Текст книги "Вечно голодный студент 7 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

Глава десятая
Внесистемная тренировка

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 20 декабря 2027 года*

– И что, ты стал сильно твёрже? – поинтересовался Ронин, затягивая ремни на наруче.

Чтобы он не сдох очень глупо, ему выделили тяжёлую броню из керамических сегментов.

Она сильно напоминает стальные маники, какие ношу я, но у этой версии, выданной Ронину, всё набрано из керамических пластин на основе карбида бора, которые легче стали, но не сильно.

Видно, что Ронину тяжело нести это на себе, но ему придётся, потому что безопасность важнее удобства – в любом случае, я потащу его на спине, чтобы он не сильно устал перед основной активностью.

– Ну, неуязвимость, как у Супермена, я не получил, если ты об этом, – ответил я. – Зато всякие тупые удары переносятся гораздо легче. Я думаю, что на апексе это будет просто имба.

– Ну, тогда я рад за тебя, – сказал он на это.

Достаю телефон из своего нового изолированного кармана – я попросил вышить его на внутренней стороне бронежилета, чтобы моя мобила была в полной безопасности. В первую очередь – от анлимитэд пауэра, а во вторую – от пуль, осколков и взрывов.

С мобилой ничего не происходило и во время её пребывания в изолированном подсумке на поясе, но после схватки с филинами я заметил, что этот подсумок был почти что прожжён электрической дугой. А это уже опасно, потому что я привязался к своему телефону, который пережил вместе со мной дохрена чего.

Открываю чат-бот и вбиваю в него «Ронин».

Он выбрал, на первый взгляд, сомнительную способность, но только на первый…

– «Фасеточная нейровизуализация»

Описание: активная мутация зрительного аппарата и зрительной коры головного мозга, временно преобразующая обычные камерные глаза в фасеточную структуру, состоящую из тысяч омматидиев. В зрительной коре формируется специализированный нейронный кластер, отвечающий за сверхбыструю параллельную обработку огромного объёма визуальной информации.

Эффект:

При активации глаза приобретают фасетчатое строение, что радикально расширяет поле зрения до 220 градусов по горизонтали и 200 градусов по вертикали. Благодаря новому нейронному отделу в мозге, носитель способен быстро и эффективно обрабатывать данные от фасеток, что позволяет видеть более детальную, чёткую и объёмную картинку даже в широком секторе обзора. Значительно улучшается восприятие движения, траекторий и мелких деталей на периферии зрения. Длительность – 4 минуты 57 секунд.

Расход: 496 килокалорий за активацию.

Казалось бы, какой прок от такого зрения?

Но главное находится в описании – способность формирует специализированный нейронный кластер, который отвечает за обработку информации из органов зрения. Это апгрейд мозга, что делают далеко не все способности – более того, 99,9% способностей если и касаются мозга, то очень ограниченно, а тут прямое указание на нейронный кластер и это предопределило выбор Ронина.

Правда, когда он активирует способность, у него на глазах нарастает выпуклая конструкция, напоминающая глаза мухи или слепня.

Открываю его характеристики.

С момента получения интерфейса, Ронин никуда не ходил и ничего не делал, поэтому у него 0 опыта.

Зато у него довольно-таки неплохие «врождённые» характеристики. Две единицы «Силы» – это круто и напрямую связано с тем, что он всю свою жизнь занимается в тренажёрке.

То есть, база прямо-таки неплохая – надо лишь развить её…

– Кстати, хотел спросить… – заговорил я. – А если у тебя глаза превратятся в аналог мушиных?

– Всё равно, – ответил Ронин. – Это будет лучше, чем этот ужас, которым ты сейчас смотришь на меня…

– Не, нихуя, Ронин, – усмехнувшись, сказал я. – Лапша говорит, что у меня сексуальные глаза, как у вампира из старинных романов.

