Текст книги "Жертва любви. Геометрическая фигура"

Автор книги: Надежда Фролова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– У Ксении были враги?

– Завистницы были и есть всегда, особенно когда они зарегистрировали свои отношения официально.

– Андрей, я вынуждена вторгнуться в вашу частную жизнь, но без этого вопроса мне не понять многое. Ваш отец больше десятка лет скрывал от окружающих свои отношения с Ксенией. Вы ничего не скрывали эти годы от него? – я пристально посмотрела ему в глаза.

– Вы хотите сказать, не были ли мы любовниками с Ксенией? – он ехидно усмехнулся.

– В жестком варианте именно так.

– Нет, не были. Спать с собственной мачехой – нет, я на такое не способен. К тому же я очень уважаю отца. Он сделал свой выбор, следовательно, он прав, – Андрей пожал плечами.

– Ваша жена, Настя кажется, вы так сказали, она не могла почувствовать, что вы любите другую женщину?

Андрей с удивлением посмотрел на меня, будто я сказала нечто экстраординарное:

– Разве это возможно?

Наивный, он даже не предполагал такое!

– Вчера вечером вы все трое были дома?

– Настя ночевала у своих родителей, а мама – у закадычной подруги. Обе приехали утром, – пояснил Андрей.

– Вместе или порознь? – уточнила я.

– Порознь. Первой вернулась Настя, рано утром. Около десяти часов вернулась мама.

– Тебе ничего не показалось подозрительным в их поведении утром?

– В смысле? – вновь не понял Андрей.

– Они не нервничали? Тревожно поглядывали на часы, вздрагивали от каждого звонка телефона…

– Нет. Когда пришла мама, они сразу принялись готовить обед, потом собрались к портнихе – мама души не чает в Насте, у нее никогда не было дочери, поэтому обхаживает ее, как может. А Настя в то утро была вообще в ударе – у нас с ней до прихода мамы было такое… Словом, ты понимаешь, – Андрей мечтательно улыбнулся, потянулся всем телом, вспоминая, очевидно, утренний секс с юной женой.

Стоп! Меня тут словно током ударило. А что, если Ксению убрала… жена Андрея! Узнала про его чувства, выследила, подвезла – Ксения без опаски села в машину, за рулем которой находилась родственница, а по дороге застрелила, стукнула тупым предметом, потом увезла за город, сбросила куда подальше. Вернувшись же домой, с наслаждением отдалась мужу, прекрасно зная, что соперниц теперь нет…

– Андрей, ваша жена водит машину?

– Да, у ее родителей «шестерка», Настя с детства сидит за рулем… А что? – Андрей явно встревожился.

– Пока абсолютно ничего. По какому поводу ваша жена вчера ночевала у родителей?

– Мы несколько повздорили накануне, вот и весь повод. Настя сорвалась и уехала.

– Во сколько это было?

– Около семи вечера. Да, кстати, именно вчера вечером Настя и нервничала.

– Вы уверены, что супруга ночевала именно у своих родителей?

– А где же ей ночевать? Она всегда там ночует, когда бзык в голову ударит, – не сомневался Андрей.

– Вы не звонили ей туда вечером? – уточнила я. – Зачем? Я выдерживал характер.

Мы оба помолчали. Каждый думал о своем. Неужели удача негаданно сама плывет в руки? Что-то уж больно легко и просто. Впрочем, все гениальное просто…

Глава пятая
КТО-ТО ЧТО-ТО СКРЫВАЕТ

В это время послышался шум открываемой двери. Андрей, оставив меня, вышел в коридор.

– Мама, у нас гости. К тебе.

Пока Андрей встречал своих домашних, я успела прикрепить прослушку к журнальному столику.

В зал вошла удивительно стройная для своих лет женщина в сером костюме, с короткими стрижеными волосами, красивая своей золотой осенней красотой.

– Антонина Васильевна! – она крепко, по-мужски подала мне руку.

Представившись, я попросила разрешения на приватную беседу.

– Мама, мы съездим к Настиным родителям! – предупредил Андрей, целуя мать.

