Текст книги "Представь нас (ЛП)"
Автор книги: Молли Гоинс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
Глава 20Уилл
Натягивая черный хенли и джинсы, я мысленно проклинаю Адама за то, что тот вынудил меня присоединиться к вылазке. Он ясно дал понять: командный забег по барам в честь начала сезона обсуждению не подлежит. И что самое «прекрасное»? Поскольку вообще не пью, меня назначили одним из водителей, которому впоследствии предстоит доставить всех домой.
Крутить баранку уже осточертело. Стоит тренировке только-только завершиться, как я тут же мчусь к сестрам и обратно: пытаюсь помочь обустроиться после того, как в квартире прорвало не одну, а сразу две водопроводные трубы. Домовладелец повел себя как последний козел, заявив, будто ремонт подобного ущерба по условиям договора не входит в его обязанности. Полная чушь. А поскольку за жилье плачу я, мне и приходится туда мотаться в попытках во всем разобраться. Целая гребаная неделя насмарку, и меня до безумия злит, что за все это время я ни разу не увидел Калли. Единственный луч света во всем кошмаре – мероприятие общекомандное, а значит, Калли обязана прийти; за эту надежду я и цеплялся всю неделю.
Стоя посреди гостиной в ожидании, я достаю телефон проверить время и обнаруживаю, что меня снова добавили в кошмарный групповой чат с сестрами.
Люси добавила Уилла в группу: Когда Уилл встретил Калли
Люси: Чем планируешь заняться?
Я: С парнями встречусь. Что-то нужно?
Рейган: Да нет, поинтересоваться уже нельзя?
Рейган: Калли идет?
Я: Не знаю. Возможно
Люси: Что-нибудь планируешь? Ты хоть прилично оделся? Девушки всегда ценят мужчин со вкусом
Я: Наверное
Рейган: Вот поэтому я и встречаюсь с женщинами.
Люси: Ты и с Калли столь же блистательный собеседник? Кажется, в этом и кроется главная беда
Уф, сестрички. Раздается стук в дверь, и я запихиваю телефон в карман. Распахивая ее, всем сердцем надеюсь увидеть пламенную Калли, но, увы, на пороге стоит лишь Адам.
– Привет, готов ехать? – интересуется он.
Не совсем. Кое-кого не хватает.
– Ага. Готов поработать нянькой, – отзываюсь я, снимая ключи с крючка и выходя в коридор.
– Я постучал Калли в дверь, чтобы та поторапливалась, но она пока не выходила, – Адам снова направляется к двери, и у меня прямо-таки камень с души спадает. Берясь за дверную ручку, он бросает: – Ставлю первый раунд выпивки на то, что дверь не заперта.
Я уже было собирался сказать, что в дурацкие пари не ввязываюсь, да и вообще не пью, но не успеваю: Калли резко распахивает дверь и от неожиданности отшатывается, заметив нас.
– Черт, вы чего тут столпились?
– Тебя ждем, – отзывается Адам. Слава богу, а то я от неожиданности аж дара речи лишился.
Калли выглядит потрясающе. То есть, она всегда красавица, но сегодня одета в умопомрачительное короткое коричневое платье, а волосы наполовину заколоты сзади, отчего усыпанное веснушками лицо мгновенно приковывает взгляд.
– Адам, я же говорила, что никуда не пойду, – парирует Калли, и надежды провести с ней вечер мгновенно рушатся.
– Ну да, я думал, ты просто не хочешь, а не не можешь, – этот же самый вопрос возникает в моей голове одновременно с Адамом, который тут же допытывается: – И куда ты направляешься?
Калли переводит взгляд с брата на меня, а затем устремляет его на свои сапожки. Исключено. Мне как никогда необходимы слова о том, что она обзавелась новыми подругами и идет гулять именно с ними, потому что...
– Да так, просто прогуляюсь, – бормочет она.
Твою мать.
– И с кем же? – не унимается Адам, даже не подозревая, до какой степени мне не хочется слышать ответ.
