Текст книги "Представь нас (ЛП)"

Автор книги: Молли Гоинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 23Калли

– Спальня там, дальше, – подсказываю я, и от одного лишь предвкушения близости с Уиллом по спине пробегает дрожь.

Правильно ли мы поступаем? Разумное ли решение принимаем? Едва ли. И разобьется ли сердце вдребезги, когда всему неизбежно придет конец? О, вне всяких сомнений. Но плевать.

Я держалась из последних сил. Собиралась позволить ему уйти, но требовалось выяснить, в какой именно момент все изменилось... Такого ответа я никак не ожидала. И после него отпустить Уилла была уже просто не в силах. Не знаю, что принесет завтрашний день, но сейчас я жажду близости. Хочу его.

Одно неоспоримо: целуется Уилл чертовски хорошо. Он несет меня в спальню, ни на мгновение не отрывая рта.

Именно рта, а не просто губ. Уиллу каким-то чудом удается найти идеальное сочетание: нежные прикосновения, властный язык и дразнящие покусывания. Черт, а ведь я думала, главным его оружием окажутся руки. Если поцелуй может служить намеком... с ума сойти.

Оказавшись в спальне, Уилл опускает меня на постель, а сам застывает у изножья. От его взгляда возбуждение накатывает с новой силой; я невольно прогибаюсь в пояснице, дразняще приподнимая подол платья.

– Взгляни на себя, – хрипит он, прежде чем подхватить мою ногу и стянуть сапог. – Задери платье, позволь на тебя посмотреть.

М-м, грязные разговорчики. Обожаю.

– Послушай, Уилл, – говорю я, невероятно медленно подтягивая платье вверх, – прежде чем начнем, хочется убедиться, что мы на одной волне.

Он сбрасывает второй сапог, после чего взгляд неторопливо скользит снизу вверх по моему телу.

– Выкладывай, Огонек.

– Пока я думаю только о сегодняшней ночи, но прежде чем начнем... Во-первых, я чиста. Больше года ни с кем не спала, к тому же пью противозачаточные. Но в ящике прикроватной тумбочки имеются и презервативы.

Едва заметная улыбка касается его губ.

– Я тоже чист. И у меня никого не было больше года, но забота о презервативах не должна ложиться на твои плечи, Калли. Обеспечивать нас защитой надлежит мне.

– О, я никогда не полагаюсь на мужскую предусмотрительность. Впрочем, правило универсальное и касается абсолютно всего.

Со смешком покачав головой, Уилл внезапно обхватывает мои ноги и рывком подтягивает к самому краю постели, после чего опускается на колени.

– А что во-вторых?

– Что? – я приподнимаюсь на локтях и с трудом сглатываю. Черт, до чего же он хорош.

– Ты сказала «во-первых», а подобное обычно подразумевает продолжение, – замечает Уилл, разводя колени еще шире, но продолжая упорно смотреть мне в глаза, хотя лицо и находится на уровне киски. – Выкладывай, что там дальше, поскольку я чертовски изголодался.

Ох, черт.

– Я... я... – запинаюсь я, ведь устоять после подобных слов просто невозможно. – Я люблю разговаривать в постели. Чтобы и ты говорил, и я. Тихой меня точно не назовешь.

– О, я прекрасно осведомлен, – усмехается он, и сил злиться на подобное замечание не находится, ведь Уилл сдвигает ткань платья к моей талии. – Ну а теперь: имеется ли пункт номер три?

Кожу покрывают мурашки, и я точно знаю: всему виной отнюдь не внезапная нагота. Сглотнув, я медленно качаю головой.

– Только не вздумай замолчать, – шепчет Уилл, оставляя поцелуй на внутренней стороне моего бедра. – Куда же делась твоя хваленая общительность? – он осыпает мое правое бедро поцелуями; затаив дыхание, я жду, когда Уилл доберется до самого сокровенного, но тот переключается на левую сторону. – Поговори со мной, Огонек.

