Текст книги "Жертва любви. Геометрическая фигура"

Автор книги: Надежда Фролова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Солидная у вас команда! – усмехнулся Анатолий Михайлович.

Между тем Ваха вынес из «мерса» свое драгоценное тело и зашагал нам навстречу. Из джипа шустро вынырнули двое парнишек, сзади прикрывших шефа.

– Здравствуй, Надия! – на восточный манер произнеся мое имя, Бадаев оценивающе оглядел Анатолия Михайловича. – Тебя обижают? – кавказец кивнул на москвича. – Помочь?

– Ваха, это мой друг из Москвы, – представила я гостя. – И при нем можно все говорить про Ксению.

– А что говорить? Нечего говорить! Я тебя поэтому решил раньше найти. Наши ее не трогали. Залетных тоже не было! – главный кавказский мафиози развел руками.

– Ваха, а три кавказских парня в пятницу вечером в университете? Небось не проверил? – вспомнила я показания одной из свидетельниц.

– Обижаешь, Надия, как раз и проверили! Это Гогин сын с приятелями. Гога их всех в университет пристроил, ума-разума набираться! – широко улыбаясь хищно сверкавшим золотом ртом, ответил Бадаев.

– У Гогиного сына темный «БМВ»? – поинтересовалась я.

Бадаев повернулся в сторону одного из своих горилл.

– У Анзора «тойота», хозяин! – четко ответил охранник. Я начинала соображать:

– Анатолий Михайлович, мы остановились на том, что вы здесь без охраны. Так ведь?

– Совершенно верно. А в чем дело?

Я нагнулась к дверце своей тачки:

– Слава, блокнот!

Подхватив поданный моим верным помощником деловой блокнот, я открыла его на последней странице, где аккуратным и четким почерком Приходько были написаны два государственных номерных знака.

– Вверху – номер вашего «форда», Анатолий Михайлович, верно? – он согласно кивнул головой. – А внизу – номер темного «БМВ», что устремился вслед за вами в пятницу вечером со стоянки у четвертого корпуса университета! Вас пасли всю дорогу! Увидев, что вы бросили, другого слова я не подберу, бросили свою… – Анатолий Михайлович умоляюще вскинул брови, – свою спутницу на полдороге, убийца или похититель объехал ее дом, поставил «БМВ» у подъезда и встретил там свою жертву!

– Надия, дай взглянуть номер! – Бадаев протянул руку за моим блокнотом. Что же, пусть смотрит.

Мафиози несколько секунд изучал второй номер в блокноте. Потом жестом руки подозвал одного из охранников. Тот, взглянув на номер, сразу отрицательно покачал головой. Ваха вернул мне блокнот:

– Никому из наших машина не принадлежит. Но все равно, что-то очень памятные знаки!

– Ладно, сейчас узнаем! – я вытащила сотовый и набрала номер оперативного дежурного ГИБДД. Как назло, мой знакомый подполковник сменился!

В растерянности я опустила мобильник. Анатолий Михайлович достал из кармана пальто свой телефон. Ваха, усмехнувшись, спросил:

– Надия, зачем звонить дежурному, если есть начальник! Он вытащил свой мобильник и на память набрал несколько цифр.

– Кирилл, дорогой, здравствуй! Бадаев беспокоит! Как отдыхаешь в воскресенье? Как жена, дети? Слава Аллаху, в порядке? Слушай, выручай! Позвони по городскому своим, попроси узнать хозяина и адрес тачки. «БМВ» темного цвета, номер… Хорошо, я подожду… – мафиози опустил мобильник. – Вот видишь, Надия, сейчас мы все будем знать.

Он вытащил из кармана пиджака «паркер», приготовился писать в моем блокноте. Три минуты текли нестерпимо долго.

– Да, я жду. Записываю… Как говоришь? Вах-вах, все думал, откуда номер знакомый? Теперь понял! – кавказский акцент моего друга от волнения всегда усиливался. – Что он наделал? Хорошего человека или убил, или украл. Нет, Кирилл, сам разберусь. Ты только, дорогой, объяви на всякий случай эту твою, ну… как она называется… Во, во! «Заслон»! Она самая! Только, дорогой, своим Аллахом и твоим Христом, богами прошу, не трогайте его, найди только и мне на мобильник позвони! Ну, постреляем совсем немножко… Обещаю! Все! Жду! Ваха отключил сотовый, подал мне блокнот. Я взглянула на анкетные данные владельца «БМВ». Господи, как я сразу не догадалась!

