Текст книги "Вечно голодный студент 7 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Глава двенадцатая
Седое горе

*Российская Федерация, Волгоградская область, Волгоград, крепость «Хилтон», 21 декабря 2027 года*

Лежу на кровати, Лапша лежит головой у меня на груди, по телевизору идёт какая-то старинная комедия, но я не смотрю, а вместо этого вчитываюсь в сообщения от Ронина.

А он скинул в групповой чат список предложенных ему интерфейсом способностей.

– ' Миофибриллярная гипертрофия'

Описание: активная мутация мышечных волокон, позволяющая организму за короткое время экстренно увеличивать объём и плотность миофибрилл путём быстрого притока жидкости и белковых структур.

Эффект: при активации мышцы быстро гипертрофируются, заметно увеличивая размер и обхват тела. Сила и мощность сокращения мышц возрастают на 2 1%. Длительность действия – 5 8 секунд.

Расход: 213 килокалорий за активацию.

«Банальность, блин», – констатировал я. – «Хотя Ронину могло быть в кассу, если бы у него была какая-нибудь бронирующая способность – если ты силён и прочен, то тебе особо не нужно ничего дальнобойного».

– «Клоакальный нейротоксичный выброс»

Описание: в области над анальным отверстием сформирована специализированная ядовитая железа с мощным мышечным сфинктером, способная под высоким давлением выбрасывать нейротоксичный секрет.

Эффект: точный выброс струи яда на дистанцию до 6 метров. При попадании токсин вызывает сильное жжение, онемение, мышечные спазмы и временный паралич поражённой области на 32–48 секунд.

Расход: 510 килокалорий за один выброс. Железа восстанавливает запас токсина за 85 секунд.

«Это, блин, просто угар…» – подумал я и усмехнулся. – «Если бы Ронин взял это, он был бы вынужден снимать штаны перед атакой, пха-ха-ха!»

– «Активируемая полидактилия»

Описание: активная мутация генов, отвечающих за развитие конечностей, позволяющая временно формировать дополнительные функциональные пальцы на руках и ногах.

Эффект: при активации на каждой руке и ноге отрастают по 2 дополнительных пальца. Новые пальцы полностью функциональны, имеют собственные мышцы, сухожилия и ногти. Значительно улучшается хват, манипуляция предметами и устойчивость при лазании. Длительность – 65 секунд.

Расход: 580 килокалорий за активацию.

Нажимаю на поле для ввода и пишу:

«Тут даже думать не надо – нужно усиливать кости».

«Да, я тоже так подумал», – написал Ронин в ответ. – «Это более актуально сейчас».

После битвы против кабанчика, прайс-лист за форсреген не содержал ни слова о том, что повреждены какие-либо кости. А кости – это всегда очень дорого, поэтому Ронин отлично так сэкономил килокалорий.

«Ронин, нет!» – написал Фазан. – «Не совершай ошибку – бери анальный яд! Если кто-то внезапно подкрадётся сзади, с целью выебать, то очень горько пожалеет об этом!»

«Смешно», – ответил на это Ронин. – «Студик, беру усиление „Гиперостеомиофасциальной резилиентности“ – она важнее».

К сожалению, эта способность почти никак не защищает внутренние органы от отбития, но зато кости почти не страдают и можно ожидать, что в будущем они станут ещё более несокрушимыми…

«Я иду в НИИ», – сообщил Ронин. – «Напишу, как всё будет закончено».

«Львович же просил, чтобы ты больше не приходил со своими костями», – написала Лапша.

«Он пошутил», – ответил на это Проф. – «Иди, Ронин».

Я слышал, что доктор Галыгин был крайне недоволен результатами КТ после принятия Ронином способности – человеческие кости и так хреново просвечиваются, а тут они вообще стали непроглядно чёрными.

То есть, учёные не знают, что происходит внутри костей Ронина, а биопсия крайне затруднена, из-за их прочности. Дальше, я думаю, будет только хуже…

Галыгин очень просил отпилить Ронину руку или, хотя бы, палец, но тот отказался, из-за чего доктор учинил скандал и в запале сказал те самые слова о том, чтобы Ронин больше не приходил.

– М-да… – произнёс я.

– Что такое? – спросила Лапша.

– Да ничего, – ответил я. – Получается, Ронин у нас вышел на путь к становлению настоящим терминатором.

