Текст книги "Представь нас (ЛП)"

Автор книги: Молли Гоинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 3Уилл

В обмене посреди межсезонья обнаруживается очевидный плюс: у нас появляется время. Время на то, чтобы обустроиться и прийти в себя до начала чемпионата.

Минус же заключается в том, что обменяли меня в комплекте с гребаным Адамом «Без Тормозов» Рейером. Грохот в дверь гостиничного номера в семь утра застает меня врасплох и вызывает глухое раздражение. Против ранних подъемов я в общем-то ничего не имею, но неужели парню трудно хоть на секунду притормозить?

Адам с сестрой вытаскивают меня на улицу и тащат прямиком к жилому комплексу, о котором упоминала Шеннон, секретарь Олссона. Та, судя по всему, обзвонила несколько мест, и этот конкретный вариант подвернулся всего в четырех кварталах от гостиницы. Вот только уже на втором квартале раздражение начинает зашкаливать.

Калли явно продрогла: она обхватывает себя руками, а зубы выстукивают дробь. Да какая к черту разница, что идти всего четыре квартала? Прекрасно зная, сколько нам платят, уверен: поездка на такси обошлась бы в сущие копейки.

– Скажи на милость, встречу по поводу квартир нельзя было назначить на девять? И с какой стати ты решил, что обязательно нужно тащиться вместе?

– Тебе вообще-то нужно где-то жить, а у Шеннон освободились квартиры только в этом доме, – пыхтит Адам, стоя у пешеходного перехода. – Уж извини, что я подумал, будто тебе не улыбается торчать в отеле весь сезон.

Прижав ладонь ко лбу, я пытаюсь унять подступающую головную боль.

– Да я мог бы...

– Ой, какое милое местечко, – едва слышно бормочет Калли. Наверняка разговаривает сама с собой: она застыла, уставившись на двери у нас за спиной и машинально теребя рукава безразмерной толстовки с логотипом Йельского университета.

Проследив за ее взглядом, я замечаю в окне скромную вывеску. Сам к этому напитку равнодушен, но если она вздрогнет от холода еще хоть раз, я точно обматерю Адама за то, что тот пожалел денег на такси.

Я бросаю взгляд на часы: встреча с риелтором назначена только на восемь, а сейчас едва перевалило за половину восьмого.

– Раз уж вы решили тащиться вместе, я хотя бы кофе перехвачу.

Спишем на пробудившийся братский инстинкт, но я не позволю Калли пройти дальше ни единого квартала, пока у нее в руках не окажется хотя бы стаканчик горячего кофе.

Не давая Адаму и секунды на протесты, я разворачиваюсь и направляюсь прямиком к заведению с фиолетовой дверью, на которой Калли только что сосредоточила все внимание. Брать ее за руку и тащить за собой, понятное дело, не стану, однако искренне надеюсь, что перед соблазном согреться горячим напитком она не устоит.

Оглянувшись, я замечаю ее мимолетное колебание, но стоит толкнуть дверь и впустить наружу густой кофейный аромат, как Калли тут же сдается.

– Калли, нам... – начинает Адам, но она пропускает его слова мимо ушей.

– Спасибо, – шепчет она, переступая порог крошечной кофейни.

Сейчас улыбается совсем не так, как обычно. Вместо привычной широкой усмешки, подкрепленной шумным, пробивным характером, нынешняя выходит едва заметной, мягкой... Я видел ее такой лишь однажды, и в голове крутится единственный вопрос: отчего же Калли кажется куда более искренней, чем во все остальные разы?

Я стараюсь не искать скрытого смысла в том, почему эта улыбка нравится мне куда больше прежней и что причиной ее появления стал именно я... Пожалуй, мысль зайти за кофе оказалась не самой удачной.

– Мне нужна доза кофеина, если уж придется иметь дело с твоим братом, – оправдываюсь я. – Ничего такого...

– Я вообще-то имела в виду «спасибо, что придержал дверь», – тихо роняет Калли, прищуриваясь, отчего мягкая улыбка мгновенно гаснет.

