Текст книги "Жертва любви. Геометрическая фигура"

Автор книги: Надежда Фролова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– Чем?

– Губами… – приказала я.

Его губы касались поочередно моих сосков, подмышек, пупка, волосиков внизу живота, двинулись ниже, еще ниже…

– Кирилл… – в экстазе я зарылась руками в его седую шевелюру. Огонь страсти сжигал нас дотла…

Успокоившись, он попросил меня лечь на него.

– Зачем, милый? – удивилась я, выполнив волю мужчины. – Тебе же будет тяжело?

– Мне нравится лежать вот так, обнимая твои бедра, – просто объяснил мастер.

– А если мы оба заснем?

– То обоим будет очень приятно, – закончил фразу Майдановский.

Он затих подо мною, а я долго еще не могла уснуть. Анализировала наши неожиданные отношения, планы Тамары, ее возможные ходы. Со стратегическими планами жены Майдановского мне все стало ясно. Уничтожив Кирилла, она становилась единственной владелицей их фирмы, которая в любом случае досталась бы ее сыну, тому самому Ваньке Охлобыстину, что учится сейчас за границей.

Можно понять, почему с таким рвением Тамара искала нынешнюю женщину Майдановского – ведь он стал всерьез изменять ей года три назад, следовательно, у его новой женщины вполне мог быть уже и ребенок. Маленькое двухлетнее чудо, мальчик или девочка, не важно, важно, что это был бы ребенок Майдановского, наследник…

Тут меня бросило в холодный пот. Выходит, найди я нынешнюю пассию Кирилла, Тамара приказала бы мне или еще кому-нибудь другому убить и ребенка? Господи Боже, сохрани их, если они есть на самом деле!

До чего доводят людей деньги, много денег. Ну, отпустила бы мужа, предложила честно поделить пополам немалое теперь уже состояние. Нет, не может смириться с утратой денег, именно денег, а не мужа, этот компьютер в юбке!

Интересно, сколько лет они уже не живут как муж и жена. У Тамары есть любовники? И вообще, она способна любить, или любовь для нее – только секс? Кирилл сегодня и то расчувствовался, когда объяснял, почему он после меня не может трахнуть Ирочку Корнееву. Значит, чем-то я его зацепила, коль на других не тянет…

А с кем может быть Тамара? Она повсюду таскает своего верного оруженосца Илью, он, как пес, охраняет свою шефиню. Илья? Но он лет на пятнадцать моложе Охлобыстиной. Впрочем, любви все возрасты покорны, я ведь на двадцать три года младше Майдановского…

Нет, скажете вы, мужчины всегда ищут молоденьких. Сталин был старше Надежды Сергеевны Аллилуевой как раз на двадцать три года, одна из жен Чарли Чаплина была младше мужа на тридцать шесть лет, а Бог дал им шестерых детей… Но должно же быть у нас равноправие в конце концов.

В семействе Пугачевой-Киркорова, например, Филечка моложе своей примадонны лет этак на девятнадцать. И ничего, живут. Впрочем, что мне до того, с кем спит Тамара? Лишь бы она не выкинула завтра каких-то фокусов…

Мерное дыхание Майдановского отвлекло меня от моих рассуждений. Спит. Устал, бедняга, – я погладила его лицо и поцеловала в лоб, как ребенка. Нет, любая женщина старше своего мужчины, даже если годится ему в дочери!

Пора спать и мне. Завтра Кирилл просил разбудить его пораньше, часов в семь…

Перед глазами пошли какие-то круги, я погружалась в волшебный мир сновидений. Что снилось двадцатисемилетней женщине, лежащей рядом с известным всей стране актером, волею случая ставшим ее любовником, перед днем, который мог оказаться последним в их жизни?

Взявшись за руки, мы шли с Кириллом по каким-то джунглям. Кругом пели птицы, по деревьям скакали обезьяны, вдали мерцало водное зеркало не то озера, не то моря. На нас не было никакой одежды, но мы не стеснялись самих себя.

Вдруг на поляне впереди нас показались тигры. Я испугалась и инстинктивно прижалась к плечу Кирилла. А он, подняв ладонь, одним этим движением остановил хищников, трусливо вильнувших хвостами и бросившихся наутек.

