Текст книги "Жертва любви. Геометрическая фигура"

Автор книги: Надежда Фролова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Вроде нет, а что? – академик галантно распахнул передо мной тяжелую дубовую дверь.

Войдя в здание, мы сразу же ощутили приторный запах формалина и тот вызывающий с непривычки рвотный эффект запах трупов, несущийся откуда-то из подвала. Крафт непроизвольно сделал глотательное движение, стараясь подавить приступ тошноты.

– Теперь мой вопрос понятен? – усмехнулась я.

Крафт в ответ лишь бессильно кивнул головой в знак согласия. Зная расположение кабинетов, я прошла к двери, на которой значилась табличка «Заведующий городским бюро судебно-медицинской экспертизы». Пожилая секретарша вопросительно посмотрела на нас.

– Тарас Вениаминович у себя? – осведомилась я.

Заведующий любезно принял нас. Грузный широкоплечий мужчина в белом халате, сверкая очками в металлической оправе, подписывая пропуск в подвал морга, поинтересовался у моего спутника:

– Кого потеряли, Александр Андреевич?

Крафт нервно вскинул бровями:

– Откуда вы меня знаете?

– Сын мой у вас на втором курсе дневного отделения учится, многое рассказывает о ваших лекциях, показывал фотографии КВН, вот я и запомнил вас, – спокойно объяснил главный патологоанатом города. Понимая психологическое состояние посетителей своего специфического учреждения, он привык не лезть в душу посетителей. – Спускайтесь вниз, санитары покажут вчерашний товар.

– Их успели исследовать? – спросила я.

– Нет, сами понимате, в первую очередь врачи работают с опознанными клиентами, у которых есть родственники, – заведующий пожал плечами.

Сталкиваясь постоянно по роду своей деятельности с судмедэкспертизой, я действительно была хорошо осведомлена о нравах и таксах, царящих здесь. Родственникам покойного приходилось платить буквально за все и всем – санитарам за мытье и начинение формалином тела усопшего перед выдачей «на руки», экспертам за быструю и качественную экзекуцию, охраннику, стоявшему на воротах, чтобы пропустил катафалк во внутренний дворик поближе к подвалу.

О безымянных трупах забывали порой на несколько дней и начинали заниматься ими только после настойчивых звонков из прокуратуры. Бесхозным покойникам не приходилось рассчитывать на первоклассное обслуживание.

Мы прошли в противоположный конец коридора, где располагался вход в подвальное помещение. Морг губернского города С. разительным образом отличался от подобных учреждений США, широко знакомых нам по сериалу «Секретные материалы». В американских боксах трупы лежат в индивидуальных камерах, в полиэтиленовых мешках, дважды закрытые герметично, что способствует сохранению трупа. В отечественных моргах трупы валяются (другого глагола и не подберешь) на мраморных столах, синие от холода зимой и покрытые бурыми пятнами и дурно пахнущие летом, когда старенькая холодильная камера не справляется с жарой.

Спустившись в подвал, я попросила дежурного санитара показать два вчерашних женских трупа. Молоденький санитар, очевидно, студент соседнего медицинского университета, подвел нас к мраморному столу. Крафт между тем уже вытащил из кармана брюк носовой платок и судорожно зажал им рот. Да, в таком состоянии он вряд ли способен что-то соображать.

Впрочем, даже одного беглого взгляда на обнаженные тела, лежавшие под матовыми лучами люминесцентных ламп, было достаточно, чтобы убедиться: это – не Ксения. Маленькая, хрупкая женщина была убита ударом острого предмета прямо в сердце, рана зияла немного выше левого соска. У второй, грузной женщины, смертельный удар пришелся в затылок. Лица обеих хорошо сохранились, поэтому, с ходу не признав жену, Крафт махнул мне рукой и заторопился к выходу.

Лишь на улице, отдышавшись и смахнув платком со лба капли выступившего пота, Крафт смог говорить:

– Слава Богу, не Ксения… Надежда остается… Вам часто приходится спускаться сюда?

– Когда как, – я пожала плечами. – Иногда по полгода не заглядываешь, а порой пару раз на неделе приходится.

