Текст книги "Вечно голодный студент 7 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Глава двадцать четвертая
Белобородые

*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, поселение Джемгыет , 9 января 2028 года*

– … и говорю я ему «Валет-Валет-Валет… Живучий ты сукин сын – это вызывает уважение. Но зря ты так про свою мать – мы провели с ней незабываемые вечера», – продолжил я. – И потом отрываю ему голову. Нахуй.

– О-хо… – восхищённо выдохнул Шахром. – Ты убиса, Студик! Жон Уык!

– Кто-кто? – нахмурившись, переспросил я.

– Ну, Жон Уык! – воскликнул он, как будто мне должно стать понятнее. – Баба-Яга!

– А-а-а, Джон Уик! – понял я его.

– Так и гаварю тибе, Студик! – сказал Шахром.

– Нехорошо, что ты его маму… – произнёс Сергей.

Он из местных КДшников – родился и вырос в городе Теджене, что к юго-востоку отсюда. В России никогда не бывал, хотя говорит, что его мать туда ездила несколько раз, к родственникам.

– Это был стратегический приём, – пояснил я. – Он же вышел из себя, психанул, потому что его задело. А люди, даже КДшники, ну или алпы, если угодно, блин, склонны совершать опрометчивые действия, когда психуют. Он и совершил – даже я, находясь внутри Урала, придумал несколько относительно безопасных способов, как выкурить меня из кабины…

– Нахрена ты их придумывал? – спросил Сергей с недоумением.

– Как, нахрена? – спросил я в ответ. – Надо думать за противника – так можно предсказать его ходы и быть готовым к любому из них. Вот я и продумал разные хуёвые варианты, но Валет выбрал тот, до которого даже я не догадался! А не догадался я потому, что это был очень тупой мув… Шашлык лютый вообще…

Откусываю кусок баранины прямо с шампура.

Это уже не совсем баранина, потому что местные бараны давно и основательно мутировали, превратившись в бегающие тараны. В степи с такими лучше вообще не пересекаться, если не хочешь прокатиться на рогах пару десятков километров, конечно.

У баранов-мутантов есть закрученные и острые рога, на которые они склонны накалывать своих оппонентов и потом ускоренно проращивать шипы. Даже представлять не хочу ощущения, когда тебя уже проткнули длинным рогом насквозь, а потом по всей площади рога прорастают длинные и ветвистые шипы. Такое мне нахрен не надо, поэтому я буду держаться подальше от степей.

Но степные КДшники как-то адаптировались к этому и реально преследуют и коров, и лошадей, и баранов – им, как оказалось, без разницы, кого мочить ради пропитания.

– Да, вкусно, – согласился со мной Сергей. – Что теперь будешь делать?

– Ну, ждать дальнейших инструкций, – ответил я. – Смотря как Проф договорится с Мурадом.

Вчерашний день был днём переговоров: Проф болтал с Мурадом о том, о сём, они установили, что находились в Новокузнецке одновременно, в 80-е, и Мурад даже посещал завод, на котором работал Проф – контакт установился, короче говоря.

Теперь дело за малым – нужно как-то поделить город Туркменбаши, чтобы никто не обижался. Рассматривают вариант «зон оккупации» – большая часть нам, а меньшая часть Джемгыету.

Джемгыет – это название окологосударственного образования, учреждённого Мурадом. В переводе с туркменского это значит «община» или «сообщество», что, в какой-то степени, отражает устройство их микрообщества.

У них заправляют всем старейшины родов, которых зовут аксакалами (1) – эти деды до сих пор имеют решающее значение в политической жизни Джемгыета, поэтому без них нихрена не будет.

И не ебёт никого, что они не КДшники – есть только один аксакал-КДшник и это Мурад, который стал главным в совете аксакалов.

Как это работает – я хз. Просто, ну, по словам Шахрома, КДшники из конкретного рода подчиняются своим аксакалам, слово которых – закон. Ослушаться аксакала – это харам и капец. Ну и те, кто ослушивался, уже давно изгнаны и разбрелись, а в Ашхабаде и окрестностях остались только послушные.

Я не понимаю, почему эта сомнительная конструкция до сих пор не наебнулась – ну, наверное, потому, что у нас всё иначе.

У нас-то, если твёрдо смотреть правде в глаза, всё основано на силе КДшников. Нормальные люди пользуются «предоставленными нами благами», то есть, получают значимую часть продукта, произведённого ими самими, и не вякают, потому что никто не хочет проверять, что будет, если Проф огорчится.