Благодарная, я целую Кирилла, восхищаясь его мужеством и самообладанием, но, что это, передо мной уже не Кирилл, а кто-то другой, это Илья, он, как змей-искуситель, осыпает поцелуями меня, опускается передо мной на колени и целует мой живот, мой огромный живот… Почему он такой большой? Я что, беременна?

Я ложусь на спину на мокрую от росы траву в этих джунглях (а может, это не джунгли, а рай?), а Илья медленно и осторожно совокупляется со мной, беременной, стараясь не причинить боли, на весу, на своих огромных мускулистых руках. Мне приятно быть с ним…

А из-за кустов за нами наблюдают два лица – ехидное лицо Тамары и бледное от волнения лицо Кирилла. Он протягивает руки, пытаясь дотянуться до нас, оттолкнуть Илью, отбросить его от меня. Но его держит сначала за плечи, потом за живот, а под конец просто за ноги его сварливая жена, та самая, которая наяву хочет убить его.

Вот она подхватила Кирилла на руки и тащит его куда-то. Я хочу увидеть, куда она его несет, но не могу подняться. Илья не пускает меня, он слился со мною, встать сейчас невозможно, так сладко мне, сейчас, сейчас, вот он кончит, и я поднимусь…

Илья кончает в меня, сладкая истома дрожью пронзает мое тело, я поднимаюсь и пытаюсь увидеть, где же Кирилл. Но впереди я вижу лишь огромный костер, в котором горит что-то страшное… Кошмар!

Глава девятая
ПОСЛЕДНИЙ АККОРД

Господи, неужели сегодня все закончится?! Эта многодневная игра нервов, когда приходится контролировать каждый свой шаг, зная, что тебя постоянно видит и слышит враг. А ты – слуга, послушный исполнитель, обязанный выполнять все прихоти хозяина. Актер, уйдя за кулисы, когда отшумит гром аплодисментов или потушат софиты на съемочной площадке, мгновенно становится самим собой – веселым или раздражительным, ласковым или занудным. Я же почти неделю живу чужой жизнью, пусть очень похожей на мою, с моим именем, моей биографией, но с одним маленьким нюансом: я – киллер, карающий меч чьей-то прихоти.

Я боюсь не только проговориться сама, но и страшно переживаю за Кирилла – вдруг не выдержит он? Хотя ему легче, все-таки профессиональный актер. Меньше недели жить двойной жизнью – и такая нервная нагрузка. Что же говорить о наших нелегалах из Службы внешней разведки? Надо будет при случае расспросить Анатолия Михайловича, как ему жилось тридцать лет под чужим именем?

Сегодня трудный день. Утром должна прийти Тамара, принести «оружие возмездия» – яд, которым я должна буду отравить Кирилла. Потом надо встретиться с друзьями – успеть подменить яд на новую разработку наших разведчиков, обещанную Кузнецовым. Удастся ли задуманная комбинация? Тамара – тертая баба, ее на мякине не проведешь. Вечером – мое очередное «любовное» свидание с Майдановским, которое по замыслу режиссера этого спектакля Тамары должно стать последним. По крайней мере для ее муженька. А вдруг и для меня тоже?

Начинаю волноваться. Плохо это или хорошо? До известных пределов волнение закономерно. Я же не робот. Но надо собраться в комок, сейчас все зависит только от меня самой.

Таким мыслям я предавалась, лежа на огромной гостиничной кровати. Кирилл ушел рано утром – по его словам, ему надо до репетиции заехать еще домой, он забыл там какие-то тексты или еще что-то. Это хорошо, мне нужен этот день. Я предупредила Майдановского, что срок моей «командировки» заканчивается и наш сегодняшний вечер будет последним. Кирилл встретил это известие внешне спокойно. Хотя он прекрасно понимает, что этим вечером нам предстоит самая важная сцена – финал!

В восемнадцать часов мы должны отправиться на ужин в ресторан. А сейчас надо вставать, идти в ванну, приводить себя в порядок. Я умылась, позавтракала, сделала деловой макияж, когда в дверь моего номера постучали. Пошла открывать. На пороге стояла Тамара, а сзади громоздился ее секьюрити Илья.

– Привет! – Тамара бесцеремонно вошла в номер. – Пташка чистит перышки? – произнесла гостья, снимая пальто, услужливо подхваченное охранником.

