Текст книги "Жертва любви. Геометрическая фигура"

Автор книги: Надежда Фролова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава восьмая
МОЗГОВОЙ ШТУРМ

По мере развития рассказа ребят легкий хмель, овладевший мною после посещения ресторана в компании Бадаева, улетучивался тем быстрее, чем больше новых подробностей они мне сообщали. Чашечку кофе мне захотелось повторить, и, когда Влад замолчал, я была уже абсолютно трезвой.

– Друзья, необходим мозговой штурм, – объявила я. – Я попытаюсь увязать в единое целое все, что мне известно по данному делу, а вы, не стесняясь, прерываете меня и высказываете свои точки зрения. «Истина где-то рядом», – как говаривали Фокс Маудер и Дана Скали.

– Ага, значит, мы с Машей – Фокс и Дана, а ты вроде как Скинер, наш босс! – удовлетворенно хмыкнул Слава. – Ладно, валяй!

Я принялась излагать все известные нам на данный момент факты. Молодая женщина спокойно ведет первую пару своих обычных лекций. Затем неожиданно комкает перерыв и предлагает студентам закончить чуточку раньше, хотя те десять-пятнадцать минут, что она выиграла, ей не давали никаких практических результатов. Стоп! Прокол! Спасибо, Слава напомнил реплику одной из свидетельниц, что Крафт, наполовину немец по национальности, всегда подъезжал к четвертому корпусу с истинно немецкой точностью, в 22 часа ровно. Он ценил свое и чужое время, терпеть не мог опаздывать, но и ждать понапрасну не любил. Следовательно, Ксении нужны были эти десять-пятнадцать минут для встречи с неизвестным именно на автостоянке! Логично? Вполне. Она мирно беседует с незнакомцем и спокойно прерывает рандеву, если подъезжает «девятка» мужа. Впрочем, Крафт и не должен был приехать в тот вечер.

Отец не оставит одного спящего ребенка. А если оставит? Элементарная ревность?

Выходит, умная и расчетливая женщина подстраховалась на все сто процентов? Допустим, она заранее знала о предстоящей важной для нее встрече после пятничных вечерних пар с неизвестным мужчиной. С помощью матери – а какая мать не пойдет навстречу собственному ребенку? – задумывается комбинация, позволяющая оставить ничего не подозревающего Крафта дома. Маршруткой Ксения не воспользовалась. Следовательно, ее кто-то подвез вчера до дома на своей машине. Или, во всяком случае, посадил в свою машину, обещав подвезти до дома. Так будет корректнее.

Но чьей машиной воспользовалась Ксения? Неизвестного мужчины? Приходько? Насти? Она, интересно, тоже Крафт (надо выяснить, взяла ли девушка фамилию Андрея при регистрации брака)? Ведь она не ночевала дома, и я до сих пор точно не выяснила, где она находилась в это время.

Вообще, с родственниками Ксении полная неразбериха. Почти всех, за исключением, пожалуй, Андрея, можно обвинять в исчезновении Ксении, даже ее собственную мать. Мотивы есть и у Насти, и у бывшей жены Крафта, и у матери Ксении.

Только Андрей, до сих пор по-детски влюбленный в «мачеху», мне кажется, не замешан в ее исчезновении… Да, дельце мне попалось!

Хорошо, но случайны ли эти кавказцы, замеченные белокурой красавицей Светланой в стенах «альма-матер»? Заслуживает внимания реплика Владислава: а что, если эти кавказцы – охрана того неизвестного, что ждал Крафт на улице? Логично? Вполне. Они провожают Ксению до хозяина, оберегая ее или не давая возможности уйти. Ладно, с кавказцами мне обещал разобраться до завтра Ваха. А вот с Геннадием Приходько мне завтра утром надо разобраться самой. Уж больно важный он свидетель. Беспокоит его отсутствие дома. Но надо выяснить, где он работает. Может, элементарное дежурство?

