Текст книги "Жертва любви. Геометрическая фигура"

Автор книги: Надежда Фролова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Анатолий Михайлович! – представился он сидящему в зале семейству. Александр Андреевич и Андрей подали руку незнакомцу. Крафт-старший показал на свободное место на диване, рядом с собой.

– Анатолий Михайлович, вас можно попросить повторить присутствующим ваш рассказ? – я подошла к гостю.

– Конечно, Надя! – он глубоко вдохнул, словно перед прыжком в воду, лишь потом начал повествование.

– Давно это было, тридцать с лишним лет назад, конец шестидесятых. У меня с детства были хорошие способности к языкам. Когда заканчивал школу, меня вызвали в КГБ, предложили поработать в разведке. Все подошло. Анкета – из крестьян, русский, родные и близкие не судимые, в оккупации не были, комсомолец, спортсмен… В общем, приняли меня в закрытую разведшколу КГБ. В Москве учился пять лет. Не только языки. Общая инженерная подготовка, радиотехническая, диверсионная, – словом, по полной программе. Да не об этом речь.

В увольнительные отпускали. Одно было условие: не говорить, где учишься. Однажды в очередной увольнительной на танцах под духовой оркестр – старшее поколение помнит, было такое в парке Горького – с девушкой познакомился. Понравилась. Второй, третий раз встретились. Разузнал, как зовут, доложил начальству своему по команде. Так мол и так, прошу разрешения на женитьбу.

Начальник анкетные данные ее взял, обещал подумать. Недели через две вызывает. И так, не глядя мне в глаза, говорит: «Мы тебя для нелегальной работы за рубежом Родины готовим. Девушка твоя не прошла по анкете, детдомовская она, родители неизвестны. Да и языков не знает. А тебя на долгие годы забрасывать собрались. Словом, или ничего серьезного, или рви с ней совсем». Вот так. Что мне делать было? Рассказывать о себе я права не имел. Тогда строго было: тебя государство из миллионов выбрало, доверие оправдывай…

А я к ней тянулся. Мне месяц до окончания разведшколы оставался, когда… Словом, не выдержали. Стали близки. А тут уезжать. Кошки на душе скребут. Признаться не имею права и подлецом оставаться не могу. Смолчал, словом… – гость помедлил. Потом, справившись с волнением, продолжал. – Почти на тридцать лет потерял я все: собственное имя, отчество, фамилию. Летом только вернулся. Есть все. Генеральское звание, Звезда Героя, еще Союза старого. Квартиру в Москве дали. Дачу в Подмосковье. Счет в швейцарском банке. За границей я ведь под крышей бизнесмена одного трудился. Состояние сколотил. За вычетом налогов любимой Родине – все остальное мне. А кому все это, думаю? Жену мне, кстати, в «Аквариуме» (так штаб-квартира нашей Службы в Ясеневе называется) подобрали. Ничего дурного не скажу, хорошая была женщина, царство ей небесное! – он вдруг перекрестился.

Только, видно, она чувствовала, как я к ней… по долгу службы отношусь. Может, у самой кто до меня был. Не знаю, – он пожал плечами, – только детей мы с ней решили не заводить и правильно сделали. Она на чужбине у меня похоронена. На второй родине то есть. Под чужим именем.

Вот я и решил найти свою бывшую возлюбленную, во всем ей покаяться. Ребенка разыскать. К груди собственной прижать. Конечно, я понимал, что подруга юности наверняка замужем, у меня, скорее всего, и внуки есть. Никому мешать, семьи чьи-то разбивать я не собирался. Контора родная помогла. Ту женщину нашли. Но предупредили меня: у нее только один ребенок, который по возрасту никак не может называться моим сыном: я в пору его рождения за границей уже с десяток лет служил.

Ну какой же я разведчик, если не размотаю весь этот клубок до конца? Стал копать. По моей просьбе проверили архивы всех родильных домов Москвы и Подмосковья. Нашли запись. Скупую такую: «23 февраля 19… года родился ребенок женского пола, весом 3,2 кг». Даже имени нет. Я тогда сам уже засел в Московский городской архив, стал инвентарные книги Домов ребенка, Домов малюток просматривать. И нашел! Дату сдачи, опять без имени, и примечание: «Родители отказались». До сих пор не понимаю, почему родители во множественном числе?!

