, я открыла шкатулку и достала оттуда изумрудные украшения матери Рейва. Он подарил их мне, сам говорил, поэтому я их не ворую. Просто не могу оставить их здесь, этим людям. Если для Рейва они так дороги, я принесу их ему. Отдам и скажу: забери золото и изумруды, отдай мне себя!

Да, именно так.

Закрепив диадему, я глубоко вздохнула и превратилась в выдру.

Когда я снова выбежала в коридор, то замок уже не был тихим. Он был полон тревоженными голосами, топотом ног, шипением огня факелов…

Никто не заметил зверя, который прокрался вдоль стен, выскочил к воротам, проскользнул между прутьев опущенной решётки, а потом… прыгнул в ров, окружавший замок.

Вода подхватила меня, понесла, и я пристроилась по её течению, подгребая лапами.

Я отправилась в серебряный лес, и никто не смог бы меня остановить.

Дорога до Рагнерупа занимала чуть больше суток, если ехать на лошадях.

Выдре пришлось потратить на это почти две недели.

Во-первых, я не знала, как добраться до Рагнерупа по реке. Во-вторых, очень смутно представляла, где находится Рагнеруп.

Карту королевства я помнила, и знала, что мне надо двигаться на север, но только вот в жизни дороги, берега и деревушки не были подписаны так чётко и подробно, как на карте.

Мне приходилось выбираться на берег, подслушивать, подглядывать, что бы понять, где я нахожусь, и куда следует двигаться дальше. Один раз я даже рискнула спросить у маленьких пастушков, как называется деревня вдалеке, и знают ли они, где находится городок Рагнеруп.

Дети смотрели на меня, вытаращив глаза, а потом бросились бежать, побросав кнуты и котомки. Бежали, мелькая босыми пятками, и орали, что встретили лесную фею.

Звали на помощь, между прочим.

Кроме кнутов они бросили и свой обед – пару кусков хлеба с сыром.

Помучившись от угрызений совести, один кусок хлеба я украла и с жадностью съела, прежде чем снова стала выдрой.

Как-то так само собой получилось, что находясь в зверином образе я начала питаться речной сырой рыбой, таскала из птичьих гнёзд яйца и даже не побрезговала жабьей икрой.

Когда я впервые съела целиком речную плотвичку – серебристую, юркую, съела её вместе с плавничками, жабрами и потрохами, то превратившись в человека пришла в ужас. Желудок отозвался тошнотворными спазмами, а я была противна сама себе и долго полоскала рот, зачерпывая ладонью воду из родника.

Но стоило снова стать выдрой, и зубы сами хватали зазевавшуюся рыбёшку, когда та проплывала мимо. И она казалась вкусной, жирной, приятно хрусткой и вязкой на зубах.

На третий день своего путешествия я подумала – хорошо, что не умею превращаться в дракона. Вдруг однажды я вот так же, мимоходом, сожрала бы человека, и он показался бы мне вкусным.

А я не была драконом. И выдрой я тоже не была. Я была человеком. И хотела остаться человеком.

Пусть мне и было стыдно за воровство, но я съела украденный хлеб пастушков до последней крошки и с облегчением подумала, что не стала зверем. Не стала бессознательным животным, которому лишь бы поесть и лишь бы не поймали.

Даже самый длинный путь подходит к концу, и в начале третьей недели я обнаружила, что берега речки стали каменистыми, потом обрывистыми, а потом река пенно зажурчала между валунов. Волны метали меня из стороны в сторону, и я не стала рисковать – выбралась на берег, приняла человеческий вид и… увидела вдалеке, в надвигающихся сумерках, шпиль церковной колокольни, что в Рагнерупе.

Сначала я решила бежать выдрой, но дорога была вся в ухабах и траве, и короткие выдрины лапки вязли и проваливались.

Тогда я превратилась в человека и побежала так – в шелковом платье, в изумрудной диадеме, в атласных туфельках, через подошвы которых чувствовался каждый камешек.

Но я бежала, не останавливаясь. Задыхалась, сердце выпрыгивало из груди. Не только от быстрого бега, но и от радости. Сейчас встречу Рейва, обниму его, поцелую… Но сначала, конечно, отколочу до синяков…

Когда я влетела в Рангеруп, небо заволокли свинцовые серые тучи.

Такого неба не бывает в начале лета.

Тучи сгущались над лесом, и я сразу поняла, что происходит.

К тому же, весь городок был в лужах. Мои туфли сразу промокли насквозь, подол платья выпачкался в грязи, но я побежала бы и босиком, если бы потребовалось.

Потому что Рейв грустил. Ему было плохо. Ему было тоскливо. И небо над серебряным лесом хмурилось и плакало, отзываясь на его тоску.

А вдруг он снова решит утопиться?!.

Я бежала так, словно спасала собственную жизнь. А может, так оно и было. Ведь без Рейва я не видела в жизни радости. Не видела в жизни счастья. А что такое жизнь без радости и счастья? Это та же самая смерть.

Улицы были пустыми, но несколько раз кто-то выглядывал из дверей, собираясь выйти. Смотрел на меня удивлённо, и спешил снова спрятаться в доме. Я боялась, что на меня нападут из-за моих драгоценностей, но получилось наоборот – это от меня шарахались, как от чудовища.

Я миновала город, и впереди показался серебряный лес.

Небо хмурилось всё сильнее, первые капли дождя упали на землю, когда я услышала тонкий мелодичный звон.

Это звенели, колыхаясь на ветру, серебряные листья.

Лес опять стал серебряным. Серебряным до последнего листочка. А ведь когда мы с Рейвом уезжали отсюда, лес зеленел. В нём поспевала земляника, и птицы свили гнездо на буковом дереве рядом с нашим домом…

Капли падали всё чаще. Попадая на платье, они застывали серебряными бусинками. Если дождь хлынет, мне надо будет раздеться… Если платье превратится в серебряный панцирь, я умру здесь от голода и жажды… Нет, не умру. Превращусь в выдру и всё равно доберусь до Рейва.

Знакомо шумел водопад, когда я уже не бежала а устало брела вдоль берега озера, цепляясь волосами и рукавами за серебряные сучки, перебираясь через серебряный валежник.

Снова здесь всё было мёртвым. Тихим, бездыханным.

На берегу всё так же стоял серебряный олень, гордо вскинув ветвистые рога, а рядом застыла серебряная олениха, потянувшись мордой к воде. Хотела напиться, и тут её застал серебряный дождь…

Я повернула в сторону дома и вдруг увидела Рейва.

Он сидел на поляне, на поваленном серебряном дереве, запрокинув лицо к небу, и застыл, будто уже превратился в серебряную статую.

Но не превратился! Хотя мог!

Ведь капли падали всё чаще, стуча по металлическим листьям, и тучи грозили вот-вот обрушиться проливным дождём.

– Рейв! – крикнула я изо всех сил, не помня себя от восторга, от облегчения, от… от счастья и от любви.

Он вздрогнул, наклонил голову, прислушиваясь, а потом поднялся и повернулся на мой голос – и всё это медленно, словно его враз покинули силы.

Я бросилась к нему, подбежала, врезалась всем телом, едва не повалив.

– Как ты мог оставить меня?! – я несколько раз ударила его кулаком в грудь. – Ты меня бросил! Никогда не прощу!

Но сама уже приподнялась на цыпочки, обхватила его за шею, притянула к себе и прижалась губами к губам.

По-моему, только тогда Рейв очнулся.

Схватил меня за талию, жадно впился губами.

Мы стояли и целовались, и я успела подумать, что сейчас колдовской дождь закуёт нас в серебряные одежды, и мы будем стоять здесь, как та парочка оленей на берегу.

Но когда Рейв, наконец-то, оторвался от меня, я обнаружила, что дождь прекратился. И серые осенние тучи уползли, открывая мягкое, сиреневое, совсем летнее небо.

Рейв прекратил меня целовать, но не отпустил. И теперь ощупывал моё лицо, мою голову, плечи, будто не мог поверить, что я – это я.

– Зачем ты здесь? – спросил он, не выпуская меня из рук.

– А как ты думаешь? – ответила я, вешаясь ему на шею.

Мне было так хорошо, что хотелось просто посмеяться – глупо, без причины. Хотя, причина, конечно, была. Я нашла того, кто мне дороже всех на свете. Тут можно не только посмеяться, но и на голову встать и попрыгать на ней от радости.

– Разве Гаральд не сделал тебя своей королевой? – снова спросил Рейв.

– Подожди-ка, – смеяться мне сразу расхотелось.

Я взяла этого благородного принца за уши и притянула к себе совсем близко. – Только не говори, что ты знал?..

– Разве Гаральд не переменился к тебе, когда стало известно, что ты – наследная принцесса Санмерея?

– Переменился, – процедила я сквозь зубы. – А ты, значит, решил отдать меня своему брату? Подарить? Я тебе кто? Кукла? Подарок на день рождения?!

– Не сердись, – он зашипел от боли, когда я от души завернула ему уши. – Ты принцесса, а он – наследный принц… Ай!..

– А меня ты спросил, хочу ли, чтобы он стал моим королём? – я дёрнула его несколько раз. – Спросил, хочу ли быть королевой?

– Ты не можешь этого не хотеть, – произнёс он, стараясь разжать мои пальцы. – Ты – королева по праву. Не нравится Гаральд, найди другого. Твоё предназначение – править, повелевать…

– Моё предназначение – быть любимой тобой, – я отпустила его многострадальные уши и покрепче обхватила за шею. – И я хочу, наконец-то, его исполнить. И если ты мне в этом откажешь, я… я сама тебя утоплю, принц Рейв!

– В чём откажу, глупая?.. – прошептал он, разом растеряв свою смелость, своё спокойствие.

У него даже руки задрожали, когда он обнял меня.

– Хочу стать твоей здесь и сейчас, – сказала я медленно и торжественно, словно произносила клятву.

– Принцесса… – начал он, но замолчал и судорожно сглотнул, и прижал меня к себе так, что мои бедные косточки захрустели.

– Сильвия, – подсказала я ему. – К новому имени я ещё не привыкла. Думаю, оставлю его лишь для официальных приёмов.

– Здесь и сейчас?.. – казалось, он не слышал, что я болтала про свои имена.

– Ну, теоретически – да, – подтвердила я. – Но сейчас это вряд ли возможно…

– Конечно… – пробормотал он, тут же ослабив объятия.

Медленно, словно нехотя…

– Конечно, – опять согласилась я с ним. – Когда я покидала этот лес, тут везде была мягкая трава и светило солнце. А теперь тут одни колючие серебряные штыри, куда ни глянь. Даже прилечь негде. Да ещё сыро, как в погребе. Поэтому сейчас мы пойдём в наш дом…

– В наш дом?.. – повторил он, слушая меня, как зачарованный, и всё сильнее сжимал меня в объятиях.

– И в нашу постель, – я поцеловала его в нос.

– От тебя пахнет рыбой, – сказал он вдруг. – И водорослями… Ты упала в озеро?

– Можно сказать и так, – уклонилась я от прямого ответа. – Но это что-то меняет? Мне, вот, без разницы, даже если ты не мылся эти две недели.

– Я мылся!

Он сказал это так отчаянно и торопливо, что я не выдержала и рассмеялась.

Что бы ни натворил этот тупоголовый принц, он хотел, как лучше. Как лучше для меня. Жаль только, он не понял, что на самом деле для меня лучше.

Как и раньше мы шли по серебряному лесу, и под ногами хрупали серебряные травинки. Мне было больно ступать по ним в своих атласных промокших туфельках, но я не жаловалась. Если было бы нужно, ради Рейва я прошла бы по всему серебряному лесу босиком. Да что по лесу! По всему свету бы прошла! Как в сказке – сносила бы железные башмаки, сточила бы железные посохи…

Дом встретил нас тишиной и прохладой – камин не был растоплен.

– Где твой верный пёс? То есть, где Килби? – спросила я, уводя Рейва по лестнице наверх.

– Он пошёл в город, чтобы привезти еду…

– Вот и хорошо, – сказала я, заводя принца в его спальню. – Значит, нам никто не помешает. Всё, ваше высочество, – я захлопнула дверь и закрыла засов изнутри, – вы попались, и теперь вас никто не спасёт.

– Разве мне что-то угрожает? – спросил он тихо, гладя мои волосы. – Это ты, глупышка, решила принести себя в жертву…

– Это ты говоришь глупости, и ведёшь себя глупо, – проворчала я. – На мне изумруды твоей мамы. Дай сниму их.

– Не надо, – остановил он меня. – Пусть будут на тебе. Они твои. Навсегда твои. Но ты можешь получить больше… Ты достойна большего… – он не договорил, но и так было ясно, что собирался сказать.

Что я достойна большего, чем он.

– Знаешь, Рейв, – я отбросила дурачиться и сказала очень серьёзно, – когда ты ушёл… У меня будто сердце вырвали. Ты оставил меня там… Одну… А там… там никто меня не любит. Всем нужно только моё королевство. Они все врут. Лгут в глаза. А в спину готовы засадить кинжал. А я не люблю, когда мне врут. И кинжалы в спину тоже не люблю.

– Тебя кто-то обидел? – спросил он спокойно, но я увидела, как у него гневно дёрнулось лицо.

– Они все меня обидели, – я решила не играть во всепрощение. – И твой отец, и твоя мачеха, и твой брат. Твоего брата, кстати, я чуть не прирезала. Не знаю, как от одного отца могли получиться такие разные сыновья. А эти санмерейцы… Они как тюремщики. Хуже тюремщиков. Они хотели, чтобы я вышла замуж за какого-нибудь принца и нарожала наследников. Я не хочу спать с тем, кого не люблю. И не хочу рожать детей от того, кто мне противен.

Я замолчала, и Рейв тоже некоторое время молчал.

– Мне не надо было оставлять тебя одну, – сказал он, наконец.

– Да, не надо было. И в этот момент нас может остановить только одно…

Он ничего не сказал, просто слушал меня. Слушал очень внимательно. И я видела, как под распахнутой рубашкой его грудь порывисто подымается и опускается.

– Только если я тебе не нужна.

– Глупая… – выдохнул он, притягивая меня к себе.

– А мне не нужно ни золото, ни серебро, – продолжала я. – Не нужен твой брат, не нужно королевство, ни одно, ни второе.

– Совсем глупая, – прошептал он, обнимая меня и зарываясь лицом в мои волосы.

Правда, тут же ударился о диадему, которая была у меня на голове.

– Мне нужен только ты. Когда уже поймёшь? – сказала я, мягко отстраняясь, чтобы не ткнуть зубцами диадемы ему в глаза.

– По-моему, уже начал понимать.

Я принялась раздевать его, как делала раньше, и он не остановил меня.

Раздев его, я быстро разделась сама. Сняла диадему и положила её на серебряный стол, а потом сняла с шеи цепочку с ножом и засунула её под подушку.

Откинув одеяло, я взяла Рейва за руку и подтолкнула его к постели, заставляя сесть, а потом лечь. Потом я забралась на него сверху, как часто делала, когда мы забавлялись любовными играми. Они были… такие невинные, на самом-то деле. Наши игры. А вот сейчас…

– Сейчас я немного волнуюсь, – прошептала я, потому что не хотела, чтобы Рейв услышал, как дрожит мой голос.

Ещё передумает в самый последний момент… Благородство взыграет…

– Ляг на спину, – сказал он.

Мы завозились на узкой постели, неловко толкаясь и уронив одеяло.

– Да, тут не королевская постель, – нервно хихикнула я, когда он уложил меня плечами на подушку, а сам навис сверху, осторожно наклоняясь, отыскивая губами мои губы.

– Ты не пожалеешь?.. – тут же спросил он.

– Жаль, нет больше дракона, чтобы он сделал тебя ещё и немым! – сказала я в сердцах, и сама поцеловала его.

Всё происходило совсем не так, как рассказывала Афла.

Она говорила, что когда доходит до самого главного, мужчины думают только о себе. Быстро берут, потом отваливаются. Как от бочонка с пивом.

Но всё было по-другому.

Рейв целовал меня, целовал до тех пор, пока я не разгорелась, как раньше. Пока всё тело не охватило огнём, жаром, пока внутри не зажглось настоящее солнце, требуя, чтобы этот жар успокоили, поскорее загасили.

Я нетерпеливо заёрзала, пытаясь прижаться бёдрами, потому что там горело сильнее всего, и тут Рейв лёг на меня – почти придавив весом своего тела. Он опирался на локоть, но всё равно мы с ним были очень близко, очень-очень близко… А потом он раздвинул мои колени, наклонился ко мне ещё, и мы стали… совсем близко… Я даже не думала, что такое возможно… Вот были два человека – мужчина и женщина… И вдруг они как единое целое…

– Никогда больше не оставлю тебя… – произнёс Рейв, сквозь стиснутые зубы, вжимаясь в меня бёдрами. – Всегда буду рядом…

По-моему, он заполнил меня всю. И я всхлипнула – то ли от боли, то ли от неожиданности, то ли от страха… Но всё это схлынуло, смыло, словно волной, когда Рейв снова поцеловал меня, приласкал, зашептал слова утешения и любви. Да, любви.

Впервые я услышала от него про любовь.

Он так и повторял: люблю… люблю… люблю…

И в такт этим словам началось единое движение наших тел, наших сердце, наших душ…

Я словно плыла по волнам куда-то далеко-далеко, за пределы этой земли – к небесам, наверное. И надо мной было лицо любимого мужчины, с которым я никогда-никогда не хотела расставаться. Не хотела отпускать его от себя… Из себя…

В какой-то момент солнце начало разгораться сильнее, волны, уносившие меня, превратились в настоящую бурю, а я сама словно утратила человеческий разум, обернувшись выдрой. Мыслей не было, были только образы: Рейв, со стонами вонзавшийся в меня всё сильнее… его горячие руки на моих плечах, вжимавшие меня в подушку… я сама, обхватившая его ногами, извивающаяся под ним, ему навстречу…

Потом я услышала свой вскрик – будто откуда-то со стороны… Мягкий вскрик, удивлённый, усталый, сладкий… И словно почувствовала сладость – везде, всюду… На языке, в сердце, внутри себя…

Вскрик Рейва я услышала уже реальнее, рядом. И когда он упал на меня – горячий, с капельками пота на лбу – тогда я тихонько гладила его по напряжённо вздрагивающей спине и словно укачивала в объятиях, пока он не вздохнул глубоко и счастливо, не поцеловал меня в висок и… не уснул тут же, едва успев перекатиться на бок.

Сама я приходила в чувство гораздо дольше. Сердце никак не желало успокаиваться и неслось в бешеной скачке. А я смотрела в потолок, слышала ровное и спокойное дыхание Рейва и думала, что теперь узнала счастье сполна. Узнала всё счастье, которое только бывает в этом мире. А если узнала всё, то ничего уже не страшно.

И можно смело отдать долг человеку, который сделал меня такой счастливой. Самой счастливой на свете.

Стараясь не потревожить спящего Рейва, я вытянула из-под подушки кинжал на цепочке и выщелкнула лезвие.

Я залюбовалась, глядя своему прекрасному принцу в лицо. Сейчас он был такой… такой счастливый. Но он заслуживает ещё большего счастья. Он заслуживает получить ту жизнь, которую потерял. А то, что она ценна для него – нет сомнений. Иначе он не думал бы, что и для меня такая жизнь – высшее счастье.

Приподнявшись, я встала на колени, чтобы кровь точно попала на Рейва, и приложила маленькое холодное лезвие к своей шее…