– Н-нет, третьего пункта нет, – едва выговариваю я, и стоит словам слететь с губ, как его рот наконец касается моего белья. – Черт, Уилл! – шиплю я.

Стоит ему отстраниться, как тут же вспыхивает желание запротестовать, но Уилл лишь улыбается и легонько хлопает меня по бедрам, побуждая приподняться, чтобы стянуть трусики.

– Умница, я хочу тебя слышать. Говорил же, что соскучился по болтовне.

В подобную минуту эти слова не должны казаться столь трогательными, но, клянусь, они исцеляют ту крошечную часть души, которой всегда и везде велели помалкивать.

Впрочем, приступ сентиментальности тут же рассеивается, едва губы Уилла принимаются вновь ласкать и целовать меня. Руки подгибаются, я плашмя падаю на постель и запускаю пальцы в его волосы.

– Боже... черт возьми, а ведь я полагала, будто все твои таланты сосредоточены на руках.

Язык Уилла скользит по клитору.

– Думала обо мне, малышка? – выдыхает он, и, поскольку Уилл всегда умел слушать как никто другой, в следующий же миг я чувствую дразнящие прикосновения пальцев, пока язык возобновляет ласки.

От нового ощущения я выгибаюсь в спине, и из груди вырывается хриплый стон.

– Я пыталась сдержаться, но... – шепчу я, однако договорить не успеваю: очередные слова застревают в горле, стоит Уиллу ввести внутрь палец. – Черт, не останавливайся.

Клянусь, в эту самую секунду меня прошибает первая легкая волна оргазма, и Уилл, черт его дери, стонет в ответ. Почему этот звук кажется настолько крышесносным? Пальцы на ногах поджимаются от одной лишь мысли о том, чтобы услышать его стон еще раз.

Уилл продолжает двигать пальцем, одновременно принимаясь ласкать клитор.

– Боже, я не мог прекратить о тебе думать, и эта картина затмевает любые фантазии. Ты чертовски красива, Калли, – роняет он, и от поцелуя в бедро по телу пробегает дрожь. – Скажи, что тебе нужно, потому что я и близко не закончил.

Когда его язык сменяет большой палец, из меня потоком изливаются нечленораздельные звуки. Сквозь стоны и ругательства Уилл послушно исполняет каждую мольбу.

– Быстрее.

– Еще один палец.

– Не останавливайся.

Ноги начинают дрожать, а все тело словно объято огнем. Прежде я никогда не боялась оргазма, но тот, что назревает сейчас, кажется, способен переписать саму мою суть. Шаг в бездну пугает до чертиков, и я понятия не имею, что именно способно подтолкнуть к краю, пока... Уилл не начинает стонать мое имя, жадно впиваясь в клитор губами.

И я срываюсь в бездну.

Оргазм разрывает изнутри – мучительно и одновременно сладостно. Ноги бьет крупная дрожь; я мертвой хваткой вцепляюсь в простыни, пытаясь обрести хоть какую-то опору.

– Черт, Уилл! – кричу я, лишь сильнее его подстегивая. Уилл впитывает губами каждую секунду моей разрядки, пока тело, наконец не обмякает.

Распластавшись на постели в блаженной истоме, я чувствую, как Уилл напоследок целует меня в бедро, а затем медленно поднимается на ноги.

– Ты чертовски прекрасна, Калли.

Я нежусь в его словах, и под пристальным взглядом тело медленно возвращается к жизни. Однако окинув Уилла внимательным взором, я замечаю, что с него одежда так и не была стянута. Найдя в себе силы подняться, я перебираюсь к мягкому изголовью и с легкой ухмылкой приказываю:

– Раздевайся.

Не отрывая от меня взгляда, Уилл первым делом стягивает через голову футболку. Боже, ну и мускулы. Безумно хочется обвести пальцем – а затем и языком – каждый рельефный контур его тела.

– Продолжай.

– Только сначала тебе придется избавиться от платья, – тихонько мурлычет Уилл.