Закусил удила парень, подумала я, глядя, как собирается и уходит молодая чета. Решил с ходу проверить мою версию о причастности жены к исчезновению мачехи. Интересно, что он станет делать, коль моя версия подтвердится?

Наконец молодые закрыли за собой входную дверь. Антонина Васильевна выжидательно посмотрела на меня.

– Я – частный сыщик и по поручению Александра Андреевича занимаюсь делом об исчезновении Ксении Георгиевны, – честно объяснила я свое вторжение в их дом.

– Не поняла? О каком исчезновении идет речь? – спутница большей части жизни Крафта недоуменно пожала плечами.

– Вчера Ксения Георгиевна не вернулась поздно вечером домой после занятий в университете, – коротко пояснила я сущность дела.

– И вы, конечно, уверены, что это я ее укокошила? – совершенно неожиданно Антонина Васильевна расхохоталась мне в лицо.

– Я не столь наивна, как вы думаете. Поговорить с вами мне надо в любом случае, я просто обязана отработать все версии. Тем более, как мне удалось выяснить, прошедшую ночь вы провели вне дома, – я решила припереть бывшую жену «к стенке».

Но не тут-то было! Новая порция смеха была брошена мне в лицо:

– По-вашему, я должна отчитываться перед собственным уже женатым взрослым сыном, где и с кем я провела ночь?!

В логике ей не откажешь. Попробую взять на испуг:

– Перед сыном вы действительно отчитываться не обязаны. Но мне вы должны сообщить все данные человека, с которым вы коротали вчерашнюю ночь. Этот мужчина должен будет подтвердить ваше присутствие у него. В противном случае у вас нет алиби и вы автоматически становитесь основной подозреваемой в деле об исчезновении нынешней жены вашего бывшего мужа. Мотивы преступления налицо: месть покинутой жены. Старо как мир. Любой прокурор со спокойной совестью выступит с обвинительным заключением… – я вопросительно посмотрела на хозяйку дома, желая убедиться, дошел ли до нее смысл моих слов.

Но Антонина Васильевна спокойно держала паузу. Что ж, придется вновь менять тактику.

– Поймите правильно, Антонина Васильевна, – тут я положила свою правую ладонь на ее руку. – Пропала молодая женщина, которая вам в дочки годится. Мне надо найти ее во что бы то ни стало, живой или мертвой. Лучше, конечно, живой. У Ксении есть мать, ваша ровесница. Она и… (я осеклась, соображая, как бы поделикатней отозваться о Крафте, которого его бывшая супруга может просто-напросто ненавидеть) Александр Андреевич сейчас места себе не находят. Версий о причинах исчезновения Ксении множество. Из них верной неизбежно окажется только одна. Чем раньше я отмету ложные посылки, тем больше у меня шансов найти девушку живой. Если она, конечно, на самом деле еще жива… Да в конце концов, Антонина Васильевна, эта девочка не виновата, что влюбилась в Крафта, а он ответил ей тем же! Нельзя ее ненавидеть за это, она была еще ребенком…

– Вам легко рассуждать, Надя, – горестно улыбнулась женщина, – вашу семью, видимо, обошла подобная ситуация. Ваши родители живы? – неожиданно спросила хозяйка.

– Да, к счастью! – подтвердила я.

– А сколько им лет? – поинтересовалась Крафт.

– Маме 47, а отцу 52.

– Они живут вместе по-прежнему? – не отступала Антонина Васильевна.

– Конечно…

– Если вечером ваша мама сообщит вам, что отец решил уйти из семьи к 22-летней девчонке, еще моложе вас, как вы станете относиться к этой… У меня не хватает слов, чтобы более корректно назвать девицу, соблазнившую вашего отца… мужа моего, то есть совсем запуталась я в примерах. Ну, вы понимаете, о ком я говорю, – Крафт тяжело вздохнула.

– Прежде всего я попытаюсь выяснить, чего отцу не хватало дома. Но меньше всего я стану винить ту девчонку, к которой уйдет отец. На ее месте могла быть любая, – я пожала плечами.

– Да что вы заладили, любая, любая… Вы сможете соблазнить Крафта через полгода, год, если Ксения действительно пропала? – хозяйка в упор посмотрела на меня.

– Нет, – чуть подумав, ответила я.