– Ваха, ты его знаешь? – я была просто в шоке.

– Этот балбес – сын моего заклятого врага. Я Медведя предупреждал, не лезь в мой бизнес, я не стану в твой вмешиваться. Не понял! Своих ребят на мои точки направил. Так разве честно? Тачка самого Медведя была, пока он себе такой же «мерс», как у меня, не купил. «БМВ» сыну отдал… – объяснил горячий кавказский мафиози.

– Надя, вы уверены, что этот человек причастен к исчезновению Ксении? – Анатолий Михайлович внимательно посмотрел на меня.

– Да, на 99 процентов. Теперь все факты встали на свои места! – я захлопнула блокнот.

– Тогда я его своими собственными руками! – хозяин «форда» вновь откинул полу своего пиджака, обнажив желтую кобуру.

Дернулись охранники Вахи. Тот молча остановил их движением своей ладони:

– Какие у тебя, дорогая Надия, серьезные московские гости! Не думал, честно! Гостей и женщин надо беречь. Закон гор! Я со своими ребятами сам с ними разберусь…

– Уважаемый… – Анатолий Михайлович сделал паузу, взглянув на кавказца. Тот протянул руку, представившись. – Уважаемый Ваха, может, не стоит рисковать и вашими людьми? Я сейчас свяжусь с местным отделением ФСБ, вызовем РУБОБ, ОМОН – это их дело…

– Дорогой, мы с тобой одного возраста, уважать друг друга должны! Ты хочешь, чтобы я закон гор нарушил, обидчика ментам сдал? Я что, трус последний? Я Медведя предупреждал, меня не трогай, родных, друзей моих не трогай… Зачем он на рожон, как русские говорят, полез?

– Его сын мог просто не знать, как Ксения связана со мной, а через меня – с тобой. Ведь это очень сложная комбинация, Ваха! – я старалась утихомирить горячего кавказца.

– Надия, этот хищник поднял руку на женщину! Убей врага в честном поединке, но не трогай его жену и дочь! Они не виноваты. Зачем такому мерзавцу жить?

– Хорошо! Но дело начинала я, поэтому командовать парадом все равно буду я! – упрямо стукнув ладонью по капоту собственной «десятки», решительно заявила я.

– Пусть такая красивая женщина покомандует, правильно, дорогой? – Ваха полуобнял Анатолия Михайловича за плечи.

Через минуту жители скромного дома на Заречной улице могли наблюдать странный кортеж, разворачивающийся на выезд из их двора: впереди ехала моя скромная по сравнению с остальными машинами «десятка», за мной – «форд» московского гостя, за тем – шестисотый «Мерс» Вахи, джип его охраны. Не хватало только машины сопровождения ГИБДД впереди – и кавалькада получилась бы впечатляющей!

Глава десятая
ТОЧКИ НАД «I»

Поздним воскресным вечером 31 октября в квартире Ксении Георгиевны и Александра Андреевича Крафтов по моей просьбе собралось все довольно странное семейство: сам Александр Андреевич, его первая семья – бывшая жена Антонина Васильевна, старший сын Андрей Александрович, невестка Настя; нынешняя теща Нина Сергеевна и младший сын, ребенок Ксении Антон. Не хватало только хозяйки дома.

Мой любимый кузен вместе с московским гостем коротали пока время в «десятке», стоящей у подъезда. Я включила радиомикрофон, спрятанный в мою авторучку, они настроили приемник на его волну и могли слушать и писать на магнитофон все, что ни происходило в этой квартире.

Из всех присутствующих только я и Александр Андреевич знали, что же в конце концов произошло с Ксенией. А правда о всех перипетиях этой многолетней истории была известна лишь мне одной.