– Ладно, все по-честному, – соглашаюсь я. Приподнявшись, перехватываю край мини-платья, скомканного на талии, и окончательно стягиваю.

Уилл по-прежнему смотрит исключительно на меня, и когда я откидываюсь назад, вопросительно приподняв бровь, он качает головой и расстегивает джинсы.

– Раз уж мы заговорили о справедливости, полагаю, тебе нужно снять и все остальное.

Стоит Уиллу сбросить джинсы, как во рту пересыхает. Черт возьми, да он еще и в боксерах от «Кельвин Кляйн».

Поднявшись на колени – размеры кровати не то чтобы позволяют устроить полноценное соблазнительное подползание, – я прикладываю все усилия, чтобы выглядеть максимально сексуально.

– Черт, – хрипло стонет Уилл, когда ногти слегка задевают его кожу, пока я стягиваю белье.

Сдвинув белье так далеко, как только удается, Уилл окончательно сбрасывает боксеры ногой. Я же вновь опускаюсь на руки, чтобы покрыть поцелуями его пресс.

– Ну, так что, у тебя найдутся свои «первые пункты» или уже закрались сомнения?

Спускаясь ниже, я бросаю на Уилла взгляд и обхватываю ладонью член.

– Нет, – резко выдыхает он сквозь зубы.

Я медленно провожу ладонью по стволу: черт, а размеры-то более чем внушительные. В глубине души даже зарождается легкое опасение – справлюсь ли я как надо? – но хочется хотя бы попытаться.

Наконец, опустив взгляд, я слизываю капельку смазки с головки. Уилл мгновенно запускает пальцы в мои волосы, перебирая пряди и мягко оттягивая их, чтобы открыть лицо.

– Давай же, покажи, на что еще способен твой чудесный ротик.

Вновь взглянув на Уилла, я преданно держу зрительный контакт и беру член в рот настолько глубоко, насколько получается. Действую рукой одновременно с губами, но из-за неудобного положения не хватает влаги.

Я уже начинаю отстраняться, планируя исправить досадное недоразумение, но Уилл, точно прочитав мысли, опускает взгляд и плюет прямо мне на ладонь. Боже правый.

– Тебе ведь понравилось, правда, Огонек?

Я изо всех сил пытаюсь промычать нечто похожее на «да», потому что – черт возьми! – пребываю в диком восторге.

– Да, вот так, умница, – Уилл собирает все мои волосы в кулак, пока вторая ладонь скользит вниз по позвоночнику к бюстгальтеру и ловко расстегивает крючки. – Чертовски безупречна. Любишь разговоры в постели, Калли? Значит ли это, что тебе нравятся соответствующие словесные игры – когда хвалят или унижают?

Ладонь Уилла крепко удерживает мою голову, задавая размеренный ритм, так что я не совсем понимаю, как ответить; впрочем, даже интересно посмотреть, сумеет ли он докопаться до истины в процессе разговора. Вновь посмотрев на него снизу вверх, я заглатываю член еще глубже, отчего из груди Уилла вырывается низкий глухой рык.

Слегка потянув меня за волосы, вынуждая отстраниться, он сдавленно ругается.

– Да я и сам знаю. Любовь к похвале приходится очень кстати, потому что я намерен тебя боготворить.

Перестав опираться на руки, я с улыбкой сбрасываю бюстгальтер.

– В таком случае, пожалуйста, устрой мне самое настоящее богослужение.

Глава 24Уилл

Вновь подхватив Калли на руки, я остро нуждаюсь в ощущении прижатого к себе тела. Она обвивает ногами мою талию, и пока одной рукой я надежно удерживаю ее на весу, ладонью другой бережно обхватываю затылок, притягивая ближе, чтобы снова поцеловать.

Все происходящее до сих пор кажется чем-то запредельным. Не удивляет ни безумная химия, ни то, что Калли любит поговорить в постели; по-настоящему голову сносит от невероятных поцелуев. Есть в прикосновении ее губ нечто потрясающе правильное, и ни малейшего намека на дружеские чувства.