Да, всё это подаётся в красивой обёртке, с Конституцией, Уголовным кодексом, гарантиями бесплатных и достойных пропитания и жилья, но никто не вякает, а так не бывает.

В нашей природе заложено быть чем-то недовольными, испытывать желание чего-то большего, но граждане Фронтира молчат. И ладно бы это молчание длилось пару месяцев или полгода, но уже прошло дохрена времени и они просто должны начать ропот.

Это страх, это осознание угрозы от внешнего мира, это понимание безальтернативности КДшников – либо что-то из этого, либо всё вместе.

А тут всё иначе. Любой местный КДшник может размотать всех этих аксакалов за один заход – просто переломает им их старческие шеи, а Мурад далеко не самый сильный КДшник, поэтому сломать его вообще не проблема.

Значит, всё держится на авторитете аксакалов, а возможно и на чём-то большем, чем просто авторитет.

– А до чего они хотят договориться? – спросил Сергей.

– Серёг, тебя это ипать ни должно, есть жи, – ответил ему Шахром. – Алтынмурад парешает. Как скажит – так будит.

Этот, несмотря на то, что таджик, органично вписался в местную тусовку – наверное, в Таджикистане тоже есть этот момент с аксакалами и их традиционной властью.

– До чего договорятся, до того договорятся, – ответил я Сергею, перефразировав спич Шахрома. – Это вообще не мои печаль и тоска, как и не ваши. На то они и… как ты там сказал, Шахром? Сардукары?

– Сардор, – поправил меня таджик. – Начальник.

– Да-да, на то они и сардоры, – покивав, сказал я.

– И тебя вообще не заботит то, как это скажется лично на тебе? – поинтересовался Сергей.

– Что именно скажется лично на мне? – уточнил я.

– Ну, их решение, – пояснил он.

– Единственное, что произойдёт, в любом случае – это новый приказ, – ответил я на это. – Приказ идти в несусветные дали, встречать там новых зверей и убивать их, встречать там новых людей и… ну, по ситуации. Что бы они ни решили – в моей жизни не изменится нихрена. Принципиально, блин.

– То есть, тебя это вполне устраивает? – спросил Сергей.

– Ну, да, – ответил я. – Это же заебись – прокачка идёт, а мне ещё и деньги за это платят!

– У вас рубль ест, да? – с удивлением спросил Шахром.

– Да, есть, – подтвердил я. – Давно уже… Золотая монета…

Достаю из кармана брюк одну монету и бросаю её Шахрому.

– Золото… – прошептал он, рассмотрев монету. – Красива…

– Как на таджикском будет «золото»? – поинтересовался я.

– Тилло, – ответил Шахром.

– Надо запомнить… – произнёс я. – Я слышал, что таджикский похож на персидский – это правда?

– Чуть-чут похош, – нахмурившись, ответил Шахром. – Дари болше похош.

– А этот язык где? – спросил я.

– Афгонистон, – ответил он.

Я думаю, что будет глупо лезть в чужие края, не зная чужого языка.

– А на персидском у вас кто-нибудь говорит? – спросил я.

– Я гаварю, – ответил Шахром.

– Ну, ещё кто-то? – спросил я.

– Ест люди, – сказал он. – У Алтынмурада спраси.

Шахром снял с мангала ещё одну партию шашлыков и положил их на опустевшее блюдо.

– Пиво бы сейчас не помешало, – произнёс Сергей.

– Да, не помешало бы, – согласился я с ним. – А у тебя есть прозвище?

– Нет, – ответил он. – А должно быть?

– Ну, у нас как-то так повелось, что каждый КДшник получает прозвище, – поделился я с ним. – Я вот, например, Студик, а Проф – это Проф. Ещё есть Лапша, Щека, Фазан, Фура, Череп, Муравей, Вин и другие.

– У нас так не повелось, – покачав головой, сказал Сергей. – Слушай, а можно к вам?

– Если у тебя нет тут каких-нибудь обязательств, то – почему нет? – спросил я. – Если твой уход не создаст проблем с Мурадом, то можно, наверное.

– Да я здесь не пришей к пизде рукав, – сказал на это Сергей. – Многие захотят в Волгоград – вон, Шахром тоже захочет.

– Захочит-захочит! – с готовностью подтвердил Шахром. – Эликтричство! Камфорт! Студик, сделай, по-братски? Можна мне к ваш? Я буду работат, как волк.