– Сочувствую. Куда сейчас, в нейрохирургическую клинику?

Областная нейрохирургическая больница располагалась на длинной улице, тянущейся вдоль Волги. Четырехэтажное здание, построенное в годы первых сталинских пятилеток, имело лишь один, тщательно охраняемый вход. Сотрудник охранного агентства заставил нас снять верхнюю одежду в гардеробе, только потом пропустил в административное крыло, располагавшееся на первом этаже. Здесь нам не повезло с самого начала. Главного врача по случаю субботы на месте не оказалось. Дежурный администратор, заместитель главного по лечебной части, долго и придирчиво изучал наши паспорта. Благообразный внешний вид Крафта не позволял врачу отказать с ходу или врать относительно запрета посещения реанимации – для опознания безымянных больных родственников пускали и в такие палаты. Но существует удивительный тип руководителей, да что там руководителей, даже мелких клерков, сидящих, к примеру, на посту в тех же больницах и не пропускающих посетителей четко по букве инструкции, – то время приема не подошло, то тапочек не оказалось, а больничные правила их требуют от посетителей, в то время как многие медики спокойно входят в палаты в уличной обуви. Словом, эта категория людей упивается властью, возможностью унизить кого-то из зависимых от них людей.

Вот и сейчас я почувствовала, что терпение моего клиента иссякло.

– Что-нибудь не в порядке, коллега? – яростно играя желваками скул, произнес Крафт.

– Часы приема у нас утром с 7 до 9, а вечером с 17 до 19. А сейчас только… – он взглянул на часы, – около полудня. Да, а в каком смысле коллега? – заместитель по лечебной части поднял невинные голубые глаза на Крафта.

– Мой дядя – академик РАН, – пояснила я за ошарашенного ученого.

Последний аргумент возымел должное действие. На нас напялили белые медицинские халаты и в сопровождении самого зама мы поднялись на четвертый этаж, где располагались операционные и палаты интенсивной терапии.

В одной из таких палат на кровати лежала женщина с перебинтованной головой. Паутина проводов тянулась от ее тела к многочисленным приборам, стоящим рядом с постелью. Кривая сердцебиения выводилась на экране осциллографа. Через трубку, закрепленную на губах, подавался кислород. Глаза пациентки были закрыты.

– Поступила около полуночи по «скорой помощи». Предположительно сбила автомашина в районе улицы Кутякова. Тяжелая черепно-мозговая травма, ночью дежурной бригадой нейрохирургов проделана операция. Вдобавок сломана правая нога, имеются многочисленные ушибы и ссадины. Состояние тяжелое. В сознание больная не приходила, – в полголоса пояснила врач, дежурившая в реанимации.

Я вопросительно посмотрела на Крафта.

– Можно попросить посмотреть тело, голова перебинтована, я не решаюсь сказать с ходу, – прошептал Крафт сопровождавшему нас администратору.

Тот молча кивнул, а медсестра осторожно приподняла одеяло с простыней, прикрывавших тело пострадавшей. В отличие от морга здесь Александр Андреевич осмотрел больную с особой тщательностью.

– Нет, это не она… – наконец прошептал он.

Втроем мы вышли в коридор.

– Не узнали? – вежливо поинтересовался доктор Северинов, как явствовало из укрепленного на его халате блэджа.

– Похожа, очень похожа. Возраст тот же, телосложение примерно одинаковое. Но вот мельчайшие подробности – родинки, отсутствие шрама от аппендицита не совпадают с той, которую мы ищем, – пояснил Крафт мне и врачу.

Попрощавшись, мы спустились к машине, оставленной на стоянке метрах в ста от больницы. Настроение моего клиента улучшилось. Он явно радовался отсутствию жены среди покойников и пострадавших. Меня же это только настораживало и не давало расслабиться. Ведь отсутствие тела не означает, что пропавшая жива. Она вполне могла стать жертвой нападения сексуального маньяка и сейчас покоится где-нибудь на дне оврага, которых много проходит по городской территории, или валяется под сучьями в зеленке – так на языке военных называются рощицы, усеявшие холмы близ города.