– А как же? Сегодня я должна быть самой обаятельной и привлекательной! – мило улыбнулась я, но тон хозяйки мне отчего-то сразу не понравился.

– Конечно, не спорю. Сердце Майдановского ты разбила в переносном смысле. А ночью разобьешь в прямом, – Тамара зловеще хохотнула, вальяжно развалясь на диване. – Илья, покажи девочке, как ей придется замочить партнера.

Илья, усевшийся в кресло, достал из кармана пиджака небольшую коробочку, похожую на те, в которых обычно в ювелирных магазинах кладут кольца, броши и прочие драгоценности. Открыл ее. Там лежали запонки и булавка для галстука, сделаные из золота.

– Когда огонь страсти у вас уляжется, – ехидно улыбнулась клиентша, – достанешь эту коробочку. Вы расстаетесь, вполне логично приподнести любовнику подарок за чудесно проведенные ночи. Пусть возьмет в руки, посмотрит. Брать в руки можно, ничего страшного. Кстати, вот тебе еще и рубашку с галстуком для объекта. Не волнуйся, размер его, все подойдет, – Тамара вытащила из сумочки целлофановый пакет с новой белой рубашкой и галстуком.

– Загорись желанием все сразу примерить. Застегнешь запонки, завяжешь галстук – кстати, ты галстуки завязывать умеешь? – москвичка вопросительно взглянула на меня.

– Показать? – я подошла к Илье, намереваясь стащить с него галстук.

– Ладно, верю! – отмахнулась Тамара. – А когда станешь прикреплять булавку, нечаянно уколешь его вот этим острым кончиком…

Илья осторожно, платком, видимо, чтобы не оставить отпечатков, вынул из ювелирной коробочки булавку и показал мне острый конец.

– Яд накачан внутри. Достаточно мельчайшему количеству попасть под кожу, как начнется сердечный приступ и произойдет инфаркт миокарда. Типичная болезнь артистов и политиков, – давала инструкции Тамара. – Когда он скончается, мы с Ильей заскочим, убедимся в летальном исходе, рассчитаемся с тобой (уж больно мне не нравится этот глагол – рассчитаться!), заберем украшения и уйдем. Ты вызовешь «скорую». Врачи констатируют смерть. Вот и вся технология.

– Внезапная смерть – это всегда уголовное дело, судебно-медицинская экспертиза. Будут же исследования крови. Яд наверняка обнаружат. Подозрение сразу упадет на меня. Зачем мне садиться? – я начала «качать» волнение.

– В крови будет прежде всего алкоголь. Надеюсь, за ужином ты его уговоришь выпить хотя бы пару рюмок коньяка. Яд составлен так, что алкоголь разрушает его в течение часа. Наши органы не страдают оперативностью, чтоб еще теплый труп класть на анатомический стол. В лучшем случае Майдановского начнут вскрывать завтра днем. А это абсолютно безопасно для тебя, – пояснила москвичка.

– Твоими устами да мед бы пить, – с сомнением я покачала головой.

– Ладно, Фома неверующая, я слов на ветер не бросаю. Потренируйся лучше на Илье, у него заколка точно такая, только без начинки, – Тамара кивнула на охранника.

Илья послушно скинул пиджак. Под левой рукой на темнокоричневом ремне висела кобура с оружием. Секьюрити ослабил узел на галстуке, отстегнул булавку, развязал галстук, подал все это мне. Я с некоторой опаской взяла булавку, придирчиво осмотрела ее. Обычная с виду, какими мужчины прикалывают галстук к рубашке, это сейчас писк моды.

Так, надо вспомнить, как любил завязывать галстук отец. Он учил меня этой премудрости в тот год, что я была рядом с ним. Отцу нравилось, когда в наших бесконечных поездках по стране, гостиничных скитаниях я каждое утро завязывала ему галстук, выбирая его в тон костюма и рубашки. Папа доверял моему вкусу.

Нет, с первого захода ничего не получилось – узел какой-то уродливый. Илья усмехнулся, двумя руками осторожно убрал мои руки от своей шеи. При этом в мои пальцы попал маленький катышек бумаги. У меня хватило ума не высказать удивления, а незаметно опустить катышек в карман джинсов, которые были одеты на мне. Интересно, отчего это вдруг преданный пес Тамары решился передавать мне записочки? Из подросткового возраста мы оба вроде вышли… Ладно, уйдут, посмотрим.