– Было бы странно, скажи она, что у тебя пугающие до ужаса глаза, как у киборга-убийцы, глядящего на всех нас из тьмы джунглей, – произнёс Ронин. – Студик, ты выглядишь жутко – как какая-то ранняя версия терминатора из фильмов Джеймса Кэмерона, предназначенная для инфильтрации в ряды Сопротивления…

– А что, премьерный показ «Терминатора» уже прошёл⁈ – с возмущением спросил я.

– Да, два дня назад, – подтвердил он.

– Бли-и-и-ин! – воскликнул я с досадой. – Я хотел посмотреть!

Где-то в запасниках кинотеатров Ростова-на-Дону были найдены цифровые носители с фильмами прошлых лет, которые оказались пригодны для проката.

Теперь у нас назначают даты премьер фильмов и крутят всякую старину, которой устраивали повторные прокаты.

– А я сходил, – поделился Ронин, накидывая на себя тяжёлый бронежилет класса Бр6. – Но ты ещё можешь сходить – осталось около недели проката, а затем начнётся прокат «Титаника».

– Ненавижу «Титаник», – сказал я на это. – Тупая история о том, как юная шаболда поеблась с каким-то уёбком-аферюгой, а потом не смогла забыть его до конца жизни. И где-то на фоне этого всё это время тонет «Титаник»…

– Тогда нам нужно поторопиться с прокачкой, – сказал Ронин. – А то не успеешь на «Терминатор».

– Ну, так торопись, блин! – воскликнул я. – Чего ты копошишься со снарягой⁈

Честно сказать, меня задели его слова о том, что я выгляжу, как киборг-убийца, наблюдающий за всеми нами из тьмы джунглей…

– Да я уже почти, Студик, – ответил Ронин. – Чего ты орёшь?

*Российская Федерация, Волгоградская область, село Каменка, 20 декабря 2027 года*

– Слезай, блин… – приказал я, остановившись.

– Сейчас… – ответил Ронин и слез с моей спины.

– Где-то здесь обитает стая собак, – сообщил я ему. – Мы с тобой пойдём прямо в село, ты займёшь позицию на высоте, а я найду и спровоцирую этих тварей. Тебе нужно будет лишь стрелять по ним и лутать экспу.

Бразильская система с Ронином, увы, не сработает, потому что я писал подробные рапорты о прокачке Муравья, Профа и Фазана, в которых указывал всю суть моей инновационной педагогической методики.

«Наверное, надо будет написать монографию о системе Новикова», – подумал я. – «Строго для служебного пользования, чтобы эффективно прокачивать начинающих КДшников».

Но Ронин знает, поэтому будем качать его, как получится.

У него есть очень хорошая военная база – есть отчётливое понятие дисциплины, боевые навыки сильно выше среднего, ну и боевой опыт тоже имеется. Пусть он, пока что, не сильно отличается от обычного человека, но это только пока что.

Дальше, по мере развития, он имеет все шансы стать очень сильным КДшником.

«Было бы очень заебись, достанься интерфейс Зулусу», – подумал я, готовя СР-3М к бою. – «Зулуса не пришлось бы тренировать – он сам до сих пор может научить меня очень многому. Думаю, если нам всем повезёт и он получит интерфейс, его прокачка не вызовет никаких проблем».

Я очень уважаю его за то, что он, являясь нормальным человеком, успешно охотился на КДшников. Он убивал их чисто на скилле, что, вообще-то, нихуя себе!

Если ему повезёт, то мы все от этого очень сильно выиграем, так как это будет эксклюзивный убийца КДшников, который сможет убрать почти кого угодно.

Ему нравятся идеи Фронтира, нравится жить в этих условиях, сильно напоминающих дозоошизную жизнь, поэтому он очень лоялен и делает для всех нас дохрена полезного – взять хотя бы подготовку новобранцев.

Всяческие коммуникации с Пиджаком и Ко он оборвал – у них был разговор, в котором он подчеркнул, что теперь является членом Фронтира и ни в каких смутных блудняках более не заинтересован.