– Как волк? – спросил я недоуменно.

– Ну, волк – большой бык! – пояснил он.

– Вол, бро, – поправил я его.

– А-а-а, – протянул он. – А волк тогда что такой?

– Волк – это волк, – растерянно ответил я. – Серый волк – клыкастая тварь.

– А-а-а, гурт! – понял Шахром. – Понил-понил! Волк… Волк… Это гурт… Аха…

– Условия те же – если проблем не будет, то можешь, – произнёс я.

– Да какой проблема⁈ – вопросил Шахром. – К пизда рукав тожи ни шей!

– Вот и отлично, – сказал я. – Только не распространяйтесь, окей? Не хочу портить отношения с Мурадом.

– Буду молчать, как рыба об лёд, – пообещал Сергей.

– Буду немой, как камень по башка! – заулыбавшись, дал обещание Шахром. – Но жину можна же?

– Да, конечно, – ответил я. – Если родня не будет возражать.

– Ни будит! – заверил он. – А детя?

– Блядь, Шахром… – вздохнув, произнёс я. – И детей тоже нужно – не бросишь же ты их здесь?

– Но это ни мой детя – эта жины, – пояснил он. – Если можна, то возьму.

– Можно… – закатив глаза, ответил я.

Шахром протянул мне руку с размаха.

– Всё, брат! – воскликнул он.

– Всё, бро, – сказал я и пожал ему руку.

– Когда выходим? – спросил Сергей.

– Никто и никуда не выходит, – покачав головой, ответил я. – Сюда на днях прибудет конвой – с ним и уедете.

Вдруг, зашипела рация.

– «Дюшес-1», вызывает «Январь», – позвал меня Ронин из динамика.

– «Январь», «Дюшес-1» на связи, – ответил я. – Что случилось?

– Завтра прибудем в Ашхабад, – сообщил он мне. – Позаботься о безопасности маршрута.

– Принято, «Январь», – сказал я. – Я обо всём позабочусь.

– «Дюшес-1», конец связи, – произнёс Ронин.

– У вас всё серьёзно, – сказал Сергей.

– Да, всё как у взрослых дяденек и тётенек, – усмехнувшись, ответил я. – Ладно, раз работы привалило, то надо ускоряться…

Быстро закидываю в желудок мясо с трёх шампуров и запиваю всё это вином из тетрапака.

Сергей сказал, что это говно у них никто не пьёт, а мне кажется, что это не говно, а нормальное вино. Впрочем, я в сортах вина не разбираюсь…

*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, поселение Джемгыет , 11 января 2028 года*

Двое суток проебланено почти полностью.

Позавчера зачищал маршрут для конвоя, но так и не встретил ни одного зверя, не считая стаи шакалов, которая сразу же смылась, стоило мне появиться на горизонте. Чутьё у них хорошее – они учуяли смерть и решили перенести встречу…

А потом я дважды ходил на охоту и притащил тушу кабанчика, за которого мне дали «целых» 7 очков опыта. Не то, чего я ожидал от этих охотничьих рейдов, но тут у меня нет поддержки с воздуха, а искать зверей с земли не очень продуктивно.

Только сейчас я начал полноценно понимать, какие преимущества нам даёт команда Нарка – без них и охотничьи рейды были бы менее продуктивным, а королевских зверей мы бы встречали только случайно, а не целенаправленно шли на них.

Кабана, по понятным причинам, местные не особо оценили, но вот славянское население общины встретило его с едва сдерживаемым восторгом.

Местные не голодают, потому что тут юг и теплицы не требуют мощного отопления – у них выращиваются и овощи, и фрукты, поэтому им нормально. Ну и КДшники, время от времени, приносят какое-то мясо.

Этот кабанчик, кстати, оказался низкоуровневым, поэтому его мясо таяло у меня во рту, как сладкая вата, а нормальные люди из местных смогли нормально переваривать его.

– М-да… – протянул я, прожевав кусок кабанятины. – Не то пальто…

Ронин приехал в Ашхабад лично, чтобы утрясти все детали с Мурадом, а Проф всё так же молчит.

Мне бы уже действия какого-то, а то тут сидеть как-то кисло – ничего не происходит, с местными особо не пообщаешься, потому что я им слишком сильно напоминаю того перса, обожающего рубить головы.