Со второго захода узел вышел приличный. Я затянула его потуже, опустила воротник рубашки Ильи, поправила складки. Взяла булавку, повертела со всех сторон, начала прикалывать галстук к рубашке. Ага, колоть надо вот так! Илья инстинктивно дернулся.

– А твой настоящий клиент ночью упадет в твои белы ручки, – пояснила Тамара. – Ты его осторожно до кровати уж дотащишь. Поняла?

Я кивнула головой в знак согласия.

– Спрячь от греха подальше, – москвичка показала глазами на коробочку с «сюрпризом».

Взяв «ювелирные изделия» и пакет с рубашкой, я вышла в спальню – из прикроватной тумбочки их будет удобней доставать вечером. Трех секунд мне было достаточно, чтобы вытащить из левого кармана джинсов катышек бумаги, развернуть его и прочесть только два слова: «Иначе нельзя». Что нельзя и что иначе? О чем пытался предупредить меня Илья? И кто он, охранник Тамары, на самом деле, если хочет вступить в контакт со мной? Ничего не понимаю, но надо быть настороже!

Когда я вернулась в холл, гостья по-прежнему сидела на диване, открыв косметичку и что-то поправляя в своем макияже. Илья стоял у окна, наблюдая за происходящим на улице.

– Все поняла, подруга? – Тамара пристально посмотрела на меня.

– Так точно, гражданин начальник! – довольно плоско пошутила я.

– Вот именно, начальник, товарищ старший лейтенант юстиции! – выражение лица москвички резко изменилось, его буквально перекосила гримаса ненависти.

Тамара собрала косметические принадлежности, подтянула свою сумочку, положила туда косметичку и… вынула оттуда пистолет Макарова.

– Руки за голову! Лицом к стене! И без своих восточных штучек! Пристрелю на месте!

Мне ничего не оставалось делать, как выполнить приказание клиентки. В голове я мгновенно прокручивала возможные причины такой резкой перемены настроения Тамары: в Москве слишком сильно стали трясти ее фирму? Контактов с моими помощниками у меня не было несколько дней, встреча должна состояться только сегодня. Что тогда? Станет ли она стрелять – выстрел из «Макарова» слишком громкий, его сразу услышат в соседних номерах и дежурная по этажу, если она, конечно, на своем рабочем месте. Но я забыла еще про охранника, у Ильи в прошлый раз был глушитель. А вдруг это последнее испытание и Тамара хочет убедиться, что я та, за которую себя выдаю, а не агент спецслужб? Тогда мое спасение в спокойствии. Не надо дергаться…

– На кого работаешь, сволочь? – между тем начинала заводиться Майдановская.

– Тебя какая муха укусила? Я честно отрабатываю твои вшивые бабки, как шлюха сплю с твоим противным потным стариком, а ты меня по стенке размазать собираешься?! – сплюнула я в сердцах.

– Говори, на кого работаешь, падла! Все равно все мозги тебе вышибу! – уже почти кричала Тамара.

– На тебя, дуру, работаю! – невозмутимо отвечала я. – Ты же мне деньги платишь…

– Ты что, стерва, издеваешься надо мной? Да как только я тебя наняла, на второй день в Москве в офис пришли налоговики, стали все перетряхивать. Признавайся, собака, ты их навела? – Тамара перешла почти на визг.

– Вроде умная баба, а глупости говоришь! Ты же меня на детекторе лжи гоняла, сама результатам удивлялась. Мне какая хрен разница, откуда у тебя баксы. Деньги не пахнут! – продолжала я гнуть свою линию.

– Ладно, не хочешь признаваться – твое дело. Илья у меня мастер языки развязывать, похлеще тебя обламывал. Повернись! – тоном ниже приказала Тамара.

Я медленно повернулась к ним, не опуская рук с головы. Тамара продолжала сидеть на диване, а Илья по-прежнему стоял у окна. Лишь кобура оказалась расстегнутой – эту деталь я подметила сразу.