Свидание? Гребаное свидание.
Калли поднимает глаза, и на неуловимый миг чудится в ее взгляде сожаление.
Черт возьми, как же хочется затолкнуть ее в квартиру, запереть, наконец проклятую дверь и раз и навсегда выбить из головы блажь про «просто друзей». К черту свидание. К черту бывшего, вдолбившего ей в голову бред про «никаких отношений с бейсболистами». И к черту меня самого за то, что вообще вообразил, будто достаточно оставаться для нее просто другом.
– Ничего особенного, Адам. Просто иду в винный бар. И геопозицией с тобой и Уайлой уже поделилась.
Внутри все кипит от искушения потребовать, чтобы Калли и мне скинула локацию, но прекрасно понимаю: случись такое, я буду проверять телефон каждые пять минут, и тогда уже вряд ли сдержу порыв заявиться туда, разыскать ее и силой увести со свидания.
Адам достает телефон и кликает по ее имени, проверяя геопозицию.
– Знаю, Калли, разрешение тебе не требуется, но я же должен поспрашивать ради выполнения братского долга, – он беспечно пожимает плечами и прячет телефон в карман, будто ничего особенного не происходит. Для него-то, может, и нет. Но, черт возьми, неужели трудно хоть раз в жизни побыть невыносимым старшим братом? Сказать «нет». Адам ведь понятия не имеет, что там за тип и чем все обернется. На кой черт Калли сдалось свидание с первым встречным? Вместо этого следовало бы пойти со мной. Может, прямо так и сказать?
Но когда она переводит на меня взгляд и прикусывает губу, явно сдерживаясь, чтобы ничего не сболтнуть, я понимаю: заикаться об этом нельзя. Как бы ни хотелось назвать Калли своей, реальность такова: она не моя, и я не имею ни малейшего права что-либо указывать.
– Логично, – я киваю, заталкивая поглубже рвущиеся наружу слова. – Если что, звони.
– Конечно, – шепчет она. – Я куртку забыла, но вы спускайтесь. Такси минут через пять подъедет.
Калли не дожидается ответа: захлопывает дверь и скрывается в квартире.
Адам хлопает меня по спине.
– Пошли, с тебя первый раунд.
– Чувак, я водитель, да и не пью вообще-то.
– Ну и бери что хочешь, платить-то все равно тебе.
Не сдержав раздражения, в лифте я достаю телефон и вопреки здравому смыслу строчу сестрам.
Я: Она идет на свидание
Рейган: Небось жалеешь, что не одумался еще месяц назад
Люси: Рей, не дави на больное. Салли и Гарри тоже с кем-то встречались, пока не сошлись. Надежда еще есть
Я: Жизнь – не кино
Люси: Ты и с Калли столь же блистательный собеседник? Кажется, в этом и кроется главная беда
Я: Пока не знаю
Рейган: Так соображай шустрее!
Люси: Может, прибегнуть к красивому жесту?
Гребаный вечер.
Глава 21Калли
К черту. Господи, до чего же глупая оказалась затея. Едва за Уиллом закрылась дверь, как мне тут же захотелось дать заднюю. Стоило его увидеть, и я предельно ясно поняла: двигаться дальше совершенно не готова. Вместо того чтобы киснуть дома в уютной пижаме, я торчу в баре в жутко неудобных шмотках и сапогах на каблуках, нещадно сдавливающих пальцы. А самое паршивое – сидящий рядом кретин никак от меня не отвяжется.
– Ну, я к тому, что если велят принимать пас на длинной дистанции, ты, мать твою, бежишь так быстро, как только можешь, даже если ловить приходится пивную банку, – бубнит Кайл. Стоило опуститься на барный стул, как он тут же нарисовался на соседнем свободном месте и с тех пор без умолку трещит о золотых деньках студенческого братства.
Кайл продолжает разглагольствовать, хотя я раз тысячу дала понять, что предпочла бы допить мерло в одиночестве. Я опускаю взгляд на бокал: осталась добрая половина, но нужно уносить ноги, иначе я сойду с ума.