– Видите, вы не любая. Слава Богу!

– В свою очередь, и я хочу убедиться, что вы не обычная сварливая и ревнивая пожилая женщина, от которых с легкой душой уходят их еще моложавые мужья, что вы не способны на преступление пусть даже во имя любви. Своей любви. Вы же до сих пор любите Александра Андреевича, и, как это ни печально, никакого мужчины вчера не было. Вы действительно провели вечер и ночь у закадычной подруги, которая есть у каждой из нас. Наверняка захотелось поплакаться в жилетку, рассказать о своих чувствах, спросить совета. А исчезновение Ксении в этот роковой для нее вечер – чистое совпадение. Я только хочу в этом убедиться, – рефреном повторила я про вполне дружескую цель своего визита в этот дом.

И я не лукавила в этот раз. Глядя на Антонину Васильевну, я вдруг действительно представила свою маму на месте этой обманутой женщины. Мне наверняка будет безмерно жалко маму в подобной ситуации. Следовательно, мне жалко и Антонину Васильевну.

– Подругу зовут Ира. Ирина Евгеньевна Кошелева. Записывайте адрес и телефон. Позвонить можете прямо сейчас, чтобы не оставалось никаких сомнений… – она вдруг отвернулась в сторону. Нервы женщины не выдержали, на глазах показались слезы.

– Антонина Васильевна, расскажите о Крафте, о вашем знакомстве, как встретились, полюбили… – тихо попросила я.

– Вам это действительно интересно? – искренне удивилась хозяйка.

– Конечно. Вдруг в этом кроется тайна пропажи его второй жены? – предположила я.

– Третьей, – поправила меня Антонина Васильевна.

– Как третьей? – пришло время удивляться мне.

– А вот так. Когда мы познакомились, мне было уже 25 лет, а ему 30. Я ведь медсестрой служила в госпитале, в Благовещенске, куда доставили тяжело раненного пограничного майора. Ему сделали операцию, вытащили все пули. Пришел в себя. Я все удивлялась: старики его приехали, по очереди дежурили у постели, пока он плохой был. А жены не было, хотя на правой руке майор носил обручальное кольцо. Потом как-то вечером с мамой Сашиной поговорили по душам, она и рассказала. У Саши была жена, он женился еще в училище, в Алма-Ате. Детей у них не было, вот она и ударилась во все тяжкие, словно проверить хотела, кто виноват. Изменяла налево и направо. В конце концов бросила Сашу и уехала в Белоруссию с каким-то подполковником-ракетчиком. Это случилось года за два до подвига Крафта и его ранения. Меня жизнь тоже потрепала до встречи с Сашей. Замужем, правда, официально не была, но жила с одним… – рассказчица прервалась на секунду, глотнув порядком остывшего чаю.

– Когда Саше лучше стало, старики его уехали. Они в деревне под Саратовом жили, знаете, там была колония обрусевших немцев еще со времен Екатерины Великой. Весна, огород надо сажать, готовиться к приезду сына после выздоровления. Я по ночам дежурила, с пяти вечера до девяти утра. Сашу в отдельную палату положили, мы ее «люксом» называли. Его же к Герою представляли. Нам, сестричкам, наказывали проявлять к нему особое внимание. Да я и без приказа любила к нему заглядывать вечерами, когда все сделаешь. Сяду в его палате и разговариваю с ним вечера и ночи напролет. Он ведь столько знает! Вечер за вечером, чувствую, мне без него невмоготу. Дни отдыха мне годами казались. Я любой предлог находила, чтобы в свои выходные к нему заглянуть. Так что после выписки к родителям его за благословением мы вдвоем поехали… – она улыбнулась чему-то хорошему, оставшемуся в далеком прошлом.

– Саше я за все благодарна. Это он из меня врача сделал. Когда его из пограничников списали, решил, как отрезал: поступать учиться будем вдвоем, он в аспирантуру, а меня заставил в медицинском учиться. Вот почему у нас Андрей так поздно родился, я уже институт заканчивала, только тогда позволили себе ребенка… – Антонина Васильевна смолкла на несколько секунд, собираясь с мыслями.