– Кажется, расселись все? – я обвела взглядом присутствующих. – Устраивайтесь поудобнее, разговор предстоит долгий… – Я выдержала паузу, всматриваясь в лица еще ничего не подозревающих людей.

– Сегодня, примерно в это же самое время, вы все должны были так или иначе встретиться здесь. Только разговор при других обстоятельствах вела бы сама Ксения. Но так уж случилось, что мне пришлось заменить школьную подругу. До общей встречи здесь я беседовала со всеми вами, кроме Антона, один на один. С каждого из вас я взяла разрешение открыть его маленькую тайну, ту, которую вы по очереди доверили мне как частному сыщику. Лишь сложив все в одно целое, я наконец получила картину, которая помогла раскрыть это преступление. Я открою тайну каждого из вас всем присутствующим, ибо знаю, что все тайное рано или поздно становится явным. Груз тайны лежал на каждом из вас много лет подряд и не позволял вздохнуть свободно, спокойно, полной грудью, заставлял жить в страхе, вздрагивать от каждого шороха. Но прошлое неизбежно возвращается к каждому из нас…

Я вновь посмотрела в глаза всем присутствующим.

– Итак, в пятницу, 29 октября, поздним вечером, пропала молодая женщина, Ксения Георгиевна Крафт, родственница в той или иной степени практически всех здесь присутствующих, за исключением, разумеется, меня. Она не вернулась домой после работы – двух пар на вечернем отделении филфака. Муж, уважаемый Александр Андреевич, – последовал мой кивок в сторону академика, – поднял тревогу лишь утром в субботу, 30 октября, позвонив мне по обнаруженному на карточке телефону.

Приехав сюда и поговорив с потерпевшим, я поначалу была в растерянности. Невообразимое стечение обстоятельств работало в тот вечер против Ксении. Муж, обычно забирающий ее по пятницам после второй вечерней пары из университета, остался дома, так как не мог бросить одного младшего сына, уважаемого Антона, – мальчик важно поклонился всем присутствующим. – Плохо чувствовала себя Нина Сергеевна, бабушка, обычно приходящая на помощь в семью дочери по пятницам.

Встретившись и побеседовав вчера с каждым из вас, я поняла, что от подозрений никто из вас не свободен. Это нормально. Сыщик похож на скульптора. Помните, у кого-то из великих мастеров спросили, как он делает свои блестящие творения? Мастер ответил: «Очень просто. Беру глыбу мрамора и отсекаю все лишнее». Так и настоящий сыщик-профессионал. Я беру все версии, какие только приходят в голову, складываю в одну огромную бесформенную глыбу. Потом, накопив множество фактов, отсекаю все лишнее.

Какие же версии смешались в одну глыбу? Поначалу элементарные: дорожно-транспортное происшествие, гибель или тяжелое ранение в его результате; резкое ухудшение состояния здоровья, внезапный обморок, скоропостижная смерть в результате какой-то скрытой для окружающих болезни. Потом пошли более серьезные штучки: бегство с любовником; похищение с целью выкупа; самоубийство на почве неизлечимой болезни или измены мужа. Очень серьезными версиями я считала нападение сексуального маньяка, убийство кем-то из вас… Да, не удивляйтесь, у каждого из вас, кроме Антона, могли быть, по крайней мере гипотетически, свои причины для убийства Ксении. Давайте подробнее остановимся на этих версиях и возможном участии каждого из вас в устранении жертвы. – Я взяла лист ватмана, фломастер, начертила в самом центре его жирную точку, надписав: «Ксения. Жертва». – Первый реальный подозреваемый – сам Александр Андреевич. Вы, вы, дорогой академик, не возмущайтесь. У вас до сих пор нет безусловного алиби на злополучный вечер. Антон заснул на программе «Время», для вас, автомобилиста с многолетним стажем, ничего не стоило, закрыв сына одного, добраться за 30–40 минут до университета. Там вы могли стать свидетелем любопытной сцены: молодая любящая жена садится в крутой автомобиль с мужчиной, практически вашим ровесником, и уезжает в неизвестном направлении. Ревность – элементарно, как сказал бы доктор Ватсон. Тем паче, что, кроме ревности, у вас могли быть и другие причины – запутавшись, как в двух соснах, в двух женах, вы, видя доброе отношение первой жены к вашему младшему сыну, предпочли разделаться с молодой… Занятно, не правда ли? Но очень правомерно, если учесть, что академик не поднимал тревоги до утра. За это время можно уничтожить все следы преступления. – На листе ватмана я поставила вторую точку с надписью «Муж».