– Ну да, – выдавив фальшивый смешок, я сползаю со стула. – Кайл, прошу меня извинить...
– И куда это ты намылилась? – резко бросает он, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. – Я-то думал, вечер только начинается.
Черт, мне совсем не нравится этот тон. Я прекрасно понимаю, что ничего ему не должна и следовало бы просто послать к черту мудака, весь вид которого кричит: «В моем кошельке лежит снотворное». Действовать нужно хитрее.
– Мне нужно в туалет, только и всего, – натягиваю, я было улыбку, но тут он замечает в руке сумочку. – Понадобятся кое-какие... женские штучки, – о да, верный способ сбить мужчину с толку – заговорить о физиологии, ведь потом предстоит как-то прихватить пальто. – И вообще, кажется, мой тампо...
– Бери все, что нужно, куколка, – отмахивается он. – Избавь меня от подробностей.
Я мысленно хмыкаю: ну и слабак. Но не успеваю сделать и шага к двери, как Кайл меня останавливает.
– Кажется, туалет в другой стороне.
Черт, черт, черт.
– Спасибо, – бормочу я и начинаю продираться сквозь толпу. Понятия не имею, есть ли в здании черный ход, но, в крайнем случае, вылезу через окно в уборной.
Высматривая путь к отступлению, я совершенно не замечаю приближающуюся девушку. От легкого толчка меня отбрасывает в сторону, и я встречаюсь взглядом с молодой длинноволосой брюнеткой.
– Какого... – успеваю выдохнуть я, но она тут же перебивает:
– Привет, прости, я толкнула чуть сильнее, чем планировала, – шепчет она. – Я работаю барменом. Чутье подсказывало, что тебе некомфортно, вот и решила проверить, все ли в порядке, но привлекать лишнее внимание, останавливая тебя посреди зала, не стала.
Слава богу. Я облегченно выдыхаю.
– Чутье не ошиблось: мне и правда, жутко не по себе. Поблизости случайно нет другого выхода? Придурок перехватил меня на пути к главному, а вступать в конфликт совершенно не хочется.
– Для гостей вообще-то нет, – заговорщически улыбается она, – но у нас явно форс-мажор. Идем.
Девушка направляется в сторону кухни, и я стараюсь держаться к ней вплотную, чтобы не путаться под ногами у остального персонала.
– Слушай, я безумно благодарна, – шепчу я. – Как тебя зовут?
– Дженсен, – смеется она. – Знаю, для девчонки имя странноватое.
– Ха! Попробуй поживи с именем Каллиопа.
Приоткрывая черную дверь, Дженсен оборачивается.
– О, так мы сестры по дурацким именам?
Ох, а она мне нравится.
– Каллиопа и Дженсен? Звучит как название криминального дуэта из ретро-детективов.
– И не говори, – соглашается она. Выйдя за дверь, мы оказываемся в темном переулке, где в сторонке курят несколько сотрудников. – Так, тротуар прямо по курсу, а там ты свободная птица, подруга.
Не удержавшись, я порывисто обнимаю Дженсен.
– Ты моя спасительница! Давай хоть отдам наличными за коктейль и накину сверху чаевых. Видит бог, тот придурок на чаевые ужасно скуп, – я принимаюсь рыться в сумочке, но Дженсен шлепает меня по руке.
– Даже не вздумай, объятий более чем достаточно.
– Ну, нет, я должна хоть как-то тебя отблагодарить, – натягивая пальто, я вдруг соображаю, что делать. – О, вот! – я достаю одну из заказанных для Шэннон визиток и протягиваю Дженсен. – Если когда-нибудь захочешь сходить на матч «Блюз», дай знать – найду билеты.
– Ого, ловлю на слове! Хорошего вечера, Каллиопа.