Да уж, ладно, сработал я не слишком изящно. Если сам прекрасно знаю, что решил зайти исключительно ради нее, то Калли об этом и не догадывается. Соберись, Андерсон.

Мы подходим к стойке, и бариста приветствует нас голосом, звучащим чересчур уж жизнерадостно для нынешнего утра:

– Доброе утро! Что для вас приготовить?

– Доброе, – отзывается Калли, отвечая девушке за кассой привычной широкой улыбкой, – мне, пожалуйста, имбирный чай. И плачу отдельно.

Калли подтягивает сумку к стойке, выуживая кошелек. Разумнее всего дать ей заплатить, ведь нет ни единой причины мешать, самой купить напиток. Адам упоминал, что ее взяли штатным фотографом. Девочка она уже взрослая, мне не сестра и не мать. И уж точно не девушка. Калли всего лишь младшая сестра товарища по команде, в лучшем случае просто знакомая.

– Нет, не нужно, – выпаливаю я вопреки всем мыслям, только что промелькнувшим в голове. Похоже, во мне снова берет верх пресловутый братский инстинкт.

– Подо... – успевает начать Калли, но я бесцеремонно ее перебиваю.

– Мне, пожалуйста, маленький кофе и совсем чуть-чуть сливок.

Девушка за стойкой недоуменно морщится.

– У нас нет кофе. Мы чайная.

Калли озадаченно снизу вверх смотрит на меня.

– Ты вывеску вообще читал? Заведение называется «Пролитый чай».

Ну, прекрасно, опозорился по полной программе, да еще и дважды. И что теперь прикажете отвечать? Нет, я не смотрел на вывеску, потому что все мысли занимал твой непрекращающийся озноб. Твою же мать.

– Разве ты не слышала, как еще на улице я заикнулся про кофе? По-твоему, был похож на человека, который читал вывеску? – чертыхаюсь я, понимая, что вышло слишком резко. Замечательно: если по этой сцене можно судить, о шансах наладить контакт с новыми товарищами по команде, то пункт в контракте о запрете на обмен можно поцеловать на прощание.

Калли иронично изгибает бровь.

– Представь себе, не слышала. Я просто стояла, отмораживая себе задницу, и думала: Боже, как же хочется горячего чая. А в следующий миг ты уже переступаешь порог.

Понаблюдав за моим остекленевшим взглядом, Калли качает головой со смехом и снова поворачивается к баристе.

– Ему, пожалуйста, чай латте.

Калли снова пытается расплатиться, но я опережаю ее, бросая на стойку наличные.

– Сказал же, что плачу я.

Закатив глаза, она небрежно убирает с лица прядь рыжих волос.

– А еще говорил, что собираешься пить кофе. Я не собиралась вешать на тебя расходы за напиток, который может и не понравиться, но мы оба прекрасно понимаем: уйти с пустыми руками не вариант, если только не хотим, чтобы у Адама сорвало крышу.

– Искушение велико, – бурчу я под нос. Сгребая сдачу, смахиваю, остаток монет в банку для чаевых, пока мы переходим к дальнему краю стойки. – И все-таки, что именно ты заказала?

– Чай латте, – пожимает она плечами. – Строго говоря, не совсем чай и не совсем кофе, скорее чайный напиток на молоке. Не обещаю, что тебе понравится, но нужная доза кофеина там имеется.

– Ладно, – бросаю я в ответ. За последние несколько дней я провел с Калли больше времени, чем за весь прошлый год. Завсегдатаем послематчевых посиделок меня не назовешь, но даже если и выбираюсь куда-то с парнями, Калли никогда не бывает. Да я и вообще не слышал, чтобы она ходила куда-то с командой. Не сиди она на первом ряду трибун, привлекая внимание роскошной рыжей шевелюрой и оглушительно болея за Адама, я бы и знать не знал об их родстве.

Иными словами, суть в одном: из виду я ее определенно не упускаю, просто не сопоставил бы их, не будь все столь очевидно. Впрочем, Калли вовсе не искушение – ну, или по крайней мере до недавнего времени им не являлась. Она – младшая сестренка моего товарища по команде. Калли вообще не положено быть искушением. Вот только с самого начала поездки она превращается в сплошное... наваждение.

