Текст книги "Своими глазами с любовью и печалью..."

Автор книги: Нами Микоян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Но в конце 30-х годов в руководстве города произошли изменения, которые привели к новому направлению строительства.

В сентябре 1937 г. для участия в Пленуме ЦК КП(б) Армении в Ереван приехал член ЦК ВКП(б) А.И. Микоян. В те же дни он внимательно осмотрел город и пожелал познакомиться с генеральным планом Еревана, а также с планами строительства на 1938 год.

В назначенное время (известное нам с утра) А.И. Микоян и сопровождающие его лица прибыли в исполком Ереванского городского совета и поднялись в обширный кабинет председателя. Не могу вспомнить всех присутствовавших, но среди них находился Г.А. Арутюнян, недавно избранный секретарем ЦК КП(б) Армении и секретарем Ереванского горкома КП(б) Армении, архитектор К.С. Алабян, инженер Агаси Саркисян и др. Председательствовал Леон Григорьевич Осипян. Не буду описывать течение этого заседания. Оно длилось более трех часов и явилось остро волнующим событием для всех участников строительства Еревана. В тот день А.И. Микоян, ГА. Арутюнян, Л.Г. Осипян и другие присутствующие обсуждали неотложные вопросы, главным образом касающиеся дорожного строительства, расширения городской оросительной сети и озеленения. Тогда же был решен вопрос срочного завершения строительства Норского канала, который дал возможность уже в 1938 году начать широкое озеленение Норкского и Канакерского склонов. Было решено в кратчайший срок осуществить строительство однопролетного железнодорожного моста через Южный проспект (ныне проспект Октемберян).

Было дано указание разработать трассы дорог, выводящих из города в глубь нашей страны, подготовить участки для озеленения (в частности, на юге города) и для создания парков, скверов, лесопарков. Были также рекомендации по размещению жилищного строительства, школ, больниц и т.д.

Через два дня после описанного события меня вызвал к себе в ЦК КП(б) Армении.

ГА. Арутюнян был располагающим к себе человеком: высоким, статным. Лицо привлекательное, голова с едва заметной проседью вьющихся, коротко подстриженных волос светлого шатена, с голубовато-серыми внимательными глазами. Говорил он бархатным, чуть приглушенным голосом, но внятно, приятным тембром. Его обращение внушало собеседнику необходимость подтянуться, почувствовать свое достоинство и говорить с ним как равный с равным. Одновременно это вызывало к нему исключительное уважение. Человеку, который имел возможность общаться с ним, хотелось быть похожим на него, подражать ему. Поражали его внимание к посетителям, обязательность и точность.

В первый раз мне пришлось быть в его кабинете недолго. Он вызвал меня для того, чтобы познакомиться в натуре с возможностью постройки дороги, выводящей с северной стороны за город – в сторону Севана. ЦК тогда находился в еще строящемся трехэтажном крыле Дома правительства по ул. Налбандяна.

Не более чем через месяц началось строительство асфальтовой дороги. Карьеры были ликвидированы, и ущелье стало использоваться более целесообразно. Вскоре здесь была пробита магистраль, дублирующая Канакерскую. Ныне эта дорога вдоль Гедара расширена более чем в два раза и уже является магистральной улицей внутри города.

Будучи уроженцем Телави и с юношеских лет живя в Тбилиси, он был тесно связан с Грузией и ее столицей. Вместе с этим его никогда не покидало сознание национальной принадлежности, которое особенно проявилось во время работы в Армянской ССР. Умея говорить по-армянски на своем диалекте, он беседовал на нем с отдельными рабочими, колхозниками, людьми из народа и никогда не решался говорить в официальной обстановке.