Вторая подозреваемая – это вы, уважаемая Антонина Васильевна! Женщине на роду написано бороться за собственное счастье, выходит, и за собственного мужа, самца, отца своего ребенка. И у вас на тот вечер нет ровным счетом никакого алиби. Ночевка у подруги – это так шатко! Любая подруга, вызванная в компетентные органы, при соответствующем нажиме, с легкостью сдаст вас, ибо идти под суд в качестве соучастницы ей нет никакого резона. А мотивы – вот они, налицо! Молодая, красивая девочка, да, просто девочка, вам самой в дочки годящаяся, двенадцать лет исподтишка отдает вашему мужу жар своего юного тела! И ребенка родила, которого они, словно в насмешку над вами, называют Антоном! Какая нормальная женщина подобное стерпит!

Вы затаились. Отпустили любимого супруга к ней, к разлучнице, молодой, прелестной. Отпустили ради ребенка. Ради Антона. Вы сама мать теперь уже взрослого сына и прекрасно понимали, как мальчику нужен отец рядом, постоянно, ежедневно, а не раз в неделю! Но, в глубине души, полюбив мальчика, лечив его, вы продолжали люто ненавидеть его мать. Что стоило вам, узнавшей, что соперница будет в тот вечер возвращаться домой одна, встретить ее у подъезда. Вас бы она не испугалась, не отпрянула бы в сторону. Один удар скальпелем, удар профессионала-врача, и все кончено. Погорюет бывший муженек с годик – никуда не денется, как миленький вернется, ему же сына одному поднимать, женская рука все равно нужна! На листе бумаги появилась третья точка: «Б. Ж.» – бывшая жена, разумеется.

Третьим подозреваемым оказались вы, Андрей Александрович! – я заметила, как вздрогнул академик. Вот кто переживал больше всех! – У вас даже не один мотив убить Ксению, мотив, лежащий на поверхности, бросающийся всем в глаза. Да, вендетта, кровная месть за честь брошенной матери! Мстят не только итальянцы или горячие чеченские парни. Но и наши хладнокровные русские. Любой бы суд дал вам по минимуму за подобное преступление. Но у вас был еще один мотив. Скрытый, никому до сего дня не известный. С разрешения Андрея Александровича я раскрываю первую личную тайну, которая с сегодняшнего дня станет тайной семейной. По совершенно другим обстоятельствам, о которых я скажу чуть позже, эта тайна уже не имеет смысла.

Итак, четырнадцатилетний Андрей, сын известного профессора Крафта, влюбился по уши, как подобает мальчишке, в Ксению Перевалову, студентку его отца, часто приходящую в дом на консультации – она дипломница, потом аспирантка Крафта-старшего. С годами, как ни странно, подростковая любовь не ослабела, а вызрела в большое и сильное чувство. В семнадцать юноша решается во всем признаться предмету своего тайного увлечения. Андрея не смущает семилетняя разница в возрасте – Андрей спешит объясниться домой к возлюбленной – и что он видит? Сцену, которая потрясла его до глубины души. Счастливую семью: собственного отца, Ксению и малыша Антона, – выходящих из подъезда. Ксения с малышом провожали Александра Андреевича. Антон, ласковый мальчик, залез к отцу на руки, целовал его и громко называл папой!