– Жили хорошо, он души в Андрее не чаял. Да и меня, как мне казалось, любил. Что Крафт может увлечься кем-то, я даже не предполагала. Его ведь постоянно окружали студентки, аспирантки. Глазки, конечно, строили, не без этого. Но мой был стойким… Я, по крайней мере, так считала. А потом оказалось, что есть эта девчонка… Нет, я врач и все понимаю, мужики стареют позже нас, им молоденьких подавай. Ну и спал бы с кем попало, мало ли желающих. Так нет же, влюбился как мальчишка…

– Может, Антонина Васильевна, это к лучшему, что не стал пачкаться случайными связями, а 13 лет с одной? – осторожно спросила я.

– Я как-то не задумывалась об этом, – просто сказала моя собеседница после некоторой паузы.

– Выходит, это не просто физиология, о которой сейчас пишут во многих газетах. Читали, вероятно: юные девушки во время полового акта выделяют на грудях особые гормоны, благотворно действующие на мужчин, буквально омолаживающие пожилых партнеров, восстанавливающие ритм сердечной деятельности, вот и кинулись наши знаменитости – Евтушенко, Табаков, Казаков и прочие – на молоденьких. Если бы Крафт был из их плеяды, он расстался бы с Ксенией лет через пять. А они до сих пор вместе, – честно говоря, мне самой понравилась выдвинутая мной теория, объясняющая связь подруги и клиента. Впрочем, я была уверена, что так было и на самом деле.

– Они не расстались только потому, что эта… – после многозначительной паузы Антонина Васильевна интеллигентно продолжила, – молодая особа забеременела, а мой супруг… бывший, разумеется, оказался честным и порядочным по отношению к ребенку человеком, не допустившим, чтобы мальчик рос без отца.

– К мальчику вы хоть относитесь без предубеждения? – из чисто женского любопытства поинтересовалась я. – Они ведь назвали его достаточно символично – Антоном.

– Антошку я обожаю, – хозяйка впервые расцвела настоящей искренней улыбкой. – Не могу я к детям по-другому, педиатр все-таки. Ксения подметила, что я к Антону как к родному сыну отношусь, без всякой опаски и с Андреем отпускает, и меня приглашает лечить сына, чуть только Антон чихнет.

– Так это просто замечательно, – я снова дотронулась до руки хозяйки. – Жизнь настолько непредсказуема, неизвестно, что с Ксенией, а у вас с Антоном уже контакт налажен…

Крафт внимательно посмотрела на меня. Она явно искала в моих словах какого-то подвоха. Но его не было. Я только предположила, что в случае негативного исхода моих поисков и возможной гибели Ксении ее сын не останется без материнской опеки. Да и куда тогда деваться Александру Андреевичу?

– И все-таки это не я виновна в исчезновении Ксении, – убежденно произнесла хозяйка дома. – Я не просчитывала ситуацию на столько ходов вперед, как это сейчас сделали вы. И потом, я сторонница старой доброй истины: на чужом горе своего счастья не построишь.

– Хорошо, я верю вам. Но тогда такой вопрос: вы давно видели Ксению?

– Неделю назад, Антошка жаловался на боли в желудке, как поест в школьной столовой, так мучается, Саша просил меня заехать, посмотреть сына, тогда и видела, – вспомнила хозяйка.

– Вы не заметили ничего необычного в поведении Ксении или Александра Андреевича? Нервозности, ссоры в семье по какому-то поводу не было?

– Вроде ничего экстраординарного я не увидела. Хотя они оба достаточно умные люди и не стали бы при мне выяснять отношения друг с другом. И потом, Надя, Саша просто боготворит эту девчонку. Не знаю, чем она его приворожила, но это так. Поэтому семейных ссор в привычном понимании слова у них просто нет… – она развела руками.

– У вас хорошие отношения со снохой? – я резко сменила тему разговора.

– Ну и скачки у вас, – не выдержала и Антонина Васильевна. – Настю я очень люблю. Мне всегда не хватало дочки… – глаза собеседницы вдруг стали влажными. – Поэтому я так нежно и отношусь к Насте.

– Извините за вторжение в личную жизнь, но что вам мешало после Андрея родить второго ребенка? Возможно, была бы дочь? – наивно предположила я.