Крепко удерживая Калли, я углубляю поцелуй, делая его напористее. Если слово «друзья» до сих пор окончательно не выветрилось из ее мыслей, то я выцелую его без остатка.

Под податливое слияние губ Калли издает тихий стон и едва заметно двигает бедрами, подстраиваясь. Моя нетерпеливая девочка.

Немного отстранившись, я несколько секунд любуюсь ею, и раз уж Калли так сильно любит поговорить, я намерен высказать все, о чем думаю.

– Черт, Огонек, – я обхватываю пальцами ее подбородок, а большим плавно провожу по припухшим губам. – Ох уж эти губы. Целовать тебя – все равно, что угодить в чертов лесной пожар. Обжигает неистово, но я с радостью задохнусь в пламени.

– Кажется, я предупреждала, что с пожарной безопасностью шутки плохи, – Калли на мгновение лукаво ухмыляется, а затем втягивает мой большой палец в рот, медленно посасывая.

– О, малышка, я меньше всего на свете хочу тушить твой огонь. Скорее, жажду его разжечь, – высвободив руку, я обхватываю член пальцами и медленно опускаю взгляд вдоль ее тела к безупречной киске. Я завороженно наблюдаю за тем, как касаюсь головкой клитора и неторопливо вожу вверх-вниз между нежными складками, изводя Калли пыткой. – И именно так я собираюсь поступить.

Я продолжаю плавно водить членом вверх-вниз, и Калли, со стоном прикрыв глаза, полностью отдается ощущениям.

– Калли, посмотри на нас, – требовательно приказываю я, и она тут же распахивает глаза, устремляя взгляд на мое лицо. – Я просил о другом, малышка. Посмотри. На. Нас.

Я очерчиваю головкой круги вокруг клитора, и из ее груди вырывается тихий всхлип. Калли ведет себя слишком тихо: создается впечатление, будто она намеренно сдерживает порывы, вопреки всей той уверенности, что демонстрировала совсем недавно.

– Расскажи, что ты видишь, – Калли глухо стонет, едва я повторяю сложно уловимое круговое движение. – Я хочу тебя слышать.

– Черт, Уилл. Я... я... – дыхание Калли становится рваным и частым. Она снова оказывается на грани оргазма, я физически ощущаю ее близость к пику, и вряд ли причина кроется исключительно в дразнящих ласках. Нет, ее подстегивает сам разговор.

Калли сглатывает и издает протяжный, низкий стон.

– Я вижу парня, который мне чертовски нравится, и его невероятный член вот-вот окажется внутри, – Калли поднимает взгляд, – и если он не сделает этого в ближайшую секунду, я устрою пожар.

Уголки губ сами собой ползут вверх. Вот она, настоящая Калли. Возможно, все еще самую малость сдерживается, но я мигом это исправлю. Любые сомнения в том, способна ли она открыто высказывать свои мысли, рассеются без остатка. Как в постели, так и за ее пределами.

– Достать? – я киваю в сторону комода, где, по ее словам, лежат презервативы. Знаю: Калли застрахована от неожиданностей, да и сам я чист, но никогда не был козлом, считающим защиту ниже своего достоинства. Однако если она согласна без всего – лучшего и желать не надо.

На мгновение Калли поджимает губы, погружаясь в раздумья. Обожаю наблюдать за тем, как работают шестеренки в ее голове. По глазам отчетливо видно, как Калли взвешивает каждый возможный вариант.

Наконец она отпускает искусанную губу и тянется вверх, увлекая меня к себе.

– Нет, я тебе доверяю.

Губы сами собой расплываются в улыбке: я ведь тоже ей доверяю. Приникая к Калли всем телом, я снова целую ее, и та обвивает мои бедра ногами.

Калли стонет, ногти впиваются мне в спину, пока я медленно проскальзываю членом внутрь. Она прогибается в пояснице, а я спускаюсь ниже, покрывая поцелуями шею и ладонями сжимая груди.