– Александр Андреевич, прошло всего лишь 12 часов после исчезновения Ксении. Тело могут обнаружить и сегодня, и завтра. Так что нам с вами завтра к концу дня придется повторить наш поход! – я явно напугала клиента. Во всяком случае Крафт инстинктивно передернулся всем телом.

Подъехали к административному корпусу университета. На втором этаже располагались кабинеты ректора и его заместителей. Секретарь Крафта, высокая длинноногая красавица, завидев шефа, подала ему два листочка бумаги. Взглянув на них, он пропустил меня в свои апартаменты и только там отдал мне эти листки, оказавшиеся списком группы 3 «В» филологического факультета. Двадцать семь фамилий и адресов. Да, многовато.

– Александр Андреевич, можно выяснить, кто из них вчера отсутствовал на занятиях? – попросила я Крафта.

Тот снял трубку телефона.

– Кто это? Маша, Крафт. У вечерников нет никого? Тогда сама открой шкаф с их журналами, найди группу 3 «В». Я сейчас пришлю Наташу. Передай журнал с нею мне на полчасика. Спасибо!

Через минуту моделеподобная Наташа умчалась в соседний корпус к филологам за журналом, а мы пока пили кофе и беседовали на волновавшую нас тему.

– Меня поражает безысходность случившегося, – жаловался академик. – Провела лекцию. Вышла из университета – и все. Исчезла – и никто ничего не видел. Ведь так не бывает.

– Так не бывает, – успокоила я Крафта. – Все равно найдутся свидетели, видевшие, как Ксения Георгиевна садилась в автобус или такси.

Между тем Наташа уже возвратилась с искомым журналом. Так, посмотрим… Уже легче. Из 27 человек по списку на занятиях вчера присутствовал только 21. Я сверила список группы с журналом, поставив жирные галочки напротив фамилий отсутствующих.

– Александр Андреевич, мы расстаемся до вечера. Я поеду по адресам опрашивать всех, кто был вчера на занятиях. Вы же отправляйтесь домой и ждите меня там. Если произойдет нечто экстраординарное – вернется Ксения, позвонит похититель, словом, в этом духе – свяжитесь со мной по сотовому или по пейджеру. Визитка моя при вас? – я взглянула на осунувшееся от забот лицо академика.

– Нет, она осталась дома, – сказал Крафт, проверивший свои карманы.

– Тогда возьмите еще одну, – я протянула академику кусочек голубого картона.

– Только бы она нашлась! – бросил мне вслед Крафт.

Глава четвертая
ВЕРСИИ

Оставив Крафта в университете, я не спешила броситься на дальнейшие поиски пропавшей подруги. Первичный, трафаретный наскок, предпринятый мною сегодня утром по заявлению моего клиента об исчезновении его юной жены, результатов не дал: среди трупов нет, в больницы не доставлялась. Но отрицательный результат, как говорят в науке, тоже результат. Я сама только что заявила академику, что труп могут обнаружить и через несколько дней, это при условии хорошей погоды. Но в моей практике бывали случаи, когда тело исчезнувшего осенью мужчины обнаружили лишь через четыре месяца, в конце марта, после таяния снега в овраге неподалеку от города.

Если предположить худшее – красивая, хорошо одетая молодая женщина стала жертвой сексуального маньяка или грабителя, польстившегося на ее сумочку, то возможен и такой вариант.

Но где могло произойти нападение? От четвертого корпуса университета, где занимаются филологи, до остановки маршрутки, идущей в сторону Ксениного дома, ровно один квартал. Надо выяснить, как она прошла этот квартал, имеются ли свидетели ее посадки в маршрутку.

Наиболее опасен этот участок пути и небольшой отрезок от дороги до дома Крафтов: в начале двенадцатого ночи в нынешней криминогенной обстановке от любого встречного прохожего можно ожидать чего угодно. Следовательно, мне надо найти среди студентов прежде всего тех, кто живет по соседству или хотя бы в одном направлении с пропавшей. Они могли пойти в том же направлении или составить компанию Ксении Георгиевне в самой маршрутке.