Нет, я себя не оправдываю. Я виноват, что выбрал долг перед Родиной, а не долг перед любимой женщиной. Такие жестокие времена были. Но зачем надо было отказываться от дочери?! Я пошел по следу. И нашел. Еще одну запись: «Исключена из списков Дома ребенка в связи с усыновлением». Да, так и написано коряво: в связи с усыновлением. Хотя надо было «в связи с удочерением». Нашел нянечек, медсестер, работавших там. Вспомнили, как звали женщину, удочерившую ребенка, – Нина. Это была ниточка. Вновь в архивах подняли документы всех московских райисполкомов за тот год. Покопался, но нашел. Решение Бауманского райисполкома об усыновлении ребенка женского пола, оставленного в Доме ребенка Бауманского района… Фамилии, имена, отчества приемных матери и отца. Город, откуда они приехали. Ваш город.

Вот я и поразился. Здесь, в вашем городе, живет женщина, родившая мою дочь. И другая, дочь воспитавшая. А в 70 километрах, в селе, до сих пор живут мои старики-родители. Они никогда не видели внучку. Я приехал сюда, разыскал обеих женщин. И при всей моей спецподготовке, чуть с ума не сошел. Настолько все в один клубок переплелось… Можно, Надя? – генерал повернулся в мою сторону.

Я молча кивнула головой. Сейчас должна разорваться бомба…

– Тоня, это ведь я, Анатолий… – москвич встал и подошел к Антонине Васильевне. – Анатолий Кузнецов. Помнишь?..

Женщина молча смотрела в сидящего перед ней пожилого мужчину. Кого она видела перед собой? Пылкого юношу, целовавшего ее на берегу Патриарших прудов, или седого героя невидимого фронта, всего несколько месяцев назад вернувшего себе имя, отчество, фамилию, Родину?

– Прости меня, Тоня! Если сможешь… – он терпеливо ждал ее реакции. Она молчала.

– Тоня, это правда? Скажи мне… – к ней обращался уже другой мужчина, ставший в конце концов ее мужем.

А генерал Кузнецов между тем повернулся к Нине Сергеевне:

– Простите и вы меня, Нина Сергеевна! Но я иначе не смог бы на свете жить. И спасибо вам за Ксюшу!

Тут только до всех Крафтов стала доходить невероятность происшедшего.

– Анатолий, вы не ошиблись? – к Кузнецову подошел весь бледный Александр Андреевич.

– Саша, разве в таком деле есть право на ошибку? – москвич порылся в карманах пиджака. – Месяц назад Ксения совершенно добровольно после разговора со мной и мамой, Ниной Сергеевной, разумеется, сдала кровь на анализ. И я сдал в присутствии адвоката. Кровь Антонины Васильевны, каюсь, мы взяли без ее ведома. Помните, Антонина Васильевна, весь медперсонал вашей поликлиники отправили на внеочередной медосмотр? Это из-за меня. Нужна была ваша кровь. Пробы отвезли в Москву, в ЦКБ. Вот заключение лучшей лаборатории страны. – Генерал вытащил из кармана очки, водрузив их на нос. Видимо, страдал дальнозоркостью. «Образец № 1 генетически является родственным образцам № 2 и № 3. При вскрытии запечатанных перед началом анализа в присутствии адвоката и нотариуса конвертов с фамилиями пациентов, у которых взяты образцы крови, оказалось, что образец № 1 принадлежит Крафт Ксении Георгиевне, 1970 года рождения, образец № 2 Кузнецову Анатолию Михайловичу, 1945 года рождения, образец № 3 Крафт Антонине Васильевне, 1945 года рождения. Достоверность анализа 99,99 %. Подписи. Заведующий генетической лабораторией ЦКБ Минздрава РФ, доктор медицинских наук, профессор… Эксперты: кандидат медицинских наук… кандидат медицинских наук. Результаты засвидетельствованы в присутствии нотариуса города Москвы… и адвоката, члена коллегии адвокатов г. Москвы… подписи. Москва, 23 октября 1999 года».