– Ему ещё далеко до терминатора, – сказала Лапша. – Для начала, ему нужно поставить перед собой цель найти и убить Сару Коннор.

– Ха-ха! – засмеялся я. – Ну, да…

Смотрю на экран и, наконец-то, понимаю, что именно мы смотрим – какой-то фильм «Оптом дешевле».

Каждый день по телевизору крутят какие-то новые фильмы, но это только потому, что накопленные запасы ещё не кончились – когда наступит этот день, будут крутить повторно, но общее разнообразие пула фильмов сделает это не особо заметным.

И всё же, вечно так жить нельзя, потому что разные люди видели разное количество фильмов, поэтому имеющийся пул, рано или поздно, начнёт всем приедаться. Правда, это начнётся очень нескоро, ведь рейдеры регулярно пополняют пул новыми фильмами, найденными в Дичи.

А вот у меня проблема – за свою жизнь я посмотрел довольно-таки много аниме, возможно, очень много, поэтому большинство тайтлов мне слишком хорошо знакомы и, лично для меня, разнообразие тайтлов не так уж и велико.

«Это ведь нужно ещё учитывать, что аниме может и дохрена, но по-настоящему хороших тайтлов всегда мало», – обдумал я мысль. – «Большая часть, как всегда, какое-то несмотрибельное говно».

Да и аниме – это нишевый продукт, поэтому во Фронтире накопилось сравнительно мало тайтлов, хотя тот же Нарк отдельно просит, чтобы рейдеры старались брать всё аниме, какое только находят.

«Он же тоже из наших, из анимешников…» – подумал я.

Лапша встала с кровати и ушла в туалет, а я попробовал вникнуть в фильм.

Когда она вернулась, фильм, реально, начал меня увлекать.

– Хочешь узнать, где я нашла ту БМП? – спросила она.

– Не очень-то, – ответил я. – Давай лучше фильм посмотрим! Реально интересный!

– Я встретила группу рейдеров на БМП-1 и двух внедорожниках, которые ехали через лес от Йошкар-Олы до Казани, – продолжила Лапша. – Попробовала поговорить с ними, но они сразу же открыли огонь. Мне не захотелось впутываться в ненужную драку, потому что я шла к давно обнаруженному схрону, но они послали за мной четверых КДшников, поэтому мне пришлось разобраться с ними. А потом я прикончила всех, кто остался с колонной. Внедорожники я спрятала в лесу, а БМП-1 забрала.

– М-хм… – хмыкнул я. – Ну, ты действовала правильно. КДшники хоть сильными были?

– Только один из них создал мне проблемы, – ответила она, сев на кровать. – Я даже думала, что лучше убежать, чтобы не рисковать зря, но он оказался слишком быстрым.

– И как ты его вывезла? – поинтересовался я.

– Повесила токсичную паутину между двумя деревьями, на уровне лица, – сообщила она. – Паутина попала ему на лицо, а потом мне осталось лишь добить его…

– Ибо нехуй, – усмехнувшись, сказал я на это. – С неадекватами всякими иначе и не получится – они успокаиваются только после смерти.

– И всё же, меня это гложет, – призналась Лапша.

– Не забивай себе голову, – попросил я её. – У меня такая херня была уже много раз. Если кто-то пытается наломиться на тебя, несмотря на мирные жесты – ну, это его проблема, а не твоя, ведь так?

– Ты, конечно, прав, но… – начала она, но замолкла.

– Расслабься, – сказал я ей. – Если тебе тяжело от этих мыслей, то просто представь, скольких людей и зверей ты уже положила, когда увешивала своей паутиной леса вдоль Дона, ха-ха-ха!

– Ты больной, что ли? – нахмурившись, спросила Лапша. – Я хотела, чтобы ты утешил меня и сказал, что это не моя вина!

– Так бы и сказала, блин! – возмущённо ответил я. – Я же не знаю, что творится у тебя в голове! У меня всё просто: если кто-то захотел тебя убить и начал воплощать своё желание в жизнь, то он уже заслужил смерти от твоих рук. Какие ещё, блин, моральные терзания и рефлексия⁈ Этот мир так устроен, что ему плевать на эти возвышенные морально-этические вопросы – он всегда был таким!

– Раньше ты был другим, Костя… – произнесла Лапша.