– Черт, Калли, – срывается с губ. Ощущения крышесносные. Я балансирую на грани того, чтобы кончить, едва войдя в нее. Никогда особо не верил в чушь, будто кто-то предназначен тебе самой судьбой, но, черт возьми, Калли создана для меня. Во всех смыслах.

Ногти Калли с силой скользят по моей спине.

– Пожалуйста, двигайся. Черт, мне нужно, чтобы ты двигался.

Повинуясь, я с радостью прибавляю темп.

– Скажи, что тебе нужно, Огонек.

– Уилл, – стонет она. – Вот так. Я хочу тебя.

Толчки становятся исступленными, граничащими с безумием, поскольку я больше не способен сдерживаться.

– Я задал вопрос, Калли. Скажи, что тебе, черт возьми, нужно.

Снова выпрямившись, я закидываю ее щиколотки себе на плечи, а затем слегка подаюсь вперед, делая проникновение глубже. Калли выгибается всем телом, судорожно хватаясь руками за мои бицепсы.

– Черт, Уилл. Ты мне нужен. Ты – все, в чем я когда-либо нуждалась.

Не сбавляя бешеного темпа, я крепко обхватываю ее подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом.

– Я здесь. Я твой. А теперь докажи, что принадлежишь мне, – кончи, пока я нахожусь внутри. Опали меня своим пламенем, Огонек.

Глаза Калли закатываются, и я, пользуясь моментом, прибавляю темп, начиная двигаться жестче и быстрее. Похоже, способность говорить она окончательно утратила, но тишины нет и в помине: каждый тихий стон, всхлип и громкий вскрик подстегивает меня, приближая к финалу.

– Господи, да, Калли, я хочу тебя слышать.

– Я. Уже. Почти, – хрипит она между толчками.

– Давай, Калли, обещаю, я кончу следом, – ее киска судорожно сжимается, отчего я едва не кончаю, но Калли должна быть первой. Наклонившись, я шепчу ей на ухо: – Я всегда буду с тобой, малышка.

В то же мгновение Калли с криком выдыхает мое имя, и мы оба летим в бездну. Я могу не знать, как далеко зайдут наши отношения, но пока в голове крутится лишь одна мысль: откуда взять силы, чтобы когда-нибудь ее отпустить?



Сквозь занавески в комнате Калли струится солнечный свет. Ему удалось разбудить меня еще минут десять назад, однако заставить себя выбраться из постели так и не смог. Солнце отбрасывает блики на рыжие волосы Калли, отчего те отливают чистым золотом.

Головой она прижимается к моей обнаженной груди, переплетя ноги. После первого раунда мы перебрались в душ, чтобы освежиться. И если в крошечной душевой кабине я еще умудрялся строить из себя идеального джентльмена, то стоило Калли насухо вытереться и набросить мой свитшот, как благопристойность бесследно испарилась.

Сперва Калли оседлала мое лицо, а после я заставил ее скакать верхом – разумеется, прямо в одежде. Вышло просто охренительно.

После мы оба заснули, но сейчас, чувствуя, как Калли прижимается ко мне, больше всего на свете хочу перевернуть ее на спину и разбудить, вновь уткнувшись лицом между бедер. Однако не уверен, как она отнесется к происходящему.

Знаю: мы сошлись на том, что интрижка на пару раз не подходит, но на кону стоит ее работа. И смотря по тому, какой вес имеет подобное правило в глазах Олссона, запрет на обмен может оказаться далеко не единственным, чего я лишусь.

Впрочем, какая-то часть меня кричит, что ради этой девчонки стоит рискнуть. Будет чертовски трудно сдержаться и не подойти к Олссону прямо на тренировочной базе, заявив: «Плевать я хотел на это дебильное правило», – однако я прекрасно понимаю, как много значит для Калли работа, и не имею права давить. Так что предпочитаю жить сегодняшним днем; раз уж на то пошло, надо выжать из него максимум.