Так, проанализируем список. В Промышленном районе, в стороне Крафтов, жило пятеро студентов, присутствовавших на занятиях.

Многовато… Одной не справиться. Придется вновь привлекать на помощь моего кузена Славу Волкова, студента теперь уже четвертого курса Академии права, – так с легкой руки нашего губернатора стал называться бывший юридический факультет родного университета, три года назад отделившийся от «альма матер» и ставший самостоятельным вузом.

Весной он мне очень помог в тогдашнем деле, операции «Шантаж», где пришлось разоблачать неизвестного, требовавшего с моего клиента миллион долларов за видеокассету, смонтированную из его подлинных и мнимых интимных похождений.

При выполнении моего «боевого задания» Слава познакомился с очаровательной девушкой Машей Лобановой, студенткой… Господи, как же я забыла, старею, выходит! Маша Лобанова, теперь уже Волкова, в мае они свадьбу сыграли (вернее, целых две: на малой родине Маши, в деревне, где до сих пор живет ее мама с двумя младшими детьми, и в Ашхабаде, где по-прежнему остаются родители Славы), учится как раз на третьем курсе филфака, правда, дневного отделения!

Вот удача! Маша наверняка знает не только самого Крафта, но и жену. Следовательно, она может помочь в поиске – в понедельник слух об исчезновении супруги Крафта поползет по университету, а женские сплетни – неоценимый кладезь сведений для любого сыщика.

Кстати, к своему стыду, я до сих пор не была в их новой, теперь уже собственной квартире – весенний клиент Игорь Васильевич Шувалов, шантажиста которого ребята помогли разоблачить, от щедроты душевной подарил кузену двадцать тысяч баксов на приобретение жилья. Маша, практичная девушка, уговорила мужа не брать однокомнатную в фенешебельном центре, а за такие же деньги приобрести трехкомнатную на окраине, что они и сделали в конце августа. Новоселье ребята планировали отметить на ноябрьские праздники, но на правах родственницы могу же я посмотреть их собственную «берлогу»!

Время обеденное, суббота, только бы молодые были дома!

Звоню на мобильник, подаренный кем-то из друзей молодых на свадьбе. На счастье, они ответили быстро. Договорились о незамедлительной встрече, и вот я уже мчусь на северную окраину, в так называемый поселок Юбилейный, заложенный с десяток лет назад к семидесятилетию образования СССР.

Вот и кирпичная девятиэтажка, где приобрела квартиру юная чета Волковых. Поднявшись на шестой этаж, вдавливаю до отказа кнопку звонка. Слышится звук открываемой двери, кто-то выходит в общий коридор и отпирает наконец дверь на лестничную клетку. На пороге – Маша, в домашнем спортивном костюмчике, сияющая от счастья своими огромными зелеными глазами. Она с ходу бросается мне на шею, целует, затаскивает в дом.

– Надя, как здорово, что пришли!

Мы заходим в просторный коридор, затем в холл квартиры. Маша помогает мне снять куртку, вешает ее в шкаф, с гордым видом показывает мне сияющую свежей белой краской оконных рам квартиру. Первая серьезная покупка молодых родственников мне понравилась – удобная планировка, все комнаты раздельные, зал громадный, кухня просторная, что еще надо для юной семьи?

– Представляете, все это – только за десять тысяч! На остальные приобрели мебель, сделали ремонт и даже на подержанную «Оку» хватило. Так что мы теперь и с квартирой, и с машиной! – похвасталась Маша.

Нет, кузену просто повезло с этой деревенской красавицей! Кстати, а где кузен-то?

– Я его в магазин отправила после вашего звонка, у нас, как назло, все вино кончилось, – пояснила Маша.

– За бутылкой б что ли? – расхохоталась я.