Закончив читать, Анатолий Михайлович обвел взглядом всех присутствующих. Первым очнулся от оцепенения старший Крафт:

– Тоня, получается, я оставил тебя и женился на твоей собственной дочери?

Закрыв глаза, та беззвучно рыдала в своем кресле.

– Антон, – мальчик встрепенулся. – Антон, – повторил Крафт, – получается, что он твой родной внук?

– А Ксения – моя родная сестра? – это уже подал голос Андрей. – А Антон – мой племянник? Или брат? Или тот и другой сразу? Вот кто запутается, так это я… – он махнул рукой, глядя на родителей.

«Что ж, пора вмешиваться, иначе они совсем забудут про жертву», – подумала я, а вслух сказала:

– Думаю, присутствие Анатолия Михайловича, родного отца Ксении, нам не помешает?

Все присутствующие дружно закивали головами.

– Тогда продолжим. Сложенные в одну цепочку факты сняли возможные обвинения с каждого из вас, сидящих в этой комнате. Александр Андреевич не мог убить собственную жену. Он ее просто боготворил. Он не мог поднять руку на беременную женщину… – Я нарочно выдержала вновь паузу. – Да, да, милые Антонина Васильевна, Нина Сергеевна, Анатолий Михайлович, Ксения беременна. По крайней мере была до пятницы.

– Что с… с… Ксенией? В конце концов, Надя, пожалуйста, к черту все остальное, расскажи нам правду о ней… – потребовала Антонина Васильевна.

– Хорошо, чтобы не пугать присутствующих, я нарушу порядок своего изложения и расскажу, как мы задержали преступника.

Глава одиннадцатая
ЗАХВАТ

С помощью моего друга, Вахи Бадаева, мы установили – черный «БМВ», преследовавший ваш, Анатолий Михайлович, «форд» в ту злополучную пятничную ночь, принадлежал Карнухову Михаилу Михайловичу, студенту третьего курса дневного отделения филологического факультета нашего университета. Сыночка Михаила Карнухова-старшего, известного в определенных кругах как Медведя, главаря бандитской группы. Неизвестно, за сколько тысяч баксов или рублей папаше удалось пристроить своего сына-балбеса набираться ума-разума в наш славный университет.

Михась, как любил называть сыночка папаша, знаниями особенными не блистал. Да и к чему они, если их можно купить. Вот он и покупал их с методичностью – зачеты, экзамены, пока не дошел согласно программе до курса русской литературы XIX века, что вела Ксения… Георгиевна, вы уж простите меня, Анатолий Михайлович! – я улыбнулась генералу Кузнецову.

Впервые подонок, до этого покупавший все – от жвачки, выпивки, еды, тачек до ласк девочек, – столкнулся с тем, что преподаватель не продается. Зачет он сдал с грехом пополам с третьей попытки, рассказав Ксении Георгиевне слезливую историю об умирающей бабушке, у постели которой он, как любящий внук, должен дежурить.

Экзамен он не сдал, даже положив в зачетку как бы ненароком забытые сто долларов. А впереди была курсовая работа. С ней, правда, ему будет полегче – думал лоботряс. Один из коллег Ксении Георгиевны написал эту работу еще за сотню баксов. Ксения вернула ему папку, перечеркнув красными чернилами: «Не ваше творчество!».

Карнухов вошел в азарт. Он истратил еще сотню долларов на другую работу. Но результат был тот же. Пошел объясняться к Крафт. Та заявила, что примет курсовую только после сданного «хвоста», когда Карнухов прочтет все программные произведения. Представляете?

Тогда этот подонок решил не более и не менее как похитить Ксению Георгиевну и отпустить ее на свободу, как только она поставит оценку в его зачетке. План созрел – его надо было осуществлять. Михась следил за строптивой преподавательницей несколько дней. Сначала он хотел украсть ее после юбилейного вечера в театре, справедливо рассудив, что она будет возвращаться домой одна.