Шахром сказал мне, что этого перса местные прозвали СС. Но это не немецко-фашистский «шутцштафель», а сикилен самсык. В приблизительном переводе на русский язык это означает что-то вроде «ёбаного идиота» или «ёбаного долбоёба» – в зависимости от контекста и интерпретации, но точно «ёбаного» – в любой ситуации и, обязательно, в самом плохом смысле.

Я решил называть его эсэсовцем, именно в туркменской версии аббревиатуры.

Сижу на крыльце, жую жареное мясо собственноручно убитого кабанчика, грею свои косточки под Солнцем и думаю о всякой хуйне – но я сижу тут не просто так, а по делу. Мне нужно дождаться Ронина, который уже который день болтает с Мурадом.

Они, насколько мне известно, утрясают последние детали с аксакалами.

Аксакалы, конечно, предельно признательны нам за то, что я грохнул Ёжика, но уже оказанная услуга, как известно, не стоит нихуя, поэтому они претендуют на половину города Туркменбаши.

Ронину же вообще не с руки делиться этим городом, потому что он перешёл в интеллектуальную собственность Фронтира ровно в тот момент, когда я окончательно оклемался от ежового токсина.

Вчера он жаловался мне, что аксакалы уже задвигают аргументацию в стиле «земля предков», «наследие нации», «родовые земли племени» и так далее.

Короче, я очень рад, что не нахожусь на том положении, при котором надо по 5–7 часов в сутки сидеть с десятком дедов и договариваться с ними, кому и что достанется, но так, чтобы и их не обидеть, и своего не упустить…

«Ебал я такие занятия», – подумал я и закинул в рот очередной кусок мяса.

– Теперь я вижу, что ты точно не перс, – произнёс какой-то мужик, вышедший из-за угла административного здания.

Одет он в местную одежду, судя по внешности, туркмен, но на русском говорит отчётливо и без акцента. Высокорослый – не ниже 190 сантиметров, а по возрасту – средних лет, между сорокетом и полтинником.

Я заметил, что люди именно такого возраста, в основном, и пережили зоошизу – наверное, как-то сказались навыки выживания в 90-е…

– Как ты это увидел? – поинтересовался я.

– Персы пусть и падаль со дна протухшего арыка, но они не едят свинину, – ответил он. – Это ведь свинина?

– Кабанятина, – поправил я его. – Что, по сути, одно и то же. Ну, для вас.

– Верно, – подтвердил он. – Что, твой начальник никак не может договориться со стариками?

– А тебя как звать? – спросил я.

– Якуб, – представился этот мужик.

– Откуда так хорошо знаешь русский? – спросил я.

– Здесь многие его хорошо знают, – ответил он. – Особенно люди моего возраста. А ещё я работал в России. В Астрахани. Бывал?

– Бывал и не один раз… – произнёс я. – Правда, уже после.

– Значит, не бывал, – заключил Якуб. – Мёртвые города не считаются.

– Ну, значит, не бывал, – сказал я, не желая спорить ни о чём. – Чего-то хотел от меня?

– Эти переговоры могут идти ещё неделю или две – старикам некуда торопиться, – произнёс он. – А вы – занятые люди, поэтому у меня есть предложение.

– А ты кто вообще? – нахмурившись, спросил я.

– Я представляю интересы рода ахал-теке, – сказал Якуб. – Аксакал Махмуд, который сейчас сидит в этом здании, понимает, что это может затянуться, поэтому предлагает решить всё быстро.

– И как же? – спросил я.

– Вы можете оказать нам услугу, – ответил он.

– Что-то вы пиздец как удобно устроились, господа, – покачав головой, произнёс я. – Мы предлагаем дружбу – но сделайте это, мы готовы торговать – но нам нужно это, мы благодарны за освобождение города – но дайте нам его кусок. Это какое-то блядское поведение – очень хуёвый метод по заведению друзей. У нас таких людей называют тарелочницами…

– Аксакал Махмуд предполагал, что вы потеряете терпение, – кивнув, сказал Якуб. – Поэтому мы предлагаем кое-что взамен. Вы можете забрать себе один из танков и БМП-1.

А это уже интересно. Очень интересно.

– А это уже интересно, – произнёс я. – Очень интересно…

– Взамен за это вы должны будете встретить персов, когда они придут с набегом, – выдвинул требование Якуб. – Мы несём очень серьёзные потери в ходе каждого такого набега – они медленно убивают нас. Поэтому мы и просим – мы в отчаянии.