Набрав номер областного адресного бюро, через старшую смены, оказавшейся хорошо мне знакомой Ниной Гаврилюк, я вскоре выяснила, что Приходько Геннадий Васильевич, 1974 года рождения, при регистрации назвался работающим спасателем в областном управлении ГО и ЧС. Звонок оперативному дежурному подтвердил мою догадку: Геннадий Приходько находился на боевом дежурстве и в настоящее время извлекал жертвы из-под обломков «Волги», врезавшейся в «КАМАЗ» на Астраханском шоссе…

Доблестный спасатель в роли сексуального маньяка? Как-то не складывалось в единое целое: перед приемом в подразделения МЧС ребята проходят и психологическое тестирование, малейшее отклонение должно быть с ходу замечено врачами. Но это в идеале. А что на самом деле? Успокаивал лишь тот факт, что Приходько в бега не подался, спокойно работает. Следовательно, одно из двух: он – лишь свидетель, пусть главный, но только свидетель исчезновения Ксении; или настолько уверен в своем алиби, что не считает нужным скрываться. Ладно, утро вечера мудренее, смена закончится в восемь утра, координаты офиса мне известны, утром с ним и побеседуем, пока не опомнился после ночи.

– Машенька, отпустишь мужа завтра, вернее, – я взглянула на часы, – сегодня с утра подстраховать меня на всякий случай?

Маша вопросительно взглянула на мужа.

– За вознаграждение, разумеется! – прибавила я весомый аргумент к своей просьбе: молодым сейчас в новой квартире средства ой как нужны! Кстати о средствах. Мы ведь не договорились с клиентом о гонораре. Подруга подругой, но время и нервы тратятся.

– Отпущу, самой очень интересно, чем там дело кончится.

– Закончилось бы оно твоими молитвами завтра, было бы действительно здорово! – устало улыбнулась я. – Давайте-ка спать!

Утром по дороге к офису ГО и ЧС я выяснила у ребят из ГИБДД государственный номерной знак «шестерки» Приходько. Нужной тачки на улице возле трехэтажного особняка областного МЧС не оказалось. Оставалось надеяться, что он загнал ее во внутренний дворик. Светиться лишний раз на службе Приходько мы не хотели, поэтому после восьми утра стали чуть поодаль от въезда в хозяйство спасателей. Наконец в 8.05 стальные ворота распахнулись, и одна за другой из двора стали выезжать частные машины освободившихся от дежурства бойцов.

Вот и бежевая «шестерка» с нужными нам номерами. Я тронула свою «десятку» за ним. На ближайшем светофоре элегантно обошла трудягу-«шестерку» слева и остановилась так, чтобы Слава, сидящий справа от меня, оказался рядом с Геннадием.

Опустив тонированное боковое стекло, Слава, держа в одной руке жезл ГИБДД, строго спросил:

– Приходько Геннадий Васильевич?

– Так точно! – по-военному четко ответил спасатель.

– За перекрестком прижмитесь к свободной обочине!

– Оʼкей! – бросил Приходько и, дождавшись смены сигнала, медленно двинулся вперед, выискивая место для парковки. Не обращая внимания на отчаянные сигналы идущих сзади машин, я ехала также неторопливо, подстраховывая его на случай возможного бегства.

Место для остановки нашлось у небольшого скверика, «шестерка» встала рядом с чьим-то «фольксвагеном», а мне пришлось припарковаться чуть дальше, за «Волгой» и чьей-то «ауди». Слава выскочил раньше, встав перед капотом «шестерки». Заперев свою машину, я присоединилась к ним.

– Здравствуйте, господин Приходько! – я с интересом стала рассматривать крепкого, но не очень высокого молодого человека с черными усиками. Что ж, «парень со спортивною фигурою», – вспомнились мне почему-то строки Эдуарда Асадова, популярного в шестидесятых годах XX века русского поэта. Лицо и руки загорелые, как часто бывает у людей, чей труд связан с постоянным пребыванием на открытом воздухе. Стрижка короткая. Не красавец, но и не дурен собой… Только вот как же мне к тебе ключик подобрать, чтоб ты всю правду сказал?

– И в какой же это спецслужбе такие красавицы вкалывают? – лихо поинтересовался Приходько, в свою очередь нахально разглядывающий меня.

И тут меня осенило. Удостоверение внештатного сотрудника ФСБ, выписанное мне еще пару лет назад за содействие в раскрытии связей с американцами инженера одного из наших военных проектных институтов, на всякий случай всегда лежало в моей сумочке. Ну не будет же Приходько вчитываться в текст при его почти маниакальной страсти к смазливым девочкам? Я демонстративно открыла свою сумочку, так, чтобы он четко увидел пистолет и достала алую корочку с заветной аббревиатурой ФСБ на обложке. Зажав пальцами строчку «внештатный сотрудник», я на секунду раскрыла его перед носом Приходько.