– Возраст помешал. Андрея я родила в 32 года. Его поднимать надо. А если еще и второго, то когда работать, врачом настоящим становиться? После сорока? Это я тогда так рассуждала, – попыталась улыбнуться доктор Крафт. – Сейчас бы наплевала на все и решилась еще на одного ребенка. Но прошлого не вернешь. За все приходится платить… – как-то мрачновато произнесла хозяйка.

– Вам известно, что ваша сноха сегодня также не ночевала дома? – в лоб спросила я.

– Н-нет… – даже чуть заикнувшись от волнения, ответила собеседница. – Я возвратилась около десяти, дверь открыла своим ключом, дети были в их спальне, мне казалось, они зря без меня времени не теряли…

– Настя вернулась рано утром, около семи. Так утверждает ваш сын. С ее слов, она ночевала у своих родителей. Но так ли это, пока неизвестно.

– Но какой повод у моей снохи убивать свою… вторую свекровь, что ли? – недоумевала Антонина Васильевна.

Я-то знала, что такой, и весьма банальный, повод – ревность – существовал. Но сказать об этом хозяйке дома я не решилась.

– Вообще довольно странно. В центре города в десять часов вечера исчезает молодая привлекательная женщина. И почему-то у всех ее ближайших родственников нет абсолютного алиби на это ночное время! – заметила я.

– Не понимаю, поясните, пожалуйста! – попросила Крафт.

– Дома не ночевали трое: вы, ваша сноха и даже мать Ксении. Алиби вашего бывшего мужа и вашего сына с абсолютной точностью установить невозможно. Настя не ночевала дома, следовательно, никто не подтвердит, что Андрей не покидал квартиры. Антон спал и не мог видеть, отлучался ли из дома отец. Не говоря уже о Нине Семеновне, Ксениной матери… – я устало махнула рукой.

– А в результате никто из нас виноватым не окажется! – усмехнулась моя собеседница.

Интересные родственники попались у Ксении, каждый что-то явно знает, но не спешит рассказать об этом мне. Ментам, фээсбэшникам или прокурорским гораздо легче. Перво-наперво заставят свидетелей подписать ознакомление об ответственности по статье 307 Уголовного кодекса РФ о даче заведомо ложных показаний, по статье 308 – об ответственности за отказ от дачи показаний – и готово, напуганный свидетель в большинстве случаев выдает все, что знает. Нам, частникам, приходится бить на сознательность свидетелей или припирать их к стенке неопровержимыми доказательствами. Последнего у меня нет, к сожалению, ни на одного подозреваемого. Пока лишь одни косвенные улики. Трое не ночевали дома, двое не могут предъявить доказательств своего алиби.

– Антонина Васильевна, если вам что-нибудь станет известно об этом деле или вы что-нибудь вспомните из забытого сейчас, позвоните мне в любое время суток, на мобильник или домашний, я буду рада выслушать вас, хорошо? – я вопросительно посмотрела на хозяйку, протянув ей голубой кусочек картона – свою визитку.

– Хорошо! – она взяла карточку. Мы распрощались, оставшись каждая при своем мнении друг о друге: я подозревала Антонину Васильевну в неискренности, а она меня – в явной предвзятости или, того хуже, в некомпетентности.

Спустившись вниз, к машине, я устало опустилась на ее удобное сиденье. Закурить, что ли? Взглянула на часы: 16.36. Да, вот и день прошел. А дело не сдвинулось с мертвой точки. Вся надежда остается на кузена с Машей, которые сейчас мотаются по адресам студентов из группы 3 «В» филфака, восстанавливая по минутам события вчерашнего вечера. Раньше 20.00 дома они не окажутся. Следовательно, у меня есть время отработать еще одну версию.

Глава шестая
КАВКАЗСКИЙ СЛЕД?

Таинственное исчезновение юной жены почтенного академика пришлось на тревожную осень, когда взрывались многоэтажные дома в Москве, Буйнакске и Волгодонске, гремела антитеррористическая операция в Чечне. Наш город эти взрывы, слава Богу, миновали, но еще летом неизвестные похитили двенадцатилетнюю школьницу – дочку известного в регионе предпринимателя. Хотя поиском ребенка занимались все правоохранительные структуры области и федерального центра, найти ее с ходу не удавалось.