– Даю ультиматум. Признаешься, на кого работаешь, – уходишь целой. Сто тысяч баксов оставляешь себе. Молчишь – кончаем, но не сразу, вначале Илья с тобой наиграется вдосталь, уж в этом удовольствии я ему отказать не могу… Усекла? Минута на размышление. Сегодня какой у нас день? Правильно, пятница, «Поле чудес». Вот и у тебя суперигра. И суперприз – твоя жизнь. Время пошло! – Тамара взглянула на часы.

Краем глаза я видела, как Илья вытащил оружие из кобуры и навинтил на ствол глушитель. Так, это уже серьезно. Тамара решила вернуть свои деньги? Но она не знает, где я спрятала сто тысяч аванса. Если только они не вели меня в тот вечер. Хотя хвоста вроде бы не было. Выходит, в Москве ее сильно прижали, и там есть что-то серьезное, коль она так разволновалась. Хорошо. Я молчу. Они меня тюкают. Кирилл, не дождавшись меня в ресторане, поднимается в номер. Он заходит, а Илья убирает его. Логично? Вполне. А в чем мне, собственно, признаваться? Я даже не знаю, кто на самом деле наезжает на фирму Майдановских под видом налоговиков. Служба внешней разведки? Вряд ли, они внутри страны только иногда используют свой спецназ в горячих точках. ФСБ? Скорее всего, у них с конторой генерала Кузнецова общая колыбель, всегда помогают друг другу. Но я же ведь действительно ни при чем! Умирать-то ни за что обидно. «Иначе нельзя»… А если это предупреждение: терпи – и все будет в порядке?..

– Минута истекла. Твое решение? – Тамара сняла «Макарова» с предохранителя.

– Мне признаваться не в чем. Я все сказала… – тихо и печально произнесла я.

– Что ж, ты сама выбрала свой конец! – злобно проскрипела москвичка, наставив на меня дуло своего пистолета. Раздевайся!

– Не поняла юмора, – откровенно призналась я.

– Брось прикидываться дурой. Скидывай одежду! – повторила Тамара свое приказание, а Илья для большей убедительности наставил на меня и свою пушку.

Пожав плечами – мол, подчиняюсь силе, – я стянула с себя серую водолазку, сняла джинсы, оставшись в бюстгальтере и трусиках.

– Все снимай, бестолочь! – Тамара сделала характерное движение стволом пистолета. Пришлось исполнить приказание в полном объеме.

– Я тебя хотела сразу замочить, да парня жалко – уж очень Илюша мой слюнями исходил, когда видел на экране, как муженек мой тебя трахал. Вот я и подумала – чего такой натуре даром пропадать? Пусть позабавится, а замочить всегда успеем. Заодно и я посмотрю воочию, как ты это умеешь, – изголялась надо мной заказчица.

– Ах ты, сука старая, саму уже никто не трахает, так ты решила оргазм получить, за нами наблюдая! – я инстинктивно сделала шаг к дивану, на котором развалилась Тамара, но, подрубленная подножкой Ильи, упала на ковер.

– Заткни ей пасть и делай свое дело! – приказала Тамара, слегка постучав дулом «Макарова» по моей голове – я валялась ничком как раз у самого дивана.

Сделав из моей же водолазки кляп, Илья грубо затолкал его в рот. Говорить я уже не могла. Только видела, слышала и чувствовала.

– Как ее? – спросил охранник у своей шефини.

– Дурак, мне что, тебя учить? Как хочешь…

Илья, левой рукой схватив меня за волосы, больно поднял на ноги, подтолкнул к креслу, на котором недавно сидел сам, перекинул мое тело через кресло… Господи, ну отчего все насильники любят эту позу?..

Тамара левой рукой приподняла мой подбородок, прислонив дуло «Макарова» прямо к переносице. Понятно. Сопротивление бесполезно. Между тем на мою спину легло что-то тяжелое и холодное. Да это же пушка Ильи! Вот сука! Пальцы его впились в мои бедра, подтягивая задницу до удобного ему положения. Потом прошлись по низу живота, лобку… Странно, насильники обычно так себя не ведут. Он что, возбуждает меня? А может, себя? Мне же не видно его приготовлений… Нет, я ошиблась, Илья в возбуждении не нуждался.