Маша недоуменно спросила:

– А что, не надо было? Мы так обрадовались, когда вы позвонили…

Хлопнула дверь общего коридора и через секунду-другую на пороге показался сам Владислав Волков. Двадцатитрехлетний красавец-брюнет, со смуглой кожей, поджарый и стройный, также не скрывал радости по поводу моего появления:

– Сейчас мы это дело отметим! – произнес Волков, доставая из черного полиэтиленового пакета бутылку красного молдавского вина «Леди Ди».

Мое любимое! Но, увы, смаковать чудесное вино сегодня не придется…

– Ребята, мне очень жаль, но молдавскую принцессу придется отложить до новоселья! – разочаровала я прелестную пару.

– Надеюсь, ты не заставишь нас отложить до новоселья отбивные, что Маша приготовила на обед и разделишь с нами скромную трапезу?! – высокопарно съязвил кузен.

– Нет, отбивную я смолочу с радостью, но пить сегодня не придется, я за рулем и, предвижу, тебе также придется опробовать свою малютку «Оку».

– Выходит, ты по делу! – сообразил наконец Славка. – А мы-то думали, наша благодетельница приехала провести уик-энд в кругу своих подопечных!

Благодетельницей они называют меня с весны, когда по моей просьбе Слава отправился играть роль богатого туркменского нувориша в гостиницу «Словакия». Там, среди жриц любви, обслуживающих постояльцев, ему предстояло найти девушек, похожих на тех, что были с моим клиентом на скандальной видеокассете. Волков не только нашел некую Светлану, но и встретил среди путан Машу, вынужденную пойти на панель студентку-филологичку из провинции. Их мимолетное знакомство закончилось подачей заявления в загс на третьи сутки и майской свадьбой.

Видя, что парадного обеда не получится, Маша накрыла на кухне. Запивая томатным соком отбивные с картошкой «фри», я рассказала моим добровольным помощникам о сути своего очередного дела.

– Мне кажется, тебя что-то смущает в этой истории! – справедливо заметил кузен.

Чтобы проверить свои предположения, я решила испытать будущего «опера».

– Да, мне не дают покоя две мысли. Первая. Академик – не последний человек в городе и области. Почему он все-таки не обратился в милицию или ФСБ, ведь в обеих конторах у него полно бывших студентов. Попытки объяснить это недоверием к правоохранительным органам и желанием скрыть происшествие от желтой прессы кажутся надуманными. Рано или поздно, но Крафту придется сделать заявление о пропаже жены. Так почему же он тянет, как ты считаешь? – я выжидательно посмотрела на Волкова.

Слава ответил не сразу.

– Тут может быть несколько причин. Крафту известно, что произошло на самом деле. Допустим, молодую жену убила из ревности первая супруга. Академик решил просто-напросто не заявлять пока в милицию, давая преступнику, вернее, преступнице, замести следы, уничтожить улики, скажем, орудие убийства, – заметив мою скептическую улыбку, Волков не унимался. – Что ты смеешься? Убийства на почве ревности – одни из самых распространенных. Я вот недавно читал в «Труде», как один сорокапятилетний подполковник ФСБ привел к себе домой девятнадцатилетнюю девушку, на которой собрался жениться, представить старой супружнице. Сорокадвухлетняя женщина в состоянии аффекта схватила охотничье ружье, висевшее заряженным на стене, и всадила две пули в соперницу! Подполковнику ничего не оставалось, как разоружить свою «старушку» и вызвать милицию.

– Впечатляет! – только и произнесла я. Докончить тираду я не успела. Меня перебила Маша:

– Надя, а если Александр Андреевич сам укокошил Ксению Георгиевну?

Я с изумлением посмотрела на свою юную родственницу.

– Мотивы?

– Пожалуйста. Любил, любил, женился, разлюбил. Запутался в конце концов в двух женах. Уйти от молодой к первой гордость и стыд не позволяют. Стыд – он понимает, что сделает несчастными Ксению и младшего сына, гордость – идти на поклон к первой жене, молить простить, позволить вернуться. А так все просто: жена пропала. Первая жена наверняка по-русски жалостливая женщина, в беде не оставит, да и мальчонку надо воспитывать, без женской руки трудно придется. Вот и весь сказ… – Маша вопросительно посмотрела на меня.