– Серьезная крыша, товарищ… – Геннадий сделал паузу.

– Капитан Фролова, – подсказала я, балансируя как на лезвии бритвы. Но игра стоила свеч! – А это мой помощник лейтенант Волков! – я кивнула на кузена.

– Чем обязан? – уже гораздо серьезнее спросил меня спасатель.

– Пройдемте в нашу машину, там гораздо удобнее разговаривать! – я указала на свою «десятку».

– Понимаю, там вы меня запишете на видео, чтоб я не отвертелся от своих показаний, – махнул рукой Приходько, но все же зашагал в сторону «десятки».

– Приятно иметь дело с профессионалом, Геннадий Васильевич, – продолжила я разговор, когда мы разместились внутри машины: Геннадию мы указали на место рядом со мной, а Слава сел сзади, готовый в случае чего обезвредить Приходько болевым приемом. – Выходит, вам не стоит напоминать об ответственности за дачу или сокрытие показаний?

– Не стоит, – подтвердил спасатель.

– Срочную на флоте служили? – наугад спросила я.

– Вы ж наверняка мое личное дело на службе прошерстили, зачем тратить время на анкетные сведения? – пожал плечами Приходько.

– Чего угодно, только мании величия я от вас не ожидала, – усмехнулась я. – Не надо считать себя Геростратом или Дантесом. Вы попали в поле нашего зрения лишь вчера вечером, лишний раз компрометировать вас, обращаясь на службу, мы не стали, презумпция невиновности в конце концов есть презумпция невиновности. Так что мы надеемся на взаимопонимание с вашей стороны. А флотскую службу я вычислила по вашей походке. – Вполне дружелюбно я посмотрела прямо в глаза сидящего рядом со мной молодого человека.

– Хорошо. Задавайте ваши вопросы, – устало согласился спасатель. – Только скажите сразу, во что я влип?

– Пока не знаю. Это покажет степень откровенности в ваших ответах.

– Понятно. Я готов…

– Вспомните, пожалуйста, весь ваш вчерашний вечер с точностью до минут – где, с кем и когда вы находились. Это очень важно для нас. – Вынув диктофон, я включила запись.

– С 19.00 до 22.00 находился в аудитории 201-й четвертого корпуса университета. Учусь на вечернем отделении филологического факультета нашего университета, группа 3 «В». 22.00–22.40 – дорога домой. 22.40–23.00 – ставил машину в гараж. 23.00–24.00 – ужин, ночные новости на ОРТ, душ и отбой в полночь, так что с 8.00 субботы у меня было суточное дежурство на службе, – Приходько развел руками, как бы говоря: ну, что вам еще от меня надо.

– А теперь давайте подробнее, – предложила я. – Занятия в пятницу закончились вовремя или чуточку позже?

– Точнее, раньше расписания на 12 минут.

– Из-за чего? – допытывалась я.

– Откуда я знаю, что взбрело в голову Ксюшке… – отмахнулся спасатель.

– Простите, не поняла вас, кому…

– Крафт Ксении Георгиевне, старшему преподавателю кафедры русской литературы XIX века, она вчера вела у нас обе пары, – растолковал мне Приходько.

– Что же вы так неуважительно о пожилой женщине… – нарочно возмутилась я.

Теперь хохотал Геннадий.

– Кто старуха, Ксюха? Ой, какая рифма пропадает, Ксюха-старуха… Умора, прокол у ФСБ! Да ей еще и тридцати нет, этой крафтовской подстилке…

Я недовольно поморщилась:

– Геннадий Васильевич, я хоть в спецслужбе работаю и матом выражаюсь на трех языках, но все-таки, как вы сами успели заметить, симпатичная женщина и не желаю, чтобы в моем присутствии оскорбляли других женщин!

– Пардон, как вас там по имени-отчеству, товарищ капитан?..

– Надежда Александровна.

– Вы, Надежда Александровна, надеюсь, не спите со своим начальником, который наверняка старше вас на пару десятков лет? А эта юная леди сделала свою карьеру исключительно женским способом, то бишь половым органом из пяти букв, который она сдала в долгосрочную аренду Александру Андреевичу. Вероятно, агрегат функционировал настолько успешно, что арендатор решил изменить форму собственности, приватизировав его окончательно. Для этого, правда, пришлось выбросить старый агрегат, но, что поделаешь: новые времена – новые нравы! – Геннадий криво усмехнулся.

– Лекции свои нынче Крафт этим самым органом читает? – возмущенно поинтересовалась я.

– Нет, другим, оральным! – спокойно пояснил студент.

И тут меня прорвало:

– Ну и циник же вы, Геннадий Васильевич! Будь моя воля… – я лишь щелкнула костяшками пальцев. Но тут озарило: а что, если кто-то из женщин Приходько в свое время жестоко предал? Вот он и стал мстить всем подряд…

– Гена, – совершенно другим тоном я обратилась к собеседнику, – а давно она вас бросила?

Приходько обалдело посмотрел на меня, затем, словно для достоверности, оглянулся на Славу, молча слушавшего нас на заднем сиденье.

– Скоро три года. За неделю до моего дембеля замуж вышла, за своего начальника. Анке 20 было, а президенту ее фирмы уже за 40 перевалило, – горестно пояснил он.

– И вы после этого всем женщинам мстите? – участливо поинтересовалась я.

– Нет, я просто хочу найти похожую на нее, умную, красивую, недотрогу, не пьющую, не курящую, не матерящуюся, не колющую ЛСД, не ложащуюся под первого попавшегося…

– И для этого вы возите в своей тачке только смазливых девиц, вместо платы обольщая по дороге?

– Это вам Наташка Савельева напела? Ну, понравилась она мне, честное слово. Дело же на первом курсе было, я еще после Анки не отошел. Решил проверить. Думаю, начнет сопротивляться – завтра же с цветами и шампанским к ее родителям свататься приеду, знаете, по принципу «клин клином вышибают». Посадил после двух пар в машину, повез. По дороге остановил, будто мотор заглох, приобнял… Страшно было, думал, сейчас пощечину схлопочу. Куда там! Она сначала сама себе пуговички на блузке расстегнула, чтобы мне целовать удобней было, а потом и вовсе к ширинке моей потянулась… Ну, я ее и выкинул, такое зло взяло! Деньги на такси дал, чтоб до дома добралась, я ж не зверь все-таки, так представляете, в темноте карманы перепутал, вместо 50 рублей 50 долларов вручил! Так что вы теперь понимаете, отчего я всех подстилок презираю! – закончил свой монолог Приходько под дружный хохот мой и Славин.

– Ой, как смешно… – съязвил Геннадий, покачав укоризненно головой.

– Да мы не этому смеемся! Жертва утверждала, что ты 500 баксов ей за молчание кинул! – все еще смеясь, пояснила я.

– Надеюсь, она утерю невинности на меня не повесила? – уже сам улыбаясь, произнес Приходько.

– Нет, ей это в голову не пришло!

– Не все еще потеряно! – констатировал Геннадий.

– Хорошо, теперь давай серьезно. Ты же спасатель, в конце концов. Ксения Георгиевна Крафт пропала в пятницу вечером. Не добралась до дома после лекции.

– Дела… – только и сказал Приходько. Улыбка моментально исчезла с его лица. – А почему вы ведете следствие, а не менты?

– Тебе объяснить политграмоту, кто такой Крафт? – удивилась я.

– Понятно, – вздохнул он. – А ба… девчонку жалко, она красивая и умная была.

– Почему была? – насторожилась я.

– А много по стране пропавших находят? – вопросом на вопрос ответил Геннадий.

– У тебя тачка действительно не заводилась в тот вечер, или ты капот специально поднял, за Ксюшей последить? – спросил вдруг с заднего сиденья Слава.

– Свеча на самом деле барахлила, чистил. А параллельно за Ксенией наблюдал, я давно на нее глаз положил. Да не думайте вы Бог весть что! Нравилась она мне очень как женщина, я Крафту по-мужски завидовал, повезло деду, такую девочку отхватил… Хотел при случае подвезти, поговорить. С ней общаться просто приятно. В пятницу вышел, осмотрелся, нет их «девятки». Ну, думаю, Генка, твой шанс! Стал заводить свою клячу, мотор прогреть, а она не заводится! Вот напасть! Взялся чистить. Тут Ксения и вышла. Идет прямо на стоянку, а там через «Ниву» доцента Михайлова стоял чужой «форд», не то темно-синий, не то черный, ночью не разобрал. Из «форда» мужик вылезает, пожилой такой, как муж ее, может, чуть моложе. Одет очень стильно. Они стали о чем-то вполголоса разговаривать, мне слов не слышно, дверь университетская постоянно хлопает, проспект рядом шумит. Они поговорили минут семь, мужик дверцу «форда» распахнул, Ксения в машину нырнула, они и уехали. Я только минут через пять старушку свою наладил, так что проследить не успел, – закончил Геннадий.

– Откуда ты решил, что «форд» чужой? – уточнила я.

– Так номера на нем московские…

Приходько не успел окончить фразу, как мы со Славой в один голос прервали его:

– Успел записать?

– Мне записывать не надо, я профессионал. Дайте ручку и бумагу. 99 серия, резерв ГИБДД, всякие там Управление делами президента, ваша контора, другие крыши… Кстати, вплотную за «фордом» с интервалом в пять секунд ушел чей-то темный «БМВ» с нашими, местными номерами. Возможно, ваша служба, раз он высокий московский гость. Нацарапать его тоже? – осведомился главный свидетель.

– Гена, ты прелесть! – я от души расцеловала Приходько в обе щеки, получив на листке блокнота заветные комбинации.

– Лейтенант, твоя капитанша замужем? – деловито осведомился спасатель.

– Это мой лейтенант окольцован замечательной девушкой Машей, а я еще свободна… – объяснила я.

– Тогда берегись, капитан! – пригрозил мне пальцем Геннадий.

– Эх, спасатель, спасатель, мимо счастья своего каждый вечер проходишь! – укоризненно покачала я головой.

– Это кого же мне ФСБ сватает? – подивился Приходько.

– Ту, которая тебя по обеим щекам отхлыстает за первый поцелуй, – предупредил сзади Слава.

– Все лучше, чем дубинкой. Кто же это?

– Да ты ее уже на руках носил, не помнишь разве?

– Галчонка? Женой?! Не представляю… Хотя на руках я ее действительно на втором курсе носил. Так это мой долг профессиональный был – спасать человека…

– У Галчонка сегодня день рождения. 21 год исполнился. А цветы она сама себе покупает, представляешь? – укоризненно прошептала я, предварительно выключив диктофон. Приходько вдруг замолчал, задумавшись о чем-то своем. Задумалась и я, глядя куда-то поверх него. Вряд ли он похож на профессионального насильника и убийцу. Скорее всего – действительно обиженный на всю женскую половину человечества мужик, ищет свою принцессу, а она рядом, только еще не принцесса, а Золушка, и живет с бабушкой, ее надо найти, сказать волшебные слова – и она расцветет, из Галчонка превратившись в белую лебедушку, хоть сейчас под венец… Что-то расчувствовалась я. Пора ведь и преступников ловить.

– У вас есть домашний телефон? – я вывела свидетеля из состояния оцепенения.

– У меня мобильник. Он постоянно со мной. Это по инструкции на случай крупномасштабных катастроф. Записывайте номер…

– Вы свободны. О нашем разговоре – никому ни слова! – предупредила я.

– Особенно Гале Лебедевой, – добавил Слава.

– Оʼкей! – пообещал Приходько, открывая дверцу машины. – Классные тачки, однако, нынче в ФСБ!

– Как по-твоему, он приедет сегодня к Лебедевой? – поинтересовалась я у кузена.

– Может, пари заключим? – предложил тот.

– А ты бы как поступил на его месте?

– Взял бы огромную охапку белых роз, шампанского, торт и с ходу с порогу бух перед Галкой и ее бабулькой на колени: «Благословите, бабуля, жить без вашей внучки не могу, руку и сердце прошу, до гроба любить обещаю!» Галка такого натиска не ожидает и сдастся! – продемонстрировал свой характер кузен.

– Машу ты примерно таким натиском брал?

– Да, на вторые сутки знакомства при выполнении специального задания «товарища капитана», съязвил братец. – И не жалею об этом.

Глава девятая
ЗАНАВЕС ПРИОТКРЫТ

Между тем раздался сигнал вызова моего собственного мобильника. Ответив, я узнала голос Антонины Васильевны, первой жены моего клиента.

– Надежда Александровна, мне очень нужно встретиться с вами. И как можно скорее! – в голосе ее слышалась тревога.

– Что-нибудь случилось? – полюбопытствовала я.

– Просто я вспомнила некоторые обстоятельства, мне кажется, они помогут пролить свет на… исчезновение Ксении.

– Хорошо. Вы дома?

– Да, где же мне еще быть?

– Я у Набережной, на Лермонтова. Через пятнадцать минут буду у вас.

Спрятав мобильник во внутренний карман куртки, я включила зажигание. Кажется, денек сегодня будет жарким для поздней осени!

Ровно через пятнадцать минут я входила в старую квартиру Крафта. Слава остался в машине осуществлять наружное наблюдение. Разговор предстоял женский, поэтому не стоило брать с собой помощника.

Андрея с Настей дома не оказалось, видимо, мать предусмотрительно отослала их куда подальше. В зале стоял уже накрытый столик на колесиках. В двух маленьких чашечках дымился кофе, аппетитно пахли тостеры с сыром.

– Вы меня позвали завтракать, Антонина Васильевна? – удивилась я.

– Нет, но в последнее время мне трудно разговаривать без кофе… – хозяйка смутилась.

– Не переживайте, я с удовольствием выпью кофе. Если рассказ будет интересным.

Мы сели в кресла, и хозяйка начала рассказывать… В конце лета, в августе, она вдруг заметила за собой слежку. Да-да, самую элементарную слежку. Чужой взгляд она инстинктивно чувствовала на себе обычно при подходе к дому. Поначалу не обращала внимания. Отмахивалась, как от назойливой мухи, от своих дурацких, как ей казалось, мыслей. Потом появились факты, доказывающие ее правоту. Почтовый ящик всякий раз оказывался закрыт не так, как привыкла закрывать его Антонина Васильевна, но ни сын, ни сноха не брали почту. Замки на входной двери стали проворачиваться чуть туже обычного. Ящики в письменном столе в кабинете бывшего мужа оказались однажды открытыми, хотя она всегда закрывала их на ключ…

– Вы не пытались связаться с Александром Андреевичем по этому поводу? – спросила я. – Ведь это он мог открывать своими ключами и почтовый ящик, и входную дверь, и, тем более, свой собственный письменный стол!

– Саша – очень порядочный человек, он при расставании оставил нам все ключи. Да, он бывает дома, сюда до сих пор приходит корреспонденция на его имя из-за рубежа, его западным коллегам же не объяснишь всего… Но визиты Саши всегда в моем или Андрея присутствии…

– Понимаю, порядочный человек, но я лично знаю одну семью, где жена часто выгоняет мужа из дома, предварительно отобрав у него связку ключей. На другой день, когда она уходит на работу, отвергнутый супруг возвращается, открывая дверь запасными ключами. Он их сделал на всякий случай и хранит в старом хламе в общем коридоре – знаете такие общие коридоры в старых девятиэтажках? Жена приходит с работы, муж дома, замки целы, они мирятся – и все заканчивается до следующего раза. Так и ваш бывший муж вполне может иметь запасную связку ключей и спокойно приходить в ваше отсутствие. Вот и все объяснение!

– Это еще не все! – понизив голос, произнесла хозяйка. – В начале сентября наш главный врач, Софья Михайловна, она моя подруга, под большим секретом призналась, что мною интересовались спецслужбы.

– Какие именно и чем конкретно интересовались? – в упор спросила я.

– Она наотрез отказалась говорить, какая именно спецслужба, но их очень интересовала моя биография и мои дети…

– Стоп, Антонина Васильевна! – перебила я Крафт. – Насколько я помню, у вас один сын, Андрей Александрович. Так ведь?

– Так… – она медленно закивала головой в знак согласия, но тень неуверенности и страха лежала на ее лице. – Видимо, речь как раз шла об Андрее и его жене, моей невестке, Насте…

– Допустим, – милостиво согласилась я, еще плохо соображая, как сообщенные не вполне вероятные подробности могли повлиять на исчезновение Ксении. – Что дальше?

– Дальше? – женщина вдруг посмотрела на меня помутневшим взглядом. Из ее глаз хлынули слезы. Плечи стали сотрясаться от безудержных рыданий. Настоящая истерика охватила хозяйку. Пытаясь успокоить ее, я обняла Антонину Васильевну, крепко прижала к себе:

– Ну, вот, такая взрослая и сильная женщина, доктор Крафт, не плакавшая даже после развода с мужем, ревет из-за детских сказок о шпионах, подсматривающих и подслушивающих ее Бог весть знает за что…

– Я знаю, за что Бог карает меня… Я расскажу сейчас вам одной… Это не знает никто, ни сын, ни муж… Саша то есть…

Рыдания стихли, доктор Крафт, вытащив носовой платок, привела себя в порядок и стала рассказывать мне историю своей юности, о которой, по ее словам, действительно не знал никто из ее родных и близких…

Я нервно пила чашку за чашкой уже порядком остывший кофе, внизу в машине давно скучал Владислав, а доктор Крафт только закончила свой тоскливый рассказ.

– Хорошо, пусть однажды в юности вы и совершили эту ошибку. Но причем здесь грех молодости и сегодняшнее внимание спецслужб? И исчезновение Ксении наконец? Я отказываюсь понимать. У меня факты не выстраиваются в одну линию. – Я в отчаянии развела руками.

– Надя, я сама пока решительно ничего не понимаю. Но древние греки еще говорили, что все тайное рано или поздно обязательно становится явным…

– Да, это истина. Но вы же не совершили преступления перед законом? Только перед собственной совестью. Кто вас взялся преследовать? – еще раз повторила я.

– Не знаю. Пока не знаю во всяком случае. Но интуиция мне подсказывает, все это как-то замыкается на Ксении.

– Она тут с какого боку? Женщина скорее всего стала жертвой какого-то сексуального маньяка, я потихоньку нащупываю след…

– Господи, лишь бы она была жива…

Я обалдело смотрела на Крафт. Конечно, Антонина Васильевна – очень воспитанная женщина и не станет публично радоваться гибели своей соперницы, но так переживать за ее жизнь и здоровье, связывая это преступление с грехом своей молодости? Нет, меня это потрясло…

Между тем вновь подал голос мой сотовый. Звонила… мама Ксении!

– Надежда Александровна? Здравствуйте, Перевалова! Мне срочно надо встретиться с вами!

– Что случилось?

– Кажется, я знаю, кто украл Ксению!

– Вы уверены?

– Приезжайте, пожалуйста!

– Хорошо, через полчаса буду!

Отключив мобильник, я посмотрела на Антонину Васильевну. Та – с надеждой – на меня:

– Что-нибудь прояснилось?

– Пока нет. Подозреваю, очередная женская история. Пушкиных не хватает, да и только. Оксаны или Ирины. А лучше бы обеих сразу!

Попрощавшись, я резво сбежала по ступенькам к машине. Волков сидел как раз за водительским местом и слушал по радио футбольный репортаж.

– Умница! Заводи мотор, а то я устала!

– Куда прикажете?

– Почти к тебе домой. Улица Заречная.

Не знаю, как весна, но осень на Заречной улице производила тоскливое впечатление: грязь, пожухлые и неубранные дворниками листья разметаны по тротуарам, серый цвет неба вместе с грязно-серо-желтой гаммой домов, построенных в пятидесятые годы XX века, – все это просто угнетало. Вот, наконец, нужный мне дом. Махнула рукой Славе: поскучай еще чуток! Понеслась наверх.

Меня ждали. Нина Сергеевна открыла сразу. Войдя в зал, я инстинктивно спросила:

– Где Антон?

– Утром Крафт забрал. Мальчишке английский на завтра выучить надо, я же помочь не могу. Вот и позвонила Саше. Он и забрал. А я сразу с вами связываться. Я вчера не решилась сразу рассказать, думала, Ксюша найдется. А ее все нет…

Кофе с бутербродами здесь не было. На журнальном столике лежала пачка сигарет. Нина Сергеевна жадно закурила:

– Речь пойдет об отце Ксении…

На одном дыхании мне пришлось выслушать еще одну женскую исповедь. Во время рассказа Нины Сергеевны я потянулась к пачке. Вдвоем мы прикончили ее минут за тридцать. Постепенно все известные мне факты стали выстраиваться в одну четкую цепочку. Не подходило в нее только одно звено – исчезновение Ксении. Куда она делась?