Огромный и горячий пенис Ильи настойчиво впился в мое тело сзади. Его руки уцепились за мои ягодицы. Крякнув не то от натуги, не то от удовольствия, он начал мерно двигать пенисом внутри меня. Я бы сказала, что его движения были очень мягки и осторожны! «Иначе нельзя», – тут же вспомнилось мне. Кто он, Илья?

Тамарка между тем не просто наблюдала за происходящим. Голова моя непроизвольно качалась в такт движениям Ильи, а главная издевательница все настойчивей повторяла:

– На кого работаешь, сука!

Только бы сдуру не нажала на курок! Из-за кляпа я же все равно молчу! Если бы не эта шизофреничка с пистолетом и ее дурацкие вопросы, мне было бы совсем неплохо в компании с ее секьюрити!

Своими внутренностями я чувствовала, что Илья входит в раж. Его движения убыстрялись, наконец он охнул и замер, засунув пенис как можно глубже в меня. Я почувствовала его оргазм и извержение спермы и, к собственному удивлению, сама испытала чувство удовлетворения!

Не знаю, что было написано на моем лице, за которым пристально наблюдала Тамарка, но она женским инстинктом почувствовала, что изнасилование меня не испугало.

– У, кошка проклятая, от любого мужика балдеет! – она замахнулась на меня «Макаровым», собираясь ударить рукояткой по лицу, но одумалась и лишь испугала, – тяжелая сталь проскочила в миллиметре от носа.

Но я зря считала, что мои мучения на этом закончились. Илья от меня уже отпрянул и, вероятно, одевался, а я лежала в прежней позе, но уже откровенно отдыхая.

– Ты чего аппарат спрятал? Меня устыдился, что ли? – гоготнула Тамара. – Подними шлюху, посади в кресло, вынь кляп.

Илья, успевший застегнуть брюки, молча выполнил приказ.

Я обвела языком пересохшие губы.

– Дай ей воды, а то на сухую противно будет! – смысл произнесенной Тамарой фразы дошел до меня чуть позже. Пока что я с жадностю выпила стакан минералки, любезно поданной мне охранником.

– Скажешь, на кого работаешь? – снова взялась за старую песню москвичка.

– На тебя, извращенка! – спокойно ответила я.

– Сейчас ты у меня извращенкой станешь! – злобно крикнула супружница Майдановского. – Раздень его до пояса!

Конечно, я моментально поняла все, что задумала сделать со мной в этот раз Тамарка. Но отступать было поздно. «Иначе нельзя». Дрожащими от волнения руками я взялась за брючный ремень Ильи, расстегнула его, растегнула брюки, ширинку, спустила брюки на ковер.

– Дальше! – приказала Тамара, для вящей убедительности крутанув пистолетом.

Подняв голову, я посмотрела в глаза Ильи. В них мне вдруг почудилось сострадание. Его веки медленно опустились и вновь поднялись. Что он хотел мне сказать? Действуй? Придется. Я опустила ему трусы. Его пенис только-только начал оправляться после первого акта.

– Делай ему минет! – четко озвучила свое желание шефиня.

Я поднялась из кресла, подтолкнула туда Илью. Он уселся, а я встала перед ним на колени и принялась заниматься французской любовью. Тамарка стояла рядом, поигрывая пистолетом, и с вожделением наблюдала за происходящим, требуя от нас полной программы:

– До конца! И проглотишь! А ты не смей вытаскивать, пока она не высосет все! А то и тебя шлепну!

Наконец мои мучения кончились… Сглотнув содержимое извергнувшегося в меня из пениса потока спермы, успокаивая себя задней мыслью, что Илья мужик вроде бы здоровый, а сперма полезна для женского организма, я, сыграв злобу, выплюнула член Ильи и гневно посмотрела на Тамарку:

– Долго издеваться будешь? Может, еще и тебе пососать где-нибудь? – слезы обиды и боли душили меня.

– Ладно, не серчай! Проверку прошла. На меня налоговики насели, всю неделю чего-то вынюхивают, крутят, вот я и решила тебя на всякий случай потрясти, авось расколешься. Такое не все выдерживают. А ты молодец, крутая девка. Илью прости, он мой приказ выполнял, иначе бы я его на самом деле в расход пустила, – уже миролюбивым тоном объяснила свои действия Майдановская.