– Как скажешь, – не стал я с ней спорить, не желая подкидывать дрова в уже заготовленный ею скандал.

Она ждала чего-то другого, но не дождалась, поэтому надулась и села на свою сторону кровати, демонстративно отвернувшись от меня.

– Да что, блин⁈ – спросил я с негодованием.

– Ничего, – бросила она через плечо.

– Окей, – ответил я. – Тогда я пойду и прогуляюсь.

Здесь затевается полномасштабная и комплексная ёбка мозгов, а мне это сейчас совсем не в кассу – Лапша просто обожает поебать мозги по настроению. Ну, бывает у неё такое состояние души, когда хочется, чтобы кто-то ментально пострадал…

Завтра нам с Ронином выходить в очередной тренировочный рейд, поэтому мне не хочется, чтобы меня заботили какие-то не относящиеся к рейду вопросы.

Я же выработал сегодня ночью новую педагогическую методику, названную мною Мексиканской системой.

Суть её заключается в…

– Куда это ты собрался? – спросила Лапша.

Ох…

*Российская Федерация, Волгоградская область, Волгоград, крепость «Хилтон», 22 декабря 2027 года*

Сижу за столом в отельном ресторане и пью кофе из кружки с надписью «Хилтон Гарден Инн», параллельно вчитываясь в присланное Ронином сообщение.

– «Усиленная гиперостеомиофасциальная резилиентность»

Описание: дальнейшая активация мутации гена LRP5 с более мощной гиперактивацией Wnt-сигнального пути. Значительно усиливается плотность и прочность костной ткани, а также улучшается системное влияние на скелетные мышцы, фасции, сухожилия и места их крепления к костям за счёт повышенного синтеза коллагена, эластина и оптимизации костно-мышечного взаимодействия.

Эффект:

+2 к «Выносливости»

Прочность костей повышена в 12 раз по сравнению с нормой.

Скелетные мышцы становятся заметно выносливее: накопление усталости замедляется, а сила сокращения при длительной нагрузке сохраняется существенно дольше.

Значительно улучшена прочность, эластичность и устойчивость к отрывным повреждениям мест крепления мышц к костям, сухожилий и фасциального аппарата.

Расход: Нет.

Способность усилилась почти так, как и ожидалось, за вычетом перманентного добавления к «Выносливости» целых двух единиц.

В 12 раз более прочные кости – это очень круто. Но насколько круто, это нам ещё предстоит установить.

– А пули эти кости смогут останавливать? – спросила Канада, сидящая справа от меня.

Перед ней стоит поднос с кровавым стейком из мяса свинопотама, фирменный стакан с Кока-Колой, драники по секретному рецепту Клавдии Вячеславовны, а также тарелка с картофелем фри и каплей кетчупа.

– Я не хочу проверять это, – ответил Ронин.

У него на подносе сразу два основных блюда – такой же стейк и гречка с тремя котлетами из медвежатины.

– Придётся, – сказал я и отпил кофе из кружки. – Как доешь, мы с тобой возьмём оружие и пойдём в НИИ. Поэтому кушай плотно – тебе понадобятся калории для форсрегена.

– Ты серьёзно, Студик? – с недоверием спросил Ронин.

– Серьёзнее некуда, – ответил я. – Мне, да и всем нам, нужно знать твои пределы. После следующего усиления обязательно повторим испытания. И после следующего. И после апекса тоже. Лучше заранее готовься к этому морально.

– В тебя же никогда не стреляли, чтобы узнать, насколько тебя хватит, – произнёс Ронин.

– А хули в меня стрелять-то? – спросил я. – Заведомо понятно, что если выстрелить мне в кость, то она сломается или разобьётся на осколки. А вот насчёт тебя такой уверенности нет. Но смотри на вещи позитивно: если кость сломается, то сегодня точно никаких рейдов…

Ронин задумался.

– Ладно, ты меня уговорил, – ответил он и улыбнулся. – Только не сразу 7,62.

– Нет, сначала 22 LR, – покачав головой, сказал я. – А дальше посмотрим по ситуации. Ешь быстрее – возможно, сегодня пойдём в рейд, если окажется, что твои кости – это имба.

Я свою порцию уже съел – три стейка из свинопотама, около килограмма картофеля фри и два литра Кока-Колы. Из-за такого объёма пищи пришлось солидно так поурчать желудком, потому что ему пришлось приложить немало сил, чтобы утрамбовать всё это и пустить на растопку.