– Сама не понимаю, куда она делась. Дай Бог, чтобы с девочкой ничего не случилось.

– Понятно, Нина Сергеевна… Спасибо за историю. Я тогда поеду дальше искать тех, кто последним видел Ксению.

– Помоги, Надюша! Найди ее, очень тебя прошу! – мама подруги взяла меня за руку.

Кивнув ей и поцеловав в щеку, я быстро спустилась во двор. Плюхнувшись в свою «десятку», я вначале даже не поняла реплику Славы:

– Посмотри, там, у первого подъезда…

Только через секунду я пришла в себя и, встряхнувшись, внимательно посмотрела вдаль: у первого подъезда дома Переваловых стоял черный «форд» со знакомыми московскими номерами! А я собралась его разыскивать!

Из «форда» вышел высокий седой мужчина в длинном черном пальто, очень элегантно сидевшем на нем. Белое кашне оттеняло его красивое бледное лицо. Мужчина шел нам навстречу. Я вышла из «десятки», но идти вперед не смогла, настолько сильно переволновалась.

– Вы не меня случайно разыскиваете, Надежда Александровна? – произнес мужчина, поравнявшись со мной.

– Вас, Анатолий Михайлович, вас! – в тон ему ответила я. – Беда у нас. Ксения пропала…

– Как пропала? Ведь в пятницу я ее почти до самого дома довез. Она попросила только высадить на остановке маршрутки, у дома мог муж встречать, она еще не в состоянии была ему все рассказать.

– Она вышла из машины, попрощалась, мы договорились о встрече в воскресенье, суббота у нее была занята обедом с подругой, знаменитым частным сыщиком Надеждой Фроловой, с вами то есть. Ксения хотела именно на сегодняшний воскресный вечер собрать у себя дома всех заинтересованных лиц и поведать, наконец, об этой невероятной истории.

– Вы отъехали сразу, как только она вышла? – спросила я с надеждой в голосе.

– Нет, подождал, пока она перешла на противоположную сторону дороги и свернула за угол дома. Я еще не был в курсе, ее это дом или соседний. Только потом отъехал. У меня еще старики-родители живы, они в Сосновке, это в семидесяти километрах от города. Остановился у них. Всю субботу был там. А сегодня с утра сердце заныло, тоска такая охватила. Позвонил Ксении домой, муж ответил, что ее нет дома. Поехал сюда, к матери, думаю, может, она у Нины Сергеевны. Тут увидел вашу машину, подошел…

– Как вы машину-то мою вычислили?

– Ксения, когда рассказывала в пятницу о своем житье-бытье, поделилась, что есть только одна закадычная подруга. Частным сыщиком вкалывает. И успешно. Уже на «десятке» раскатывает. Дальше, как говорится, дело техники. С моими возможностями найти номер не представляло труда, – незнакомец развел руками.

– Вам дали прикрытие в нашем городе? – машинально спросила я.

– В смысле охраны? – не понимающе переспросил хозяин «форда».

В этот момент Слава, неподвижно сидевший за рулем «десятки», опустил правое боковое стекло:

– Надя, взгляни! По-моему, это к тебе!

В тесный дворик скромного дома на Заречной медленно вплывал шестисотый «мерс», а за ним, чуть поодаль, огромный джип. Ваха в своем репертуаре! Я посмотрела на часы: обещал к вечеру, а закончил к полудню… Должно быть, что-то важное, раз Бадаев решился демонстративно искать меня здесь.

– Это за вами? – спросил меня хозяин «форда». – Я могу помочь… – он, встав спиной к подъезжавшему «мерсу», распахнул полу пиджака, показывая желтую кобуру.

– Спасибо, Анатолий Михайлович! – мне, честно говоря, было очень приятно, что совершенно незнакомый мне мужчина с ходу согласился ввязаться в заведомо проигрышное дело, лишь бы защитить женщину. – Это моя крыша.