Шок, испытанный Андреем, можно понять! Вмиг разрушился не только образ любимого отца, рухнул еще один, скорее всего, просто придуманный им образ возлюбленной. Ксения оказалась невенчанной женой отца! Я удивляюсь еще психике Андрея: он еще пять лет спокойно носил в душе отцовскую тайну, не посмея выдать матери факт существования Антона и Ксении. Мужская солидарность? Или просто любовь к этой девушке? Не знаю, но что-то останавливало все эти годы Андрея. Вот вам и тайный, надолго скрытый ото всех, мотив возможного убийства Андреем Ксении. Многие мужчины не могут смириться с тем, что их возлюбленная принадлежит другому. Даже собственному отцу. Алиби у Андрея, как и у всех Крафтов, в тот вечер не было: он поругался с собственной женой, с вами, Анастасия. Вы, хлопнув дверью, умчались к собственным родителям. Андрей остался дома один. Что мешало ему уехать и встретить Ксению здесь, у подъезда собственного дома? Она бы и от Андрея не шарахнулась в сторону…

Весь мой монолог я наблюдала, как краска залила лицо и шею не только Андрея, но и его родителей. Каждый из них по-своему переживал за сына. Но главные сюрпризы оставались все еще впереди! Четвертая точка на ватмане получила краткое наименование «Андрей».

– Теперь возьмемся за вас, Анастасия! – я перевела взгляд на сноху Крафтов. – Среди родственников вы у меня в списке подозреваемых стояли на четвертом месте. Неплохой результат. Теперь о мотивах. Вышли замуж за Андрея вы, скорее всего, по любви. Молодой, красивый, умный, со спортивною фигурой, с порядочными, интеллигентными родителями, такой жених внушает доверие любым девушкам. Потом начались семейные будни. Скандал со знаменитым свекром, ушедшим вдруг к молодой жене. Все бы ничего. Только однажды ночью, проснувшись, вы случайно услышали, как стонал во сне ваш муж – бывает, дурной сон приснился… Но во сне ваш ненаглядный Андрей звал почему-то… Ксюшу! Вам хватило терпения дождаться утра, хотя вы сами в ту ночь не сомкнули глаз. Утром вы совершенно невинно спросили мужа о ночном сне. Муж покраснел, как сейчас, посмотрите, – все невольно посмотрели на Андрея, до сих пор сидящего с пунцовым лицом и даже ушами. – И тогда вы ему выдали все про Ксюшу, прекрасно понимая, о ком идет речь!

Вы не хотели, чтобы рано или поздно Ксения стала разлучницей и вашего брака с Андреем! Вы прекрасно водите машину. В тот вечер, спровоцировав очередной скандал – свекрови, выполнявшей обычно роль громоотвода, дома не было, – вы отправились к родителям. Ничего не стоило взять у них машину – доверенность у вас есть до сих пор, приехать к университету поздним вечером чуть раньше Крафта – о его немецкой пунктуальности по университету ходят легенды, забрать молодую «свекровь» под любым благовидным предлогом – что, она испугается сесть в машину к близкой родственнице? Нет, конечно, – и в любом темном переулке расправится со своей жертвой.

Настя усмехнулась. Она явно хотела вставить свою реплику, объяснив присутствующим свое странное поведение.

– Подождите, прошу вас, вашу тайну я раскрою чуточку позже! Еще не время…

Нарисовав пятую точку с надписью «Настя», я продолжала:

– Наконец, самой крутой версией было поставить вас, уважаемая Нина Сергеевна, пусть на скромное, пятое, но все же весьма почетное место в списке потенциальных убийц дочери. Каюсь, авторство этой версии принадлежит не мне самой, а моим добровольным и бесценным помощникам, Маше и Славе Волковым, моему кузену и его юной жене, помогавшим мне и в этом запутанном деле. Из чего они исходили? Пожалуйста. Надежного алиби нет и у вас. Более того. Приехав к вам вчера утром, я застала вас в добром здравии, нутром почувствовав неладное. Если не убийца, то уж во всяком случае заговорщица, знавшая, к примеру, что дочь сбежала от старого мужа с молодым любовником. А мотивы для убийства налицо. Зять старше вас самой на три года. Со слов Ксении, она отца, вашего то есть мужа, не помнит. То есть большую часть своей жизни вы прожили без спутника жизни. Вполне естественно обратить внимание на собственного зятя. В судебной практике тысячи дел, когда зятья сходятся с собственными тещами, много старше их возрастом. А тут все наоборот…