Наваждению мне точно не стоит поддаваться, но когда мы садились в самолет, Калли перевела на меня уставший взгляд и с мягкой улыбкой на лице поинтересовалась, как я справляюсь с происходящим.

В тот миг, когда смотрел на нее и до меня дошел смысл сказанного, тело охватило странное чувство. На моей памяти никто не находил и секунды, чтобы поинтересоваться состоянием. Ни мать, ни сестры никогда об этом не спрашивали, но я и повода не давал думать, будто что-то не так. В семье именно я привык совсем разбираться – и роль эта по душе.

Но стоило лишь раз устало вздохнуть, как она тут же оказывалась рядом, допытываясь, в чем я нуждаюсь, и чем может помочь. Пусть даже всего-то и нужно, чтобы меня выслушали, пока изливаю душу. Не то чтобы я собирался жаловаться на жизнь или делиться мыслями, роящимися в голове, но в ее взгляде сквозила непоколебимая уверенность: Калли не отстанет. Так что я пробурчал дежурное «все нормально», лишь бы ее успокоить.

И на мне она не остановилась. После приземления Калли раз пять спросила у Адама, чем помочь. Черт, да она со всеми в самолете обходилась с поразительной чуткостью и любезностью. И неважно, что за последние двое суток нам удалось поспать от силы пару часов, – от нее не было слышно ни единой жалобы.

Стоило сойти с трапа, как единственное, чего ей захотелось, – это заскочить куда-нибудь и купить новую зарядку. Но «Мистер Расписание» не терпит незапланированных остановок. Так что Калли улыбнулась и в шестой раз спросила, чем может помочь.

Мне в том чертовом минимаркете абсолютно ничего не было нужно, но спустил десять баксов на книжку с кроссвордами, только чтобы у Калли появился предлог купить зарядку. И вот теперь я торчу в чайной, собираясь пить какую-то бурду, которая наверняка не понравится, просто потому, что она замерзла.

Возможно, подсознание заставляет о ней заботиться, потому что Калли напоминает моих домашних. На веку матери и сестер хватало безумных передряг, но они всегда сохраняют тот же неисправимый оптимизм, что и Калли. Может, в наваждении виновата банальная тоска по близким?

Последние пять лет я поддерживал их с другого конца страны, и разлука тяготила сильнее, чем я показывал, – отсюда и привычка держаться особняком. Пожалуй, невольно задумываюсь: а не служит ли бесконечное жизнелюбие Калли лишь ширмой для чего-то, гложущего ее изнутри? Сам не знаю, отчего отчаянно хочется докопаться до истины, но поделать с собой ничего не могу.

Переминаясь с ноги на ногу, она оглядывает заведение.

– Местечко прелесть. Обязательно запишу его в список плюсов переезда.

– Значит, чай? Не кофе?

Она бросает на меня взгляд, и губы снова трогает мягкая улыбка.

– Никакого кофе. Раньше пила его постоянно, но потом поняла, что от сочетания кофеина и сахара меня начинает трясти, накатывает дикая тревога. Вот и перешла на чай.

– А нельзя просто брать без кофеина?

Она беспечно пожимает плечами.

– Можно, конечно, но чай, как выяснилось, нравится больше. В нем меньше сахара, а разнообразие вкусов и полезных свойств помогает удерживать гиперфиксацию в разумных рамках. К тому же так банально безопаснее. Я вечно забывала бы добавить «без кофеина», так что проще сразу брать то, где его вообще нет.

Гиперфиксация? Из-за напитка? И как вообще можно умудриться забыть добавить «без кофеина» в конце заказа? Да произноси ты его первым делом!

– Логично, – соглашаюсь я, решив на этом и остановиться: вопросов к ее признанию возникает слишком уж много.

– Правда, в некоторых чаях кофеин тоже присутствует, – продолжает Калли. – Так что за этим тоже приходится следить. Но иногда, если доза небольшая, он не особо влияет, главное – не пить слишком много. Наверное, тут еще дело в добавленном сахаре, потому что... ой, прости, я заболталась. Видишь? А теперь представь, что со мной творится под кофеином.

