Текст книги "Вечно голодный студент 7 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Глава двадцать первая
Прекращение жизненных функций

*Туркменистан, Балканский велаят, город Туркменбаши, 7 января 2028 года*

Время до полного прекращения жизненных функций – 26 минут 39 секунд.

«Да иду я, иду!» – подумал я, погружаясь в пучину панички.

Мною замечена закономерность – если не двигаться, то организм начинает угасать и нейротоксин берёт своё, сокращая время таймера.

Из-за этого я активно бегаю по территории судостроительного завода, пью много воды и занимаюсь лёгким селфхармом, чтобы пробудить засыпающий организм.

До завершения форсдетокса осталось ещё сорок минут, поэтому всё выглядит так, будто я проигрываю эту гонку за жизнь, но это только выглядит – когда я разгоняюсь до максимальной скорости, таймер отключается и это, я смею надеяться, реальное отключение, а не переход в скрытый режим…

– Фука! – выкрикнул я, споткнувшись об стапель и покатившись кубарем.

Зрение затуманилось, поэтому я почти ничего не вижу, запасённые калории тают на глазах, а мышцы напрягаются, из-за чего форсреген и форсдетокс замедляются.

Это порочный круг, в котором я не могу остановиться, так как это ускорит нейротоксин, но мне нужно остановиться, потому что активность замедляет регенерацию…

«Какая же тупая смерть», – подумал я с отчаянием и посмотрел на тушу Ёжика. – «Я же победил тебя, говна ты кусок! Это нечестно!»

Продолжаю бег, но сознание продолжает мутнеть.

Тут мне приходит в голову гениальная идея, которая должна была прийти ко мне гораздо раньше – нейротоксин ведь в ране!

Решительно достаю нож и рассекаю им свою щеку. Форсреген, естественно, продлился на двадцать с лишним минут, но я вообще не почувствовал боли.

Бегом возвращаюсь в здание завода и поднимаюсь в мезонин, где подбегаю к зеркалу и рассматриваю ранение.

Переключаюсь на УФ-зрение и всматриваюсь в рану. Да, что и требовалось доказать – в крови находятся очень мелкие инородные предметы. Снимаю с пояса фляжку и начинаю промывать рану.

Вообще не чувствую, как вода попадает на повреждённую плоть, но вижу, как кровь смывается, и инородные предметы вымываются вместе с ней.

Мне показалось мало этого, поэтому я перехватываю нож и начинаю отрезать от себя щеку. Это выглядит жутко, но, из-за очень мощного обезболивающего эффекта нейротоксина, я не чувствую почти ничего.

Кусок моей щеки был отрезан и отброшен в раковину, а я замер.

Проходит несколько минут и не происходит ничего.

– Фа! – воскликнул я.

Форсдетокс переоценил степень отравления и сообщил, что осталось 8 минут 16 секунд работы.

– Фа-а-а!!! – воскликнул я ещё громче.

Но передо мной возник прайс на форсреген щеки – теперь нужно раскошелиться на 14 838 килокалорий…

– Фяфь… – произнёс я недовольно. – Фафно…

Онемение всё ещё действует, и я не знаю, как долго оно продлится. Главное, что оно не убивает меня.

Ложиться на диван я не рискую, хотя такое желание у меня есть, поэтому я выхожу из мезонина в производственный цех и осматриваю его на предмет ценностей.

Из ценностей тут только станки непонятного и понятного назначения, а также турель с длинноствольной пушкой. Похоже, что это орудие калибра, как минимум, 75 миллиметров – такие калибры характерны для патрульных катеров и корветов.

Боеприпасов к орудию, увы, не наблюдается, поэтому я начал обыск.

Ничего полезного не нашёл, но это потому, что я не шарю, что тут есть полезного – тот же Фазан смог бы оценить всё это и определить всё самое интересное. А я могу только со значением покивать, глядя на очередной станок…

Отмеренное время прошло и форсдетокс завершился.