Каюсь, и при всех прошу у вас прощения, милая Нина Сергеевна, но мои подозрения укрепились после того, как сегодня утром я узнала вашу тайну. Хладнокровно уничтожив Ксению, вы повели бы бескомпромиссную борьбу за бывшего зятя, который вполне мог стать вашим собственным мужем после положенного годичного траура! Простите меня, милая Нина Сергеевна! – я подошла к сидящей в кресле матери Ксении, обняла ее за плечи, чмокнула в щеку. Потом вернулась к листу ватмана, поставила шестую точку, самую невероятную, с крупной надписью «Мать»…

– Из числа родственников подозреваемые кончились. Назову тех, кто потенциально был в числе подозреваемых со стороны, косвенные улики против которых были накоплены мной или моими помощниками. Геннадий Васильевич Приходько, студент той самой группы 3 «В», которой в пятницу читала свои лекции Ксения. Со слов свидетелей, студентов той же группы, характеризовался отрицательно, я бы даже сказала, маниакально по отношению к женщинам. Обладатель собственной «шестерки», он мог вполне под благовидным предлогом посадить преподавателя в свою машину и расправиться с ней по дороге.

Мною подозревался, правда, лишь в качестве заказчика, даже ректор университета Евгений Тобольский: в декабре предстоят перевыборы ректора, и, чтобы выбить самого достойного конкурента из борьбы, можно пойти на все.

Вот, пожалуй, все версии, собранные мною в единую глыбу. – На листе ватамана появились еще две новые точки. – Теперь о том, как одна за другой они отсекались и какие личные тайны еще хранили некоторые члены вашей семьи. Тайны, которые нужно сегодня раскрыть.

Я стала соединять все точки на листе бумаги в единую геометрическую фигуру. Какая-то странная она получилась, даже названия нельзя подобрать!

– Первым я вычеркнула из этого замысловатого чертежа основного претендента на звание кровавого монстра, Геннадия Приходько. Парень оказался милейшей души человеком, спасателем МЧС, несколько лет назад горько обманутым своей возлюбленной. С тех пор молодой человек и занимается поиском идеальной девушки, способной затмить его предательницу. В тот пятничный вечер у Приходько просто-напросто сломалась его старенькая «шестерка», и, пока Геннадий менял свечу, Ксения Георгиевна умчалась прочь на темном «форде», номер которого предусмотрительно запомнил спасатель.

Мне предстояло найти хозяина этого «форда». Я уже собралась заняться этим неотложным делом, как меня вызвала уважаемая Антонина Васильевна. Она поведала мне свою тайну, которая показалась мне невероятной. Но – слушайте, Антонина Васильевна разрешила ее рассказать.

В конце лета доктор Крафт почувствовала за собой слежку… – я увидела, как теперь побледнел Андрей и с каким интересом посмотрел на бывшую жену академик. – Да, самую натуральную и очень профессиональную слежку. Мои попытки объяснить все факты манией преследования и следами незапланированного прихода в дом вас, Александр Андреевич, успехом не увенчались. И не только ваша порядочность виновата в моей неудаче. Антониной Васильевной пристально заинтересовались российские спецслужбы. Причем не столько ею самой, сколько ее детьми… – вздрогнули одновременно все Крафты.

– Я также вздрогнула, услышав эту фразу из уст Антонины Васильевны. Какие дети? И вот что выяснилось. Александр Андреевич познакомился со своей будущей женой в Благовещенске, где та служила медсестрой в военном госпитале. Его бросила первая жена, укатившая с новым мужем-подполковником в далекий северный гарнизон. На вопрос о своем прошлом Тоня отвечала уклончиво: замужем не была, но любила одного, негодяй оказался, бросил. Она и не врала. Ее действительно бросил любимый человек. Только вот одну подробность Антонина не решилась открыть с ходу понравившемуся ей майору. Зная из разговоров с ним и его родителями, что Крафт обожает детей, а в первом браке их не было, Антонина побоялась рассказать любимому человеку о ребенке, оставленном ею в московском родильном доме.