Бандиты требовали от отца два миллиона долларов – сумму явно запредельную даже для этого далеко не бедного человека. Нить подозрений тянулась к кавказской мафии. Вот почему я на всякий случай решила выяснить у своих источников причастность криминального элемента кавказской национальности к делу моего клиента.

Около года назад мне довелось помочь дочери местного кавказского авторитета, владельца завода по производству водки и других алкогольных напитков Вахи Бадаева. Девушку преследовал по Интернету неизвестный злоумышленник посланиями на сексуальные темы. Попытки специалистов отцовской компании вычислить компьютерного хулигана обычными техническими способами результатов не дали. Тогда Вахе кто-то посоветовал обратиться ко мне. За неделю мне удалось выйти на необычного хакера, оказавшегося маниакально больным сотрудником фирмы, поставлявшей компьютерную технику.

Что сотворили с ним гориллы Бадаева, мне неизвестно. Но после этого случая надежная «крыша» кавказской мафии мне была обеспечена. Ваха просил обращаться к нему без церемоний в любое время и грозил убрать всякого, кто осмелится встать на моем пути.

Без колебаний я набрала номер его мобильника. На просьбу встретиться пятидесятилетний чеченец ответил незамедлительным согласием, с ходу пригласив отужинать с ним в «Рице» – небольшом ресторанчике в центре города, принадлежащем кому-то из абхазцев.

Многие обычаи кавказцев – помощь близким и дальним родственникам, а то и просто соплеменникам, уважение стариков, воспитание молодежи в безусловном подчинении старшим – мне нравились не только своей веками выверенной необходимостью, но и нравственными корнями. Что касается обывательских страхов о беспредельной жестокости кавказцев, обычае кровной мести, так разве среди русских или других славянских народов моей Родины не встречаются отморозки, убивающие, насилующие, грабящие простых людей безо всякого разбора с гораздо большей жестокостью, чем кавказцы?

Так рассуждала я по дороге домой, где мне пришлось срочно переодеваться под ресторанный стиль. Машину я поставила в гараж, прекрасно понимая, что в «Рице» мне придется уступить кавказской настойчивости Бадаева и выпить фужер-другой хорошего вина. За обратную дорогу я не беспокоилась: Ваха – истинный джентльмен и доставит меня в любую точку города.

Ровно в шесть вечера я вышла из такси на улице Грибоедова, где располагался искомый ресторан.

На удивление легко распахнув, казалось, массивную дверь, я столкнулась с вышибалой, одетым в традиционный горский наряд. Оценивающе оглядев меня, он вдруг преградил мне путь:

– Одиночек не обслуживаем. У нас порядочное заведение.

Интересно, он что, принял меня за «ночную бабочку»?

– Меня ждут! – кивнула я на выходящего из зала в вестибюль Ваху – импозантного седовласого мужчину в дорогом итальянском костюме, ослепительно улыбающегося и протягивающего мне букет алых роз.

– Пшел вон! – сквозь зубы бросил он вышибале, поцеловал мне руку и принял мое демисезонное пальто.

Вышибала теперь уже с нескрываемым интересом смотрел в нашу сторону. На его лице был написан немой вопрос: «Кто же эта девчонка, перед которой раскланивается сам Ваха?» Я откровенно расхохоталась, глядя на швейцара.

– Что смеешься, дорогая? – с характерным кавказским акцентом спросил всесильный Ваха, отдавая мое пальто подскочившему гардеробщику.

– Анекдот вспомнила. Брежнев очень любил сам водить машину. Однажды он говорит шоферу: «Давай поменяемся!». Так и едут по Москве, Брежнев за рулем, а водила – за пассажира. Один гаишник говорит другому, проводив эту машину: «Е-мое, кого же они везут, если сам Леня за рулем?» Так и сейчас, швейцар от любопытства помирает, кого это ты принимаешь?