– Зови меня Калли! – кричу я в ответ, торопливо шагая по переулку. До чего же грустно, что в темном закоулке я чувствую себя в большей безопасности, чем у барной стойки. Подобное должно бы навести Кайла на определенные мысли, но он не сообразит, в чем дело, даже если президент студенческого братства лично все разжует и выплюнет.
Выбравшись на тротуар, я не совсем понимаю, что делать. Конечно, можно вызвать такси и поехать домой, но торчать перед рестораном совсем не хочется. Я бросаю взгляд на фасад здания, примечая, как много там окон. Да уж, нужно свести к нулю шансы, что Кайл заметит мой побег, так что вариантов не остается – иду налево.
Отойдя на пару кварталов, я решаю, что теперь-то уж точно нахожусь в безопасности, и достаю телефон, собираясь вызвать такси. Но тут внимание привлекает стайка девчонок поблизости: они выкрикивают имена, услышав которые, я невольно навостряю уши.
– Да точно тебе говорю, это Бек Дэйнс!
– Офигеть, и Трипп Пирс тоже!
– По-моему, там вся команда! Я жуть как хочу познакомиться с новичками.
Услышав последнюю фразу, я решительно шагаю прямиком в бар, у дверей которого стоят девчонки. Причин ревновать, у меня нет. Я ведь всего лишь пыталась двигаться дальше (в чем, надо заметить, с треском провалилась) и никаких прав на Уилла не имею. Как бы ни хотелось обратного, я ему никто... и стать хоть кем-то в любом случае не смогу.
Резко притормозив на середине зала, я получаю удар под дых от суровой реальности. У девчонок есть полное право хотеть пообщаться с игроками и, как бы паршиво ни звучало, обсуждению это не подлежит. Мы друзья. И никем другим нам быть не позволено.
Может, просто развернуться и уйти?
– О-о-о, глядите-ка, кто пожаловал! – слишком уж громко трубит Бек. – Калли!
Что ж, отступать нужно было раньше. Похоже, вселенная решила проучить меня за столь глупую выходку. Я медленно бреду к столику, и остальные игроки тоже начинают со мной здороваться... вот только Уилла среди них не видно.
– Привет, – здороваюсь я, выдвигая пустой стул рядом с Беком. – Едва я успела прикончить бокал вина, как вы, смотрю, уже растеряли часть состава.
Бек треплет меня по голове, балансируя на грани между легким хмелем и приличным опьянением.
– Не дрейфь, Медвежонок Калли, все здесь. Просто часть парней ушла кидать дротики, – и тут по его лицу становится видно, как в голову приходит новая мысль, после чего Бек выпаливает: – Ну, как свидание-то прошло?
– Калли ходила на свидание? – тут же вклинивается Маттео.
– Нет, Калли, ты должна была пойти со мной! – драматично сокрушается Трипп, прижимая руку к сердцу.
Ну, отлично, все поголовно пьяны.
Закатив глаза, я шумно вздыхаю.
– Да не было никакого свидания, просто выбралась развлечься. Правда, пришлось подружиться с барменшей, чтобы сбежать через черный ход от одного настырного придурка.
– Ты сбежала со свидания? – переспрашивает чуть менее пьяный Маттео, не расслышав «не было никакого свидания». Да уж, судя по всему, придется изъясняться предложениями покороче.
– Да, сбежала. И не надо меня осуждать.
Компания взрывается хохотом.
– Да тихо вы, умора-то какая! – давится смехом Бек.
– Что за умора? – раздается из-за плеча голос брата, и, обернувшись, я замечаю шагающего вплотную Уилла. С губ срывается невольный вздох облегчения, когда рядом с ним не обнаруживается ни единой девицы.
Адам, заметив меня за столом, шокировано приоткрывает рот.
– Ба, сестренка! А ты-то что здесь делаешь? – он со спины сжимает меня в медвежьих объятиях. – Вижу, от остальных ты по количеству выпитого не отстаешь.
Бек трясет Адама за плечо.
– Рейер, Андерсон, зацените! Калли как раз рассказывала, что сбежала со свидания.
– Сделала что? – Уилл опускается на стул прямо напротив. Господи, до чего же приятно видеть его лицо.
Брат, наконец, отпускает меня и тоже обходит стол.
– Ты заняла мое место, а ну потеснись.
Я пытаюсь подвинуться, но братец просто огромный.
– Адам, поищи другой стул.
Мы с Адамом пихаемся и толкаем друг друга локтями, деля стул, пока Маттео не теряет терпение.
– Так, детишки, хорош. Калли, мы ждем подробностей.
Я фыркаю и сдаюсь, уступая Адаму большую часть сиденья. Меньше всего хочется обсуждать на редкость провальный вечер, но отвязываться, судя по всему, никто не собирается.
– Да особо и рассказывать нечего. Парень оказался невыносимым занудой и без умолку трепался о былых подвигах в студенческом братстве. На середине бокала я окончательно поняла, что больше этого не вынесу, и сделала оттуда ноги.
Сидящий рядом Бек разочарованно мычит.
– Ну, нет, Медвежонок Калли, добавь подробностей! Как ты ушмыгнула от этого козла? Нужно ли разыскать его и проучить, как следует?
– Проучить не помешало бы, но точно не за меня. Я вовремя разглядела все тревожные звоночки – едва ли не колокола, вопящие об опасности, – следующие пять минут я пересказываю побег с псевдосвидания, и парни от души хохочут, когда дохожу до отговорки про «женские штучки». Все, кроме Уилла. Он лишь молча буравит меня пустым, ничего не выражающим взглядом.
Я пытаюсь убедить себя, что Уилл ко мне равнодушен и не испытывает тех же чувств, но в глубине души понимаю: что-то здесь не так. Уверена, я не выдумала притяжение, то и дело, возникающее между нами, – подобное невозможно.
Впрочем, какая теперь разница. Я вечно забываю о самом главном: стоит нам сойтись, и я лишусь работы. При мысли об этом сердце в груди тоскливо сжимается.
После моего появления парни согласились сделать бар финальной точкой, так что, судя по часам на телефоне, мы задержались от силы еще на час. Правда, тянулся он целую вечность: всему виной ледяная холодность, исходившая от Уилла. Я честно пыталась не обращать внимания, но душевных сил на такое пока не хватает.
Поскольку Уилл вызвался сесть за руль на правах трезвого водителя, ему и пришлось развозить парней по домам. К счастью, жена Маттео, Айвори, согласилась забрать мужа, освободив тем самым мне место в машине Уилла. Пока мы развозим троих спортсменов, затянувшийся вечер кажется бесконечным, но наконец, поднимаемся в лифте на этаж, оставшись всего с одним в стельку пьяным кэтчером.
Нащупав в кармане запасной ключ от квартиры Адама, я отпираю дверь, пока Уилл заводит брата внутрь и помогает добраться до дивана. Стоит голове Адама коснуться декоративной подушки, как он мгновенно вырубается.
– Все будет в порядке? – во мне просыпается заботливая сестра, готовая остаться и караулить его сон, но Уилл успокаивающе кивает.
– Конечно, – отзывается он. – Утром, несомненно, ждет суровое похмелье, но сейчас нужно просто проспаться.
– Ну ладно... – я беру с кресла плед и укрываю Адама. На душе становится чуточку легче.
– Идем, Калли, с ним все будет хорошо, обещаю.
От нежных ноток в голосе Уилла с души спадает тяжелый камень. Возможно, всему виной суета переполненного бара, заставившая его замкнуться в себе.
Я выхожу следом, гашу свет и демонстративно запираю чертову дверь. Видит бог, забудь я сделать это, Адам припоминал бы оплошность до конца моих дней.
Пока мы идем по коридору, Уилл прячет руки в карманы и небрежно бросает:
– Ну, так что, как свидание?
О Боже, да какое свидание!
– Выход в свет оказался чистой воды недоразумением, – вздыхаю я. – И повторять эту ошибку я точно не собираюсь.