Я молчала, не соображая, что и сказать. В таких случаях лучше молчать, это произведет лучший эффект на собеседника.

– Илья останется с тобой до вечера. Будет охранять и опекать. Ванну принимать – только с ним, в сортир захочешь – с открытой дверью, вам теперь друг друга стесняться нечего, одеваться станешь – поможет. К шести он проводит тебя в ресторан, передаст с рук на руки Майдановскому. Вечером, когда все закончишь, мы будем рядом – номер на этом же этаже. Дальше – как договорились. И не глупи. С Ильей не шути – не он один тебя прикрывает. В компенсацию за моральный ущерб сними до вечера свою бижутерию. Поняла?

– Да… – безо всякого энтузиазма в голосе произнесла я.

– Тогда до ночи! – уже совершенно успокоенная Тамара хлопнула Илью по плечу, меня – по голой заднице и ушла из номера.

Илья, словно робот, которому не дали команду одеться, продолжал сидеть в кресле в одной рубашке. Впрочем, я была не лучше. До сих пор красовалась перед ним в чем мать родила.

Подойдя к креслу, я с размаху наотмашь отвесила ему две пощечины, потом правой ногой пнула по его мужскому достоинству. Илья поморщился, но не вскрикнул. Более того, он вдруг встал передо мной на колени, обнял меня за ягодицы и поцеловал пониже живота, как бы прося прощения за все случившееся.

Хорошо, посмотрим, что будет дальше. Следуя указанием шефини, я отправилась в туалет, уселась на унитаз, начально оставив дверь открытой. Илья, успев уже натянуть брюки, устроился в коридоре напротив, галантно отведя лицо в сторону. Что ж, и на этом спасибо.

Я сидела долго, мысленно прокручивая создавшуюся ситуацию. Неужели Тамарка меня перехитрила? Мало того, что она вдоволь поиздевалась надо мной, так еще и лишила возможности встретиться с кем-либо из моих помощников. Как же они передадут мне теперь обещанное средство для инсценировки смерти Майдановского? Номер отпадает. Остается только ресторан. Там это сделать проще пареной репы – пригласить меня на танец. Но люди Тамары наверняка станут пасти нас и в ресторане. Любой мой контакт с посторонним вызовет панику в рядах противника и может привести к изменению планов москвички. Нас с Кириллом замочат просто в гостиничном коридоре – и все… Заколдованный круг какой-то получается. Мне стало не по себе от безысходности. Почему-то не было никакой надежды на то, что двум моим преданным мужчинам удастся найти выход в этом лабиринте. Ну, не убивать же мне Майдановского на самом деле?

– Задницу мне сам подотрешь? Это входит в твои обязанности, холуй проклятый? – поднявшись с унитаза и отрывая кусок туалетной бумаги, злобно спросила я у моего персонального сторожа.

Он промолчал, руководствуясь, видимо, моей же теорией – лучше молчать, чем говорить, но я уже завелась:

– Тамарке, небось, жопу вытираешь, а мне брезгуешь? Трахать не брезговал, а как подтереть – что вы, мы это не могем, неэстетично. Убила бы урода…

После всего, что со мной случилось, хорошо бы отмокнуть в ванне. Так ведь этот тип за мной и туда увяжется, коль он у сортира стоит! Господи, прости меня, грешную, что мне с этим гадом сделать?

Я вытащила серьги из ушей, сняла кольцо и цепочку – чувствительная аппаратура вышла бы из строя от влаги. Положив зловещую бижутерию на журнальный столик в зале, я направилась в ванную. Илья увязался за мною. Отключить его что ли? Я повернулась со зверским выражением лица, собираясь уже отпинать секьюрити, как вдруг увидела указательный палец его правой руки, прижатый к губам. Смысл этого жеста – нельзя говорить – известен с детства каждому. Нельзя так нельзя. Но кто он, этот Тамаркин прихвостень, второй раз за сегодняшний день подававший мне непонятные сигналы? «Иначе нельзя»…

Зайдя в ванную комнату, я отдернула занавеску, закрывавшую огромную «джакузи», вставила пробку, открыла краны с водой. Илья, вставший на пороге, вновь начал раздеваться. Это уже становилось интересным!