Да, есть еще один ребенок. Плод романтической любви юной девушки Тони, студентки медучилища, и прекрасного юноши, на вопрос о месте учебы и работы отвечавшего девушке весьма уклончиво. Она ничего не знала о нем, только имя и фамилию. Юноша сам всегда находил Тоню. В общежитии, в училище. Всегда провожал. Целовал жарко. Однажды весной, в мае, в лесу, Тоня отдала своему возлюбленному все, что у нее, воспитанницы детского дома, было дорогого, – собственную честь.

Через месяц, почувствовав приступ рвоты, она сказала об этом возлюбленному на последнем перед долгой разлукой свидании – юноша сказал, что до сентября уезжает на Дальний Восток, на практику. Любимый сразу изменился в лице, как-то потускнел, помрачнел, к ужасу Антонины. Но потом, многократно анализируя их последнее свидание, она успокаивала себя: он помрачнел так от страха за любимую девушку в период долгой разлуки. Ничего, письма с Дальнего Востока долго идут. Дождется и она весточки, слов ободряющих.

Не дождалась. К сентябрю он не появился. А где искать любимого? Зная только имя и фамилию? Осенью, когда уже был явственно виден живот, она пришла в адресное бюро, слезно просила девчонок-регистраторов помочь ей найти своего ненаглядного. Те, по-бабьи жалея молодую дурочку, терпеливо объясняли ей, что в одной только Москве юношей с такой распространенной фамилией и простым именем тысяч двадцать. Ребенок успеет сам вырасти, взрослым стать, пока она обойдет всех. Тогда Антонина, еще не веря в подлость любимого человека, пришла в милицию, в уголовный розыск и… заявила о пропаже возлюбленного. Опер ей попался хороший. Пожилой, в отцы годящийся. Терпеливо выслушал, записал скупые известные ей данные, попросил месяц на поиски. Через месяц, когда она вновь пришла на Петровку, 38, майор показал ей пухлую папку – дело об исчезновении ее возлюбленного. Папка распухла от официальных ответов из всех московских вузов и техникумов о безвестном студенте, якобы проходящем практику на Дальнем Востоке. На красивых фирменных бланках везде содержался стандартный ответ: в списках не значится, практику на Дальнем Востоке студенты не проходят. Чьим-то жирным красным карандашом на папке сверху было написано: «В архив!». Поблагодарила Антонина майора и ушла, скорчившаяся от боли и тоски. А в феврале следующего года родила девочку – по народным приметам на природе всегда девочки получаются. К моменту рождения она уже решила – дочку оставит в Доме малютки. Пока. На время. Ведь у нее нет родственников, она – детдомовская. А сама поедет на Дальний Восток, искать отца ребенка. Волнуясь, плача, она рассказывала эту историю директору Дома малютки. Подписывала какие-то там бумаги – какие, она от волнения не запомнила.

Встретив на Дальнем Востоке новую, теперь уже серьезную любовь, она про себя решила: пока Крафту ничего про дочь не скажу. Зарегистрируем брак, поедем в Москву, в Кремль, за его орденом Ленина и полковничьими погонами, там зайду в Дом ребенка, заберу малютку, паспорт-то еще на прежнюю фамилию. Будет мужу счастливый сюрприз: не только жена, но и ребенок.

Однако сюрприз ждал Антонину. В Доме ребенка ей сказали, что дочки нет. Как нет? Удивилась Тоня, потребовала директора. А та спокойно объяснила: вы же сами почти год назад от девочки отказались, вот все бумаги с вашей подлинной подписью. Девочку и усыновили люди добрые, но бездетные. Сказать, кто усыновил, права не имею, подсудное дело. Наревелась Антонина, но мужу ничего не рассказала. Подумала: судьба такая. А скажи – муж, полковник, почти Герой, пограничник, здесь, в Москве, весь тогдашний КГБ, к которому погранвойска относились, на ноги бы поднял. Из песни, однако, слова не выкинешь… – Я помолчала, переводя дух. Крафты молчали.