– Машенька, тебе стоит параллельно поступить в Академию права. Чутье есть! – совершенно искренне ответила я.

– Какая же вторая мысль тебе не дает покоя? – поинтересовался Слава.

– Спокойствие Ксениной матери. Ее странное недомогание вчерашним вечером – из-за него она вчера не пришла ночевать к Крафтам и Александр Андреевич не поехал встречать жену, не оставил спящего сына одного (если, конечно, он не убивал Ксению), – я кивнула головой в сторону Маши.

– Дарю с барского плеча еще одну версию, – усмехнулся кузен. – Что, если имеет место действительно убийство из-за ревности, но совершенное матерью потерпевшей вкупе со своим зятьком?

– То есть? – совершенно ошеломленно я смотрела на своего двоюродного братца.

– Да очень просто. Крафт всего на три года старше своей новой тещи. Так? – Слава ожидал моей поддержки и, увидев утвердительный кивок головы, продолжал. – Допустим, теща влюбилась в зятя. Таких случаев масса, когда зятья в сыновья годятся, а тут тем более. В голове тещи и созрел хитроумный план – убрать дочь, зять погорюет с годик, а там его и подобрать можно, она, ты говоришь, женщина еще ничего?

– Женщина она привлекательная для своих лет, но убить собственное дитя ради мужика… Не поверю, – скептически произнесла я.

– Все женщины по натуре хищницы, они редко могут ужиться мирно в классическом любовном треугольнике. Я читал о фермере из Тамбовской, кажется, губернии, который, взяв в жены женщину с дочерью-подростком, через несколько лет стал жить с обеими. И все трое довольны! И у матери с дочерью дети родились от одного отца!

– Не знаю, Надя, поможет ли вам такая деталь, но… В декабре в университете перевыборы ректора, пятилетние полномочия Тобольского истекают, у нас поговаривали, что Крафт собирался выставить свою кандидатуру. Он мог бы рассчитывать на победу: в большом ученом совете у Крафта немало сторонников, – высказала свое предположение Маша.

– Маша, ты хочешь сказать, что исчезновение Ксении заказал Евгений Тобольский?! – поразилась я.

– Исчезновение любимой женщины способно выбить из равновесия даже такого крепкого мужчину, как Крафт. Ему будет уже не до выборов! – продолжил мысль жены Слава.

– Но кто ее убирал, не Тобольский же собственноручно? – спросила я.

– Разве трудно найти киллера? – вполне резонно заметил кузен.

– Проще простого, – подтвердила я. – Тогда ты проверяешь студентов-вечерников вот по этому списку, выясняешь по минутам процедуру окончания лекции, выхода из университета, наличие попутчиков, тип транспорта и так далее, мне ли тебя учить, а я поеду по родственникам Крафта. Встречаемся вечером у… Ладно, ладно, у вас!

– И разопьем, наконец, на сон грядущий пузатенькую! – Волков алчно показал на бутылку «Леди Ди», стоявшую на кухонной стенке.

– Надя, можно, я поеду с Владом? – попросила Маша.

– Конечно, – подтвердила я, а кузен удовлетворенно хмыкнул:

– Ревнует, значит, любит! Да, кстати, студентам можно говорить об исчезновении преподавательницы или пойти по более сложной схеме, пытаться выяснить у каждого, что он делал вчера вечером?

На секунду задумавшись, я разрешила говорить правду: слух об исчезновении супруги Крафта уже пополз по городу – мы засветились в морге и больнице, секретарь проректора носилась с журналом группы, где вела занятия жена, так что же скрывать?..

Мой путь лежал к Антонине Васильевне, первой супруге Крафта.

Старая профессорская квартира находилась в самом центре города, в одном из «сталинских» домов. Подъезд серой четырехэтажки оказался запертым на кодовый замок. Домофона не было видно. Хорошо, что Крафт предусмотрительно назвал мне и номер прежнего телефона. Вытащила мобильник, набрала номер.

– Крафт! – лаконично ответил мне мужской голос.

– Александр Андреевич… – инстинктивно произнесла я, настолько голос был поразительно похож на голос проректора.