Но не тут-то было! В этот вечер я случайно встретилась со своей школьной подругой. Из театра сюда мы приехали вместе. Лишние свидетели Карнухову были ни к чему. Выбор пал на пятницу. Удобный день. Две вечерние пары. В перерыве первой Карнухов под благовидным предлогом пришел на занятия, – снова злополучная курсовая – убедился, что Крафт на месте. Более того, он случайно подслушал первый телефонный разговор Ксении Георгиевны с домом. Обрывок фразы – «Доберусь сама!» – вселил надежду на успех его предприятия. Он вызвал на подмогу двух братков из охраны отца. Поставил «БМВ» на стоянку и стал ждать.

Каково же было его удивление, когда после лекций Ксения заспешила на стоянку, к черному «форду». «Форд» – не «мерс», но машина знатная. И облик говорившего с Ксенией мужчины, ваш облик, товарищ генерал, тянул на крупного воротилу. Когда же. Ксения села к вам в машину, то Карнухов мгновенно поменял свой план. Он решил выследить Крафт, по себе считая, что ее встреча – измена любимому мужу. Дальше – дело техники. Фотографии, видеозапись – и неприступный преподаватель вынуждена будет сломаться.

И вот тут явный прокол допустили вы, товарищ генерал. Послушай женщину, но сделай всегда наоборот, даже если эта женщина – собственная дочь. Вы оставили ее, да, да, по ее же просьбе, на остановке маршрутки. А могли довезти до подъезда. Более того, подняться вместе с нею и сдать с рук на руки Александру Андреевичу. Познакомиться заодно. Ведь родственники – Ксения уже прочитала результаты анализа крови всех троих.

Когда вы отъехали, дочка заходила за угол собственного дома. Ей навстречу шел Карнухов. «Вы становитесь навязчивым», – только и произнесла Ксения. Молодчики Медведя огрели ее тупым предметом по затылку, она и охнуть не успела. Затолкали обмягшее тело в «БМВ», привезли на дачу Карнухова. Дача – это так, скромно. На деле – трехэтажный загородный особняк.

Когда в субботу утром Ксения пришла в себя, горе-студент и предложил сделку: свободу в обмен на подпись. Плюс любое количество долларов за моральный ущерб. Характер у нее оказался отцовским, с такой и в разведку можно. Отказалась. Бить – не били. Сутки голодом морили, думали – сломается. Вновь отказалась. Воскресенье уже наступило. Дали время до вечера – подумать. Не согласится – Михась пообещал отдать ее на развлечение гориллам отца…

Я прикрыла глаза. Мысленно вспомнила, как это было, несколько часов назад. Гэбэдэдэшники с вертолета засекли машину Карнухова-младшего на их даче в 20 километрах от города. Мы рванули туда. Трехэтажный каменный дом. Огороженный участок на полгектара, не меньше. Охрана на въезде и в самом доме.

– Что будем делать, мужики? – спросила я своих спутников, когда, встав на ближайшем повороте, мы провели «рекогносцировку» местности.

– Джип пустим первым. Снесем ворота. Ворвемся вовнутрь. Перестреляем всех на хрен! – предложил Ваха.

– Нас всего семь человек, считая женщину, – оценил наличные силы Кузнецов. – И вооружены слабо.

– Два «Калашникова» есть! – гордо уточнил Бадаев.

– Но сколько у них – неизвестно. Рискованно. Жертвы будут, – медленно, обдумывая каждое слово, произнес Кузнецов. – Придется брать на испуг.

– Это как так, товарищ генерал? – спросила я.

– Надия, это правда, наш гость генерал? – удивился Ваха.

– Самый натуральный! – подтвердила я.

– Тогда так. Спокойно подъезжаем к дому, впереди ставим мой «форд» и «десятку», вашими машинами перекрываем дорогу чуть подальше, чтобы нельзя было проскочить с обеих сторон. Михасю предлагаем добровольную сдачу через час.

– За это время сыночек вызовет отца на подмогу, и наши силы уж совсем станут неравны! – скептически оценила я план генерала.

– Как только мы убедимся, что вы, Надя, не ошиблись и Ксения действительно здесь, я вызову ФСБ и ОМОН. Пока я не знаю точно, я не могу этого сделать! – объяснил генерал.

– Тогда – в психическую атаку! – скомандовала я, и мы рванули.