Но повезло, в этот раз, Ронину, а его надо качать…

– Перед тем, как мы начнём, хочу сказать тебе кое-что, – произнёс Ронин, забравшийся на крышу сельской школы.

– Говори, – ответил я.

– Приятно дышать… – поделился он.

– А-а-а, круто, – сказал я.

Всю жизнь Ронина мучил хронический гайморит – он часто сморкался, шмыгал носом и, иногда, болезнь обострялась, и он почти полностью выходил из строя.

Первое же его действие, сделанное в статусе КД – активация форсрегена, который не только полностью устранил гайморит, но и обнаружил у него начальную стадию простатита, какое-то заболевание суставов со сложным названием, которое я даже не пытался запомнить, а также траблы с желудком и начальную стадию атеросклероза.

– Нет, я серьёзно, Студик, – сказал Ронин. – Я не чувствовал себя таким здоровым чуть ли не с пубертата!

– Ну, за это придётся платить всю оставшуюся жизнь, – напомнил я ему. – Имею в виду рейды, экстремальные риски для жизни и так далее…

– Да это разве цена за такое⁈ – спросил Ронин. – Ты даже не представляешь, как меня мучил этот ёбаный гайморит! А теперь его нет и, похоже, больше не будет! А если появится, то я заплачу очень малую цену в килокалориях, и его снова не будет!

– Наверное, я просто перестал это ценить… – пожав плечами, ответил я.

– Да чего тебе там ценить было? – с усмешкой спросил Ронин. – Ты же ещё молодой!

– Ну, типа, ни одной простуды за всё это время, – возразил я. – Это же очень круто, если задуматься.

– И это ещё одно обстоятельство, оправдывающее все недостатки статуса КД! – покивав, воскликнул Ронин. – Нам всем очень повезло, Студик – даже если ты считаешь иначе.

– Но Профу повезло больше всех, – добавил я к этому. – Он говорил, что у него был длинный список повреждений, травм и болезней, который он заебался проматывать. Протрузии, грыжи, атеросклероз какой-то, гипертония, недолеченная язва и ещё дохрена всего. Он лечил всё это неделями, потому что килокалорий не хватало…

– Зато вылечил же, – сказал улыбающийся Ронин. – А были же люди с онкологией – для них это был билет в жизнь…

– Я понимаю, что у тебя до сих пор эйфория, но лучше соберись, – попросил я его. – Сейчас я пригоню сюда собак, и от тебя потребуется полная самоотдача. Набьёшь хотя бы десяток левелов – будет очень круто. Всё, я пошёл.

Активирую ИК-зрение и направляюсь в сторону, где должны слоняться эти псы, замеченные одним из ребят Нарка.

Обычно псы никого не интересуют, потому что с них ноль толку, но в этот раз их искали специально, потому что нет зверей лучше, чтобы начать путь КДшника.

Если выставить их против одного только Ронина, они его сожрут нахуй, поэтому их убийство должно дать ощутимый прогресс.

– Думай о том, что если упадёшь с крыши, то они тебя сожрут!!! – напомнил я ему и побежал.

Стая диких собак-мутантов обнаружилась в четырёх километрах с небольшим. Они наткнулись на недоеденную тушу юного свинопотама, которому очень не повезло примерно день назад.

Мясо уже начало подтухать, но собак такие запахи, наоборот, мобилизуют и мотивируют, потому что они падальщики.

«Я читал, что первобытные люди долгое время делили одну пищевую нишу (1) с собаками и волками – значит ли это…» – посетила меня мысль.

Вытаскиваю из кобуры «Грач» и делаю выстрел в воздух.

Собаки сразу же развернулись в мою сторону и будто бы забыли о недоеденном свинопотаме…

Разворачиваюсь и бегу обратно в Каменку.

Я даже не сомневаюсь, что собаки-мутанты сразу же бросились в погоню, потому что против инстинктов не попрёшь.

«Если бежит – значит, слабый, а если слабый – значит, надо ломать и жрать», – подумал я, выдерживая низкую скорость. – «Это выгравировано на внутренней стороне черепа каждой собаки».