– Нет, это Андрей Александрович, – поправил меня мой собеседник. – У отца теперь новый номер, записывайте…

– Андрей Александрович, мне нужны вы или Антонина Васильевна. Я тут внизу, у вашего подъезда, – объяснила я.

– Хорошо, я сейчас спущусь! – лаконично пообещал голос.

Через пару минут коричневая стальная дверь распахнулась. На пороге стоял невысокий молодой человек лет двадцати – двадцати пяти, одетый в синие джинсы и клетчатую рубашку. Вероятно, он больше походил на мать, чем на отца, ибо с первого взгляда академика напоминал мало.

– Вы мне звонили? – Андрей выжидательно посмотрел на меня.

– Если вы Андрей Крафт, то с вами разговаривала я…

– Пойдемте скорее наверх, холодно здесь, – он зябко поежился.

Поднялись на третий этаж. Андрей галантно пропустил меня первой в дверь квартиры под номером 14. Помог снять куртку. Провел в зал.

– Располагайтесь. Мама с Настей ушли к портнихе, вернутся через час-полтора. Я пока чай заварю, – не спрашивая, хочу ли я пить чай, произнес Крафт-младший, тьфу, средний, скоро совсем запутаюсь в этих Крафтах: Александр Андреевич, Андрей Александрович, Антон Александрович…

Между тем Андрей уже поставил на журнальный столик вазу с конфетами, заварной чайник и две чашки.

– Где-то я вас уже видел… – задумчиво произнес он, наливая крепкий ароматный напиток. – Ах, да, вспомнил, позавчера в театре, на юбилее, вас подводила к отцу Ксения…

– Вы следите за отцом? – изумилась я.

– Корректней сказать, за ними обоими, – поправил меня Андрей.

– Ревность? – спросила я, внимательно глядя на него.

– А вы, собственно говоря, кто, чтобы в душу лезть? – жестко спросил Андрей.

Его смуглое лицо налилось пунцовой краской. Хватит темнить, надо выкладывать козыри. Вынув из своей сумочки визитку, протянула ее Андрею.

– Частный детектив? – недоуменно повторил он, вглядываясь в голубой картонный прямоугольник.

– Ксения Георгиевна пропала, Андрей! – сообщила я и теперь сама поразилась реакции молодого человека. Он побледнел так, что естественная смуглость кожи стала практически незаметна. Губы совсем по-детски задрожали.

– Как пропала?.. Объясните толком…

Пришлось объяснять, рассказав все известные мне обстоятельства исчезновения его… Как назвать степень родства Ксении взрослому сыну ее мужа? Мачеха? Ярко сказано. Ладно, остановимся на близкой родственнице.

– Вы были знакомы с Ксенией до ее исчезновения? – спросил Андрей, наконец справившись с собой.

– Да, мы учились в одной школе, а потом и в нашем университете. Ксения только старше меня на пару лет, – пояснила я.

– Так ты… Вы… Из нашей, из 110-й? Тогда… Она жива? – вдруг, словно вспомнив что-то, тревожно спросил меня Андрей.

– Гарантий нет никаких. Мне пока непонятен мотив ее исчезновения. Похожих трупов за истекшие часы не обнаружено, мы уже ездили с вашим отцом в морг…

– Хорошо… – глубоко вздохнув, словно перед прыжком в воду, произнес хозяин. – Я расскажу вам все. Все, что знала до вас одна только Ксения.

Вжавшись в кресло, я приготовилась слушать.

– Отец мой – удивительный человек. Он столько знает… Я с детства окунулся в мир его наук. Рано научился читать, еще до школы, и все вечера просиживал за книгами. Знаешь, – Андрей окончательно перешел на «ты», – я рос таким домашним мальчиком, дом – школа, школа – дом. А когда отца попросили вести полставки в старших классах нашей школы, я вообще возгордился… Что я несу, какую околесицу… – Андрей нервно потер ладонями виски. – Двери нашего дома всегда были открыты для старшеклассников, студентов, аспирантов. Я привык общаться не со своими ровесниками, а с юношами и девушками много старше меня. Но я подрастал, и эта разница постепенно стиралась… – он сделал несколько глотков уже порядком остывшего чаю.