Осторожно высвобождаясь из объятий Калли, я пододвигаю подушку поближе, подсовывая ей под голову. Она на мгновение шевелится, но стоит убрать с лица прядь волос, как Калли со вздохом снова погружается в сон.

Подхватив джинсы, я перебираюсь на кухню и только там натягиваю их, после чего ставлю чайник.

К моменту, когда опускаю в чашки чайные пакетики, Калли так и не просыпается, так что я решаю быстренько заскочить к себе – почистить зубы и переодеться. Проскакивает мысль оставить записку, но, не найдя взглядом ни ручки, ни клочка бумаги, я решаю побыстрее вернуться. Даже если Калли встанет, я уже приду.

Действуя расторопно, я выбегаю из квартиры; мысли сосредоточены лишь на одном – поскорее вернуться к Калли.

– Уилл! – окликает Адам с другого конца коридора.

Черт.

Направляясь Адаму навстречу, я мысленно радуюсь хотя бы тому, что он подал голос до того, как я повернул к двери Калли. Выглядит так, будто просто выхожу из дома.

– Привет, как голова? – я пытаюсь вести себя как ни в чем не бывало, хотя на деле обливаюсь потом. – Думал, ты проспишь минимум до полудня.

– Да брось, имей хоть каплю веры в мои силы. Ударная доза аспирина и вода творят чудеса. Я как раз собирался на легкую пробежку, не хочешь составить компанию?

– На легкую?

– Я же сказал: имей каплю веры, а не целые горы. Но ты ведь в норме, так что давай, спускайся.

Нет, ни за что. Исключено.

– Извини, сегодня без меня.

Адам недоуменно хмурится, разглядывая меня.

– Ты чего босой? Чем занимаешься?

Черт, черт, черт.

– Да так, шел почту проверить, – выдаю я единственную отговорку, которая вообще приходит на ум. Пусть даже то, что поперся в лобби без обуви, выглядит чертовски дико, я молюсь об одном: чтобы беседа поскорее закончилась.

– Ну, вот и отлично: надевай кроссовки, а почту проверишь потом.

– Чувак, да брось, я не...

– У тебя есть дела поважнее, Андерсон? – резко отрезает Адам.

Ага, вернуться в постель к твоей сестре.

Что ж, отличный способ схлопотать по роже с самого утра. На самом же деле просто хочется побыть с Калли, но сказать об этом я не могу.

Прекрасно: сначала боялся признаться Калли в чувствах, а теперь не получается открыться вообще никому.

– Ладно, я в деле. Но больше трех миль бежать не стану.

– Как скажешь.

Тихо проклиная сложившуюся ситуацию, я отправляюсь за обувью. А затем ругаюсь уже вслух, сообразив, что телефон остался у Калли: мало того, что она проснется в одиночестве, так еще и останется безо всяких объяснений.

Возможно, брошенные у нее вещи послужат косвенным намеком, что я вовсе не собирался сбегать, но на душе паршиво. Совсем не так я планировал провести день. Если получится быстро отбегать дистанцию, я сумею спасти провальное утро и выкроить пару часов наедине, прежде чем нужно будет ехать на тренировочную базу.

Спустившись в тренажерный зал жилого комплекса, я на бешеной скорости проделываю растяжку и разминку. Хочется поскорее отмотать мили и убраться отсюда к чертям.

– Дружище, где пожар? – интересуется Адам, пока я запрыгиваю на беговую дорожку.

Наверху, в моей одежде.

– Да просто хочу побыстрее отбегать, чтобы вернуться... – я осекаюсь на полуслове. Черт, язык мой – враг мой: начал говорить, совершенно не задумываясь о последствиях.

– Вернуться куда?

Черт, черт, черт.

– Да просто к себе. Разве можно винить меня в желании немного отдохнуть после того, как полночи возился с вами, пьяными идиотами?