Уилл медленно кивает.
Ума не приложу, что сказать. Как объяснить, что я не желаю встречаться ни с кем, кроме него одного, но и это непозволительно, если хочу сохранить работу? И как не прослыть сумасшедшей, ведь Уилл согласился остаться друзьями? Потому я и бреду по унылому коридору, совершенно не зная, куда себя деть и как вести, ведь происходящее не укладывается в голове.
– Калли, – нежно окликает Уилл, когда мы подходим к двери.
– Да? – умоляю, пусть он подаст хоть какой-нибудь знак, иначе я сойду с ума.
Уилл тяжело вздыхает.
– Спокойной ночи.
Душа разлетается вдребезги.
Натянув неестественно широкую улыбку, я вымучиваю:
– Точно, спокойной ночи. Спасибо, что подвез, – повернувшись, я хватаюсь за дверную ручку и даю маске сползти с лица, едва замок поддается нажатию: ну конечно, опять забыла запереть. Хочется поскорее юркнуть внутрь и оставить кошмарный вечер позади.
Прикрывая дверь, я даже не оборачиваюсь, пока не раздается глухой стук, и в следующую секунду Уилл решительно переступает порог квартиры.
– Черт, Калли, я должен знать, что творится у тебя в голове, – глухо произносит он, пинком захлопывая дверь и приближаясь ко мне вплотную.
Онемев от изумления, я едва могу выдавить из себя:
– Ч-что?
– Потому что в моей вертишься исключительно ты, Калли, – шепчет он. – Меня раздражает, что ты пошла на свидание. Что последние недели мы толком не общались. Раздражает, что я лишен возможности слушать твою забавную болтовню и бесконечные разъяснения всего на свете. И чертовски ненавижу мысль о том, что обречен, оставаться для тебя просто другом. Забудь о запрете на отношения с бейсболистами. Выбрось его из головы, потому что сейчас я не питчер «Блюз». Я твой сосед, которому до смерти надоело торчать во френдзоне, ведь ни одну девушку в жизни я не желал так же сильно, как тебя. Так что умоляю, Огонек, скажи наконец, что творится у тебя в голове, потому что мои мысли заняты исключительно тобой.
– Уилл... – сердце готово выпрыгнуть из груди, а слова напрочь вылетели из головы.
Взгляд Уилла опускается к моим губам.
– Калли, мне все еще позволено к тебе прикасаться?
Сглотнув, я киваю, и в то же мгновение пальцы Уилла зарываются в волосы, а губы накрывают мои. О Боже. Уилл меня целует.
Глава 22Уилл
Поцелуй с Калли и без того подливает масла в огонь отчаянного желания, но когда она начинает отвечать взаимностью... я решаю окончательно пропасть в пламени. Пусть оно душит, пусть сжигает дотла все мое существо.
Ее руки обвивают мою шею, пока я перемещаю свои с волос под колени. Я подхватываю Калли и усаживаю на край кухонного острова в надежде, что она оставит ноги скрещенными у меня на талии.
Одна рука ложится Калли на спину, другая обхватывает затылок. Когда язык сталкивается с ее, из груди Калли вырывается тихий стон. На мгновение она отстраняется, пытаясь сбросить куртку, но мне совсем не хочется прерываться: я подаюсь вслед, вновь впиваясь в ее губы и помогая избавиться от лишней одежды.
С ее губ вырывается очередной тихий вздох, и черт меня дери, сам ведь стону в ответ. Калли вкуса всего, о чем я только мог мечтать; целую ее снова и снова, ее пальцы путаются в моих волосах, крепко сжимая, в то время как мои ладони ложатся на обнаженную кожу ее бедер, куда задралось платье. Не хочется торопить события, но от близости Калли душа оживает. Черт, да нам никогда и не суждено было оставаться друзьями.
– Погоди, Уилл, – Калли упирается ладонями мне в плечи. Грудь у обоих тяжело вздымается после умопомрачительного поцелуя, но выражение ее лица заставляет застыть. – Мы не можем, – выдыхает она.