«Подумать только, блин…» – подумал я об устройстве своего желудка. – «Желудок-бодибилдер, мускулистый, сука…»

Говорят, что концепция совсем не новая и применялась природой в ходе эволюции уток, кур, аллигаторов, крокодилов и, как самый ранний вариант, некоторых динозавров.

Только вот у них это был приспособительный механизм, нужный, чтобы либо в принципе усваивать пищу, либо быстро усваивать большие объёмы низкокалорийной пищи.

У нас же это механизм, предназначенный для быстрого усвоения высококалорийной пищи, то есть, это нихрена не приспособление, а полноценный буст. Впрочем, как и все способности, которые не имеют никакого приспособительного характера, а несут, без исключений, характер буста разной степени полезности.

Вот я, например, чисто эволюционно, мог бы жить без зрения в куче спектров или без экстренного расходования гликогена на мощные рывки или прыжки, а также без анлимитэд пауэра…

«Но это разве жизнь?» – мысленно спросил я себя. – «Как же жить без анлимитэд пауэра-то?»

– Тебе налить ещё кофе, Костик? – спросила подошедшая Клавдия Вячеславовна.

– Да, спасибо, – ответил я, посмотрев на то, сколько ещё осталось есть Ронину.

Главный повар налила мне полную кружку из кофейника и я благодарно кивнул ей.

– Куда пойдёте? – спросила Лапша, сидящая напротив меня.

– А, наверное, попробуем поохотиться на стаю собак, – ответил я равнодушным тоном. – Хочу посмотреть, как Ронин справится с ними в бою на земле.

Как говорил Сунь-цзы: «Не наебёшь – не проживёшь».

Разумеется, мы не будем охотиться ни на каких собак.

Мексиканская система подразумевает нечто совершенно иное – это новое слово в педагогике!

Идея в том, чтобы усыпить бдительность подопечного, чтобы он начал морально готовиться к встрече с пусть и опасным, но совсем не таким опасным врагом, которого я заготовил ему на самом деле.

Но изюминка в том, что я просто исчезну, чтобы занять хорошее место для скрытной съёмки – фактически, я брошу его наедине со свирепым зверем, чтобы посмотреть, как он будет справляться.

Если не справится, то я спасу его, но если справится – я думаю, это будет удар чистого и кондового кортизола, который обеспечит максимум опыта за короткое время.

Поэтому Ронина ждёт настоящая жесть, по моей новой педагогической методологии. Заодно и испытаю Мексиканскую систему в действии.

«Нет, наверное, нужно как-нибудь засесть и написать небольшую монографию», – подумал я. – «Сначала по Бразильской системе, конечно же…»

Примерно через десяток минут, Ронин сумел заставить себя доесть последний кусок стейка и с трудом запил его Кока-Колой, после чего я дал ему время посидеть в лобби.

Пока он отдыхает, я пошёл в мастерскую, чтобы проверить положение дел с новой модификацией сегментной брони, разрабатываемой специально для меня.

Сейчас, конечно, это стандарт почти для всех КДшников: даже Палка, уже передумавшая уходить через Кавказ, попросила себе один комплект, который ей, конечно же, сделали. Проф разрешил, в надежде, что это как-то побудит её передумать совсем и остаться.

Но Вин сказал мне, что она точно не передумает, потому что её очень сильно зацепило убийство Гадюки.

Народу-то уже глубоко похуй на это событие, так как Лапша стала кем-то вроде раскаявшейся злодейки или чего-то наподобие – считается, что она уже давно искупила вину уже выплаченной вирой, а всё, что она приносит сейчас, является бонусом.

В общем, Фронтир уже фактически простил Лапшу, но вот Палка никак не может.

Она намерена уйти, но Проф запретил ей уходить на север, восток и запад, поэтому ей нужно уходить на юг, но, как выяснилось в ходе моего разведывательного рейда, идти туда очень опасно, поэтому она взяла паузу на зиму.

На самом деле, мне кажется, что она никак не может придумать повод, чтобы остаться – кто знает, что она сейчас себе напридумывала в голове по поводу всеобщего порицания и презрения?

А если она всё же реально хочет уходить – ну, возможно, мы проведём её до Баку, а дальше она как-нибудь сама…

– Даров, Фазан! – приветствовал я единственного и бессменного начальника этого бардака, именуемого мастерской Фронтира.