– Это первая женская история на сегодня в вашем благородном семействе. А теперь вторая. В те же самые благословенные шестидесятые годы уже в нашем городе жила-была юная девочка Нина. Не первая красавица, но не из последних в ряду. Школу хорошо закончила. В химико-технологический институт поступила. Здесь суженого своего встретила. Георгия, Жору, если поласковей. Поженились. Первые годы на руках носил. Души не чаял. Но… Живут, живут, институт закончили, тут бы ребеночка завести. Однако не получается. По врачам пошли. Выяснилось, Нина виновата. Это сейчас, в новом тысячелетии, все просто. Зачатие в пробирке, имплантация зародыша матери – и нет проблем.

Тогда выход был один. Взять ребенка из роддома. Отказника. Много и тогда таких было, а сейчас вообще пруд пруди. Сказано – сделано. Нина не любила откладывать дела в долгий ящик. У мужа знакомые оказались, в результате взяли они ребенка. Девочку. Ксюшей назвали, как маму у Нины. Ксения Георгиевна Перевалова. То бишь теперь, конечно, Крафт.

Год или два прожили Переваловы нормально. А потом Жора вдруг в запой ударился. И за бутылкой признался жене: сошелся с лаборанткой из цеха, где он старшим мастером. Девчонка лет на десять моложе, только после школы. И понесла уже от него… Наревелась в тот вечер Нина. Но – вот вам русская женская душа – отпустила к молодой, даже вещички сама собрала в чемодан, чтоб аккуратней…

Так и росла Ксения без отца. Вот почему, когда еще в школе она полюбила Александра Андреевича и стала его невенчанной женой, мать так резко была против. Она ой как хорошо понимала положение Антонины Васильевны и сочувствовала ей.

Антонина Васильевна положила свою руку на ладонь Переваловой. Они молча переглянулись. «Интересно, как они будут переглядываться через несколько минут!» – подумала я.

– Это еще не финал второй женской истории. Это только ее первая часть. А теперь часть вторая. В конце лета Нина Сергеевна почувствовала… слежку. – Все присутствующие, за исключением Антона, беззаботно рисовавшего что-то в альбоме, переглянулись. – Грешить, как Антонине Васильевне, на ушедшего к другой мужа, ей не приходило в голову: Георгий Тимофеевич вполне счастливо живет со своей второй женой, у них трое детей и уже двое внуков. Оставалось загадкой, кому потребовалось следить за скромной российской пенсионеркой.

И лишь месяц назад к ней пришел человек, появление которого с затаенным ужасом она ждала все эти годы. Точнее, Нина Сергеевна ждала не его одного. Она ждала настоящих родителей родной, любимой Ксюши. Придут вот так однажды, откроют дверь и отберут самое дорогое, что оставалось у нее, – дочь. Но дочь подрастала. Повзрослела. Сама стала матерью. Страх Нины Сергеевны постепенно притуплялся. Дочь дождалась своего женского счастья, стала женой венчанной. Казалось, никто уже никогда не мог отнять у Нины Сергеевны ее Ксюшу.

Но этот человек появился и сказал просто: «Я знаю все. Я родной отец Ксюши». Назови он ребенка по-другому, Ксенией, например, возможно, и Нина Сергеевна встретила бы этого человека с опаской, враждебностью, как любая мать, у которой хотят отнять самое дорогое существо. Но она поверила в его обещание ничего не менять в сложившейся жизни. Он только хотел, чтобы Ксения была и его дочерью. Волей-неволей незнакомцу пришлось рассказать, кем была мать его дочери…

Я выдержала паузу, налила минералки в стакан, жадно выпила. Обвела взглядом присутствующих:

– Я могу пригласить Ксениного отца в эту семью?

Все посмотрели на Нину Сергеевну:

– Да, – чуть слышно проговорила она.

Взгляды присутствующих скрестились на Александре Андреевиче:

– Разумеется! – твердо произнес муж.

Вытащив мобильник – не стану же я афишировать, что весь наш разговор транслируется Бог весть куда! – я набрала номер:

– Анатолий Михайлович, поднимитесь, пожалуйста!

Пошла в прихожую открывать дверь, чтобы не было звонков. В зал вошел мой московский гость. Худощавый, весь седой мужчина «за пятьдесят» – точнее возраст определить было трудно. Серый, явно не российский костюм, белая рубашка, галстук, сделанный из той же ткани, что и пиджак.