– Калли, в чем бы ни была причина, я все улажу, – обхватив ладонями ее лицо, я тщательно подбираю слова. – Я слышал твои слова о том, что боишься все испортить, но этого не случится. Я хочу этого. Хочу тебя. И прежде чем начнешь спорить: я слышал, как ты говорила сестрам о табу на бейсболистов из-за бывшего. Но я – не он. Понятия не имею, в нем дело или в дурацком графике, но это неважно. Черт, если ты боишься, что меня обменяют в другой клуб, я готов плясать под дудку Олссона сколько его душе угодно, лишь бы добиться включения в контракт пункта о запрете на обмен.
В ее глазах закипают слезы. Черт, а вдруг дело вовсе не в бейсболе, а во мне самом?
– Малышка, пожалуйста, не плачь. Если ты не хочешь, все в порядке.
– Да нет же, Уилл, дело совсем не в этом! – восклицает она, отталкивая меня, чтобы спрыгнуть со стойки. – Как тебе вообще могло прийти такое в голову? Я брежу этим с самого дня рождения, но мы не можем. В смысле, нельзя.
Хочется перебить ее и засыпать добрым десятком вопросов, но Калли начинает яростно жестикулировать, а у меня за все время нашего знакомства лишь раз хватило духу прервать ее на полуслове – кажется, именно тогда я и совершил главную ошибку.
– Ни на какое свидание я не ходила! Да, ушла из дома, но не на встречу, а просто, чтобы развеяться. Я уже несколько месяцев ни о ком, кроме тебя, думать не могу! Неделями пытаюсь заставить себя поверить в чушь про дружбу. Мысли о том, как нам было бы хорошо вместе, поглотили целиком и полностью, и я надеялась, что вечер вне дома поможет отпустить иллюзию, но, черт возьми, вышло паршиво! Оставаться в роли твоей подруги – сущая пытка! Первым нашим поцелуем должен был стать вовсе не тот, в мой день рождения, а сегодняшний. И я прямо тогда собиралась об этом сказать. Хотела объяснить, что не желала для первого поцелуя такой нелепой обстановки, но ты предложил остаться друзьями, а терять тебя не хотелось. Послушай. Ты устроил для меня самый лучший первый в жизни настоящий день рождения, приносил чай, зная, как я извожусь от тревоги. Вечно решал мои проблемы, умудряясь не лишать контроля над собственной жизнью. У меня слов не хватает, чтобы выразить, до чего же это ценно.
– А уж дурацкая имиджевая съемка, где тебе не выдали футболку, – сущая пытка! Но дальше – больше, просто вишенка на гребаном торте. Шэннон заявила, что из-за работы... первой работы, которая мне по-настоящему нравится и необходима как воздух, способной доказать, что я не ничтожество, нам нельзя встречаться. С парнем, который у меня из головы не выходит, нельзя встречаться!
Нет, нет, нет. Не может существовать столь бредового правила. Шумно выдохнув, я провожу ладонями по лицу.
– Так что, если не хочешь упустить возможность запрета на обмен, – голос Калли начинает дрожать, – а я – потерять работу... мы не можем. И не знаю, так ли это, но, кажется, ты бы не хотел, чтобы я стала интрижкой на одну ночь. Выбросить тебя из головы не получилось и до поцелуя, а зайди мы дальше, вряд ли хватит сил развернуться и уйти.
Твою мать. Калли смахивает слезу со щеки. Медленно шагнув ближе, я беру ее лицо в ладони и большим пальцем стираю еще одну каплю.
– Скажи, чего ты хочешь, Калли. Скажи, как все исправить, ведь если мне это под силу, сделаю что угодно.
Она поднимает затуманенные зеленые глаза.
– А ты можешь повернуть время вспять и сделать так, чтобы мы снова стали просто знакомыми?
Из груди вырывается вымученный смешок.