Ваха в свою очередь расхохотался. Надо заметить, с самого начала нашего знакомства он просил называть его только на «ты», объясняя, что вежливое «вы» заставляет его чаще вспоминать о своем возрасте. Галантно подав мне руку, он провел меня в глубь зала, где виднелись двери отдельного кабинета.

Бадаев сегодня был явно в ударе: стол ломился от закусок – красная рыба, язык с овощами, черная икра, грибочки во французском соусе, лангусты по-бразильски. О бутылках я уже молчу.

– По какому случаю такое великолепие? – хитро улыбнулась я, усаживаясь на вежливо подвинутое мне лично Бадаевым кресло.

– Обижаешь, Надежда! – широко развел руками водочный король и предводитель местной чеченской диаспоры. – Это пшик по сравнению с моими возможностями. Ты просто неожиданно позвонила…

С минуту он молча накладывал в мою тарелку салаты и закуску. Зная, что я пью, лично откупорил бутылку красного вина, налил в мой фужер. Себе плеснул коньяк и налил в фужер боржоми.

– Арабы больше всего на свете ценят красоту лошади, а потом уж красоту женщины. Мы, кавказцы, прежде ценим красоту женщины, а потом уже лошади. Поэтому и живем дольше арабов. За твою истинно горскую красоту, Надежда! Чтобы ты была рядом со мной еще по крайней мере целый век! – мы чокнулись хрустальными фужером и рюмкой.

Я смаковала букет ароматного вина:

– Ваха, зачем ты пожелал мне сто лет жизни? Видел, недавно показывали по телевидению Изабеллу Юрьеву, певицу русскую, ей в сентябре сто лет исполнилось. Махонькая, сухонькая, страшненькая…

– Надя, дорогая, пока ты подрастешь, изобретут эликсир молодости, я его тебе подарю, и в сто лет ты будешь выглядеть как сегодня! – улыбался Бадаев.

Прекрасно зная обычаи кавказцев, я не спешила говорить с места в карьер о цели своего визита. С гостеприимным хозяином надо сначала отдохнуть, поболтать ни о чем, только потом, когда он сам захочет, перейти к делу. Так произошло и в этот раз. Накушавшись шашлыка, запив его многократно фужерами вина, станцевав несколько танцев в полупустом зале, мы устало опустились в кресла у своего столика.

– Хочу кофе! – потребовала я.

Ваха подозвал официанта, что-то шепнул ему на ухо. Через минуту две дымящиеся чашки кофе стояли перед нами.

– Что случилось, дорогая? – совершенно трезво спросил меня Ваха, хотя коньяк он пил отнюдь не глоточками.

– Нужна твоя помощь! – просто сказала я, доставая пачку сигарет и закуривая: кофе с сигаретой для меня высшее наслаждение.

– Кто тебя обидел? Назови мне эту собаку, и я разорву ее собственными руками!

– Ваха, ты же знаешь, меня трудно обидеть. Но вот эту девушку обидели и, кажется, очень здорово! – с этими словами я вытащила из сумочки ксерокопию фотографии Ксении, сделанную мною на «эпсоне», том самом лазерном цветном принтере, что передает «правду жизни».

Бадаев внимательно рассмотрел снимок.

– Привлекательная девушка! – осторожно сказал он. – Кто она?

– Преподаватель нашего университета Крафт Ксения Георгиевна, около тридцати лет, – пояснила я.

– Что с ней случилось? – уточнил Ваха.

– Вчера не вернулась домой после работы. Бесследно исчезла. Средь бела дня. Тьфу, вот что значит выпить. Средь темной ночи пропала, в десять вечера, после второй пары у вечерников. Вот так.

– Она замужем?

– Да, муж – академик Крафт, проректор по науке нашего университета.

– И ты хочешь знать, не причастны ли наши ребята к ее исчезновению? – Ваха хитро улыбнулся.

– Именно так, – кивнула я головой.

Ваха засмеялся:

– Сколько получают эта девушка и ее муж?

– Он около двух тысяч, она – восемьсот рублей – ответила я.

– И дети еще есть?

– Да, десятилетний сын.

– Две с половиной тысячи рублей на троих! Бедные люди! И ты подумала, что кавказцы, этот гордый народ, убивают, грабят или похищают нищих? – нотки возмущения явно звучали в голосе Бадаева.