Очень скоро ГА. Арутюнян познакомился с республикой и ее столицей. Ереван он знал самым подробным образом. Часто его можно было видеть идущим по улице к какому-либо объекту строительства в сопровождении работников, строителей, инженеров. Знакомство с городом в натуре у него сочеталось со знанием генерального плана. Под стеклом его рабочего стола находился план Еревана в масштабе 1:50000 н.в., а в рабочем кабинете хранился в рамке под занавесом генплан города в масштабе 1:5000 н.в., Выезжая в районы, он осматривал на местах строительство, знакомился с природой, посещал памятники древней архитектуры Армении, интересовался хозяйством, лесонасаждениями, встречался с местными работниками. Знакомство с республикой привело ГА. Арутюняна к более углубленным знаниям нашей истории, искусства, музыки и вообще культуры армянского народа. Мне неоднократно приходилось убеждаться в его глубоких знаниях истории Армении. Но особенно я понял уровень его познаний, когда мне пришлось составлять проект Матенадарана. Эту работу я вел по советам академика И.А. Орбели и некоторых других ученых, но главным заказчиком и советчиком был ГА. Арутюнян, более всех заинтересованный в высоком качестве национальной архитектуры и функциональных достоинствах здания. Все эскизы, не говоря об основных чертежах, он смотрел и давал по ним советы. По его рекомендации я ездил в Санаи, Ахпат, Татев и другие места республики, чтобы использовать в проекте мотивы исторической архитектуры. Если осмотреть Матенадаран внимательно, то можно понять, что здесь отразились прекрасные формы исторической архитектуры Армении, которые возникли при гражданском строительстве XII и XIII веков. Григорий Артемьевич знакомился с древней архитектурой Армении, не только осматривая отдельные сооружения в натуре, пользуясь деловыми поездками в районы, но и стремился знать ее возможно глубже. У него были книги по древнеармянской архитектуре, альбомы, фотографии, которые он внимательно рассматривал. Очень скоро он стал разбираться в типах храмов, времени их сооружения и т.д. Вспоминаю, как пришлось в 1944 г. ехать на старом, забракованном при мобилизации ГАЗике Трамвайного управления в Зангезур. ГА. Арутюнян поручил мне познакомиться с развалинами главного Татевского храма для возможного использования при проектировании Матенадарана, А С.А. Сафаряну поручил осмотреть группу памятников Татева на предмет организации обмеров, которые произвели некоторое время спустя ГГ. Агагабян и др.

Должен сказать, что Григорий Артемьевич смотрел подробным образом и другие мои работы и давал мне по ним указания. Однако он никогда не навязывал своих желаний, идущих вразрез с принятой композицией или нарушающих ее. Его советы, предложения шли на улучшение качества архитектурной композиции. Вообще дух его беседы со мной по поводу творческой работы носил благожелательный, товарищеский характер. Он умел настроить, вдохновить на творческие достижения. Никогда я не уходил от него равнодушным.

Г.А. Арутюнян прекрасно знал всех ведущих деятелей науки и искусства. Он относился к ним соответственно их творческим особенностям и учитывал это, давая то или иное поручение.

Возвращаясь к деятельности Г.А. Арутюняна в области строительства Еревана, следует напомнить, что в 1937-1939 гг. состояние магистральных улиц внутри города было совершенно неудовлетворительным. Наиболее широкой была улица Абовяна, которая имела двадцатиметровую ширину. В середине ее шла двупутная трамвайная линия, отчего проезжая часть для автотранспорта была ненормально узкой (с каждой стороны около двух метров). Трамвайные и автомобильные аварии с человеческими жертвами стали частым явлением. Вследствие малой ширины улиц, частых перекрестков пробки были бы неизбежны и непреодолимы. Поэтому встала задача: обеспечить пропуск через город возможные потоки эвакуации.

Для этой цели ГА. Арутюнян предложил построить в возможно короткий срок систему улиц по следующей сквозной, через город, трассе: Камарлинское шоссе (позже проспект Орджоникидзе), шириной 42,60 м, Молоканскую (ныне Красноармейскую) примерно той же ширины, потом – поворот на ул. Сундукяна (проспект Ленина), отсюда снова поворот на III круговую (названную впоследствии улицей Кирова) до соединения с Абовяна и далее по улице Абовяна до круглого сквера, названного также именем Абовяна.

Осенью 1939 года в Москве проводилась Декада армянского искусства. В числе мероприятий декады было предусмотрено строительство жилого Дома артистов. При подготовке решения предполагалось представить в Комитет по делам искусств СССР проект начатого строительства жилого дома (проспект Ленина, 91) напротив ныне существующего Дома артистов. На этом месте по обе стороны от оси главного проспекта намечалась постройка крупного жилого массива, который ныне осуществлен. Одной стороной он выходит на проспект именно тогда начатым строительством дома № 91.