– Нет, малышка, тут я бессилен. Да и не хочу, если честно. Пусть я не знаю, куда заведут отношения, одно мне известно точно: мимолетным увлечением ты никогда бы не стала. Так что, если хочешь, чтобы я выбил Олссону дверь и велел засунуть правила куда подальше, – только скажи, я это сделаю. Если нужно, чтобы я переступил порог, и мы снова притворились друзьями, – пусть будет так. Но возвращаться к тому, какими мы были в Сиэтле, я не желаю. Считай меня пироманом, Огонек, но ты нужна мне в любом качестве, какое только возможно.
Калли отводит взгляд, и по щеке катится очередная слеза. Утирая ее, я все понимаю без слов, да и винить Калли не за что. Едва завидев улыбку над свежими снимками, я осознал, насколько дорога ей работа.
Выпустив Калли из объятий, я тяжело вздыхаю.
– Послушай, я все понимаю. Но сделай одно одолжение: запри дверь, иначе я рискую вернуться и начать умолять передумать.
Ее невероятные глаза вновь встречаются с моими; Калли судорожно вдыхает, и задержись я еще на мгновение, мольбы рассыплются в прах. С каждым шагом приближаясь к выходу, я чувствую, как наливаются свинцом ноги; до безумия подмывает обернуться, но я пересиливаю себя и берусь за дверную ручку.
– Не надо, – запинаясь, произносит Калли, и я замираю как вкопанный. – Уилл, а ты сам хотел бы остаться друзьями?
Я оборачиваюсь, но пока не сокращаю разделяющее нас расстояние. Понятия не имею, к чему приведет ответ, готовый сорваться с губ... но скрывать правду не стану.
– И да, и нет. В Сиэтле мы толком не общались, но я прекрасно знал, кто ты такая. Нас тянуло словно магнитом, однако стоило тебе открыть рот в самолете, как все изменилось. Мне ничего не нужно было в магазинчике, но я купил чертов кроссворд исключительно ради того, чтобы у тебя появился повод раздобыть зарядку. А когда на второй день ты пробормотала, что не прочь зайти в кофейню, я свернул туда лишь потому, что больше не мог смотреть, как ты дрожишь от холода. Поначалу многое списывал на мнимую дружбу и на то, что после долгой разлуки с семьей мне жизненно необходимо о ком-то заботиться.
– Толком не понимал, что со мной происходит, если говорить начистоту. Знал лишь одно: куда бы я ни направлялся, повсюду искал тебя глазами. Ловил любой повод оказаться рядом, впитывал каждое твое слово. Я даже притащился в ту кофейню и чуть ли не на коленях умолял Маргарет научить меня заваривать праздничный напиток, ведь в твой день рождения они закрылись. Так что да, пожалуй...
– Погоди, так тот чай заварил ты?
– Ну да, – отзываюсь я. – И как только удалось тогда скормить тебе то вранье, ума не приложу, но... – я умолкаю, когда Калли подходит вплотную. Чуть ли не дыхание затаиваю, ожидая, что она скажет.
Калли смотрит на меня снизу вверх; повисшую между нами тишину, кажется, можно потрогать руками, но тут раздается шепот:
– Почему, кажется, будто умолять должна именно я?
Требуется меньше секунды, чтобы осознать смысл сказанного и притянуть ее к себе. Стоит снова поцеловать Калли, как ее ладони сжимают рубашку, а у меня окончательно сносит крышу от звуков, вырывающихся из ее груди.
Руки смыкаются на шее, а я помогаю Калли вновь обхватить ногами мою талию. На миг, оторвавшись от губ, она прижимается лбом к моему.
– Уилл, я по-прежнему понятия не имею, к чему приведут отношения, но...
– Тсс, малышка, давай жить сегодняшним днем, – прерываю я. – Обо всем остальном позаботимся позже, но сегодня, прямо сейчас, мне нужно знать лишь одно: куда тебя отнести? Потому что я чертовски устал сдерживать желание к тебе прикоснуться.