Наши две машины, нарочито скрипя тормозами, остановились точно напротив въездных ворот, заблокировав их. «Мерс» и джип Бадаева перегородили дорогу метрах в пятидесяти от нас. Из будки выскочил обалдевший охранник.

– Михась дома? – строго спросила я, выйдя к нему навстречу.

– Дома… – произнес качок, прекрасно видя, как возле дальних машин появились ребята с автоматами в руках.

– Зови, зови, стрелять не будем. Пока! – успокоила я секьюрити.

Михась не заставил себя ждать. Нахально улыбаясь, в сопровождении уже двоих горилл с автоматами, он вышел на переговоры.

– Кто вы такие? – нагло спросил он.

– Здороваться надо, мальчик! – поправила я нахала. – Капитан Фролова, ФСБ! А это – мой начальник, генерал Кузнецов из Москвы. Он не просто генерал. Он – отец Ксении Георгиевны, которую ты вторые сутки держишь у себя. Понял, сукин сын?

Вот здесь Карнухов-младший себя выдал. Он побледнел от такого оборота дела. Улыбка сползла с его лица.

– Слушай внимательно, подонок! – Кузнецов поманил его к себе поближе пальцем. – На все про все тебе час. Через час выводишь дочь и сдаешься сам. Не дай Бог, с ее головы упадет хоть один волос! Я тебя лично пристрелю, как паршивую собаку! Даже если сдашься без боя. При попытке к бегству. Все мои люди подтвердят, что так и было.

По виду Карнухова чувствовалась его растерянность и смятение.

– Отец здесь или в городе? – спросила я.

– В городе! – выдавит из себя сыночек.

– Про твои фокусы знает? – настойчиво добивала я Михася.

Он только отрицательно покачал головой.

– Вызывай отца! При нас, срочно! – потребовала я.

– У меня сотовый в доме!

– Возьми мой! – кинула ему свой мобильник…

Антитеррористическое подразделение областного управления ФСБ и ОМОН приехало через сорок минут. С небольшим опазданием после них примчался Карнухов-старший. Увидев машины кавказцев, он прежде всего подошел к Вахе.

– Твоя работа? – показал на бойцов ОМОНа, выстраивающихся по периметру дачи.

– Я бы сам разобрался. Твой дурень женщину похитил. Собственного преподавателя. Дочку вот того генерала из ФСБ…

Медведь подошел к нам.

– Это правда?

– Правда, Михал Михалыч! – ответил ему Кузнецов.

– Пойдемте в дом. Негоже стоять на пороге! – пригласил хозяин, потрясенный таким обращением к нему.

– Товарищ генерал, не советую! – полковник в камуфляже и бронежилете, видимо, командир опергруппы ФСБ, попытался задержать нас.

– Прикажите только не стрелять. Я тоже отец… – тихо заметил Медведь.

И мы трое пошли к дому.

В холле первого этажа стояли четверо охранников с автоматами. На диване полулежала вся дрожащая от страха Ксения. Рядом стоял Михась. Увидев нас, Ксения сделала попытку подняться. Но так и не смогла.

– Ваша дочь? – спросил Медведь.

– Моя… – тихо ответил генерал.

Медведь, подойдя к сыну, смачно влепил ему оплеуху:

– Дурак! Кто еще был с тобой?

Двое из качков молча встали рядом с Михасем. Медведь отобрал у них автоматы.

– Зови своих, генерал! Пусть забирают… – и горько махнул рукой…

– Так где же… дочка? – переспросила Антонина Васильевна. – Вы что-то скрываете?

– Ксения в больнице. У нее сотрясение мозга. От удара кастетом по голове. Областная нейрохирургическая клиника. Состояние стабильное. Она в сознании. Близких родственников пускают. Отец и муж уже были у нее, – таким телеграфным стилем я передала состояние моей подруги на сегодняшний день. – Врачи говорят, что недельку полежать все же придется, после сотрясения мозга нужен покой.

– Бандитов арестовали? – спросил Андрей.