Концепция заманивания в ловушку формируется в голове далеко не каждой собаки, поэтому они точно сидят у меня на хвосте и уже мысленно представляют, как будут делить добычу.

Оглядываюсь лишь один раз, чтобы удостовериться, что эти твари погнались за мной в полном составе. И, действительно, все четырнадцать особей, совершенно позабыв об останках свинопотама, бегут за мной и даже уже разделились на три группы для реализации тактического плана «Перехват».

Когда до первых домов Каменки осталось около восьмисот метров, я резко ускорился до примерно 90 километров в час.

Любопытный факт – домашние собаки очень часто лают и воют, чтобы выражать эмоции, а вот одичавшие особи превращаются в невероятных тихонь.

Как и волки, во время охоты собаки практически перестают лаять или издавать лишние звуки, что обусловлено необходимостью скрытности, но стоит охоте завершиться успехом, как дикие псы начинают громко лаять, выражая весь спектр положительных эмоций.

Фазан говорил мне, что так из них прорываются последствия одомашнивания – человечество очень сильно повлияло на собак, как на вид, поэтому потребуются десятки поколений вольной жизни, прежде чем они прекратят проявлять привитые им признаки.

Добегаю до школы и вижу, что Ронин уже залёг со своим ПКМ и приготовился встречать стаю.

– Буду гонять их по кругу – пали, пока можешь! – крикнул я ему. – Начинай!

Ронин увидел цели и сразу же открыл огонь.

В процессе бега поглядываю через плечо и вижу результативность стрельбы – он отрабатывает короткими очередями, целясь в головы, чтобы гарантировать летальный эффект.

Собаки, стремящиеся догнать меня, не обращают на него внимания, хотя их всех и встревожило то, что началась стрельба.

Одна за другой, собаки падают на грунтовую дорогу, а Ронин продолжает срезать их, иногда добивая не сдохших псин дополнительными очередями.

Я сделал всего три круга вокруг школы, как в живых остался только альфа-пёс, который слишком увлёкся погоней и слишком поздно понял, что остался в одиночестве.

Останавливаюсь и разворачиваюсь к нему.

Пёс посмотрел на меня растерянно и заозирался по сторонам.

Иду к нему, а он начинает пятиться – ситуация для него крайне непонятная, поэтому он паникует.

Перехожу на бег, а альфа-пёс разворачивается и бежит, но от меня он не уйдёт…

Легко догоняю его и сшибаю с лап ударом ноги в бок. Пёс падает, после чего я наношу ему удар кулаком по башке, что отправляет его в нокаут.

– Спускайся! – велел я Ронину.

– Они кончились⁈ – спросил он.

– Я говорю тебе: спускайся! – приказал я ему. – Не еби вола и делай, как я говорю!

Ронин спустился с крыши и встал с пулемётом наизготовку. Он нервно озирается, потому что не знает, что осталась только одна псина.

– Иди сюда! – дал я следующий приказ и поднял бессознательного альфа-пса.

Тяжёлый кобель – в нём массы никак не меньше сотни килограммов с лишним…

– Доставай нож, – приказал я. – Зарежь этого пса.

– Ладно, – ответил Ронин, равнодушно пожав плечами.

Он подошёл к нам с альфа-псом и воткнул последнему нож в левый глаз.

– Готов, – сообщил он.

– В следующий раз перерезай глотку, – сказал я ему. – Теперь доставай верёвку и начинай стаскивать туши к главному входу. Развешаем их на козырьке и пустим кровь. Сколько левелов взял?

– Одиннадцать, – ответил он.

– Заебись, – улыбнувшись, сказал я. – Подними «Силу», «Ловкость» и «Выносливость» до 5 единиц.

Он, на всякий случай, сел на землю и погрузился в интерфейс.

– Процесс увеличения характеристик идёт небыстро и жрёт калории, – сказал я. – Но ты об этом и так знаешь. И всё же, не жди, что сразу станешь машиной пауэрлифтинга.