– Да, сука!!! – воскликнул я торжествующе.

Форсреген ещё не закончился, поэтому я, чтобы не тратить неказённые килокалории, покладисто лёг на диван в мезонине и закрыл глаза.

Усталости больше нет, будто и не было её только что, но надо дождаться, пока восстановится щека, которую я отчекрыжил и она теперь очень сильно болит.

«Ёбаный Ёжик…» – подумал я с ненавистью. – «Чуть не убил меня…»

Но меня прямо очень заинтересовали его иглы. Может ли этот эффект быть схожим с тем особым мечом Профа? У него, вроде как, лезвие крошится на микропорошок, который вызывает закупорку сосудов и некроз, а тут, как я понимаю, порошковый нейротоксин…

«Надо собрать их все, очень аккуратно, чтобы накопить запас», – решил я. – «Если нейротоксин окажется устойчив к высоким температурам, а это вполне может быть, потому что хуй их проссышь, этих мутантов, то можно будет юзать порошок в боеприпасах».

Да и сами иглы можно приспособить в качестве оружия ближнего боя – обрезать до приемлемой длины, оборудовать рукоятью и вот тебе нож-ваншот.

У меня есть версия – эта херня парализует нервные окончания и тормозит работу интерфейса, который опирается на данные самого организма.

При хирургических операциях на КДшниках, при вкалывании обезболивающих всех типов, никакого замедления интерфейса не фиксировалось, иначе бы мы все об этом знали, поэтому тут либо очень сильный обезболивающий эффект, либо моя теория неверна и истина в чём-то другом.

В любом случае, теперь я рад, что у нас есть НИИ КД, в котором имеется специальное отделение, занимающееся токсинами и прочим. Не у меня по этому поводу голова будет болеть и я этому очень рад.

«А то ходили раньше, строили теории, думали, придумывали, сочиняли…» – подумал я, глядя в металлический потолок. – «Ах, вот в чём дело…»

Только сейчас я осмыслил, в чём была причина внезапности появления Ёжика – здание построено из железобетона и обшито жестью в несколько слоёв. Это, пожалуй, лучший экран для ЭМ-излучения.

Впредь буду гораздо более осторожен со всеми металлическим сооружениями, потому что появление Ёжика стало очень неприятным сюрпризом. А ещё я сильно недооценил его опасность. Как-то не ждёшь, блин, что иглы, изначально предназначенные для обороны ёжиков, могут стать оружием нападения.

«А ведь это, в каком-то смысле, очевидная мутация – ядовитые иглы…» – подумал я. – «Некоторые растения выработали что-то такое задолго до зоошизы, впрочем, как и некоторые животные».

Форсреген завершился, ограбив меня на бешеные килокалории, на которые я мог бы спокойно фунциклировать, сидя на жопе ровно, несколько дней, поэтому я поднялся с дивана и посмотрел на себя в зеркало.

Одежда в дерьмовом состоянии, но так было и до встречи с Ёжиком, а вот левая щека выглядит, как кожа младенца из рекламы подгузников – нежная и розоватая.

– Хаггис… – произнёс я, пощупав щеку. – М-да… Надеюсь, она успеет огрубеть и принять исходный цвет до того, как я вернусь в Волгоград. А то Щека и остальные обязательно будут угорать надо мной.

Покидаю мезонин и иду к туше безвременно почившего Ёжика, который уже, большей частью, вытек на асфальт.

Достаю из рюкзака высокопрочные перчатки, надеваю их и рассматриваю Ёжика.

– Как же тебя разобрать? – спросил я его.

Он, конечно же, не ответил, но это был риторический вопрос.

Вытаскиваю из рюкзака набор инструментов и начинаю выдирать иглы, по одной штуке за раз.