Я начинаю понимать, почему она завязала. Откуда в Калли столько энергии?

Она внимательно меня разглядывает. Я прямо вижу, как та сдерживается, чтобы не продолжить болтовню. Но едва Калли приоткрывает рот, как выкликают заказ, и я поспешно шагаю вперед, чтобы забрать стаканчики.

Протягиваю Калли ее стаканчик, который та принимает с мягкой улыбкой.

– Спасибо.

В ответ я лишь киваю и направляюсь к выходу.

Толком не понимая зачем, я бросаю взгляд на название заведения на стаканчике и мысленно заставляю себя его запомнить.

– Отлично, – Адам хлопает в ладоши, едва мы оказываемся на улице. – Теперь, когда вы разжились напитками, мы можем, наконец, пошевеливаться?

– Минутку, – я выставляю вперед палец, призывая подождать, и исключительно ради того, чтобы посильнее его взбесить, демонстративно медленно делаю первый глоток напитка, заказанного Калли.

Он шумно выдыхает.

– Ты серье...

Я поднимаю руку, призывая помолчать, и делаю еще глоток. А штука-то весьма недурная. На вкус, кажется еще лучше, когда я замечаю, как Калли пытается спрятать смешок за стаканчиком.

– Ладно, готов, – произношу я, и Калли прыскает от смеха.

– Если хотите, можете добираться самостоятельно, – цедит Адам, у которого на лбу, кажется, вот-вот лопнет вена. Господи, до чего же велико искушение потянуть время еще сильнее, но тут Калли делает шаг вперед и подхватывает брата под руку.

– Все-все, виноваты. Пойдемте, у меня уже веснушки поотмерзали, пора шевелиться, – Калли разворачивает Адама к пешеходному переходу ровно в тот момент, когда на светофоре вспыхивает разрешающий сигнал. – Надо же, как угадали! Идеально!

Оставшуюся часть пути нас определенно ведет Калли. Что-то подсказывает: брось нас Адам на самом деле, мы бы прекрасно отыскали дорогу. И то же чутье нашептывает, что следует поберечься, ведь подобная мысль никак не должна казаться чертовски заманчивой.

Глава 4Калли

– Итак, на данный момент свободны две квартиры, – говорит Кристи, опуская ключи на кухонную стойку.

– И мы можем заселиться? – интересуется Адам, а я тут же мысленно отключаюсь. Как бы ни хотелось поучаствовать в обсуждении, решать в любом случае Адаму. Да и, если честно, слушать презентацию, больше нет сил. С концентрацией у меня и так беда, но выслушивать одно и то же по третьему кругу? Нет уж, внимание окончательно помахало ручкой.

Несмотря на задержку, до жилого комплекса мы добрались с запасом. Кристи провела нас по двум полностью меблированным квартирам, а парни согласно кивали, пока та без умолку щебетала о планировке и преимуществах. Как водится в мире профессионального спорта, жилье выглядит шикарно, но Адам никогда не питал слабости к излишне пафосным пентхаусам. В разгар сезона они все равно дома почти не бывают, так какой в этом вообще смысл?

Не знаю, пытается ли Кристи сгладить ситуацию или у нее просто характер такой, но добрую половину экскурсии приходится прикусывать язык, чтобы не выпалить: «Они же парни, им все равно». Уверена, Адам выберет какой-то из вариантов. В его списке требований значатся всего два пункта: «заезжай и живи» и «меблированная». Насчет Уилла судить не берусь – с самого приезда он лишь изредка кивает да неопределенно бурчит в ответ.

Никак не могу раскусить этого парня. И ни капли не стыдно признаться: Уилл в моем вкусе. Пусть в Сиэтле я и держалась от команды на расстоянии пушечного выстрела, глаза-то есть – парень чертовски горяч. По нему сразу можно разглядеть стартового питчера: подтянутый, но не тощий, с каштановыми волосами, которые обычно скрывает бейсболка. А уж когда он разворачивает ее козырьком назад – держите меня семеро. Во время перелета Уилл именно так и поступил, и я кое-как подавила искушение тайком его сфотографировать, чтобы пополнить копилку уединенных фантазий.