– Ваха, я знаю, твои ребята не станут связываться с подобной мелочевкой, но ведь и среди вас встречаются залетные гастролеры, которые не разбираются в материальном положении своих жертв, – твердо произнесла я, глядя в черные глаза кавказца.

– Мне надо время, хотя бы сутки-двое, чтобы выяснить это. И фотографию дай, – попросил Бадаев.

– Забирай! – Я пододвинула ему листок. – Что с меня за содействие?

– Настоящий кавказский мужчина никогда не станет просить женщину о милостыне. Захочешь – я твой! – обольстительно глядя мне в глаза, ответил Бадаев.

Что ж, кавказский мужчина есть кавказский мужчина. Другой награды, кроме женской любви, ему не надо.

– Обещаю подумать… – томно произнесла я, гладя его руку, – чего не сделаешь ради дела?

– Ты серьезно? Прогресс! – Мечтательно произнес Ваха. – Так я до завтрашнего вечера переверну все!

Господи, неужели я настолько сексапильна или у Бадаева кризис с женщинами? Между тем горячий кавказец, еще не веря в свою удачу, уже назначал мне рандеву:

– Завтра в шесть вечера я подъеду к тебе домой с полным отчетом о твоей женщине! – он кивнул на Ксенину фотографию.

Делать нечего, придется соглашаться на свидание у меня дома. И не стоит спрашивать, откуда он знает мой адрес.

– Буду ждать! – развела я руками.

Бадаев достал сотовый, набрал номер, попросил какого-то Джабу подать машину. Глядя на него, я вспомнила о своем обещании приехать вечером к Волковым, тем более, что у них должна уже быть хоть какая-то информация о событиях вчерашнего вечера. Достав в свою очередь собственный мобильник, я набрала номер кузена. Они уже вернулись домой и ждали меня. Пообещав скоро приехать, я вопросительно взглянула на Бадаева:

– Идем?

Он шутливо погрозил пальцем:

– Ты не домой? Учти, я очень ревнивый мужчина…

– А я трусиха, поэтому ночую сегодня у родственников, ты же придешь ко мне только завтра… – я многозначительно посмотрела на Ваху: его поиски необходимо было активизировать.

Мы вышли в вестибюль, где уже стоял молодой усатый красавец крепкого телосложения. Он помог одеться мне и своему шефу. Вышибала, почтительно склонившись перед нами, распахнул дверь. У подъезда ресторана нас ждал шестисотый «Мерседес». Чуть поодаль стоял «джип», в котором, видимо, располагалась охрана Бадаева.

Мы с хозяином плюхнулись на удобное заднее сиденье. Назвав адрес помощнику, уместившемуся рядом с водителем, я расслабилась под звуки включенного магнитофона.

– Твои родственники живут в этой глуши? – удивился Бадаев, когда «Мерс» свернул с центральных кварталов на проспект, ведущий в Промышленный район.

– Они еще моложе меня, и это их первая собственная квартира. Поэтому я буду чувствовать себя в безопасности: кроме тебя, никто не знает, где я сегодня ночую.

– Мне оставить кого-нибудь из своих ребят постеречь тебя этой ночью? – предложил Ваха.

– Не надо, это дело не кажется мне опасным для жизни, – усмехнулась я. – По крайней мере для моей.

– Как знать, как знать, – философски заметил мафиози.

Самое удивительное заключалось в том, что он был не далек от истины.

Бадаевские мальчики по просьбе шефа проводили меня до порога волковской квартиры. Подозреваю, что сей широкий жест был сделан не столько для обеспечения моей безопасти, сколько из-за любопытства мафиози, пожелавшего узнать номер квартиры, где я собралась ночевать. Во всяком случае мое появление на пороге в эффектном вечернем наряде с букетом алых роз в руках в сопровождении двух дюжих кавказцев, которым я бросила на прощание: «Спасибо, мальчики!» – и послала воздушный поцелуй, вызвало немую сцену у Славы и Маши, на пару открывших мне дверь.

– Так и будем стоять на пороге? – осведомилась я, снимая туфли и блаженно разминая пальцы уставших ног.