Однако при рассмотрении проекта в Москве эксперты А.В. Щусев и К.С. Алабян не рекомендовали этот проект для постройки Дома артистов. Но по нему уже осуществлялось строительство, и первый этаж был уже возведен. Поэтому возникла необходимость строить новый дом и выбрать для него участок. Для проектирования Дома артистов ГА. Арутюнян привлек меня.

Давая задание, Григорий Артемьевич передал мне для использования фото чертежа жилой секции, рекомендованной К.С. Алабяном, которую архитектор привез из США, куда он был командирован для руководства строительством Советского павильона на Международной выставке. Вместе с этим ГА. Арутюнян указал на участок, где ныне находится Дом артистов. Когда я напомнил ему, что по генеральному плану города здесь предусмотрен бульвар, он возразил: «Почему на одной стороне проспекта может находиться здание, а на другой нет? Пусть вход на бульвар начнется с Дома артистов. Можно же создать проход на бульвар под зданием! Неужели, – продолжал он, – на значительном протяжении (между нынешними улицами Туманяна и Мравяна) свыше 500 метров, проспект шириной в 40 метров на одной стороне ничем не должен быть застроен? Ведь такую улицу, почти свободную от застройки, нельзя оправдать!» Должен признаться, что доводы Григория Артемьевича меня убедили, несмотря на то, что я считал генплан города незыблемым. Как можно теперь видеть на месте, я выполнил указание Григория Артемьевича, создав вход на будущий бульвар через арку, похожую на арку палаццо Уфиций во Флоренции.

Мной было отмечено отношение ГА. Арутюняна к генеральному плану Еревана по Таманяну и вообще к его творчеству. Примером может явиться непредвиденный проектом ход строительства на площади Ленина. Так, круглый колонный вестибюль (предусмотренный на месте нынешнего двора) не осуществлен. Отсюда предполагалось направлять движение посетителей по лестницам на этажи. Сооружение этой части завершило бы здание башней, возвышающейся над центральным фасадом высотой в 60 метров, что и было основной целью композиции.

Отмена Арутюняном строительства этой башенной части была связана с тем, что она скорее имела архитектурно-пространственное значение, чем утилитарное. Он считал нужным значительно сократить объем здания и ускорить завершение затянувшегося строительства.

В то время это решение многим казалось неверным, идущим в ущерб архитектуре здания. Доводы некоторых товарищей за строительство башни остались безрезультатными. Действительно, не был достаточно оправдан слишком большой объем закрытого двора-вестибюля. Отмена его строительства значительно снижала стоимость и приближала возможность пуска здания в эксплуатацию. Это решение вызвало необходимость изменения проекта, которое пришлось выполнить Таманяну-сыну. По нему и осуществлено строительство нового вестибюля и парадных лестниц. В те же дни имелась угроза прекращения строительства и другой части этого здания – башни с часами. Благодаря обстоятельному объяснению некоторых специалистов Григорий Артемьевич нашел возможным соорудить башню с часами. В дальнейшем Григорий Артемьевич продолжал руководить делами строительства площади Ленина и непосредственно влиять на его успешное осуществление. Все последующие объекты строительства площади Ленина, без исключения, проектировались в соответствии с его советами и указаниями.

Некоторые мысли Григория Артемьевича повлияли и на архитектуру здания. Перед зданием Тангарана теперь находится большой декоративный бассейн. Постройка этого бассейна вначале не предвиделась. Эта идея возникла у ГА. Арутюняна, и вот каким образом. Задолго до окончания войны у нас показывали документальный фильм «Иран», снятый советскими операторами. В ряду прекраснейших кадров этого фильма были зеркала огромных бассейнов, сооруженных перед общественными зданиями и мечетями, зная, что в старом Ереване не только перед мечетями, но и во дворах перед жилыми домами находились бассейны – «хоузы», увлажняющие воздух и доставляющие прохладу, Григорий Артемьевич убедился, что открытая большая общественная площадь в условиях Еревана должна также иметь обширный бассейн. Он хорошо понимал, что бассейн обогатит главную площадь города как в декоративном, так и в утилитарном отношениях. Поделившись со мной своим замыслом, который был выслушан с большим удовольствием, Григорий Артемьевич дал мне соответствующее задание – проектировать бассейн, которое мне с Э.А. Сарапяном пришлось обдумать и выполнять. Благодаря совмещению архитектуры Тангарана с бассейном в единое целое главное здание площади получилось достойным занимаемому положению, т.е. тому, что составляло цель Григория Артемьевича.