– Так чего тогда деды сидят, пердят и торгуются⁈ – спросил я возмущённо. – Нужна помощь – скажите, блин! А то Мурад что-то ляпнул о военной помощи, но дальше этого дело не пошло! Скажите, что вам нужна наша помощь и мы поможем! В тех краях, где я родился и вырос, люди заводят дружбу именно так.

Но я понимаю этих дедов – им надо держать марку и набить цену. Типа, да, ситуация – полная жопа, но форс надо поддерживать на уровне, будто ситуация лучше всех.

А то попросишь так помощь у какого-нибудь нечистоплотного Студика, и потом глазом моргнуть не успеешь, как он уже лежит в твоей кровати и ебёт твою жену…

– Короче, что бы вы там ни надумали про нас, но мы точно не отвечаем вашим ожиданиям, – сказал я. – Нам нужны друзья на этой стороне Каспия и мы настроены предельно серьёзно. Поэтому передай достопочтенному Махмуду, что не надо перед нами тут строить из себя непонятно что. Окей?

– Хорошо, Студик, – ответил Якуб. – Я передам ему твоё послание.

– Ох, блядь… – прошептал я и тяжело вздохнул. – Печать и исходящий номер не забудь поставить…

Шахром меня предупредил, что аксакалы не будут со мной разговаривать, потому что я позиционировал себя подчинённым, так как сослался в беседе с Мурадом на большое начальство за морем.

И у аксакалов сломается встроенное чувство чина, если они пообщаются со мной – типа, с чьим-то пацаном о серьёзных вещах им говорить не с руки.

Да и похрену – не очень-то горю желанием болтать о чём-то с дедами.

Якуб зашёл в здание, а я продолжил сидеть и жевать свининку.

– М-м-м, обожаю свининку… – прошептал я и закинул ещё один кусок мяса в рот. – М-м-м, охуенно…

Возможно, я причиняю сейчас национальное унижение этой общине, но килокалории важнее. Никто не знает, кроме Профа и, возможно, Ронина, что мне предстоит сделать в ближайшие дни.

Ронин, блин, всё никак не выходит, поэтому я начинаю терять терпение. Чтобы убить время, достаю телефон и включаю «Блок Бласт».

Но не успел я поиграть и десятка минут, как из здания вышел Якуб.

– Твоё предложение принято, – сообщил он мне.

– А я что-то предлагал, что ли? – недоуменно спросил я. – Нет! Я ничего не предлагал. Какое ещё моё предложение было принято?

– Аксакалы согласны – они передают вам танк и БМП, а вы должны будете сделать для нас одно дело, – произнёс Якуб.

– А тебе не стрёмно, что тебя используют, как курьера? – спросил я. – Они что, мальчика себе нашли, чтобы бегал на побегушках? А?

– Тебе не интересно, что за дело вы должны сделать? – уточнил он.

– Ронин расскажет, как выйдет, – пожав плечами, ответил я.

– Хорошо… – холодно ответил Якуб. – До встречи.

Похоже, я только что больно ударил по струнам его встроенного чувства чина.

Не нравятся мне местные культурные особенности ведения переговоров. Логика их мне понятна, но от этого она не стала мне приятна.

– Держатся за старину, блин… – пробурчал я недовольно.

Вновь погружаюсь в «Блок Бласт» и начинаю свой бесконечный путь к рекорду.

Прошёл ещё один час. Мясо закончилось, поэтому мне стало совсем грустно.

– Скучаешь? – спросил меня вышедший на крыльцо Ронин.

– Ага… – ответил я.

– Ничего, скоро будет весело – обещаю, – обнадёжил он меня.

– Прежде чем перейдём к делу, поясни мне кое-что, – попросил я его. – А то я не уверен, что до конца понимаю, что происходит.

– Если это можно объяснить, то я объясню, – сказал Ронин.

– Какого хрена они ко мне пожилого мальчика на побегушках присылали два раза? – спросил я. – Им что, совсем западло со мной общаться?

– Ну, как это объяснить-то?.. – задумчиво спросил себя Ронин. – В целом, да, им западло с тобой общаться. Но, в то же время, твоё мнение для них очень важно.

– Это с хуя ли? – озадаченно спросил я.

– Ты в их понимании, если так можно выразить это, находишься в суперпозиции, – попробовал объяснить Ронин. – С одной стороны, ты сопляк, с которым обсуждать что-то – это урон их чести, но с другой – ты лично убил ежа, который убил и съел немало их КДшников. Но они этого не видели своими глазами, поэтому склонны придерживаться первого – ты сопляк. И всё же, уважаемые люди говорят, что ты убил ежа и у тебя есть доказательства. Они не знают, как к этому относиться, потому что у них такое, как я понял, впервые.