Судя по всему, он мог выстреливать только ограниченным набором игл, а остальные были постоянными. Это стало понятно, когда я смог сравнительно легко выдернуть несколько игл, которые находились в специальных полых гнёздах, а их извлечение вызвало испускание воздуха с пердящим звуком.

– Ага, пневматическое метание… – понял я.

Складываю иглы на покрывало из брезента и полиэтилена, чтобы потом можно было легко связать и положить в Урал-ВВ.

Работа эта долгая и хлопотная, потому что я очень не хочу порезаться и получить очередное отравление.

«Хорошо, что у меня броня», – подумал я. – «Не будь брони, я бы просто сдох после первого залпа».

Ёжик – это угроза уровня Змея, но гораздо менее опасная, благодаря моей экипировке. То есть, меня спасла снаряга, а так, в честном бою, я бы погиб сегодня и стал ежовым калом.

«А можно ли есть мясо Ёжика?» – задумался я. – «Это же только иглы у него ядовитые…»

Мясо ядовитых змей есть можно, насколько мне известно, потому что у них яд в специальных железах. Я не думаю, что Ёжик ядовит насквозь, поэтому надо проверить его мясо на ядовитость и сообразить себе ужин.

«Потратился сегодня сильно…» – с сожалением подумал я, продолжая выдёргивать иглы.

Думаю, это надолго, потому что у Ёжика просто дохуя игл…

«А сколько он может весить?» – задумался я. – «На глаз – килограммов 750–850. Может быть, может быть».

Глазомер меня редко подводит, поэтому, я думаю, реальная масса находится где-то в указанном интервале. Такую большую массу, по моему мнению, обуславливают эти металлизированные иглы, которые весят, в среднем, 21–23 грамма.

Меня посетила мысль, что можно сделать специальный костюм из ежовых игл, который может стать настоящей имбой против зверей – любая попытка наброситься закончится отравлением нейротоксином и неминуемой смертью.

«Блин, да я же гений!» – восхитился я своей идеей. – «Можно разработать костюм специально для новичков, чтобы раскачивать их побыстрее! Правда, звери могут сильно ломать их перед смертью, но это приемлемый риск».

Теперь мне понятно, как этот Ёжик стал местной имбой-нагибатором – ему даже орлы нихрена не сделают, потому что любая попытка нападения закончится отравлением. А потом Ёжик найдёт упавшую птицу и вдоволь накушается.

«Надеюсь, поблизости нет других ёжиков», – подумал я и опасливо огляделся по сторонам.

Снимаю перчатку и достаю из кармана телефон.

«Ежи – это выраженные одиночки. Для них характерен одиночный образ жизни, а с сородичами они встречаются только в период размножения. В остальное время они живут на своей размеченной территории, на которую не пускают никого. Детёныши живут с самкой только первые 1,5–2 месяца, а затем становятся полностью самостоятельными и покидают её», – прочитал я запись в бестиарии.

Значит, подмоги Ёжику было ждать неоткуда – никто не придёт.

Идут часы, иголки всё никак не заканчиваются, а на одеяле уже скопилась целая куча. Прекращаю выдёргивание и аккуратно связываю одеяло, после чего отношу его к своему бронегрузовику.

Вернувшись к ёжику, расстилаю новое одеяло и продолжаю сбор его самой ценной личной собственности.

«Может, вечерком, сделать себе самопальный нож?» – подумал я, выдёргивая очередную иглу. – «Они, вроде как, достаточно крепкие. Но лучше, наверное, проверить иглы на термостойкость и подумать над изготовлением сердечников для пуль».

У нас была идея, кстати, сделать дробь из материала меча Профа, ну, который вызывает тромбоз и некроз, но при обработке материал полностью теряет свойства, поэтому затея не выгорела. И очень жаль, потому что концепция «ядовитых» боеприпасов – это, по общему мнению, имба.

Внутри рюкзака зазвонил «Иридиум».

Вытаскиваю его и отвечаю на вызов.