Верный своей бережливости, однажды на площади, во время праздника, перед парадом войск, он сказал категорически: «Башню Тангарана со шпилем не будем строить. Шпиль к Тангарану не подходит». Так на многие годы вопрос завершения архитектуры Тангарана остался открытым, но то, что шпиль не подходит к Тангарану и к площади, оказалось, несомненно, правильным. Только ряд лет спустя мы нашли нужное решение башенного завершения здания.

Наконец, он же предлагает создать большой бассейн с фонтанами перед главным фасадом, органически связанный с архитектурой здания. Все предложенное исполняют архитекторы-авторы Тангарана, будучи полностью убежденными и увлеченными указаниями руководителя, содержащими заманчивые архитектурно-пространственные идеи.

По моему мнению, руководство ГА. Арутюняна для ряда архитекторов нашей республики, составлявших большие и малые проекты, было весьма способствующим успеху архитектуры Армянской ССР. Мою деятельность в архитектурном творчестве считаю также тесно связанной с руководством ГА. Арутюняна. <...>

По образованию Григорий Артемьевич, не будучи строителем, как и подобает партийному руководителю и государственному деятелю высшего порядка, знал хорошо все, что необходимо было ему в практической работе, в том числе и строительное дело. Благодаря продолжительной и повседневной работе в области градостроительства, он умело регулировал строительство и развитие Еревана. Это он осуществлял через людей различных специальностей, которых хорошо знал и которыми правильно руководил. В своей деятельности он сочетал целеустремленность на отдельных объектах с учетом необходимости гармоничного развития всего города. Каждое новое строительное мероприятие было связано с идеей нового развития и дополняло достигнутое раньше.

В процессе строительства новых улиц в генеральный план иногда вносились коррективы. Особенно подвергались изменениям размеры элементов улиц (проезжей части, тротуаров и др.), решения перекрестков. Григорий Артемьевич уделял большое внимание полноценности проезжей части улиц. Он стремился придать ей максимально возможную ширину. Одновременно с этим он обращал внимание на необходимость хорошей видимости на перекрестках.

К началу Отечественной войны сквозная трасса через город была полностью осуществлена. Когда наша страна получала по Лендлизу автогрузовики «Студебекеры», «Доджи», «Форды», то они шли к нам через Иран и двигались в пределах Еревана по описанным улицам со скоростью не менее 60 км в час. Они направлялись прямо на фронты войны с немецкими захватчиками, которые в 1942 г. достигли предгорий Кавказа. В определенные периоды 1942-1945 годов эти машины шли через город сутками, почти непрерывно. Смотря их пробег через город, я вспоминал все перипетии строительства улиц по этой трассе.

Широкие благоустроенные улицы общим протяжением свыше 15 км были построены менее чем за три года. Они придали городу новый масштаб и послужили основой для дальнейшего развития сети улиц.

В те годы под моим руководством работала архитектурно-планировочная мастерская. Были и некоторые другие проектные организации – «Инжпроект», архитектурная мастерская С.А. Сафаряна. Все проектировщики вместе составляли около 60-70 человек. Задания ГА. Арутюняна архитектурно-планировочного характера без каких-либо проволочек выполнялись на чертежах и сразу же осуществлялись в натуре. Мне всегда удавалось выполнять задания Арутюняна, не задерживая выпуска проектов. Еще в 1953 году стало понятно, что благодаря исполнительности и обязательности руководимого мной коллектива проектировщиков я приобрел его товарищеское расположение. Он встречал меня дружелюбно, но на первом месте всегда стояли деловые отношения. Отдавая ответственные поручения, ГА. Арутюнян вместе с тем умел внушать интерес к делу.

В 1939 году от ГА. Арутюняна я получил задание – разработать вопросы мостового перехода в районе завода «Арарат». На съемке местности мной был составлен проект планировки района, уточнено место и направление мостового перехода и предложены возможности застройки окружения. Когда я показал разработку Григорию Артемьевичу, он, познакомившись с ней, нашел планировку района правильной, но посоветовал пригласить в Ереван известного инженера-мостовика профессора К.С. Завриева с тем, чтобы он на месте посмотрел намеченный переход и другие условия для строительства моста.

Помню, в 1940 году, в день празднования Первого мая, я был на площади Ленина, где проходил парад войск Ереванского гарнизона. Меня отозвали в сторону и сказали, что приехал профессор К.С. Завриев. Встретившись около здания горсовета, мы пошли к месту будущего моста, где показали намеченный переход и разработанные нами чертежи планировки района моста. Среди инженеров, сопровождающих К.С. Завриева, находился и будущий проектировщик нового моста, ныне профессор СП. Ованян. Киряк Самсонович одобрил место выбранной нами продольной оси моста. Окончив свою работу на участке, мы вместе зашли в здание Ереванского городского Совета, в кабинет главного архитектора. Здесь К.С. Завриев написал подробное заключение и нарисовал схемы будущего моста в размерах.

Как известно, мост «Победы» – значительное сооружение в Ереване. Он организует вокруг себя большие пространства берегов реки Раздан. Конечно, материалы, оставленные Завриевым, я показал ГА. Арутюняну. Григорий Артемьевич согласился с предложениями схемы, сделал все необходимые распоряжения для проектирования и строительства. Строительство этого крупного моста началось еще до войны, а закончилось в 1945 г. С этим связано и название моста «Ахтанак» («Победа»). Строительство велось в исключительно трудных условиях, когда Армения не получала из центра ни леса, ни железа, ни других нужных материалов. Несмотря на это, большой городской мост протяженностью 150 метров мы построили благодаря исключительно целеустремленной работе и вниманию ГА. Арутюняна к этому объекту.

Хотя мост строился в военное время, однако скидок на это не было сделано. Мост шириной в 30 метров получился не только значительным инженерным сооружением, но и архитектурно-выразительным. Он особенно хорошо воспринимается со стороны Эчмиадзинской дороги.

Наряду с мостом «Ахтанак» строился и другой мост через реку Раздан, на продолжении главной улицы Ш участка завода имени Кирова, ныне называемой Таманцинери. Так как он меньше, чем «Ахтанак», и конструктивно проще, то и был построен уже в 1941 г. В настоящее время на месте этого моста сооружена плотина Ереванского моря.

Уже после войны с немецкими захватчиками построен третий, самый большой мост через Раздан, под названием «Большой Разданский». Только центральный арочный пролет этого моста равен 105 метрам. По очертаниям этот мост очень красив. Вспоминаю, как в один из летних дней 1947 года вызвал меня к себе Григорий Артемьевич. Через несколько минут беседы по текущим делам он подозвал меня к своему столу, где под стеклом находился план города, и спросил, нахожу ли я целесообразным постройку предусмотренного здесь моста. Меня этот вопрос очень обрадовал, поэтому я ответил сразу же утвердительно, так как строительство моста развивало возможности свободного развития Еревана на северо-запад и еще больше поднимало значение строящейся улицы Барекамутян. Вскоре со мной и группой других специалистов ГА. Арутюнян выехал на место будущего моста. В то время там находились виноградники, редкие абрикосовые деревья. На реку открывался прекрасный вид. Никакой дороги туда, конечно, не было. Поэтому большую часть пути – от нынешней улицы Комитаса – мы прошли пешком.

Строительство большого Разданского моста, как и строительство других мостов, дорог и др., входило в цепь организационных замыслов ГА. Арутюняна, предусматривающих рост города и одновременно обеспечение стратегических интересов.

О Стастся к сказанному добавить, что война 1941-1945 гг. не остановила у нас энергетического строительства вдоль р. Раздан. Параллельно продолжалось и строительство железнодорожной ветки Ереван-Севан. Каждый километр железной дороги, проложенной в сторону Севана, имел для Еревана большое значение. До создания железнодорожной ветки на Севан и строительства магистральных дорог внутри и вне города Ереван действительно был тупиковым городом. Это положение Григорий Артемьевич хорошо понимал и старался изжить этот крупный недостаток для большого города, расположенного на границе. Много уже сделано в этом направлении, но еще немало о Стастся сделать. Железной дороге нужно преодолеть расстояние от Севана до Иджевана.

В один из выходных дней лета 1946 года мне позвонил помощник ГА. Арутюняна, который сообщил, что Григорий Артемьевич просит, чтоб я ждал его на углу проспекта и Московской улицы в 2 часа. В назначенное время мы встретились. С ним был его помощник А.Г. Мартиросов. Беседуя, мы повернули вверх по строящейся улице, которую недавно назвали именем генерала И.Х. Баграмяна. Пройдя несколько дальше строящегося тогда жилого дома для председателя Совета Министров, мы с Григорием Артемьевичем поднялись на каменный холм, под которым находился запущенный виноградник. Здесь он обратился ко мне с вопросом: «Не находите ли вы, что этот участок подходит для строительства нового здания ЦК КП Армении?». Должен сказать, что вопрос был для меня неожиданным. Не ожидая моего ответа, Григорий Артемьевич напомнил о значении завершающегося строительства улицы имени генерала Баграмяна, указал, что она свяжет северную и северо-западную половину развивающейся части города с центром и южной половиной. Именно поэтому здесь нужно построить здание ЦК. Не беда, что сегодня место кажется далеким от центра, Площади Ленина. Слушая Григория Артемьевича, одновременно я осматривал участок, оценивая его природные качества. Продолжая высказывать свои соображения, он отметил, что здание нужно расположить на возвышенности, а впереди него разбить партер, таким образом здание будет окружено парком и находиться вдалеке от шума улицы. Вскоре мне стало понятно, что Григорий Артемьевич заранее обдумал все вопросы выбора участка под строительство здания ЦК.

Знакомя меня с участком, его достоинствами, он ждал моего подтверждения правильности выбора. Мне стали понятны его соображения, его дальновидность и исключительная важность строительства нового здания ЦК КП Армении. Поэтому я с удовлетворением подтвердил правильность его соображений о месте строительства. И по своим абсолютным качествам мне участок очень понравился! Здесь же он поручил мне провести необходимые работы по оформлению отвода участка, съемке территории и т.д. Вскоре мне пришлось выполнить проект этого здания. Прошло более двадцати лет, как построили здание ЦК КП Армении. Оно хорошо включилось в архитектуру улицы, находящейся в весьма выгодных ландшафтных условиях.

Одним из серьезных недостатков строительства Еревана, до руководства им ГА. Арутюняном, было слишком продолжительное возведение зданий, иногда тянувшихся до десяти лет. Крупнейшие стройки города: Театр оперы и балета, Дом правительства, а также жилые дома, больницы и др. строились в медленных темпах. Это положение приводило к необходимости распыления средств, дефицитных стройматериалов, что никак не способствовало успешному строительству. В то время мы испытывали острый недостаток в железе, цементе, лесе, в оборудовании, приборах, в кабельной продукции и т.п. Естественно, трудно было строить.

Видя такое положение, Григорий Артемьевич прежде всего направил средства и материалы на завершение слишком давно строящихся зданий, за ходом строительства которых начал сам неотступно следить. Так, в течение двух лет завершились постройки Дома правительства, театра оперы и балета и ряда других зданий. Стали вступать в строй важнейшие общественные здания: кинотеатр «Москва», библиотека им. А.Ф. Мясникяна, жилые дома на проспекте Ленина и другие. Наряду с этим застраивались и благоустраивались улицы, насаждались парки, сады... Эта неуклонная, результативная линия строительства вела к положительному процессу улучшения благоустройства и архитектуры города. Наряду с этим заметно расширялись сети культурных, правительственных и других учреждений, что весьма положительно влияло на наше развитие, на моральную удовлетворенность населения. Он говорил, что рядом с величественной площадью Ленина не могут находиться небольшие и неуместные здесь памятники. Для них нужно найти более подходящие места.

Местонахождение памятников О. Туманяну и А. Спендиарову было обсуждено у Григория Артемьевича. На проекты этих памятников объявлялись конкурсы, и по премированным проектам они построены. Хотя в пластическом отношении они не вполне удались, однако нашли свое место и воспринимаются хорошо.

Для памятника Нельсону Степаняну вначале предполагалось место недалеко от дома «Интернационал» на круглой площадке сквера. Но Григорий Артемьевич не согласился с этим местом и предложил сам другое – в парке имени Кирова, на главной аллее по поперечной оси парка. Памятник работы А. Саркисяна очень стройный и впечатлительный.

В Ереване по инициативе ГА. Арутюняна определилась традиция-устанавливать бюсты-памятники перед зданиями школ. Так, перед школой имени А.С. Пушкина находится бюст великого поэта. Таким же образом установлены памятники-бюсты перед школами им. С. Шаумяна, Е. Чаренца, А. Чехова и др.

Нельзя в нескольких словах сказать о многогранном обогащении искусства нашей республики. Об этом могут свидетельствовать музеи, библиотеки, выставки, а также архитектура Еревана.

Озеленению Еревана и республики вообще ГА. Арутюнян придавал исключительное значение. Он знал и любил дело озеленения. Но при этом он действовал не как любитель, а как градостроитель и государственный деятель, имея в виду все стороны пользы зеленых насаждений – декоративную, санитарно-гигиеническую, климатическую, маскировочную и др.

Он указывал на необходимость охватить зелеными насаждениями-лесопарками, парками и садами большие пространства городской территории, в частности склоны Канакера и Норка.

Для многих объектов озеленения он конкретно указывал, как нужно озеленять. Так, предметом его личного внимания были парки вокруг здания Театра оперы и балета, парк «победа» и др.

Подбор насаждений на новых улицах, как правило, согласовывался с ним. Если ряд улиц Еревана имеет красивый зеленый наряд, то в этом есть существенная доля участия ГА. Арутюняна. Ереванцы сегодня вправе гордиться зеленью проспекта Ленина, величественные платаны которого были завезены к нам небольшими деревцами из Грузии. Большой завоз этой породы был осуществлен по прямому ходатайству ГА. Арутюняна.

Подобное же внимание было уделено улицам Барекамутян, Абовяна (в северной части), Д. Демирчяна и др.

К работам по озеленению Григорий Артемьевич умел привлекать массы городского населения. Нужно сказать, что ереванцы с энтузиазмом рыли лунки, сажали деревья и кустарники. Так, большая, трудоемкая работа по рытью второй очереди Норкского канала была осуществлена в короткое время и к вегетационному периоду 1939 года была готова. Из числа работ по озеленению, осуществленных рабочими и служащими Еревана, хочется упомянуть о создании парка Цицернакаберд, площадью более 100 гектаров.

Теперь это большой густо озелененный парк Еревана, где сооружен один из оригинальных монументов города – жертвам геноцида 1915 года. Он органически связался со своим местом, хорошо вписался в природу этого красивого парка.

Здесь же хочется рассказать о том, как Григорий Артемьевич сам любил работать в саду. При доме, где жил ГА. Арутюнян с семьей, был разбит смешанный сад, в котором он регулярно ухаживал за деревьями, кустарниками. Григорий Артемьевич наперечет знал их, интересовался состоянием каждого дерева, часто разрыхлял лунки и добивался успеха в своей работе. Действительно, сад имел замечательный вид.

Помню, как осенью 1938 года Григорий Артемьевич сказал, что для нужд МПВО необходимо построить подземное убежище для укрытия городского населения от воздушного нападения. В этой связи была выдвинута идея постройки тоннеля под Кондом, предусмотренного А.И. Таманяном в генеральном плане города. Тоннель был задуман для удобной и быстрой связи города с живописными берегами р. Раздан.

В мирное время это сооружение должно было стать двухпутной подземной дорогой. Когда тоннель строили, открылась возможность сообщения из центра города с ущельем Раздана и его Детской железной дорогой. У порталов тоннеля со стороны реки создалась площадь, где по предложению Григория Артемьевича установили в 1945-1947 гг. родники-памятники героям Отечественной войны – Унану Аветисяну, летчику Бурназяну и другим героям – всего восемь родников. Строительство тоннеля в качестве убежища было закончено во время войны и, к счастью, не было использовано.

В дни войны с немецкими захватчиками Григорий Артемьевич работал очень напряженно и увлекал людей к исключительно активной деятельности. Именно в этот период особенно стала выпуклой его значительность как государственного деятеля. В те суровые годы уверенный, бодрый дух народа, советский патриотизм помогли достичь необычайных трудовых подвигов.

Мне не дано рассказать о ГА. Арутюняне как главе республики, принимающей участие в войне с сильным и опасным врагом, республике, пославшей на фронты Отечественной войны сотни тысяч своих сынов. Не в силах я также рассказать о нем как о крупном политическом деятеле. Но я ясно помню, с какой исключительной энергией шло тогда строительство мостов, дорог, фабрик, заводов, электростанций, с каким напряжением работали люди на предприятиях города, да и во всей республике. Тогда небольшая Армения, как и другие союзные республики, внесла максимально возможный вклад в дело победы над сильным врагом.