– Лет в тринадцать-четырнадцать начал влюбляться во всех подряд папиных студенток, приходивших к нам. Так однажды и познакомился с Ксюшей. Она была папиной дипломницей. У нас разница на семь лет, мне было четырнадцать, ей – двадцать один год. Она появлялась в нашем доме, такая нежная, воздушная, так пахла, знаешь, как пахнут ее волосы? – Андрей посмотрел на меня.

– Папа нравился многим студенткам, со всеми шутил, смеялся, девчонки все старались со мной заигрывать, только Ксюша не делала этого. Я же под любым предлогом заходил к отцу в кабинет, когда он там работал с Ксенией… Мне ни на кого уже больше не хотелось смотреть – ни на других студенток, ни на своих одноклассниц. Так продолжалось три года. Ксения закончила университет, поступила в аспирантуру, научным руководителем вновь стал отец. Я тогда учился в одиннадцатом, выпускном классе… – Андрей покраснел.

– У меня внутри все пело, когда я ее видел. И тогда я решил признаться Ксении во всем, будь что будет. По справке нашел ее адрес (отчество-то знал, диплом читал), поехал. Подхожу к ее дому, сел на лавочку, дальше ноги не идут, как ватные стали. Отдышусь, думаю, и поднимусь к ней. И вдруг из подъезда выходят отец, Ксения и мальчишка лет пяти-шести. Лавочка, где я сидел, в сторонке, метрах в пятнадцати стояла, меня они не видели. А отец мальчонку на руки поднимает, целует, говорит ему на ухо что-то… Потом отец попрощался, ребенка и Ксению поцеловал, ушел. Они домой вернулись. Подождав минуты три, я все-таки пошел к ней… – он помолчал, воспоминания давались с большим трудом.

– Позвонил и отошел чуть в сторону. Она дверь распахнула и так инстинктивно говорит: «Саша, ты забыл что-то? Ну, хватит баловаться, как мальчишка, выходи…» Я и вышел из-за двери. Ксения так и охнула, об косяк оперлась, стоит ни жива ни мертва. А я ей все и выдал чуть ли не на пороге – что три года по ней сохну, жить без нее не могу. Как, думаю, среагирует?

– И как же, экспериментатор ты жестокий? – я укоризненно покачала головой.

– Всю правду рассказала, с братом моим познакомила. Я один всю жизнь рос, уж не знаю, отчего родители не захотели или не смогли иметь второго ребенка. Словом, увидел Антошку, растаял, готов был Ксении все простить. Я ведь в тот вечер у нее остался… – заметив мой недоуменный взгляд, усмехнулся. – Нет, что ты, не в том смысле. Ночевать-то ночевал, да на раскладушке валялся. Да я бы к ней и притронуться не посмел. Просто мне так худо было на душе, сказал откровенно, что напьюсь где-нибудь вусмерть. А Ксения меня в таком состоянии никуда не отпустила, выпить дала, не до упаду, конечно, но стресс я снял. Отцу сам позвонил, сказал, где я останусь ночевать, чтоб не волновались. Отец ведь и меня до безумия любит. Утром он сам за мной приехал. С тех пор у меня с отцом пять лет своя мужская тайна была. Мама же не знала об отношениях отца и Ксении до тех пор, пока Антон не подрос, а я университет не закончил и не женился. Только тогда отец матери все рассказал. Мама его и отпустила туда… – Андрей замолчал.

«Нет, – подумала я, – Андрей не способен убить Ксению. Уж слишком трепетно он к ней относился. Но кое-какие детали придется уточнить».

– Вы общались с новой семьей отца? – стала задавать обычные в таких случаях вопросы.

– Безусловно. Мы подружились с братом и по мере возможности я стараюсь бывать с ним чаще.

– Отец знал о ваших чувствах к Ксении?

– Нет, это было строго между нами. Отец до сих пор уверен, что я впал тогда в депрессию, потому что открыл его измену.