– К тебе вылетел Бомбардир, в экипаже все, кого ты просил, – сообщил Проф. – Через 12–14 часов в Актау будет размещён стратостат с ретранслятором, поэтому у тебя появится радиосвязь. Позаботься о безопасности аэропорта. И сделай свет.

– Понял тебя, конец связи, – ответил я и завершил вызов.

Это очень хорошая новость, что Проф среагировал оперативно.

Тогда нужно сходить в аэропорт и проверить его на предмет посторонних, а потом побегать по местности и перемочить всех.

Я не знаю, как звери так быстро узнают, что занимаемая каким-нибудь мегаебакой территория теперь свободна, но они как-то узнают. А это значит, что, спустя сравнительно короткое время, сюда нагрянут желающие осведомиться о судьбе наследства почившего Ёжика…

Думаю, что скорость оповещения обусловлена старинной сигнальной системой. Ёжик, как любой уважающий себя суверен, обходил свою территорию и помечал её своей мочой, говном или секретом из особых желёз, чтобы учуял, кто надо.

Звери постоянно пробивают друг друга, неглубоко проникая на чужую территорию. И если запах свежий, то это значит, что хозяин местной земли деятелен и здоров – последнее, кстати, они тоже понимают по запаху свежей мочи или состоянию говна. Нюх-то у зверей мощнейший, поэтому они даже могут понять, какое нервное состояние у автора мочи или говна.

А если запах старый, то это может значить только три вещи: он сдох, он ранен и не может обходить территорию, или он съебался из региона. Все три этих варианта означают, что на его территорию заходить не просто можно, а нужно.

Если Бомбардир уже вылетел, то мне надо спрятать Ёжика, чтобы его не потрепали всякие летучие твари, и поскорее рвать когти в аэропорт.

Берусь за передние лапы Ёжика и утаскиваю его в здание судостроительного завода, прямо к его гнезду.

Одеяло с собранными иголками помещаю в Урал-ВВ, а затем срываюсь с места и бегу к аэропорту.

Через десять минут я уже вошёл на территорию аэропорта, добежал до здания терминала и быстро забрался на его крышу.

Переключившись на ИК-зрение, я осмотрел местность на предмет тепловых следов. В песках видны только всякие мелкие грызуны – я заметил двоих, шифрующихся в неглубокой норе.

Значит, Ёжик не брезговал никем и зачистил даже грызунов, раз тут их только двое на таком большом пространстве.

Следующий формат осмотра – поляризационный режим.

Сегодня фаза растущей выпуклой Луны, поэтому поляризованного света сравнительно мало, но достаточно, чтобы режим работал неплохо. Не сравнить, конечно, с дневным временем, но кратно лучше, чем смотреть обычным зрением.

Я сразу же фиксирую сраную сову, которая была абсолютно невидима в ИК-спектре, но зато сейчас я могу рассмотреть её относительно подробно.

Она тоже внимательно рассмотрела меня, на что ей потребовалось несколько секунд, но я ей, видимо, не очень-то интересен, поэтому она полетела дальше.

– То-то же, – произнёс я, провожая её недовольным взглядом.

Но она вдруг совершила резкий манёвр разворота и спикировала – аккурат на нору, где скрываются грызуны.

Происходит резкий удар, вздымается облако пыли и песка, а затем, из этого облака, взлетает сова, сжимающая в когтях две тушки безнадёжно мёртвых тушканчиков-мутантов.

Сова бросила на меня короткий взгляд, а затем полетела куда-то на северо-восток.

«Эта тварь как-то поняла, что я её вижу», – подумал я.

В любом случае, теперь в окрестностях не осталось вообще никого живого.

«А вот и нет…» – изменил я своё мнение.

Из разрушенной норы вылезли маленькие тушканчики, начавшие открывать свои рты и, по-видимому, визжать.

«Природа просто прекрасна, блядь…» – подумал я и перестал смотреть на эту картину.