– Да, Михась и его подельники – в следственном изоляторе местного отделения ФСБ, так как проходят по линии организованной преступности. Медведь умоляет Анатолия Михайловича если не простить, то, по крайней мере, не требовать слишком серьезного приговора сыну. Бьет на отцовские чувства – Мишка у него тоже единственный ребенок. Гарантирует лечение за свой счет, отдых на лучших мировых курортах, пожизненную «крышу» всей семье и прочие блага.

– А беременность дочери сохранили? – взволнованно прошептала Нина Сергеевна.

– Пока вне опасности. Так, по крайней мере, говорят врачи. Но еще неизвестно, как перенесет этот стресс плод… Дай Бог здоровье матери! – все дружно закивали, соглашаясь со мной.

– Теперь дальше о моих подозрениях и их снятии. Настя, случайно узнавшая о еще детских чувствах мужа к Ксении, решила действовать испытанным женским оружием. Она беременна, и это состояние объясняет и нервные срывы, и отлучку к родителям в пятничный вечер – Настенька решила поделиться радостью прежде всего с собственной мамой. Антонина Васильевна действительно ночевала в тот вечер у подруги – надо же с кем-то поделиться своими тревогами. Нина Сергеевна чувствовала себя хорошо. Она солгала из лучших побуждений – накануне Анатолий Михайлович привез из Москвы результат анализов, ему просто необходимо было встретиться с дочерью наедине.

– Только я ничего не понял, – вдруг подал голос Антон. – У меня что, теперь две бабушки? И один дедушка? – он кивнул на Анатолия Михайловича. – А кто у меня еще будет, братик или сестренка? А у тебя, Андрей, лялька родится, она мне племянником будет?

Дружный хохот несколько минут сотрясал комнату. Впервые за двое суток необычное семейство Крафтов смеялось.

Эпилог

Прошло несколько месяцев. Как-то вечером я отдыхала перед телевизором. Когда Михаил Леонтьев в авторской программе «Однако» издевался над очередным пассажем коммунистических депутатов Государственной Думы, ожил мой городской телефон.

– Алло! – томно произнесла я, подняв трубку, в надежде, что абонент на противоположном конце провода – мужчина. Но звонила женщина.

– Надя, здравствуй! Узнала?

– Обижаешь, Ксения! Как ты?

– Хочу спросить, что ты делаешь в ближайшую субботу?

– Отсыпаюсь после пятничной оргии.

– После чего?

– В пятницу вместе с любимым кузеном Владиславом пляшем на свадьбе одного сексуального маньяка.

– Не поняла. Какого маньяка? Подруга, ты что несешь?

– Помнишь операцию по твоему освобождению?

– Кто же такое забудет…

– Так вот, там проходил сначала подозреваемым, а потом главным свидетелем, успевшим запомнить номера двух машин – «форда» твоего отца и «БМВ» Карнухова, – Приходько Геннадий Васильевич, твой студент из группы 3 «В»…

– Генка женится!

– Женится, женится! А мы с Владом – посаженные родители. С нашей ведь подачи женится.

– На ком?

– На Галине Лебедевой, тоже твоей студентке…

– Генка – на Галчонке? Ну и дела… А почему вы Машу с собой плясать не берете?

– Маше на восьмом месяце плясать вредно.

– Понятно… Так я что говорю, до обеда в субботу отоспишься, а к обеду – к нам. Вся семья собирается.

– Семья – дело святое. А я при чем?

– Это сюрприз. Там узнаешь.

– По поводу чего хоть собираетесь?

– В субботу месяц нашей дочке стукнет. Ее теперь всем показывать можно…

– Ксюша, поздравляю!

– Вот в субботу и поздравишь…

Надо ли говорить, с каким нетерпением я ждала субботы!

Захватив полагающийся в таких случаях подарок – одежду для малышки, я пришла к Крафтам на полчаса раньше: так хотелось девчушку посмотреть, с Ксенией поболтать.

Мы расцеловались в коридоре. Ксения, поблагодарив, взяла сверток с подарком. На цыпочках мы прошли в спальню, где в кроватке, тихо сопев, спала месячная девчушка. Открытым от пеленок оставалось только лицо. Несколько секунд я с умилением вглядывалась в младенца.

– На кого похожа? – прошептала я.