Жаль только, он бейсболист, а на этот контингент я наложила пожизненное табу. С другой стороны, любоваться настолько притягательными парнями никто не запрещал. Смотреть ведь абсолютно не вредно.

– Отлично, тогда я подготовлю документы на оба варианта, – голос Кристи наконец пробивается в сознание, вынуждая перестать раздевать Уилла. Похоже, пока я витала в облаках, все уже решили.

Черт, надеюсь, Адам выбрал ту квартиру, что дальше по коридору. Вид оттуда открывался куда более живописный.

– Простите, я немного замечталась, – поворачиваюсь к брату. – Так, где я в итоге буду жить?

Мой вопрос обращен к Адаму, но Кристи вклинивается раньше, чем тот успевает ответить.

– Оу, я и не знала, что вам тоже нужно жилье! – ее голос взлетает на такие ультразвуковые высоты, словно я только что сообщила о наступлении Рождества.

– Да нет, она имела в виду... – пытается вклиниться Адам, но Кристи напористо перебивает.

– Вам невероятно повезло! На следующей неделе освобождается еще одна квартира, как раз по соседству с той, что дальше по коридору. Вид даже лучше того, который вам так приглянулся, – она подмигивает. – Единственная загвоздка: там всего одна спальня и меблирована частично, зато арендная плата ниже.

Так, стоп. Секундочку. Аренда ниже? И не придется делить крышу с братом-перфекционистом?

– Она вполне может пожить... – снова пытается взять слово Адам, но на сей раз наступает мой черед перебивать.

– Погодите-ка, о какой сумме речь?

С тем жалованьем, что предложили «Блюз», съехать от брата рано или поздно я точно смогу, вот только поговорить об этом еще не успела. Я и помыслить не могла, что подобный шанс представится настолько скоро, но, черт возьми, если получится провернуть, я уцеплюсь за эту возможность обеими руками.

Кажется, в данную минуту я делаю Кристи счастливейшей из смертных.

– Сейчас принесу документы, чтобы свериться, но для вас этот вариант просто идеален, – щебечет она. – Я одной ногой здесь, другой там!

Едва за ней закрывается дверь, из груди вырывается восторженный визг.

– У меня будет собственный угол!

От одной мысли об этом дух захватывает. Самостоятельно я еще никогда не жила. И теперь, когда идея засела в голове, думать о чем-то другом просто невозможно. Я смогу раскрасить все в самые сочные цвета! Буду сочетать несочетаемое, как душеньке угодно, и никто слова не скажет – ведь жилье окажется моим.

– Адам, первая зарплата только в конце месяца, но я все-все верну. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, помоги в последний раз, и я честно перестану мозолить тебе глаза.

– Неужели со мной настолько невыносимо жить? – ворчит Адам.

Мой милый братец прекрасно знает: характеры у нас похожие и в то же время абсолютно разные. Мы смотрим на мир с оптимизмом, но если у Адама солнце сияет ровным, идеальным кругом, то мои лучи мечутся в лихорадке, меняя температуру и ежесекундно переливаясь всеми цветами радуги. И все же, вопреки различиям, с тех пор как я переехала, мы очень сблизились.

– Конечно, нет! Просто у меня появится собственное жилье, которого никогда не было.

Адам скрещивает на груди руки, всем видом показывая, что намерен отказать, но меня-то не проведешь.

– Первый месяц я оплачу, – сдается он, – а дальше давай сама.

Я снова восторженно взвизгиваю, подпрыгивая.

– Спасибо, спасибо, спасибо! И мы будем соседями!

Адам открывает было рот, но Уилл его опережает.

– Вообще-то, – совершенно бесстрастно роняет он, – соседями будем мы с тобой.

Ну, надо же. Становится все интереснее.



Дело сделано. Квартира готова, и она просто идеальна. На переезд уходит примерно неделя; поскольку мебели самый минимум, приходится составить внушительный список покупок. Но я совершенно не против: гнездышку жизненно необходим фирменный штрих Калли.