Я прибавляю ходу в надежде поставить точку, но, имея дело с Адамом, рассчитывать на подобный исход не приходится.

– Да нет, я не виню, просто как-то странно ты спешишь, – отзывается Адам. – Не знаю, со стороны выглядит так, будто из кожи вон лезешь, чтобы поскорее к чему-то вернуться... или, правильнее сказать, к кому-то?

Ох, черт, он знает. Точно знает. Сбавляя шаг, я мысленно настраиваюсь: если Адам соберется съездить мне по роже, лучше хотя бы не стоять на движущемся полотне.

– Послушай, все совсем не...

– Эй, Калли! – во весь голос кричит Адам, обрывая меня на полуслове.

Проследив за его взглядом, я замечаю идущую к нам Калли с донельзя растерянным видом, точно олень в свете автомобильных фар.

Во мне борется целая буря противоречивых чувств, ведь выглядит она просто сногсшибательно. Облегающие черные легинсы, спортивный топ в тон... черт, да от одного ее вида член уже привстал. Но тут всплывает очевидная и крайне болезненная проблема: прошлую ночь мы провели вместе, а утром я, по сути, сбежал, ничего не объяснив. И теперь Калли застает меня на пробежке с братом.

– Привет, – едва слышно, почти шепотом произносит она.

Нам кровь из носу нужно поговорить.

Адам подходит к ней и приобнимает.

– Ты хоть спала? А Уилл как раз собирался рассказать про девицу, с которой перепихнулся прошлой ночью.

– Что?! – вскрикивает Калли.

– Ничего я не собирался! – пристрелите меня.

– Тогда какого дьявола ты пытаешься свалить?

Так, с одной стороны, подобная реакция хотя бы означает, что о нас с Калли он ни сном ни духом. Ситуация неловкая до безумия, но раз Адам ничего не знает, появляется шанс все прояснить с Калли.

– Да потому что ты зажал меня в коридоре и притащил силой! Тебе вообще-то полагается страдать от похмелья.

Чтобы не вызвать подозрений, я стараюсь не сосредотачивать внимание на реакции Калли, но все равно невольно задерживаю дыхание и жду, пока напряжение не отпустит ее плечи, а черты лица едва заметно не смягчатся.

Адам лишь отмахивается.

– Не драматизируй. Пока тебе не к кому возвращаться, пробежим как минимум пять миль.

Вот засранец.

– Ну, бегать мили я уж точно не собираюсь. Спустилась на йогу, надо бы снять напряжение, – Калли адресует мне едва заметную ухмылку. – Так что оставляю вас наедине, развлекайтесь.

Ее голос звучит мягче, и пусть утро пошло совсем не так, как хотелось бы, Калли по крайней мере понимает: сбежал я не по своей воле.

– А сколько идет занятие? – спрашиваю я, стараясь придать голосу будничный тон, чтобы не выдать отчаяния.

– Кажется, около часа, – пожимая плечами, отвечает она.

Час. Ладно, за час пять миль я осилю. Наверное.



По крайней мере, пытаюсь. Я выкладываюсь на полную катушку, черт возьми, ведь в ту же секунду, когда счетчик покажет пять миль, – я свободен. Занятие Калли заканчивается на пять минут раньше; остается совсем чуть-чуть до заветной цифры, когда она, проходя мимо, слегка машет нам с Адамом рукой.

Обливаясь потом, я едва не умираю, поскольку гнал во весь опор с самого старта, но едва на дисплее загорается «5,0 миль» – все, с меня хватит.

Снижая скорость, я тяжело, со свистом дышу.

– Все.

– Господи, чувак, если тебе настолько не хотелось бегать, мог бы прямо сказать, – в голосе Адама сквозит изрядная доля сарказма, но реагировать на подобные подколы я не собираюсь.

– Пошел ты, – хмыкаю я и ухожу, закинув руки за голову. Клянусь, если бы в ушах не звенело, я бы точно услышал, как Адам надо мной ржет.