– Да, знаю, – подтвердил Ронин и поднялся на ноги.

– За работу, – сказал я и указал на тушу альфа-пса. – Туши сами себя не освежуют…

На свежевание четырнадцати собак мы потратили целых четыре часа.

– Примерно этим и занимаются ребята на охотничьих рейдах, – произнёс я, положив последний пакет с мясом в прицеп.

Работающего транспорта в селе не обнаружилось, зато обнаружился грузовой прицеп для трактора. У меня в голове сразу же созрел план: загрузить добычу и Ронина в прицеп, а мне запрячься в качестве тягловой силы. Так мы вернёмся гораздо быстрее.

– Я так себе это и представлял, – сказал Ронин. – А каково сражаться против других КДшников?

– Ну… – произнёс я и задумался. – Да по-всякому. Иногда бывает тяжело, а иногда очень легко. Люди бывают разные, а вот животные одинаково опасны и эффективны практически всегда. Но я тут подумал – с людьми лучше стараться договариваться. А то звери ведь умнеют и не так далёк тот час, когда начнут использовать против нас интеллект. А мы между собой грызёмся…

– Интересный взгляд на вещи, – произнёс Ронин. – Мы сейчас занимаемся именно этим, Студик – объединяем человечество. Да, со стороны выглядит так, будто мы захватываем Тамбов, но в реальности, и ты это знаешь, мы его освобождаем. Освобождаем его население от того, что устроили там КДшники – ты мало разговаривал с Бромом, а я имел возможность беседовать с ним часами. Он описал всю сложившуюся в Тамбове картину и ситуация там, если говорить мягко, неоднозначная…

– Да не надо оправдывать передо мной наши действия, – попросил я. – Мне всё равно, что там мы делаем с Тамбовом и остальными. Я имею в виду глобальный масштаб. Ты же читал мой рапорт – орлы необычайно умны, хотя должны быть очень тупыми. Они развиваются, Ронин. И это видно даже у тупых птиц, а чего тогда добились всякие касатки, дельфины или приматы? Им вообще сам бог велел хорошо соображать и использовать своё соображение себе на благо. Я веду к тому, что пока мы упиваемся резнёй между собой, они развиваются. Как бы не упустить тот момент, после которого станет слишком поздно…

Наверное, кого-то во Фронтире гнетёт факт, что мы проводим наступательную операцию против Тамбова – это ведь уже не сугубо оборонительные действия, как было до этого. То есть, Тамбов больше не представляет угрозы и вряд ли представит её даже в долгосрочной перспективе, а это значит, что в наступлении на него нет экзистенциальной необходимости. А это значит, что мы наступаем с целью получить какую-то выгоду и эта выгода очевидна – люди.

– Нужно обсуждать это с Профом и Майором, – сказал Ронин. – Я не думал об этом и не придал должного значения твоим словам о растущем интеллекте зверей в рапорте.

– Только вы сами об этом как-нибудь соображайте, без моего участия, – попросил я. – Проф обещает какое-то задание, поэтому я хочу побыстрее прокачать тебя и основательно отдохнуть. Пищу для размышлений я вам дал, а дальше вы как-нибудь сами.

– Хорошо, – ответил Ронин. – Ну, поехали?

– Нет, сначала нужно подкрепиться, – покачав головой, сказал я. – Поправиться, так сказать, на дорожку – я пожарю себе мяса, а ты пробавляйся консервами.

У него нет ни одного очка в «Экстракции энергии», поэтому он с трудом переваривает мясо развитых зверей. Со временем, он вложит нужное количество очков и сможет есть современное мясо не хуже, чем остальные, но, пока что, ему приходится есть дозоошизное мясо и овощи, как всем нормальным людям.

«Не знаю, как бы я смог существовать на нормальном пайке», – подумал я, выдирая доску из школьного пола. – «Пара десятков грамм мяса и полкило овощей на один приём пищи…»

Ломаю доску на куски нужной длины и собираю на крыльце будущий костёр.