Вот так это всё и работает – хищники очень эффективно охотятся, а их жертвы очень эффективно размножаются. Таков, блин, «баланс» природы.

Спрыгиваю с крыши терминала и проникаю внутрь.

Подробная планировка мне неизвестна, но я хорошо представляю себе, где и что должно находиться, поэтому я быстро нахожу нужное техническое помещение и беру оттуда сигнальные огни.

Если Бомбардир уже в небе, то мне нужно подождать около двух часов, прежде чем он будет на месте.

Захожу в диспетчерскую и сажусь в кресло местного биг босса. Регулирую кресло под себя и откидываюсь на спинку.

Через стекло не видно нихрена, потому что оно покрыто пылью, поэтому место не очень хорошее.

Поднимаюсь на ноги, хватаю понравившееся кресло биг босса и выхожу на улицу. Ставлю перед собой коробку с сигнальными огнями и вновь откидываюсь на спинку кресла, чтобы провести это время с комфортом.

Посматриваю в небеса, чтобы, не дай бог, на меня не налетел какой-нибудь хозяин ночи.

«Совы, сука – они ведь везде…» – подумал я. – «Куда бы ты ни подался, везде встретишь сов – это один из самых успешных видов на планете Земля. И зоошиза ничего не изменила».

Время течёт медленно, а я, пытаясь убить его, размышляю о том, где могут не водиться совы. Может быть, они не водятся на Южном полюсе, а вот на Северном полюсе они точно есть – существуют же полярные совы.

То есть, они, буквально, везде.

«Наверное, они везде, где есть кормовая база – всякие грызуны, песцы, лисицы и так далее», – предположил я. – «Только убери кормовую базу, как хищники тут же исчезнут».

А мутации дают им возможность последовательно увеличивать «калибр» добычи – те же филины вообще посчитали, что это нормально, когда ты наламываешься на вооружённого и бронированного мужика, ведь по весу он подходит…

«Ёбаные филины…» – подумал я и сплюнул. – «Спасибо, блин, что не ядовитые…»

У меня уже едет крыша, когда я остаюсь в одиночестве.

Раньше я думал, что я одиночка по жизни – сычевал якобы в одиночестве, в бабушкиной квартире, но это было ошибочное мнение.

До зоошизы я никогда не был по-настоящему один. Сычуя в бабушкиной квартире, я имел возможность виртуального общения хоть с какими-то людьми – по Дискорду общался с ребятами и играл с ними в КС2, а ещё я учился в универе и, нет-нет, но перекидывался парой-тройкой слов с однокурсниками. А ещё я иногда коммуницировал с соседями, с дядей Суреном, когда покупал у него что-нибудь поесть и попить. То есть, я не был одиночкой, хоть и считал себя таковым.

Но настоящее одиночество – это когда на сотни километров вокруг нет ни одного человека, зато совсем рядом есть Ёжик, который хочет тебя выебать и сожрать…

А ещё более аутентичное одиночество – это когда вокруг Дичь и в ней даже есть люди, но и они очень хотят тебя выебать и ограбить, для чего не поскупятся даже на траты топлива и решатся на погоню в стиле Безумного Макса.

И вот от такого типа одиночества я начинаю шизеть. Всякие мысли приходят в голову, думаю о какой-то маловажной хуйне, переоцениваю свою жизнь и рефлексирую по говну, которое уже случилось, а также представляю себе говно, которое может случиться.

Плохо быть в одиночестве, поэтому, наверное, имеет смысл взять себе напарника, хотя бы одного – пусть по опыту это потеря, пусть он замедлит меня, но так у меня не поедет кукуха.

Даже Вин бы сейчас очень помог мне психологически, хотя он постоянно болтает о какой-то хуйне и задаёт глупые вопросы…

Когда прошёл ровно час и пятьдесят минут, я подорвался с кресла и начал раскидывать сигнальные огни, чтобы пилот не приземлился на терминал.