– Здоров, Студик, – приветствовал он меня в ответ.

– Как дела? – спросил я.

– Седое горе, мягким хуем, печально трахает тоску… – ответил Фазан, отряхивая руки от металлической пыли. – Наш основной станок с ЧПУ наебнулся – производим блядскую замену.

– А мой заказ? – поинтересовался я.

– Да всё готово почти, – сообщил Фазан. – Новый сплав, более стойкий к пулям, специальные антифрикционные втулки, а также кевларовые прокладки с внутренней стороны, чтобы принимать возможные осколки при пробитии брони. Хотя, я думаю, если эту 20-миллиметровую пластину что-то пробьёт, то тебе надо думать совсем не об осколках…

– Когда соберёте? – уточнил я.

– Когда соберём – тогда и соберём, – ответил Фазан и вытащил из кармана пачку «Беломорканала». – Вот тогда и приходи.

– Ага, понял… – произнёс я. – Ладно, напишешь.

– Напишу, если не забуду, – пообещал он. – До встречи.

А я уж подумал, что сумею примерить её сегодня, чтобы было время на подгонку, а то ведь эта сегментарная лабуда – это сложная конструкция, которую как попало не наденешь…

Направляюсь в оружейку и беру там оружие четырёх калибров – ТОЗ-8, ПМ, МПЛ и ТТ, то есть, 22 LR, 9×18 мм, 9×19 мм и 7,62×25 мм.

Возвращаюсь в лобби и вижу, что Ронин уснул, сидя в кресле.

– Подъём, – сказал я, тряхнув его за плечо.

– Да я не спал… – ответил он сонно.

– К астралу подключался, что ли? – с усмешкой спросил я. – Идём в НИИ. Белым одеждам будет очень интересно посмотреть на испытания.

Во дворе садимся в тачку Ронина – у него, в отличие от меня, есть личная Toyota Camry XV70.

– Ты точно можешь вести? – уточнил я, сев на переднее пассажирское сиденье. – Ты же не намотаешь нас на ближайший столб?

– Я в норме, – ответил Ронин и завёл двигатель.

Доезжаем до НИИ КД – я написал им заранее, поэтому нас встречала делегация врачей, прямо-таки жаждущих посмотреть, как поведут себя ненавистные им кости Ронина при контакте с пулями.

Некоторое время для меня было загадкой, чего это Проф и все остальные так носятся с этим НИИ, выделяют ему так много ресурсов и выполняют почти любые требования доктора Галыгина.

Я обратился к нему с этим вопросом, и он мне всё объяснил, в принципе, исчерпывающе.

НИИ КД – это первый камень в фундамент, на котором будет сформулирован ответ – а что это вообще, блядь, такое?

Прошла куча времени с момента начала зоошизы, но мы до сих пор даже на полмиллиметра не приблизились к ответу, который бы объяснил феномен когнитивной девиации и что сейчас происходит.

А теперь у нас собрана целая команда специалистов разного профиля, в которую входят не только врачи, но и микробиологи, биологи, физики, химики и прочие высококлассные профессионалы, которые тратят всё доступное им время, чтобы ответить на этот довольно-таки насущный вопрос.

По мнению Профа, безответственно иметь ресурсы и возможности для начала поисков ответа, и сидеть на жопе ровно, полагая, что эти поиски не в приоритете.

А что будет, если этот феномен закончится? Что будет, если он с нами навсегда? По какому принципу это всё работает?

Так или иначе, но каждый из нас задавался подобными вопросами и Проф решил, что надо начинать искать ответы.

Ну и, в качестве бонуса, учреждение НИИ – это элемент престижа. Ни у кого больше нет ничего подобного, никто, из известных нам сообществ людей, не занимается ничем подобным, а Фронтир занимается.

И, как любит говорить Щека, люди всё видят – для них это символ того, что мы переходим от выживания к устойчивому развитию. Это, по словам Профа, значит просто дохрена и имеет далекоидущие последствия.

– Мы подготовили помещение! – воскликнул Аркадий Львович. – Проходите!

– Идём, – сказал я Ронину.

Лицо его не выражает былой уверенности. Наверное, это связано с тем, что окружающие нас специалисты проявляют нездоровую заинтересованность в том, что скоро произойдёт.