«А люди как-то живут», – подумалось мне. – «И некоторые вообще не едят мясо, по идеологическим соображениям».

В городе проживают минимум трое вегетарианцев, питающихся исключительно овощами и аптечными аминокислотами.

Это очень странная херня, потому что мы, как вид, совсем не можем без мяса – организм не знает, где брать незаменимые аминокислоты.

Мы же не коровы, превратившие свои организмы в биолаборатории, внутри которых микробы синтезируют высококачественные аминокислоты, потом поглощаемые коровами, поэтому мы зависим от белковой пищи.

Следовательно, нужно есть мясо, а вегетарианцам, в конце концов, тоже придётся на него переходить, так как аптечные препараты имеют ограниченный срок годности.

«Или это были веганы?» – попытался я вспомнить. – «Их хуй разберёшь, блин…»

Вытаскиваю из рюкзака котелок и помещаю в него большой кусок собачатины, после чего заливаю водой и сдабриваю специями из моего походного набора.

Лавровый лист, перец, соль – это, вроде бы, мелочь, но как же приятнее потом есть мясо…

Ронин дождался, пока разгорится костёр, а затем расставил рядом с ним свои консервы – две банки тушёнки, банка сладкой кукурузы и банка зелёного гороха.

– Дальше прокачка будет идти медленнее, – сказал я Ронину.

– У меня тут список способностей… – начал он.

– Пока что, не еби себе мозги, – попросил я его. – Как вернёмся домой, будем думать, а сейчас ничего не выбирай и не парься. Не уйдёт никуда.

– Хорошо… – ответил он и повернул банки противоположными сторонами к костру.

– С такими вещами лучше не торопиться, – сказал я наставительным тоном. – В моменте тебе может показаться, что какая-то способность имба, но потом, когда подумаешь, окажется, что это было какое-то говно, выбранное тобою на эмоциях. Для надёжности, лучше посоветоваться с коллективом, послушать мнения и, на основании этого, выбрать лучший вариант.

Вода в котелке, потихоньку, начинает закипать.

– Ты прав, Студик, – произнёс Ронин и взял нагревшуюся банку говяжьей тушёнки.

Он вскрыл её консервным ножом и вооружился ложкой.

– Приятного аппетита, – пожелал я ему.

Примечания:

1 – О сходстве пищевых ниш первобытных людей, собак и волков – первобытные люди, то есть, кроманьонцы и неандертальцы, в течение десятков и сотен тысяч лет, занимали пересекающиеся пищевые ниши с волками и предками собак. Все они выступали в роли социальных хищников-охотников и падальщиков, ориентированных на среднюю и крупную добычу, то есть, если выпадала возможность отжать что-то палое, то люди отжимали и ели. Но тут важно понимать, что падаль в те времена – это не совсем то, что под этим понимается сейчас. Сейчас падаль – это какой-нибудь труп животного, лежащий днями и неделями, а в условиях Африки всё иначе. Падаль в первобытной и нынешней Африке – это животное, которое лежит в течение двух-трёх часов. Это ровно то время, за которое его разбирают падальщики, которые обладают развитым чувством ранга: сначала прилетают мухи и жуки, откладывающие свои яйца, затем грифы, потом приходят гиены и отжимают у грифов их добычу, потом подбегают шакалы, которые оценивают ситуацию и если она сложилась не в их пользу, то не отжимают добычу у гиен, а ждут своей очереди, в процессе могут подключиться аисты-марабу, которые держатся на периферии и подбирают мелкие обрывки, а затем доедают, что осталось, а уже после всего этого, когда остались жалкие клочки, приходят или прилетают мелкие падальщики, дочищающие кости практически до фармакопейной чистоты. То есть, статус падали в Африке – это часы, а в очень редких случаях – сутки. Собственно, такой падалью когда-то не брезговали люди, включая неандертальцев, хотя эти вообще зародились где-то в Евразии, но почти ничто человеческое им не было чуждо.