– Домашние говорят, на Сашу… – так же тихо ответила счастливая мама.

– Так и должно быть, в народе говорят, если сыновья похожи на мать, а дочки – на отца, то будут счастливыми, – с видом знатока заметила я.

– Дай Бог, я согласна… – улыбнулась Ксения, увлекая меня за собой прочь из спальни в комнату Антона.

– Тебе что-нибудь помочь? – предложила я.

– Что ты! Мамы меня сегодня к кухне не допускают, сами колдуют! – Ксения махнула рукой. – Мне все легче. Вообще интересно. Отец до внуков дорвался. С Антоном английским занимается по два-три часа в день, каким-то там особым единоборствам его учит. Даже изъявил желание внучку нянчить… Я его понимаю, он в жизни этого ничего не имел. Пусть хоть на старости лет порадуется.

– Да разве он у тебя старик? Хоть завтра под венец! – сделала я комплимент Кузнецову.

– А с Сашей они как сошлись, не представляешь! Как вечерами засядут за телевизор, спорить начнут о политике – туши свет!

– Ты диссертацию теперь забросишь?

– С такими помощниками я докторскую досрочно защищу!

В дверь постучали. На пороге стояли Крафт и Кузнецов:

– Мы вам не помешали, девочки? Все готово, идемте в зал…

За большим столом собрались все те же, что и несколько месяцев назад. Только повод теперь радостный.

– Так, родители сегодня молчат, тамадой буду я! – привычно взял командование в свои руки генерал Кузнецов. – Прошу наполнить рюмки и бокалы и поднять их за здоровье Надежды Александровны!

Я смутилась:

– Товарищи, я здесь при чем?

Все дружно захохотали:

– Ксения, ты что, не предупредила Надю?

– Не только же детективу сюрпризы устраивать… Мы Надей дочку назвали. В твою честь. А поскольку отец – Саша, то и получилась полная тезка, Надежда Александровна! – смеясь, объяснила Ксения.

Потом выпили, как водится, за родителей. Когда тамада вновь предложил поднять тост за Надежду Александровну, я уже не среагировала. Но, оказывается, зря. Пить в этот раз собрались именно за меня. Счастливые родители захотели, чтобы я стала крестной матерью их малышке. Что ж, воля родителей – закон!

Но на этом сюрпризы не закончились. Тамада за сегодняшним столом был великолепный. Когда все мыслимые и немыслимые поводы для тостов закончились, Анатолий Михайлович, постучав вилкой по фужеру, призвал собравшихся к тишине:

– А теперь последний сюрприз сегодняшнего вечера. Можно? – повернувшись почему-то к Нине Сергеевне, спросил он. Та, покраснев, молча кивнула головой. – Друзья мои! Сегодня за столом вся наша большая семья. Надя-старшая теперь тоже родственница, раз крестной матерью будет. Так вот, пользуясь присутствием всей семьи, мы решили объявить вам… Сделать следующее официальное заявление… – по всему чувствовалось, что бравый генерал волновался. – Вчера я сделал Нине Сергеевне официальное предложение выйти за меня замуж…

– Предложение было с благодарностью принято! – добавила Нина Сергеевна.

Все захлопали в ладоши, заулыбались. Подняли тост за предстоящее торжество. А краем глаза, когда все уже выпили и поставили рюмки на стол, я заметила, как встретились взгляды трех женщин – Ксении, Антонины Васильевны и Нины Сергеевны.

«Какие же сюрпризы подкидывает нам жизнь!» – подумала я про себя. Был элементарный любовный треугольник: муж, жена и любовница. И в какую замысловатую геометрическую фигуру он превратился! Антонина Васильевна, покинутая жена, волею судьбы в один миг стала тещей своему бывшему мужу! Нина Сергеевна вдруг приобрела мужа, отца собственной дочери… Антон разбогател на бабушку и дедушку. И даже мне нашлось место в этом необычном семействе.

Мне тоже хотелось бы найти свою маленькую точку на плоскости, чтобы провести прямую линию. Точно знаю, получится отрезок. Но где мне взять точку, к которой я смогу протянуть свою жизненную линию?

4 февраля 2000 г.