Аккуратно повесив белье на вешалку, он, чуточку отодвинув меня в сторону, переключил воду на верхний душ. Вода с шумом полилась вниз. Илья, плотно закрыв Дверь ванной, первым залез под струю, подав мне руку. Еще ничего не понимая, я протянула руку навстречу и забралась под теплый душ. Илья деловито задернул занавеску, потом обнял меня, горячо зашептав на ухо:

– Прости меня! Тамарка хотела убить тебя сразу. Это я уговорил проверить в последний раз и так жестко. У тебя весь номер нашпигован прослушкой и телекамерами. Ее и нашими. Даже здесь, сейчас нас снимают…

Он поцеловал мне шею, грудь, плечи, потом снова зашептал на ухо:

– Ночью Кирилла коли спокойно этой булавкой. Я вчера привез ее из Москвы. Там не яд. Он заснет на несколько часов почти без сердцебиения. Потом мы приведем его в чувство.

– Кто ты?! – мне ничего не оставалось, как подыграть Илье, целуя его и шепча теперь в его левое ухо.

– Привет от Ковальского! – услышала я его страстный шепот. Такого я не ожидала!

– Еще! – потребовала я, сама обняв и крепко прижав к себе его мокрое тело.

– Привет от Ковальского! – вновь прошептал Илья, а потом взасос поцеловал мои губы.

Эти слова показались мне музыкой. Сомнений быть не могло. Пароль – «Привет от Ковальского» – придумал сам Анатолий Михайлович. Кроме него и Славы, никто не знал этого словосочетания. Значит, Илья – наш человек, сотрудник какой-то спецслужбы? Выходит так… Фу, гора с плеч…

Мне стало очень легко и спокойно, словно позади не было двух часов кошмара с пистолетом у виска. Теперь я поняла, как стремился предупредить меня от возможных неверных шагов «охранник». Нервное напряжение спадало, я расслаблялась…

Господи, как благодарна была я судьбе, пославшей мне этого молодого человека! Я провела руками по его телу, которое напоминало гору со стекающими ручьями. Если за нами продолжала наблюдать Тамара, мне же как-то надо объяснить резкую перемену отношения к моему насильнику. Остается один выход – мне он понравился как мужчина…

– Илюшенька, золотце мое, ты такой большой и сильный, ты так хорошо драл меня утром. Мне было очень приятно, даже делать тебе минет, честное слово… – одной рукой я отключила воду. – Возьми меня еще раз, как ты хочешь… – призывала я громко, стараясь досадить невидимой Тамаре, наблюдавшей за нами в одном из соседних номеров.

Мужику только скажи «да!»… Илья подхватил меня на руки, вытащил из ванны, ногой распахнул дверь, унес в зал, опустил на ворсистый ковер и мы с ним еще почти час ласкали друг друга, смеясь под объективами невидимых телекамер…

К шести часам вечера я успела сделать все запланированное благодаря помощи Ильи. Пусть старуха беснуется у монитора! Илья искупал меня, вытер махровым полотенцем, как маленькую девочку, помогал одеться, сушил феном мои мокрые волосы, заказал обед в номер, накрыл стол, – словом, был очень галантным кавалером.

Ровно в восемнадцать ноль ноль я спустилась в ресторан. Илья шел сзади, прикрывая от возможных неприятностей. Метрдотель проводил меня к заранее облюбованному столику. Илья, как совершенно посторонний, сел за один из свободных столиков вдалеке от меня.

Вытащив сигарету из пачки, я закурила. Ну и денек сегодня! Правда, по моему внешнему виду не скажешь о бурно проведенном времени: коротко стриженные черные волосы тщательно уложены, макияж сделан мастерский в тон зеленому длинному платью и зеленым же туфлям на высоком каблуке. Прелестная молодая женщина, которой сегодня поздним вечером предстоит убить своего любовника… Б-р-р!

А вот, кстати, и моя жертва! Через весь зал от выхода ко мне шел Майдановский. Сегодня он изменил свой имидж и принял облик вальяжного делового мужчины – на нем ладно сидел темносерый двубортный костюм с модными двумя шлицами, серый же галстук-бабочка оттенял благородство лица. В руках Кирилл держал букет из трех белых гвоздик. Поздоровавшись и поцеловав мне руку, он осведомился: