Текст книги "Вечно голодный студент 7 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)

Никаких тебе секретов, кордонов, часовых – в этой части города диверсанты и разведчики могут ходить большими процессиями.

На всякий случай, осматриваюсь вокруг, в режиме ЭМ-зрения. Никого нет, поэтому я, действительно, подобрался незамеченным.

А дальше я начал фиксацию всех обнаруженных людей и КДшников.

Часовые, всё-таки, есть, но они стоят непосредственно на крыше главного здания и особо не смотрят на окрестности, а просто курят, отлучаются на пописать и покушать, и на поболтать друг с другом, что обнажает низкую воинскую дисциплину, царящую в войсках местных сильных мира сего.

У нас, за такую херню, часового бы подвесили за яйца, прямо на его боевом посту, чтобы он висел там, в знак назидания для остальных…

Достаю блокнотик и фиксирую каждого КДшника, присутствующего в здании. А их тут много – никак не меньше двадцати человек. Наверное, это дружина местного босса, но самого босса я, пока что, не вижу.

Наверное, он должен быть самым сильным КДшником, хотя, если помнить опыт Ашхабада, это необязательно.

В Ашхабаде сильнейшие КДшники ходят в подчинении у совета аксакалов. Даже тот крылатый микрочелик, единственный из местных КДшников, имеющий прозвище, и тот ходит под советом…

Вспомнив этого микрочелика, я улыбнулся – говорят, что раньше он был нормального роста, но потом выбрал не ту мутацию и его уполовинило, когда он раскачался до апекса. Зато он обрёл способность летать.

В честь сокращения роста ему дали прозвище Ярты-Гулок, что является отсылкой к народным сказкам – это какой-то крошечный чел, который помогал слабым и бедным, используя для этого смелость и находчивость.

Ну и мы с этим Ярты-Гулоком не особо пересекались, так как он постоянно летает и разведывает местность. Единственное, что я ему посоветовал – не летать в Баку…

Тем временем, продолжая подсчёт живых душ, я обнаружил кое-что странное, происходящее в центральном здании, на крыше которого наблюдается наибольшая концентрация часовых.

А там какой-то мужик зашёл в одно из помещений и начал шпёхать какую-то бабу. Затем, минут через десять, он перешёл в соседнее помещение и начал шпёхать другую бабу. Это у него тоже заняло примерно десяток минут. Но затем он решил, что нет времени отдыхать, поэтому перешёл в следующую комнату и отжарил следующую бабу.

Это очень странно, но дальше стало ещё страннее – этот неизвестный ёбротеррорист перешёл в следующее помещение, где его ждали сразу три бабы, которых он выебал в три подхода, с очень короткими перерывами.

Мне неприятно наблюдать за чьей-то половой жизнью, но тут, явно, происходит что-то необычное – это ведь неестественное поведение.

А затем я начал наблюдать за соседним помещением и обнаружил там странные ЭМ-силуэты, которые, на самом деле, ничуть не странные – просто они принадлежат беременным женщинам.

«Аха, кажется, я понял…» – подумал я.

Если моя догадка верна, то это какой-то комбинат по производству юных КДшников, так как слишком уж всё хорошо совпадает: в правом крыле здания живут беременные тётки, а в левом крыле ёбротеррорист сношает не беременных тёток, в промышленных масштабах.

«Надо закрывать эту ебаную лавку», – подумал я. – «То, о чём размышлял Щека, воплощается в реальность каким-то иранским ёбротеррористом».

Щека как-то размышлял вслух о том, что было бы заебись набрать добровольцев из числа женщин Фронтира, чтобы они залетели от сильнейших КДшников и дали потомство в виде новых КДшников, сразу с нужными мутациями.

Уже установлено давно, что ребёнок от КДшника и нормальной женщины родится с интерфейсом, но мутации наследуются рандомно. Примеров ребёнка от КДшника и КДшницы у нас нет, потому что как-то не до того было всё это время, но есть основания считать, что признаки унаследуются.

В любом случае, ребёнок-то родится КДшником, вне зависимости от наследования мутаций, а это уже имба, так-то. Но если ребёнок получит ещё и несколько мутаций от родителей, то это будет имбейшая имба, которой надо будет качаться меньше, так как всё уже есть. Теоретически, так можно дотрахаться до сверхсильных КДшников за четыре-пять поколений…

И сказку Щеки воплощает в быль какой-то перс с разогнанным донельзя либидо – да, нужно срочно закрывать эту лавочку, пока не стало слишком поздно.

Прекращаю следить за похождениями этого быка-осеменителя и фокусируюсь на других целях.

*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, поселение Джемгыет , 20 января 2028 года*

Ронин уставился на меня сонным взглядом.

– Взбодрись, блин! – воскликнул я. – Там людей ебут!

– Чего?.. – спросил он.

– И очень даже неплохо! – добавил я.

– Каких людей?.. – нахмурившись, уточнил Ронин. – Кто?..

– Женщин! – пояснил я. – Какой-то ёбротеррорист!

– Где?.. – спросил Ронин.

Он ещё не пришёл в себя, но это потому, что я разбудил его только что.

– Короче, где у тебя тут кофе? – спросил я, поднявшись на ноги.

– На кухне… – ответил Ронин. – Это срочно?..

– Да, блядь! – подтвердил я, направившись на кухню. – Очень срочно!

На часах два сорок ночи, поэтому он уже сладко спал – наверное, это могло подождать до утра, но мне очень уж хотелось поделиться информацией.

Врубаю электрочайник, запитанный от аккумуляторной батареи, дожидаюсь, пока он закипит и забодяживаю растворимый кофе в кружке.

– Держи! – сказал я, вручив кружку с кофе Ронину. – Пей!

Осматриваюсь в квартире, которую выдали ему в качестве временного жилья. Тут чувствуются элементы пёрфект лайфа – стены в расписанных деревянных панелях, на полу дорогой паркет, мебель из сегмента «взял кредит и продал почку, но всё равно не хватило», ну и квадратура тут сильно больше 100 метров квадратных.

– Ну? – спросил я. – Очнулся?

– Да, – подтвердил Ронин. – Рассказывай.

– Пришёл я в этот Бонжур… – начал я.

– Куда? – нахмурившись, спросил Ронин.

Достаю из кармана блокнот и читаю название города.

– Боджнурд! – произнёс я верное название. – Короче! Пришёл я в этот Боджнурд, подсчитал всё издалека, а когда стемнело, подобрался поближе и начал сканить всё в ЭМ. А там народу… Но хуй с ним, с народом – там один ёбротеррор устроил себе фабрику по производству КДшников!

– Каким это образом? – удивлённо уточнил Ронин.

– Ебёт баб, – ответил я. – У него 68 баб в статусе залетевших, живут в отдельном крыле его дворца, а ещё 83 бабы он ебёт прямо сейчас! Я же говорю, там людей ебут! Ты меня вообще слушаешь⁈

– Подожди… – попросил Ронин и приложился к кружке. – Кхм. Ты говоришь, что там есть какой-то человек, который устроил себе человеческую ферму, на которой…

– Какой, нахуй, человек⁈ – возмущённо спросил я. – КДшник! И довольно-таки сильный, судя по ЭМ-силуэту! И у него 68 подтверждённых залётов! А сколько ещё таких женщин может быть по подвалам⁈ Сто⁈ Двести⁈ А в других городах⁈ Этих уродов надо кончать, потому что они нас победят, лет через двадцать-тридцать! И для этого им нужно просто ебаться! Мы уже проигрываем, Ронин!

– Раньше, – покачав головой, произнёс Ронин. – Так вот зачем они ходят сюда в набеги…

– Вот-вот, блин! – воскликнул я. – Им нужны бабы, чтобы эта фабрика работала!

– Значит Щека – это не единственный КДшник, которому в голову пришла эта идея… – пришёл Ронин к выводу.

– Кстати, ты расскажешь мне, за что ты считаешь его извратом? – спросил я.

– Сам у него спроси, – ответил Ронин. – Если захочет, то расскажет.

– Ладно, – кивнув, сказал я. – Так что будем делать⁈

– Действуем по плану, – произнёс Ронин. – Все разведданные, в письменной форме – в чат. На основании этих данных разработаем операцию по штурму Боджнурда. Думаю, имеет смысл захватить дворец, с целью освобождения женщин. Но это мы обсудим с Профом. Утром будет сеанс связи. Ещё следует обсудить это с Мурадом.

– Да чего с ним обсуждать-то? – спросил я.

– Мы не сможем вытянуть эту операцию самостоятельно, – объяснил Ронин. – Нам придётся задействовать силы Ашхабада и поделиться с ними частью трофеев.

– Справедливо, – сказал я. – Ладно, я услышал всё, что хотел. Спокойной ночи, Ронин. Хе-хе-хе!

– Пошёл ты, Студик… – попросил Ронин.

*Туркменистан, город Ашхабад, Международный аэропорт Ашхабад, 23 января 2028 года*

– Ха-ха! Даров! – воскликнул я и обнял Бубна.

– Здоров, Студик! – приветствовал он меня.

– Палка, какими судьбами⁈ – спросил я.

– Привет, – холодным тоном ответила она. – Я прилетела, чтобы уйти.

– А-а-а, понятно, – сказал я. – Жаль.

– Нет, не жаль, – не согласилась она со мной. – Тебе уж точно.

– Здоров, братан! – приветствовал меня Вин.

– Эхей! – обрадованно издал я. – Вин, даров!

Обнимаемся с ним, будто не виделись несколько лет – ну, субъективно, будто бы так и есть…

– Череп, бро! – воскликнул я, увидев следующего пассажира. – Даров, родной!

– Здоров, Студик! – ответил он и сжал меня в объятиях. – Как ты тут?

– А, загораю! – ответил я.

– Здравствуйте, дарогии гости! – торжественным тоном провозгласил Шахром. – Дабро пожаловат в Ашхабад!

– Это кто? – тихо спросил Череп.

– А это Шахром! – громко сообщил я всем. – Рубаха-парень, КДшники – отличный чувак! Шахром, знакомься – это Череп, Бубен, Палка, Вин… А вон там идёт сам Муравей! Эй, Муравей, даров!

– Привет, бро! – помахав рукой, приветствовал меня тот.

– Так… – прошептал Шахром. – Черип, Бубин, Палка, Вин, Муровей…

– Прошу в автобус, дамы и господа! – позвал я всех, указав на туристический автобус.

Грузимся в него и я сразу же сажусь на место гида. Вооружаюсь микрофоном.

– Раз-раз! – проговорил я. – Так, уважаемые гости города Ашхабад! Сейчас будет проведена короткая экскурсия, в ходе которой все вы увидите основные красоты и места, в которые обязательно нужно будет заглянуть!

– Эй, Студик! – крикнул Муравей. – Лучше расскажи, что мы будем делать!

– Будет время! – ответил я. – А сейчас, по левому борту, фонтанный комплекс «Огузхан и сыновья»! К сожалению, водоснабжения в городе больше нет, но я уверяю вас, раньше он выглядел просто прекрасно – я смотрел несколько видео!

– Что за ёжика ты замочил, Студик⁈ – спросил Вин.

– А, это такое! – ответил я. – В Туркменбаши был такой зверь, который поставил меня на таймер! Но я победил и выжил…

– Учёные писаются кипятком от восторга! – сообщил мне Череп. – Говорят, что впервые видят какой-то там ингибитор…

– Ингибитор форсированной регенерации, – пояснил Бубен. – Череп имеет в виду, что они никогда такого не встречали и это может пролить свет на природу интерфейса.

– Хуя себе! – восхищённо воскликнул я. – Так я, выходит, светило медицины⁈

– Ты же узнал об этом только что! – сказал на это Бубен.

– Но чувствовал-то уже давно! – парировал я. – Сразу же, как чуть не откинулся от яда, подумал, что это надо срочно передать моим коллегам в НИИ КД…

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Бубен.

– А если всерьёз, то они поняли, что это за херня? – спросил я.

Бубен достал из кармана телефон и открыл на нём что-то.

– Специфический пептид-ингибитор, подавляющий фактор регенерации, – прочитал он. – Механизм действия, пока что, не исследован, но это открытие знаменательно тем, что теперь у научного сообщества Фронтира появился инструмент для взаимодействия с фактором регенерации. Кстати, этот пептид назвали в твою честь – новиковин.

– Охуеть!!! – воскликнул я. – В мою честь⁈ Это доктор Галыгин-то⁈ Охуеть!!!

– Ну, мужик он стрёмный, но справедливый, – сказал на это Вин.

Я просто в восторге! В мою честь назвали целый пептид!

Я не до конца понимаю, что это такое, но я в восторге!

Ещё и какой пептид – тот, который способен убивать КДшников!

– Капец… – проговорил я. – То есть, они ещё не поняли, как он работает?

– Есть только гипотезы, – покачав головой, ответил Бубен. – Но это только потому, что времени прошло очень мало, Студик. Дай учёным время, и они выкопают всё, что нужно.

– А что насчёт применения в огнестреле? – спросил я.

– Глухо, – ответил Бубен. – Не выдерживает температуру и распадается.

– Эх, жаль… – произнёс я с сожалением. – Но у меня есть вот такие штуки…

Показываю четыре стилета из ежовых игл – местные мастера соорудили мне новые ножны, украшенные художественной чеканкой. И рукояти больше не уебанские, а из резной кости. На одном из ножей рукоять сделана из ножки косули, что выглядит диковато, но круто…

– У нас тоже, бро, – сказал Вин и показал металлический контейнер с рукоятью.

Контейнер цилиндрический, из стали, а рукояти пластиковые, в постиндустриальном стиле.

– Кто-нибудь уже юзал в деле? – спросил я.

– Я, – сказал Череп. – Заколол таким броника.

– И как? – поинтересовался я.

– Он продержался полторы минуты, – ответил Череп.

– Мощно, – оценил я. – Очень мощно.

Автобус, тем временем, доехал до поселения Джемгыет.

– Высаживайтесь, господа! – сказал я и вышел из автобуса. – Проживание за счёт местного сообщества, горячей воды нет, холодной воды тоже, зато есть местная кухня, которую вы зацените и кайфанёте от неё! С местными не задираться, к бабам не приставать, в воздух не стрелять, а Приоры не занижать!

Принюхиваюсь к воздуху.

– Казаны открыты, – констатировал я. – Плов готов!

– А когда выходим? – спросил Череп.

– Череп, ты мозги-то не еби, окей? – попросил я его. – Вы только прилетели – отдохните с дороги, покушайте плов, а потом посмотрим, что и когда! Я вас так давно не видел, хочу поговорить о доме и вообще, посмотреть на ваши кислые рожи в спокойной обстановке! Шахром, узнай, что там насчёт стола!

– Заходите уже, – сказал Шахром. – Казан открит – ти правильна сказал!

Примечания:

1 – О грубом ругательстве – на таджикском языке «куни» означает «пидор», хотя таджики предпочитают употреблять для оскорблений непосредственно слова «пидор» или «пидарас», прекрасно известные в Таджикистане ещё со славных советских времён. А по поводу того, понятна ли таджикская матерная терминология иранцам – کونی в переводе с фарси означает «пидор», а звучит оно, при транслитерации на латиницу – kunī, то есть, идентично таджикскому термину.

2 – Мадэр-то куни! – на фарси это является сильнейшим оскорблением человека, после которого можно получить по своему грязному ебальнику. Я серьёзно, после такого оскорбления сразу следует ожидать, что сейчас прилетит в ебальник и это будет нормальной реакцией со стороны собеседника. Переводится это так: «Твоя мать – пидор!» И тут важный нюанс: у современных иранцев оскорбление матери человека – это максимальное унижение его чести, поэтому не надо говорить им такое. В наших палестинах, обычно, если хотят схлопотать по ебальнику, говорят, что у собеседника пидор отец, а не мать, а у них наоборот. Это не значит, что уважающий себя иранец не отреагирует, если ты оскорбишь его отца, но вот мать – это уже пересечение последней «красной линии». Впрочем, у нас тоже всякие «ёб твою мать», использованные не как междометия, могут послужить причиной для начала самурайского поединка, поэтому надо, в целом, стараться подбирать слова, когда разговариваешь с людьми.

3 – Блю – англ. blue – «синий» или «голубой» – это степень прожарки стейка с температурой внутри 40–49 градусов Цельсия. Время «приготовления» такого стейка – 30–60 секунд обжарки с обеих сторон на очень горячей сковороде. Сразу скажу, уважаемый читатель: если тебе кажется, что есть стейк такой «прожарки» – это отличный план, то лучше, блядь, отступись! Это сырое мясо, которое может содержать внутри всё, что угодно – аскариды, финны бычьего или свиного цепня, а может что-то похуже, хотя я не знаю, что бывает похуже перечисленного. Это настоящая русская рулетка, но с мясом, поэтому такой хернёй лучше не заниматься. К тому же, наша пищеварительная система плохо приспособлена для переваривания сырого мяса, кто бы что ни говорил. Если ты богобоязненный homo sapiens, уважаемый читатель, то уверяю тебя, что боженька бы очень не хотел, чтобы ты ел такое мясо, потому что боженька, насколько мне известно, всегда выступает против пути самурая и не хочет, чтобы ты из двух путей всегда выбирал тот, который ведёт к смерти или к гельминтозу.

А вот изображение степеней прожарки, включая и тот кусок сырого мяса:

4 – О самоварах – в фарси есть слово سماور – samāvar – означающее «самовар» и оно представляет собой полностью укоренившийся термин, заимствованный из русского языка. В XIX–XX веках из Российской империи экспортировали этот хай-тек девайс, аналогов которому в персидских палестинах просто не было, и он не был похож ни на что, поэтому персы не придумали ничего лучше, чем заимствовать слово для обозначения этого хай текнолоджи девайса. В остане Лурестан, в славном городе Боруджерде, располагается центр иранского самоваростроения – когда-то, в начале XX-го века, местные мастера взяли за основу тульский самовар и начали производство местного аналога, конструктивно ничем не отличающегося от изначального образца.