К концу недели коробки и сумки в гостиной Адама собираются такой высокой горой, что, по-моему, брат готов лично взломать новую дверь, лишь бы поскорее выставить весь скопившийся хлам.

Но едва ключи оказываются в руках, я загораюсь не меньшим нетерпением. На то, чтобы расставить все по местам, уходит всего два дня. Разумеется, приходится укладываться в скромный бюджет, выгребая скудные сбережения, так что вещей набирается не так уж много. Зато теперь квартира дышит яркими красками, погружаясь в восхитительный, творческий хаос.

Разношерстные узорчатые подушки на диване. Старинная кухонная утварь и столовые приборы, собранные как минимум в пяти разных комиссионках. Честно говоря, вещей с барахолки вообще полно, и извиняться за свой выбор не собираюсь. Как там говорится? Что для одного хлам, для другого – сокровище. Данное изречение идеально описывает мою квартиру. Черту я провела разве что на постельном белье и полотенцах из вторых рук: их купила совершенно новыми. Зато все остальное – настоящее богатство.

Свернув последний плед и забросив в одну из корзин, я обессиленно падаю на диван. Сил вообще не осталось. Глаза закрываются сами собой, но буквально через минуту раздается стук в дверь.

– Калли, это Адам. Впусти меня.

– По-моему, открыто! – кричу я в ответ. Утром ходила за чаем в лавку парой кварталов ниже и, кажется, забыла запереться. Я так стремилась поскорее взбодриться горячим напитком и навести в квартире финальный лоск, что мысль о замке даже не пришла в голову. Брат наверняка прокомментирует мою забывчивость, но какая, в сущности, разница? Внизу на входе кодовый замок, да и Кристи добрых десять минут разливалась о «крайне низком уровне преступности» в нашем доме.

Притворив за собой дверь, Адам плюхается на диван.

– А здесь симпатично. Жаль, все нажитое кто-нибудь утащит, потому что ты не запираешь дверь.

Я выразительно закатываю глаза. Ну, кто бы сомневался.

– Зато у грабителей окажется отличный вкус, – стоит сделать вдох, как в нос ударяет резкий запах. – А ну брысь с моего дивана! Ты потный и воняешь!

Я изо всех сил пытаюсь согнать потную тушу, но брат наваливается на меня всем весом.

– Уф, ты вообще, зачем пришел?

– Я только из зала, не так уж сильно и вспотел, – посмеивается он, продолжая бороться. – И вот она, твоя благодарность после всего, что я сделал?

– Годами, Адам. Я годами терпела твою кэтчерскую форму, которая прованивала все вокруг. Пожалуйста, не порть новый диван.

– Ладно-ладно, – сдается он и наконец, поднимается. – Но за уход придется платить. Сегодня мы новой командой идем в какое-нибудь место посидеть.

– Не-е-ет, я хочу остаться дома. Оставь меня в покое, мистер Общительность, – схватив одну из подушек, я запускаю в него, а потом устраиваюсь поудобнее, собираясь прилечь. Меня манит сладкий сон, а вовсе не посиделки в компании толпы бейсболистов.

Стоит закрыть глаза, как подушку бесцеремонно выдергивают у меня из-под головы.

– Эй!

Адам держит ее над головой, а когда я пытаюсь дотянуться, поднимает еще выше.

– Обсуждению не подлежит, Калли. Теперь эти люди – наши коллеги. Я вас с Уиллом силой из дома вытащу, даже если станете брыкаться и орать.

– Уилла уже несколько дней дома нет, – пожалуй, не стоит заявлять об этом с такой уверенностью, но ведь чистая правда. С самого его переезда я парня в глаза не видела; сама живу на новом месте два дня, а от соседа ни слуху, ни духу.

– Он ездил проведать родных в Роули, но уже вернулся, так что никаких отговорок. В шесть будь готова, – Адам бросает подушку мне прямо в голову.

– Зараза, – бурчу я себе под нос.

– К шести чтобы дверь была заперта! – доносится голос уже из коридора.