Разбросал двадцать штук вдоль основной ВПП, а затем забрался на диспетчерскую башню и бросил на неё ещё парочку, чтобы пилот понял, куда ему точно не надо.

«Надеюсь, сегодня не будет авиакатастрофы», – подумал я с надеждой и вернулся в кресло.

Достаю из кармана свёрток с пеммиканом и начинаю пожёвывать его. Он с арахисом и миндалём – мне больше нравится фундук и изюм, но выбирать не приходится.

«Жыр…» – подумал я, прожевав кусок пеммикана, и довольно улыбнулся.

С северо-запада донёсся рокот двигателей, и я увидел наш Бомбардир. В ИК-спектре сильно выделяются его двигатели, выглядящие как яркие новогодние ёлки.

Местные совы, я думаю, тоже его видят и, наверное, не ждут от такого объекта ничего хорошего.

– Студик, ты тут⁈ – раздался из рации голос Фазана.

– Да, я тут, – ответил я.

– На площадке точно нихрена нет⁈ – спросил он.

– На полосе пусто, как в башке у Щеки! – ответил я ему.

– Иду на посадку, – сообщил Фазан.

Самолёт совершил облёт взлётки и плавно пошёл на посадку.

По-хорошему, надо бы было с прожекторами что-нибудь сообразить, но это не вариант, так как тут нет ни грамма топлива.

Аэропорт, в отличие от порта, лутали основательно и выпили до дна всё топливо в цистернах. Это были какие-то очень нехорошие люди, которых я осуждаю – можно было оставить хоть что-то для других, но нет, забрать нужно всё.

Бомбардир остановился, не доезжая пары сотен метров до конца полосы, и я сразу же побежал к нему, подпалив сигнальный огонь.

Дверь отворилась и на полосу спрыгнул Фазан, собственной персоной.

– Студик, дорогой! – воскликнул он. – Как я рад тебя видеть!

– Фазан, родной! – ответил я ему в тон. – Ты бы знал, как я рад, что ты прилетел!

Из самолёта начали выходить КДшники: Нолик, Игла, некоторые бывшие КДшники Меченого, Бороды, а также парочка неизвестных мне лично.

– Не многовато ли боевиков? – спросил я у Фазана.

– А это не боевики, – ответил он. – Это мускулы, которые будут таскать всё движимое и недвижимое.

– А ты? – спросил я у него.

– А я – мозг, – ответил он. – Капитан воздушного судна, стратег, тактик, координатор операции и вообще, высшее уполномоченное лицо этой камарильи!

– Ты пизди, но не запёзживайся, – попросил его Нолик. – Старший у нас Ронин.

Из самолёта вышел Ронин, в полной боевой экипировке.

– Ладно, второе высшее уполномоченное лицо, – исправился Фазан.

– Привет, Студик! – приветствовал меня Ронин.

– Даров, Ронин, – улыбнувшись, ответил я ему.

– Как проходит рейд? – поинтересовался он.

– Да, как обычно, блин… – ответил я и поморщился. – Чуть не сдох, а так – нормально. Кстати, у меня на судостроительном заводе лежит туша гигантского ежа – мне нужна поддержка, чтобы разобрать его. У него очень ядовитые иглы и было бы очень полезно надёргать их и доставить в Волгоград.

– Прямо очень ядовитые? – уточнил Ронин.

– Я, впервые в своей жизни, поймал таймер, – ответил я. – Это что-то да значит же…

– Территория под контролем? – спросил Нолик.

– В радиусе трёх километров нет никого живого, кроме нас, – сообщил я ему. – Вообще не переживайте – город стерильно зачищен Ёжиком, поэтому у нас есть день-два до первых гостей. Желательно обстряпать всё побыстрее.

– А ты дальше пойдёшь? – спросил Фазан.

– Нет, я хочу немного потусоваться с вами, – покачав головой, ответил я. – А то устал физически – слишком много беготни…