Нас провели в отдельное помещение, где уже установили защитные щиты из поликарбоната, а также установили камеры.

– Здесь мы испытываем некоторые способности, – поделился со мной сведениями доктор Галыгин. – Испытуемый, снимите всю одежду и встаньте на красной точке на полу! Галина Фёдоровна – за камеру!

– Трусы снимать? – уточнил Ронин.

– Разумеется, нет! – всплеснув руками, ответил Аркадий Львович. – Товарищ Новиков, готовьте оружие! Все остальные – встать за защиту!

Вооружаюсь ТОЗ-8 и вскидываю его.

– Куда мне нужно стрелять? – спросил я.

– В левую руку… – сказал доктор Галыгин, а затем вытащил из кармана маркер и подошёл к Ронину. – Вот сюда. Не промахнитесь!

Он поставил точку примерно в центре его правого плеча и ушёл за щит.

Целюсь ровно туда, куда указано, и стреляю без предупреждения.

– АХ!!! – закричал Ронин. – БЛЯДЬ!!!

– Это норма… – произнёс доктор Галыгин. – Медсестра – извлеките пулю, если она осталась в ране! И потом срочно в КТ!

– Да не надо искать пулю, – сказал я. – Она отрикошетила в стену – вон туда. Лежит у плинтуса.

Медсестра сходила и принесла пулю.

– Рентген отменяется, – произнёс доктор Галыгин и вошёл в зону испытаний. – Это был чистый рикошет. Что ж, тогда следующий калибр, товарищ Новиков! Вот сюда.

Он поставил точку в центре левого плеча и отбежал за щит.

Вооружаюсь пистолетом Макарова, вскидываю его и произвожу выстрел.

– СУКА!!! – заорал Ронин от боли. – СТУДИК, ПИД…

– Терпи, – сказал я ему. – Если кости дадут слабину, то в рейд не пойдём!

Медсестра подошла к Ронину, осмотрела его рану и вытащила из раны, под его протяжный вопль, смятую пулю.

– А может, обезболивающие ему какие-нибудь дать? – спросил я.

– М-м-м… – протянул доктор Галыгин. – Да, не подумали… Медсестра – несите инъекции ультракаина!

– Вот суки… – процедил болезненно морщащийся Ронин.

– Не активируйте форсированную регенерацию, товарищ Заякин, – попросил его Аркадий Львович. – Мы проведём дополнительные исследования.

– Нахуй сходите! – ответил Ронин. – Что вы делаете с людьми, блядь!

– Это нормальная реакция, – кивнув, произнёс доктор Галыгин. – Я понимаю ваше недовольство, но всё это ради науки.

Далее его отвели в КТ, а я засел в коридоре и поиграл в шахматы на телефоне.

Ронин вернулся уже перевязанным и каким-то «поплывшим».

– Мы вкололи ему достаточную дозировку обезболивающего, поэтому он будет воспринимать следующие выстрелы менее болезненно, – сообщил мне Аркадий Львович. – Санитары, разместите испытуемого на точке!

Вооружаюсь пистолетом МПЛ под калибр 9×19 миллиметров Парабеллум, и делаю выстрел в правую ногу Ронина.

Тот снова заорал, но уже как-то спокойнее, что ли…

Это снова был чистый рикошет, но повторять выстрел, как и в прошлый раз, мы не стали.

– А теперь ТТ, – произнёс я. – Если он не сможет нанести ущерб твоей кости, то это имба Ронин.

– Не задерживай, – попросил он.

Взвожу затвор Тульского Токарева и стреляю ему в левую ногу.

Ронин снова орёт и падает на больничный кафель.

– В КТ! – приказал доктор Галыгин.

Ронина помещают на кушетку и увозят, а я выхожу в коридор и сажусь на лавку.

Продолжаю шахматную партию с искусственным интеллектом, который доминирует и портит мне настроения. Терпения мне не хватает, что ли…

– Товарищ Новиков, – позвал меня вышедший из процедурной доктор Галыгин. – Мы оставляем товарища Заякина у себя до завтрашнего утра – у него перелом большеберцовой кости, поэтому он попросил передать, что не идёт с вами сегодня в некий «рейд».

– Ага… – произнёс я. – Ладно, понятно. Отвертелся, значит… Ничего, ещё не вечер…