– Мы уже второй год в жопе, Ронин! – воскликнул я. – Что за, нахуй, чинопочитание они тут развели⁈

– Культурные особенности, – пожав плечами, ответил Ронин. – Со временем, всё это слетит с них, но сейчас нам придётся мириться с этим. Если хотим завести с ними дружбу.

– Так что за работа-то? – спросил я.

– Тебе придётся провести здесь неопределённое время, – сразу же сказал он. – Они ожидают персидский набег за женщинами и едой – тебе нужно будет отразить его.

– А он точно будет? – уточнил я.

– Будет, – уверенно ответил Ронин.

– М-м-м, наконец-то нормальная возня… – произнёс я и удовлетворённо улыбнулся.

Примечания:

1 – Аксакалы Туркменистана – тут будет небольшая историческая справка, на 30 секунд, ну, максимум, на 1 минуту. Итак, Туркменистана, как такового, до знаменитого закладчика бомб, то есть, В. И. Ленина, не существовало – впрочем, как и Казахстана, Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана. Все эти ныне суверенные государства возникли на основе киргиз-кайсацких областей и Туркестанского генерал-губернаторства – не просто самозародились, а были образованы согласно национально-территориальному размежеванию. Но народы, ныне населяющие эти государства, не Ленин придумал, во время перерыва между закладкой бомб, а они, как бы, были там всё это время. У них был степной феодальный строй, который был выгоден царям – торговля крутилась – лавеха мутилась, мак шёл из Ферганской области, через Каспий, в Баку, области давали шерсть и мясо, кто-то давал шёлк – феодализм, счастье, помолись! Но потом пришли кровавые большевики… Собственно, именно это ставят в вину Ленину современные политики – что он дал народам право на самоопределение и провёл это самое национально-территориальное размежевание. Кстати, Ленин продемонстрировал незаурядную последовательность в этом вопросе, ведь о праве народов на самоопределение он всё сказал ещё в 1914 году, в статье «О праве наций на самоопределение» – даже статью назвал так, чтобы никто ничего не напутал и не мог сказать, что он совсем не это имел в виду. Я не могу вспомнить ни одного современного политика, который сдержал обещания, даже данные непосредственно перед выборами, а тут Ленин сделал заявление в 1914 году и с 1917 года начал их реализовывать, вплоть до самой своей смерти. Но это я отвлёкся – перейдём непосредственно к аксакалам. Вот насчёт Узбекистана, Казахстана и Кыргызстана можно точно сказать – в советский период там была проведена полноценная модернизация, сформировавшая общество современного нам типа, а вот в Туркменистане всё проходило совсем иначе. Ввиду того, что ресурсы там особо не добывались, а масштабную обработку их было ставить нерационально, Туркменистан сохранил определённую степень аграрности, а аграрность – это, как правило, очень сильный традиционализм. И пока в остальных странах Средней Азии происходила стремительная модернизация, в Туркменистане сохранились традиционные ценности. А самая главная традиционная ценность какая? Правильно – кланы! Эти кланы как-то плавненько и ненавязчиво интегрировались в систему управления Туркменской ССР, поэтому, можно сказать, что кланы, в отличие от других среднеазиатских советских республик, в Туркменистане существовали всегда и непрерывно. И они до сих пор довлеют над ним – там принадлежность к определённому роду вполне может сойти за рекомендательное письмо. И тут надо понимать одну важную вещь: племена и роды – это реликт из докапиталистического устройства, со всеми вытекающими и высыпающимися. Капитализм – это гарантированный национализм, который, собственно, вместе с ним и зародился, а во времена родоплеменных отношений такого понятия не было или было, но в частности и совсем не в той степени. Следовательно, если в стране есть кланы, племена, роды и так далее, то их мало ебёт национальная идентичность – их больше волнует клановая, племенная, родовая и прочие идентичности. В Туркменистане, в связи с этим, сложилась интересная ситуация: единая власть есть, национальное единство декларируется и продвигается, но функционеры вынуждены уважать и учитывать племенные и родовые особенности. Это странно, конечно, в XXI-м веке, но после 1991-го года был взят курс на изоляционизм, а это идеальные условия для укоренения и легализации клановости. То есть, это закономерное явление в тех уникальных условиях, в которых оказался Туркменистан.